take me through the night

Стоило Такеру подлететь, как его обхватывают за спину, тянут ближе — конечно, для совместного исполнения песни совместным должно быть абсолютно все. Така не отрицает, что Сато — пиздец на его голову. Воздух между ними электрический, потрескивающий, и только бог знает, почему они ходят вокруг да около. Пожалуй, стоит отметить, что напряжение видно не просто эфемерно — Такеру запросто срывается на концерты к ваноку, Така в интервью говорит о нем с таким выражением лица, словно влюбленный подросток, а по вечерам оба из них скроллят твиттер, то и дело натыкаясь на арты разного уровня пошлости друг с другом. Оба молчат. А на сцене — опять разврат. Такахиро заполошно дышит, взгляд его скачет от чужих глаз напротив до губ. Они кажутся очень активными, и Мориучи клянётся себе всеми богами и любимой гитарой Тору, что когда-нибудь обязательно решится. Клясться любимой гитарой Тору — дело серьезное. Сато смотрит в ответ, сжимая пальцы на шее, чем посылает рой мурашек куда-то в затылок. Блять, если бы не концерт, они бы хоть тут поебались. Но Такеру только сталкивается с ним лбами, и они поют в один микрофон — так близко, что это можно считать поцелуем. Невинность, чтоб ее. Мориучи разрывается, внезапно глазами найдя гитариста — он не может, не понимает, почему его сердце должно выбрать между ними. Наверное, поэтому он ни на что не решается. А вот совсем недалеко Тору сходит с ума — подумать только, из-за своей же нерешительности его! вокалиста уводят. Да как! Прямо у него на глазах. Ну все, либо сегодня он его зажмет, либо будет жалеть до конца жизни. Наверное, не самой долгой — такой стресс! Стоит уйти со сцены, как эти двое пропадают. Така, воровато оглядываясь, тащит Сато куда-то подальше от общих людных помещений в свободную комнату. Да хоть в туалет, честно. — Ты чего? — Такеру усмехается, но горячие пальцы ощущаются проникновением под кожу, в самую душу — его, словно неисправный прибор, коротит, выбрасывает из реальности. Весь его мир сейчас состоит из этих рук. В узком коридоре, куда они попали после очередного поворота, мигает лампа, даже без этого не самая яркая, и Такеру только дёргает Таку на себя, заставляя остановиться. — Милый, мы же оба знаем, что я тебе нравлюсь. Он смотрит чуть свысока, зажав Мориучи без возможности сбежать. Что он-таки пытается сделать. — Ну-ну, не бойся. Сато одной рукой приобнимает за талию, забираясь ловкими пальцами под майку, сжимает. У Таки глаза — два бездонных озера, смотрящие снизу, доверчиво и все же немного испуганно. И поэтому стоит склониться, обдать дыханием чужое ухо, и Мориучи полностью в его руках — сжимает футболку на груди, полностью перестав сопротивляться. — Я ведь могу?... Такеру не надо спрашивать. Только не такое, он же не железный. Така только быстро-быстро кивает, зажмуриваясь. Ждёт. Но ничего не происходит. Горячее тело рядом с ним не двигается, а с закрытыми глазами вообще-то не очень понятно, что делать. Поэтому Така всё-таки осторожно приоткрывает один глаз. Слышит хриплый смешок. — Ну вот, так лучше. Теплый шепот обжигает ухо, прокатываясь лавой по внутренностям. Такеру проводит пальцами по чужой щеке, цепляет подбородок, поднимая его, и все же прижимается к чужим губам, тут же слыша довольный стон, проникает языком в вожделенный рот, а Мориучи сразу как-то обмякает, закидывает руки на чужую шею, зарываясь проворными пальцами в черные волосы. Язык, хозяйничающий у него во рту, наглый, юркий — прямо как Така себе и представлял. Поэтому он кусается, чувствуя, как рука на его талии сжимает крепче, в ответ подаваясь бедрами вперед. В коридоре абсолютная тишина — слышно только, как мокро сталкиваются языки, сбивается дыхание, шуршит одежда, когда никто не хочет прерывать поцелуй и тянется, стоит попытаться его разорвать. Така ведет руками по подтянутому телу, вытягивает рубашку из штанов и стонет в поцелуй, добираясь до кожи, с нажимом проходясь по животу. Сато отрывается от его губ, облизывается как довольный кот. Этот поспешный и незапланированный поцелуй кажется только легкой прелюдией, от которой невозможно оторваться — губы