Розовая ленточка для души

Феликс открыл дверь квартиры тихим, но немного нервным движением, будто хотел сбросить с себя весь груз прошедшего дня вместе с магнитным ключом, который с глухим стуком ударился о деревянную поверхность тумбы. Плечи Феликса наконец-то опустились, а рассеянный взгляд метнулся по комнате. Съемки, бесконечные дубли, визажисты, режиссерские команды — все это слиплось в один большой ком усталости. Феликс, спешно разувшись, прошел в ванную и включил свет, тут же прищурившись из-за ослепляющего белого неона. Зеркало беспощадно отразило его лицо: идеально подведенные глаза, легкая тень контуринга на скулах и носу, губы, слегка подсушенные от помады. Сейчас все это выглядело чужим: человек не должен выглядеть так, когда на часах почти два часа ночи. Феликс взял первый ватный диск, смочил его мицеллярной водой и провел по щеке. Черные и коричневые следы макияжа остались на белом хлопке. Второй диск снял остатки тонального крема, третий — тени. Через пару минут Феликс смотрел в зеркало на свое настоящее лицо: красноватая кожа, легкие темные круги под глазами, уставший взгляд. Феликс заколол волосы, чтобы они не спадали на лоб, и выдохнул. Горько, прерывисто, так, будто изнутри его сжимала чья-то ледяная рука. — Так я и выйду в эфир? — пробормотал он привычно по-английски, едва слышно. — С этими глазами, с этим лицом? Он понимал: фанаты будут счастливы его видеть, будут желать ему всего самого лучшего, но где-то в отдаленном уголке души росло другое желание. Хотелось одного вечера, где не будет камер, где он сможет смеяться так, как хочется, танцевать под нелепую музыку на кухне, задувать свечи, не думая, правильно ли падает свет на лицо. Хотелось настоящего праздника. И не через неделю или месяц, не в один день с Джисоном и Сынмином, которых Феликс, разумеется, любил. Но когда в последний раз День Рождения всецело принадлежал лишь ему одному? Феликс облокотился на раковину и закрыл глаза, а потом не стал прикрывать рот ладонью, чтобы широко зевнуть. Секунда — и он мог бы провалиться в сон прямо здесь, в ванной, если бы не мягкий звук за его спиной. Повторяющийся шелест, едва уловимый в тишине квартиры. Наверное, Сынмин снова ждал, чтобы поставить галочку в своем резюме лучшего друга и идеального соседа. Феликс, взбодрившись, наконец оторвался от разглядывания по-детски насупленного отражения и обернулся, но увидел, как из его собственной спальни показывается силуэт. Не ожидаемо высокий, но все равно знакомый, медленно приближающийся. Минхо! Его волосы были слегка растрепаны, на нем — свободная футболка и спортивные штаны, которые он оставил в шкафу Феликса несколько ночей назад. Минхо выглядел так, будто только что выбрался из постели в своей квартире. Он подошел ближе и, не говоря ни слова, обнял Феликса со спины: сильные руки крепко сомкнулись на талии, подбородок лег на плечо, а губы мягко коснулись светлой макушки. — Ты пахнешь как айдол, а не человек, у которого День Рождения, — недовольно сказал Минхо. Голос у него был сиплый, еще сонный. — Но я все равно скучал, Енбок-а. Феликс впервые за долгие часы улыбнулся, чувствуя, как напряжение в плечах и спине медленно растворяется. — Я выгляжу… уставшим, да? — он поморщился, уже представляя, сколько охлаждающих масок ему придется нанести на лицо перед прямым эфиром. Минхо покачал головой. — Ты выглядишь как Феликс. Этого достаточно. Феликс хотел было ответить, но Минхо чуть сильнее прижал его к себе и наклонился к уху. — Но прежде чем ты свалишься в кровать… — он выдержал драматическую паузу, совсем как прошлым утром, когда готовился преподнести Джисону крошечный сверток, который в размерах заметно уступал всем остальным, — у меня для тебя кое-что есть. — Хен, мне бы сначала душ принять, — Феликс попытался остановить его, но тот только шикнул. — Это подарок. Он в столе. Там две коробки, с розовой ленточкой и голубой. Только не перепутай. Сначала открой ту, что с розовой, потому что другая от Сынмина, — Минхо усмехнулся, будто заранее представлял реакцию парня за стеной, который очень расстроился из-за плана, сорванного необходимостью переснять кадры для новой рекламы, испорченные плохим освещением. Внезапно Феликс остался без тепла чужого тела, но взгляды встретились в зеркале. В отражении Минхо выглядел так, будто собирался сказать еще что-то. И это «что-то» явно касалось не только подарка. Взгляд его обещал, что ночь будет длиннее, чем Феликсу кажется сейчас.