Special

24 Октября. 18:37 Октябрь снова выдался предсказуемым – день серый, томный и мрачный, как и прежде. С приходом октября температура заметно упала: до пятнадцати градусов, а порой и ниже. Резкие похолодания и скачки погоды вынуждают людей кутаться теплее. В квартирах постепенно пробирает холод. Хорошо, что есть отопление – без него стояла бы настоящая стужа. Но хуже другое: уже второй день посёлок живёт без электричества. Ни света, ни тепла, ни привычных удобств – люди словно оказались отрезаны от всего. В их посёлке так всегда: не проходит и дня без какой-то новой неполадки. И дело не только в электричестве. В городе, наверное, всё иначе – там есть и свет, и тепло, и это чёртово отопление, о котором здесь можно лишь мечтать. Антон – парень с каштановыми кудряшками, укутанный в два стареньких пледа, которые случайно нашёл в глубине шкафа. Ткань была немного потертая, но приятно согревала. В комнате царил мягкий полумрак: за окном небо заволокло серыми облаками, и было ясно – дождь не заставит себя долго ждать. Атмосфера здесь напоминала маленькое укрытие от всего мира. Еле слышный треск плавящегося воска, аромат ванили и воска, разлившийся по воздуху, и тёплый янтарный огонёк свечи создавали ощущение покоя. Антон протянул руки к огню и почувствовал, как лёгкое тепло свечи ласково касается кожи. Это было по-настоящему уютно. Даже в этой тишине, немного тоскливой и меланхоличной, скрывалось что-то вдохновляющее, словно из глубины памяти начали всплывать детские воспоминания. Он сидел, поджав ноги, обхватив их руками и уткнувшись виском в колени. В голове мелькали разные мысли. «Интересно, как там Саша?..» – именно эта мысль зазвенела особенно отчётливо, среди тумана других. И правда интересно. Ведь Саша живёт всего в десяти минутах отсюда. Наверняка и у него сейчас – свечи, плед, тишина за окном, ожидание дождя. Вдруг в комнате раздались звонкие гудки телефонной трубки. Звук словно прорвал уют и тишину, и на смену пришло чувство серьёзности и настороженности. Вызов. … 00:00 00:01 00:02 – Саша! – воскликнул Антон с какой-то особой интонацией в голосе. – …А? А… действительно, чего это он? – Ты это… чем-то сейчас занят? – неуверенно спросил Антон после трёх секунд молчания. – Думаю, тем же, чем и ты, – с лёгкой иронией прозвучал ответ. – В общем, приходи ко мне. Вдвоём найдём, чем заняться, у меня тут уютно. Родители всё равно до поздна в город мотнулись. … – Я бегу, – чётко заявил Саша. Тут же послышалось невнятное шуршание чего-то. Наверное, он тоже устроился под несколькими пледами и одеялами. Миленько, – подумал Антон. Ребята встречаются с самого начала августа. Сначала они были такими глупенькими, неловко пытались ухаживать друг за другом и проявлять чувства. Сейчас всё стало иначе, но лёгкая неловкость всё равно иногда проскакивает, например, когда… Раздался стук в входную дверь. Антон перевёл взгляд и, направляясь по длинному коридору, который казался погружённым в тьму, на ощупь нашёл дверной замок. Но прежде чем провернуть его – из-за темноты он не мог заглянуть в глазок – спросил: – Саша? – Сына, мы приехали, открывай! – Антона почти передернуло. Голос был грубоватый и хрипловатый, но явно не походил на голос отца. Он звучал мягче, словно кто-то слегка давил на него. – Чё? – Ха-ха, открывай быстрее! – и тут стало ясно: голос действительно мягкий и принадлежит Саше. Замок провернулся, и дверь открылась. Антон едва коснулся ручки двери, как кто-то резко схватил его за плечи и прижал к стене. Коридор казался тесным, дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее – всё произошло так внезапно, что он даже не успел всё до конца осознать. – …Например сейчас. Моменты, когда Антон просто не может сдержать румянец на своих щеках. Дверь захлопнулась, и Саша не терял ни секунды. Он уверенно, но по-прежнему мягко прижал Антона своим телом. Слегка склонившись, рука Саши легла на затылок, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга. В зрачках обоих играло лёгкое сияние, отражая тепло и ожидание предстоящего поцелуя. И Саша целует. В следующее мгновение их губы встретились. Сначала лёгкое, тёплое касание, затем несколько коротких, нежных чмоков, словно подтверждавших близость и доверие между ними. Поцелуй постепенно становится глубже, оставляя за собой тихие, почти неслышные