распухли от укусов, а руки, стягивающие с него футболку — самый сладкий мед. Внезапный громкий стук чего-то металлического в дальнем конце коридора заставляет их испуганно разойтись на пару шагов, тревожно оглядываясь — вдруг кто застукал. — Наверное, надо возвращаться. Така неловко трет шею рукой, стесняясь смотреть в глаза Такеру. Тот склоняется быстро, оставляет целомудренный поцелуй на красных губах, хмыкает и соглашается. — Думаю, нас могли потерять. Пошли. Он переплетает пальцы с чужими, тянет обратно. Така облегченно вздыхает — если бы Сато сказал еще хоть слово, он бы обязательно сгорел. — Не думай, что я с тобой закончил. Да ну пиздец, мысли он читает что ли? А сборы шли полным ходом — они успели как раз к тому, когда все медленно потянулись к автобусам. — Вы куда пропали? Тору подошел совсем близко, подозрительно разглядывая Такеру, словно тот совершил что-то преступное. Конечно, от него не укрылись раскрасневшийся Така с совершенно безумными глазами. Ревность темным комком поднималась в груди, топя даже усталость после концерта. Все-таки Сато успел раньше него. В автобусе Тору нарочито сел на самый задний ряд сидений рядом со своим вокалистом. Плечом он чувствовал горячее тело рядом, Така же отвернулся к окну. — Я даже со спины вижу, как у тебя уши горят, — гитарист склонился к нему, понизив голос так, чтобы остальные не услышали. Така натурально вспыхнул, резко разворачиваясь, возмущенно скрещивая руки. — Ну и что с того, – уши и правда горели. — Чем вы с Такеру занимались? Тору решил быть прямолинейным, заставляя смущаться еще больше. — И почему это тебя волнует? Така подался чуть вперед, вглядываясь в глаза Ямашиты, ища там подсказку. Сердце скакало как бешеное, не выдерживая такого количества эмоций — они были слишком близко, в автобусе было темно и шумно, так что на них даже внимания не обращали. — Ты мой вокалист. А там запятая нужна? Мориучи даже задохнулся от того, сколько в моменте нахлынуло — и, не имея никакой возможности сказать Тору все, о чем думает, просто сжал его пальцы в своих, прижимая их потом к груди, к сердцу, опустил голову так, что волосы скрыли глаза. Тору однозначно только что перестал понимать, что происходит, но оказалось так просто развернуться, свободной рукой захватить чужую голову, повернуть чуть на себя и легко-легко прикоснуться к чужим губам. Всего на секунду. Дать слабину всего на секунду. И жалеть-жалеть-жалеть. А Така не ошибся, почувствовав нежность, текущую в каждом прикосновении, прикрыл глаза, растворился в чужих губах. Сколько за этот вечер его желаний сбылось? Где-то в мире явно померли все золотые рыбки. Автобус тронулся, момент оказался разрушен, но Мориучи не спешил отстраняться или отпускать — он опустился к нему на плечо, все так же не открывая глаз. — Я так запутался, знаешь. Он не вдавался в подробности, не то место для этого, но Тору был готов слушать всегда и везде, лишь бы Така не уходил. Пока тот только уснул рядом, не выпуская руку. Оставшаяся дорога прошла под тихий гомон остальных парней, а в какой-то момент внезапно рядом оказался Сато. Оценил, как мило посапывает Мориучи, привалившись к его гитаристу, но ничего не сказал. Тору был готов к взрыву, к молчаливому противостоянию — но Такеру только понимающе улыбнулся, сел рядом и тоже уснул, привалившись с другой стороны. — И что происходит… Ни одного ответа, только два наглющих парня, спящие и не заботящиеся о таких незначительных вещах. Автобус, иногда покачивающийся, наконец замер, погрузив все в тишину. Послышалось сонное бормотание, а потом кто-то радостно начал всех поднимать. — Эй, ребят, мы приехали! Тору вздрогнул, нехотя открывая глаза — тепло тел разморило, а кресла оказались слишком удобными. Он осторожно потрепал сначала Таку по волосам, за что был удостоен лицезреть его мутный взгляд, не соображающий, где он, почему так тепло и удобно, а потом и Такеру. Тот спросонья подался вперед, ища ускользающее прикосновение, будто ласковый кот, но все же открыл глаза и смутился. Все втроем они недовольно вылезли из автобуса, щурясь от света, исходившего из открытых дверей отеля, и