Шаг к примирению

      Прохладный воздух школьного коридора пах дешёвой хлоркой и пылью, но Ка Хён этого не замечала. Внутри неё бушевал совсем другой коктейль — из удушливой, злой обиды и острого, тягучего предвкушения.       Они не разговаривали уже вторые сутки. Для кого-то другого сорок восемь часов молчания показались бы пустяком, но только не в их случае.       Отношения с Хан Суганом походили на непрекращающуюся войну на выживание, где каждый день был пропитан токсичным дымом, битым стеклом и безумной, изнуряющей страстью. Он был психованным садистом, неуправляемым ублюдком, которого боялась вся школа. Но Хён, переведясь сюда год назад, не просто не испугалась — она приняла его правила игры. Дерзкая, уверенная в себе, она колола его шпильками, провоцировала, пока их взаимная ненависть не переросла в случайный, дикий секс. А потом — в эти странные, болезненные отношения.       И вот теперь Суган снова ушёл. Бросил её одну, предпочтя привычное развлечение — издевательства над какими-то несчастными слабаками вместе со своей стаей.       — Еблан, — сквозь зубы выдохнула Хён, глядя на пустующий стул рядом со своим местом. — Как же ты меня заебал.       Статус «девушки Сугана» отрезал её от остального мира: сверстники шарахались от неё как от чумы, боясь навлечь на себя гнев её безумного парня. Когда он пропадал, она оставалась в абсолютном, звенящем одиночестве.       Гнев внутри Хён уплотнился, превращаясь в чёткий, мстительный план. Хан Суган слишком горд, чтобы сделать первый шаг к примирению. Он будет молчать, злиться, срывать злость на других, пока Хён не сломается. Но ломаться она не собиралась. Она собиралась его уничтожить.       Подняв руку, она лениво бросила учителю:       — Извините, можно выйти?       Преподаватель лишь покорно кивнул, даже не взглянув на неё. Связываться с Хён означало вызвать вопросы у Сугана, а этого в школе не хотел никто.       Зайдя в пустой туалет, Хён заперлась в кабинке. Дыхание сбилось от адреналина. Рука скользнула под короткую складчатую юбку, и одним резким, нетерпеливым движением она сорвала с себя чёрное кружевное бельё. Ткань едва слышно треснула. Вытащив телефон, Хён прикусила край тонких стрингов зубами, слегка потянув их, и небрежно расстегнула верхние пуговицы блузки, обнажая ложбинку между грудей и острые ключицы.       Вспышка камеры. Снимок получился невероятно пошлым, грязным и дразнящим: её пухлые губы, зажатая в зубах ткань и намёк на полную наготу под форменной одеждой.       Она отправила фото в чат Сугану, добавив короткую строчку:       «Жди, Суган. Сейчас поднимусь к вам на крышу в таком виде. Не злись только».       Спрятав трусики в карман кофты, Хён вышла в коридор. Кожа под юбкой мгновенно почувствовала прохладу воздуха, и от этого интимного, запретного ощущения между ног сладко заныло. Она знала, что делает. Суган был собственником до мозга костей, безумным ревнивцем. Мысль о том, что его «вещь» идёт по школе без белья, должна была выжечь его изнутри.

***

      На школьной крыше пахло дегтярным дымом и железом. Суган сидел на бетонном парапете, лениво держа сигарету у самых губ. У его ног, пачкая асфальт кровью, скулил какой-то парень из параллельного класса. Суган лениво пинал его носком тяжёлого ботинка, но это привычное насилие сегодня не приносило ему никакого удовольствия.       Внутри него вскипала глухая, удушающая ярость. Чертовка не писала ему со вчерашнего дня. Его гордость орала, запрещая подходить к ней первым, но это сумасшедшее воздержание превращало его кровь в жидкий огонь. Он хотел крушить стены, хотел сломать кому-нибудь рёбра — просто чтобы заглушить этот голод. Карман брюк завибрировал.       Суган неторопливо достал телефон, стряхнул пепел прямо на голову скулящего парня и открыл сообщение. Взгляд замер на экране. В ту же секунду зрачки Сугана расширились, затапливая тёмную радужку. Челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки, а сигаретный фильтр смялся в его пальцах.       — Сука… — хрипло, почти неслышно вырвалось из его груди. — Мразь.       В этот момент тяжёлая железная дверь на крышу со скрипом отворилась. Хён вошла неторопливо, покачивая бёдрами, с ленивой, торжествующей ухмылкой на губах.       Блузка расстёгнута чуть глубже обычного, юбка колышется от каждого шага, открывая вид на её стройные ноги. Она смотрела прямо на него — дерзко, вызывающе, зная, что держит его на поводке.       — Опа, глянь, твоя идёт, — хмыкнул один из его приятелей, жадно окинув Хён взглядом. — А чё это она сегодня такая…кхм.       Суган резко поднялся. В его глазах полыхнуло такое убийственное бешенство, что парень мгновенно заткнулся и отступил на шаг.       — Ебало закрой, — прорычал Суган.       В три широких шага он преодолел расстояние между ними. Его ладонь мёртвой хваткой вцепилась в запястье Хён, сминая кожу до белых пятен. Он рванул её на себя так сильно, что она врезалась грудью в его жёсткое плечо, и потащил обратно к двери, игнорируя улюлюканье за спиной. Хён лишь тихо, торжествующе рассмеялась ему в шею, подливая масла в этот бушующий пожар.       — Ты что творишь, ебланка?— его голос сорвался на глухой рык, когда они оказались в безлюдном переходе между этажами. Он тащил её, едва замечая ступеньки. Напряжение в его брюках стало почти болезненным, требуя немедленной, грубой разрядки.       — А что тебе не нравится, Суган? — ласково, с неприкрытой издевкой спросила она, едва поспевая за его огромными шагами. — Я просто шла к своему парню.       Он не ответил. Суган толкнул дверь первого попавшегося пустующего класса, зашвырнул Хён внутрь и с грохотом захлопнул дверь, резко повернув ключ в замке.       В кабинете воцарилась душная, наэлектризованная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Суган развернулся к ней. В его глазах не было и капли жалости — только чистая, первобытная похоть, смешанная со злостью.       Одним мощным движением он толкнул её спиной к учительскому столу. Хён глухо ойкнула, когда дерево врезалось в её бёдра. Прежде чем она успела выпрямиться, его крупная ладонь грубо обхватила её шею, прижимая к столешнице. Пальцы Сугана сомкнулись на её горле, слегка перекрывая кислород, заставляя её хрипнуть и закинуть голову назад.       — Я смотрю, ты совсем перепутала что-то, — прошипел он, наклоняясь так близко, что его горячее дыхание, пахнущее табаком, обожгло её губы. — Решила перед моими псами пошляться без трусов? Захотелось, чтобы тебя всей толпой пустили по кругу?       Хён смотрела на него снизу вверх, её глаза блестели от возбуждения. Хватка на шее не пугала её — она заставляла её внутренности плавиться, а между ног уже вовсю собиралась горячая, липкая влага.       — Нет, Суган… — выдохнула она, едва справляясь с нехваткой воздуха. — Я просто соскучилась. По своему ублюдку.       Суган злобно ухмыльнулся, его пальцы на её шее сжались чуть крепче, заставляя её издать тихий, прерывистый стон. Одной рукой он подхватил её под бедро и без усилий вздернул вверх, усаживая на край стола. Сам втиснулся между её разведенных коленей. Хён тут же почувствовала, как в её бедро упёрся его твёрдый, огромный член через ткань брюк.       — Я знаю, — его голос стал низким, бархатным от подступающего вожделения. — Ты походу забыла, кому принадлежишь. Что это за фокусы?       — Будем считать это… шагом к примирению, — промурлыкала она, запуская пальцы в его темные, жёсткие волосы. — Совсем же круто получилось, не думаешь?       Этого хватило, чтобы Суган окончательно потерял контроль. Сорвав её руки со своей головы, он грубо перевернул её лицом к столу, заставляя лечь животом на холодное дерево и отклячить задницу.       — Ай! — вскрикнула Хён, когда её щека вжалась в лакированную поверхность стола.       — Заткнись, — выдохнул он. Его ладонь взлетела вверх и с хлёстким, громким звуком опустилась на её обнажённую ягодицу. Кожу мгновенно обожгло острой болью, переходящей в пульсирующее тепло. Хён громко, протяжно застонала, выгибая спину. Суган задрал её юбку до самой талии. Увидев её абсолютно голую, влажную от возбуждения промежность, он грязно выругался.       — Какая же ты развратная тварь. Не побоялась ведь. Твоя пизда уже течёт, стоит мне только прикоснуться к тебе.       Он наклонился ниже, впиваясь зубами в нежную кожу на стыке её шеи и плеча. Хён вскрикнула, но Суган тут же облизал место укуса, гася боль горячим языком, а затем переместился к мочке её уха, шумно втягивая воздух.       — Сейчас я покажу тебе, что бывает с сучками, которые дразнят своего хозяина.       Его рука скользнула между её бёдер. Грубый большой палец с силой надавил на набухший, сочащийся смазкой клитор, принимаясь безжалостно, интенсивно растирать его. Хён задергалась под ним, её пальцы судорожно впились в края парты, оставляя глубокие царапины на дереве. Из её горла вырывались рваные, непристойные звуки.       Не переставая ласкать её до безумия, Суган другой рукой поспешно расстегнул свои брюки. Вытащив пальцы из её истекающей искушением плоти, он резко вогнал в неё сразу два пальца, проверяя, насколько она готова. Хён выгнулась, её бёдра непроизвольно двинулись навстречу его руке.       — Суган… пожалуйста… — умоляюще прохрипела она, теряя остатки разума от этой пытки. Хотелось уже чувствовать его в себе.       — Что «пожалуйста»? — он выдернул пальцы, оставляя её пустой и дрожащей. Суган припустил брюки, освобождая свой тяжёлый, пульсирующий член. Он был на пределе, вены на его руках вздулись, но он всё ещё хотел помучить её.       Он прижался к её ягодицам своим телом, ведя влажной головкой по её раскрывшимся складкам снизу вверх, мажа по клитору, но не входя внутрь.       — Сука, Суган! Хватит меня дразнить, чертов ублю…       Договорить она не успела. Суган грубо вдавил её голову в стол ладонью, заставляя замолчать, и одним мощным, безжалостным толчком вогнал свой член в неё на всю длину. Сладкий, чуть сорванный стон разнёсся по пустому классу. Хён показалось, что её разорвало изнутри этим диким, глубоким проникновением. Он заполнил её до самого предела, растягивая горячие стенки.       — Громкая, блять. Давай, кричи ещё, — Суган слегка запрокинул голову, из его груди вырвался глубокий, утробный рык удовольствия. Её узкое, обжигающее нутро сжало его так крепко, что у него потемнело в глазах.       Он начал двигаться. Это не было любовью — это был чистый, первобытный акт доминированя. Суган вбивался в неё с жестокой силой, выходя почти полностью и с глухим стуком врезаясь бёдрами в её ягодицы. Хлёсткие, мокрые звуки их соприкасающихся тел заполняли комнату.       Одной рукой он мёртвой хваткой вцепился в её темные, длинные волосы, наматывая их на кулак и заставляя Хён запрокинуть голову назад, чтобы видеть её искажённое от экстаза лицо. Другой ладонью он до синяков сжимал её бедро, фиксируя её в нужном положении.       — Блять, Суган… сильнее…— бредила Хён, полностью растворяясь в этой грубости. Ей нравилась эта боль, нравилось чувствовать себя полностью подчинённой его животной воле.       Она начала подмахивать ему, двигая тазом назад, пытаясь поймать его сумасшедший темп. Она хотела, чтобы он уничтожил её, выжег эту двухдневную тоску.       — Сука. Усерднее двигайся , — хрипел парень, сбиваясь на рычание. Он перехватил её за талию двумя руками и увеличил скорость до максимума. Его толчки стали быстрыми, резкими, сокрушительными. Каждое движение вышибало из Хён воздух. Всё её тело покрылось мелкой испариной, мышцы ног судорожно подрагивали.       Она чувствовала, как внутри закручивается тугая, невыносимо горячая пружина. Оргазм подступал стремительно, снося все барьеры.       — Суган, я сейчас… я сейчас...— пробормотала она, её пальцы судорожно сжались на его предплечьях, пытаясь удержаться на плаву в этом шторме.       — Кончай, шлюшка, — прорычал он, делая последние, самые глубокие, вышибающие душу толчки.       В ту же секунду Хён накрыла оглушительная волна. Стенки её лона судорожно, спазмами сжались вокруг его члена, выжимая из него остатки контроля. Яркая, ослепительная вспышка удовольствия парализовала её тело, заставляя её содрогаться в финальном, протяжном крике.       Суган издал громкий, хриплый стон, переходящий в рык. Напрягшись всем телом, он вогнал себя в неё до самого упора и выплеснул густую, горячую струю глубоко внутрь неё. Его бёдра ещё несколько раз судорожно дернулись, завершая этот безумный акт.       Прошло несколько минут, прежде чем тишину класса нарушило их тяжёлое, свистящее дыхание. Суган медленно отстранился, тяжело дыша и приводя одежду в порядок.       Хён обессиленно сползла со стола. Её ноги дрожали так сильно, что едва удерживали вес, кожа на бёдрах и шее горела от его грубых прикосновений. Она опёрлась руками о парту, тяжело переводя дыхание, а затем медленно повернула голову к нему. На её губах снова заиграла слабая, сытая и абсолютно счастливая ухмылка. Она небрежно отбросила растрёпанные волосы назад.       — Черт… — усмехнулась девушка, глядя на то, как Суган застёгивает ширинку. — У нас всегда такое классное примирение. Знаешь, я готова ссориться с тобой каждый день, чтобы мириться вот так.       Суган подошёл к ней вплотную. Его взгляд всё ещё был тёмным, но уже без прежней убийственной злости. Он грубо схватил её за подбородок, сжимая, и заставляя смотреть себе в глаза.       — Ещё раз, сука, ты выкинешь что-то подобное перед другими ублюдками, — с хрипотцой в голосе пообещал он, — я оттрахаю тебя прямо на глазах у всей школы. Поняла меня?       — Хм, звучит заманчиво, — игриво протянула Хён, приподнимаясь на цыпочки и оставляя быстрый, влажный чмок в уголке его губ. — Можно как-нибудь рискнуть.       — Ненасытная шлюха, — Суган коротко ухмыльнулся, а затем притянул её к себе за талию, впиваясь в её губы грубым, жадным, собственническим поцелуем, заявляя свои права на неё окончательно.       Оторвавшись от её рта, он слегка шлёпнул её по ягодице, и добавил:       — Надевай свое ебучие белье. Поднимемся на крышу, перекурим. А там посмотрим. Может, трахну тебя ещё разок.