всхлипы. Смущение на щеках обоих только усиливается, по телу пробегает лёгкое тепло, когда Антон слегка размыкает взгляд, ещё немного рассеянный и несфокусированный. Саша, словно почувствовав, тоже приоткрывает глаза, и их взгляды снова встречаются. Зрачки становятся шире, и оба невольно это подмечают. Но дыхание всё равно нужно восстановить, хоть отстраняться совсем не хочется. Через мгновение они чуть отдаляются, оставив тонкую, почти незаметную ниточку близости. Губы обоих слегка припухли, вокруг контура появилось лёгкое покраснение. Их взгляды снова невольно падают на эти же губы друг друга. Практически ничего не видно, но друг друга они различают очень хорошо. Уличный свет ещё немного пробивается, поэтому темнота не сплошная. Саша робко скользнул взглядом по открытым ключицам – они чётко проступали, такие выразительные и притягательные. Тёмно-серый, по-домашнему растянутый лонгслив спал с левого плеча, оголяя их ещё сильнее. Саша кладёт руки на бёдра Антона, чуть притягивает к себе и осторожно целует эти самые ключицы, будто впитывая их тепло и хрупкую красоту. Это не про интимность – лишь способ поделиться любовью и теплом. Через простые прикосновения им легче всего выражать то, что словами передать трудно, и именно так они понимают друг друга лучше всего. – Я соскучился, – первым нарушил он глубокую и вдохновляющую тишину, и это прозвучало так же приятно и уютно. – Ну всё-всё… пойдём уже в комнату, – мягко откликнулся Антон, хотя его рука всё ещё скользила по пушистым волосам любимого. Для «завершения» Саша слегка склонился ближе, легко прикусил тонкую кожу на шее, оставив нежный, бордовый след. – Вот теперь всё, – сказал он вполголоса и, будто любуясь, окинул взглядом Антона. Они направились в сторону самой мрачной комнаты – комнаты Антона. Снаружи уже царила кромешная темнота. Лишь одинокая свеча, с дрожащим огоньком, мягко освещала половину комнаты, оставляя остальное в густой тени. Именно в этой тени они и устроились. Дверь прикрыли, оставив лишь крошечную щёлку, вдохнули мягкий, едва уловимый аромат и сразу рухнули на кровать, кутаясь вместе в тёплое одеяло. – Хоть и уютно, но всё равно холодно. Укрывайся как следует, – мягко сказал он, словно заботясь о чём-то самом важном. Саша в ответ только кивнул. В следующее мгновение он подвинулся ближе, заняв половину кровати Антона. Они устроились в каком-то странном положении – полусидя, полулёжа. Но оба понимали: стоит лечь как следует – и сон сразу их заберёт. Оказавшись рядом, Саша прижался бок о бок, обнял Антона за талию и устроил голову на его груди. Там было слышно ускоренное биение сердца – и от этого Саше стало только теплее и милее. Антон обвил его руками за шею, мягко проводя пальцами по коже, и уткнулся носом не в колючий шерстяной плед, а в тёплые, приятно пахнущие волосы своего любимого человека. Минуты складывались в часы, а они и не замечали. Смеялись, перебивая друг друга историями, вызывающими на лице искреннюю улыбку, иногда вставали на кухню за новой кружкой чая, но возвращались скорее к теплу рядом, чем к напитку. Всё казалось простым и правильным – просто быть вместе и делить этот вечер. И вот они снова оказались на кровати, всего в считаных сантиметрах друг от друга. Всё так же сидели в обнимку, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Саша слегка приподнял голову, уставшую от долгого лежания на груди Антона, и, кажется, заглядывал ему в глаза – в те глаза, где всегда отражается блеск, появляющийся рядом с ним. Приблизившись, он оставил лёгкий влажный след под правым глазом Антона, едва заметный, но такой ощутимый. Парни тихо решают поменяться местами. Теперь Антон устроился на груди Саши, а тот, наконец, может выпрямиться, почувствовав лёгкость и свободу. Антон понимает, что это – самый лучший день октября из всех. Понимает: если бы не Саша, он уже давно утопал бы в тревожных мыслях, не находя себе места. Понимает, что именно Саша заставляет его по-настоящему улыбаться, верить в счастье и радоваться каждому моменту. И главное, что он уже понял много раз, теперь ощущает ещё сильнее: – Ты – самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. Фитиль свечи перестаёт держать огонь – он растворяется в тёплом мерцании, а сама свеча внезапно гаснет, словно провожая две притаившиеся души в тихое, глубокое ночное погружение.