медленно поплелись к остальным. — Давайте, последний рывок, и кровати нас ждут! Мори-чан, удивительно бодрый для того, кто пять минут назад отказывался вставать, почти бегом отправился на свет, на ходу вытаскивая ключ-карту от своего номера. — Вы чего там застыли? — Така нетерпеливо топтался около стеклянных дверей, дожидаясь их. — Интересно, у него там шило в жопе? — Сато склонился к Тору, который явно подумал про это же — они-то не горели желанием бегать, прыгать и вообще двигаться. — Ну, это можно проверить, — и вот охреневший взгляд Такеру определенно стоил того. Не сговариваясь, они двинулись к отелю, вот только Така скрылся внутри, сверкнув красными ушами напоследок — ни один из них не подумал понизить голос. Впрочем, недоуменными взглядами их провожали все, кто это слышал. *** — Ох ты ж, — Мориучи, конечно, попытался добраться до своего номера, но ровно в тот момент, когда он открывал дверь, его догнали. Крепкие руки обхватили со спины, притягивая, а из дрогнувших рук выпала карточка. — Поймал, — Тору выдохнул прямо в шею, окружая своим запахом, а спереди оказался Такеру, поднявший карту. Он повертел ею прямо перед носом у Таки, находясь слишком близко для того, кто хотел только отдать ключ. — Кажется, это твое, — шепотом, прямо в чужие губы, мелко дрожащие то ли от волнения, то ли от предвкушения. Ямашита толкнул обоих к двери, стоило Сато приложить пластик, и все втроем они ввалились в комнату. Дверь закрылась, отрезая их от остального мира — только замок пикнул. Такеру, все еще сжимающий карточку, медленно перевел взгляд с замершего и притихшего Таки на серьезного Тору. — Вот теперь можно и поговорить, — голос гитариста звучал приглушенно — он говорил прямо в чужую макушку, посылая мириады мелких электрических разрядов по всему телу. — Тут и так все ясно, — Такеру усмехнулся, делая шаг вперед. Теперь Така оказался зажат между ними и мог смотреть только вниз — а то точно бы сгорел. Но этого ему не позволили — теплые пальцы коснулись подбородка, приподнимая голову и вынуждая смотреть в глаза. — Он же нас обоих хочет, — Тору закончил мысль, наблюдая, как Такеру крадет неловкую улыбку с чужих губ, целуя куда-то в уголок. Такахиро внезапно понял, что ему спокойно — он так боялся, что его посчитают сумасшедшим — не принято в обществе любить сразу нескольких. Но сердцу не прикажешь, слишком самостоятельная эта мышца. А теперь он стоял, упираясь спиной в чужую грудь, пока руки забираются под майку, с нажимом проводят по талии. Такеру делает еще шаг вперед, прижимая всех к двери, и уже Тору чувствует, как горячие пальцы ложатся ему на талию, проворно выдергивая мешающую одежду из брюк. Ямашита сдавленно выдохнул, в одно мгновение его руки соскользнули с талии Таки, и он притянул за бедра Сато, превращая их всех в жаркий, тяжело дышащий клубок. Такеру, не ожидавший такого, растерянно смотрит прямо в темные глаза. — Так чего же мы ждем? — Тору говорит это в самые губы, а потом резко толкает их прочь от двери — вглубь номера. Хорошо, что помещение маленькое — пары неуверенных шагов хватает, чтобы окончательно запутаться в ногах и упасть на большую кровать. Воцарился хаос, Така снова оказался зажат. Тору упирался сверху, широко расставив руки — так, что Такеру оказался под ними обоими внизу, а из его груди вырвался первый стон. — Два негодника, честное слово. — Но тебе ведь нравится, — Така прогнулся в спине, одновременно прижимаясь к груди сверху и ощутимо проезжаясь задницей по бедрам снизу. Тору перенес весь вес на одну руку, вторую запуская в волосы Такеру — тот снова прильнул к пальцам — как в автобусе. — Мои, — прозвучало не как вопрос, а как констатация факта, обращенная к обоим. — Твой, — беззвучно согласился Сато, и его взгляд скользнул к Таке. — И он тоже. Така, зажатый между их телами, сгорал от стыда и возбуждения. Его мир сузился до тяжести Тору сверху, до горячего дыхания Такеру у самого уха, до рук, которые исследовали его тело. