overfriendship

она пишет кучерявые типо-есененские стишки, а потом вишневыми губками ставит печать меж еë шеей и ключицей. ветвистыми пальцами царапает духовное равновесие. на грубо-ахматовском лице разошлась трещинами улыбка, что сверкает от еë форм любви. она пышит чувствами и в тяжёлых вздохах трогает в волосах: "люблю тебя" не отвечает а бутоны лилий расплетает на плечах. губы не касаются, парят над стоическим мрамором. руки статуи тянутся потрогать искусство гадания. глазами с судьбою встретится. она не фаталистка в отличие от подруги. но в их неперечеркаемую связь верит. —ахерон, – и певчий голос летит благовонным запахом к ушам. постель мнется , трескается тонкой трещиной и опадает. котенком мурлычет под сухим, но цветущим абрикосом. тетрадки по панентеизму расписаные шёлковым почерком разбросаны открытыми по комнате. где-то Земфира играет на пластинке, далеко на маленькой жёлтой кухне, обклееной картами таро и их совместными фотографиями. ахерон забывает иногда о еë существовани в постоянной вони кровопролития на службе во фсин. но милая фотография в белых ночнушках, в озере на Ивана Купала тянет запахом еë миндального геля для душа и полынью, обвивающей их головы. пальцы исцараранные дубиной ещë умеют играть на позвоночнике сладкие ноктюрны и нежные фантазии, но минорный подтон иногда вызывает боль и страх. она старше, но не разумнее. лебедь всегда таковой еë считала и говорила в перерывах на зажжение новых благовоний. она знала , что стагнация в боль это путь в небытие, исчезновения себя как всего. боль это рост, но не горизонт. поэтому им непонятно вместе где-то внутри. но они должны эти копья-скорби трансформировать в иглы для индуистов. в этой маленькой халупе на отшибе города Невы, они тихо смотрят на прохожих укутанные в одеяло, а потом лебедь читает новые-старые книжки про буддизм, которые раздобыла у бабки в переходе. сансара лишь несбыточная мечта, но жить без опоры на что-то выходит коряво. сейчас она верит в парадигмы истины и ищет в них свою форму, и помогает выжить подруге, погрязшей в липкой паутине жизни. да спасут же их. в саду где нет яблок, не возможно повредить себя косточкой от них. им остаётся питаться только чувствами к себе и к миру серых стекл и грустно-изрезанных дореволюционных коммуналок. — знаешь, всë таки я умнее тебя. пауза. недопонимание. сардонический смех. —я не поклоняюсь статуям безысходности. —не соглашусь. каждый раз, когда мы вместе ты совершаешь жертвоприношение. глупость субъективна.