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и этого было достаточно. Тору наклонился и впился зубами в место, где шея Таки переходила в плечо, заставляя его вскрикнуть от внезапной боли, тут же перешедшей в сладкую волну удовольствия. Одновременно его рука нащупала пояс на джинсах Такеру, резко расстегнув его. Выпутывались из одежды они вместе, помогая непослушными пальцами, но первым раздетым оказался Мориучи и неловко поежился под двумя очень изучающими взглядами, а потом его снова повалили на кровать — и тихий вскрик утонул в подушках. — Не дай ему заскучать, — бросил Тору, отходя куда-то к своей сумке. Такеру облизнулся как сытый кот, склонился к Таке, проводя языком по мочке уха, прикусывая ее и срывая с чужих губ череду тихих стонов. Мори-чан сжал его плечи, впиваясь короткими ногтями, и закинул ноги на поясницу. — Признавайся, как давно ты мечтал о таком? — тихий шепот, а затем Такеру оставляет мелкие поцелуи на челюсти, переходит на шею с так привлекательно бьющейся жилкой. — Мф, не знаю, — Така отводит взгляд, млеет от чужих губ, ищет их своими. — Давно, наверное. Наконец, он находит чужие губы, лижет, неспособный на нормальный поцелуй, а Такеру полностью им владеет — втягивает чужой язык, одной рукой придерживая за затылок и не давая отстраниться. Тишину в комнате нарушают только тяжелое дыхание и мокрые звуки — Сато, кажется, сожрать его хочет, потому что Така чувствует, как прокушена губа — и от этого к сладкому вкусу чужих губ примешивается металл. Тору, нашедший в сумке смазку, застает эту картину и чувствует, как кровь нагревается сильнее и сильнее. Удивительно, что та темная и мерзкая ревность, вспыхнувшая после концерта, исчезла, не оставив после себя и следа — а получив себе еще и Сато, внутри что-то довольно встает на свои места. — Развлекаетесь, сладкие? — Тору снова оказывается сверху, толкает Такеру и слышит, как эти двое стонут, стоит им столкнуться вставшими членами. Несильно хлопнув Сато по бедру, Тору заставляет его оторваться от чужого рта. Такеру, с шальными глазами, улыбается и отползает к изголовью кровати. Резким движением он притягивает Таку к себе спиной, устраивая того между ног — и разводя чужие. Така всхлипывает, чувствуя, как чужой твердый член упирается ему в поясницу, а потом Тору встает перед ним на колени и показательно медленно отщелкивает колпачок на смазке и льет ее себе на пальцы. — Не переживай и расслабься, — Ямашита легко его целует, губами скользит по щекам. Ловкие пальцы Такеру обхватывают член Таки, когда в него медленно проникает один палец, проводят с нажимом от головки до самого основания, и Мориучи ахает, вжимаясь в грудь позади. — Тору, ты посмотри, какой он хороший мальчик, — в глазах Такеру мечутся искринки смеха, а Така только прикусывает губу и прогибается в пояснице, стоит Тору добавить второй палец. — Просто с ума сойти, — шепчет он в шею Таке, оставляя после красную отметку — не сойдет до утра, так вся команда подтвердит все выводы, которые успели сделать вечером. Когда два пальца двигаются свободно, Така активно подмахивает бедрами — то ли пытаясь уйти от пальцев, постоянно посылающих яркие искры удовольствия, то ли в попытке получить больше прикосновений от Такеру, который, как назло, касается члена только кончиками пальцев: играется, когда трет головку большим. Утянув Такахиро в глубокий поцелуй, Тору разом добавляет еще два пальца, ловит губами недовольный стон, но стоит правильно согнуть пальцы, как Така откидывает голову назад, прямо на плечо к Сато, открывая тому доступ к шее. Такеру не спешит, прикусывает нежную кожу, зализывая и целуя в качестве извинений, а потом несильно втягивает ее в рот, оставляя уже свои метки. Удивительно гармонично они смотрятся рядом с метками Тору — так правильно. Внезапная пустота Мориучи не нравится, но в следующее мгновение он чувствует, как чужой горячий член прижимается ко входу, и судорожно втягивает воздух — внутри все замирает от ожидания. — Тише, не напрягайся, солнце, — шепот Такеру сводит с ума, пока Тору медленно входит и делает пару неспешных толчков, примеряясь и давая привыкнуть. — Ты прекрасен, — Ямашита проникает полностью, утыкается носом в грудь Таке, а тот вдруг пальцами перебирает его волосы, держит за щеки и тянется за поцелуем, но промахивается и мажет губами по самому уголку. Такеру, наблюдая за этой сценой, возбуждается еще больше, чувствуя, как два тела почти лежат на нем. Он перехватывает Таку, разворачивает его за подбородок к себе и тоже целует, чувствуя на губах вкус Тору — почему-то отдающий чем-то свежим, лесным. Ямашита начинает двигаться быстрее, поддерживает Таку под коленки, от чего его протаскивает по животу и груди Такеру с каждым толчком — а тот почти закатывает глаза, когда Мориучи полностью лежит на нем и прижимается к члену. Тору останавливается, но не выходит, тянет Таку наверх, и два вопросительных взгляда отдают явным желанием спросить, мол, какого члена он остановился? — Такеру, тебе не кажется, что он может принять больше? — чужой член заинтересованно дергается, а мутные глаза Таки расширяются. — Не переживай, мы не сделаем тебе больно, — Тору кладет Таку на себя, а Сато осторожно пристраивается сзади — теперь уже он стоит на коленях. Мориучи замирает, чувствуя, как чужие пальцы проводят по тому месту, где член Тору, так глубоко находящийся в нем, обхватывает кольцо мышц. Такеру склоняется к нему ближе, оставляет влажные поцелуи по всей спине, одновременно с этим осторожно надавливая и проникая — пока только головкой. Все трое замирают, а Така, кажется, вообще не дышит. Кровь бьется так, что в ушах шумит, а его талию сжимают в четыре руки, окольцовывая и не давая уйти от проникновения. Тору успокаивающе погладил Таку по волосам, утянул в поцелуй, дыша вместе с ним. Такеру толкнулся до конца, снова целуя в спину, убирая руки с талии и сжимая бедра. — Ебать, как же хорошо. Мориучи оторвался от чужих губ, медленно выдыхая, но следом его дыхание сбивается, когда Такеру снова толкается, и выходит резкий стон. Ямашита усмехается, подхватывая Таку под бедра и чуть усаживая — теперь они все втроем прижаты друг к другу — кажется, еще чуть-чуть и даже кровь станет общей — потому что дыхание уже одно на троих. — Я, — Така сглатывает, — я долго не продержусь, — два горячих члена движутся в нем без всякого ритма, заставляя вздрагивать каждый раз, когда проезжаются по простате. Тору впивается пальцами в черные волосы Сато, с силой притягивая его лицо к своему. Их взгляды сталкиваются на мгновение — в глазах Тору темнеет, прежде чем он грубо прижимается губами к губам Такеру. Его язык властно проникает в чужой рот, облизывает внутреннюю поверхность губ, чувствуя на вкус собственную кровь от недавних укусов. Он находит язык Такеру, борется с ним — не в шутку, а с настоящим голодом, сталкиваясь, скользя, заставляя того ответить той же дикой силой. Перед тем как оторваться, Тору зажимает нижнюю губу Такеру между зубами, оттягивая ее на мгновение, заставляя того глухо ахнуть. Охтыжблять. Таке кажется, что в голове взрывается сверхновая, когда он видит, как эти двое самозабвенно целуются. Стон застрял прямо в горле, он чувствует биение двух сердец — спереди, под руками в груди Тору, и спиной, где Такеру прижимается к нему. Мориучи сидит, натянутый на их члены, каждый нерв словно оголен, и это становится последней каплей — яростный поцелуй, сбившееся дыхание, слюна на их подбородках — он до хруста в спине выгибается, кончает, пачкая живот Тору, а потом слышит над собой хриплый смех, когда эти двое разрывают поцелуй — Ямашита сразу же тянется к нему, окончательно мешая вкусы, прижимается к губам целомудренно. Такеру толкается сзади, отчего Така дергается — тело слишком чувствительное. Пальцы стальной хваткой сжимают талию, оставляя синяки, Сато прикусывает губу, делая последний — особо глубокий — толчок и изливаясь внутрь. Сразу же срывается и Тору, спазм сводит его бедра, и он кончает вслед за Сато, прижимая Таку к себе, пока тот скулит на одной ноте. Все трое тяжело дышат и валятся в кучу рук-ног, а Така переворачивается на спину, чувствуя, как из растянутого отверстия вытекает чужая сперма. Такеру вдруг разводит его ноги рукой, пачкает пальцы в этом месиве, а потом мажет прямо по животу Мориучи — смешивая их всех троих. Пьяная улыбка говорит все за себя. — Извращенцы, — ржет Тору, притягивая обоих в теплые объятия. В душ можно и потом.