Птички

Шевеление там ощущается убаюкивающим. Это забавно тем, что обязательно начнет выводить из себя. Действительно, ничего нового, ничего интересного. Полости. Ходит, жрет и творит. Потом застывает. Он проводит с ним время, он отечески ласкает, и оно дёргается оно встаёт, оно толкается и бьётся как и должно живому, перед тем как поистине стать живым. А потом застывает. Причины известны, и протоколы составляются по одному шаблону. Можно не предпринимать лишних телодвижений. Но, со всей педантичностью, он исполнит то, что требуется, и даже больше. Это доставляет удовольствие. Ритуальные действия по поиску неизвестной величины, тайного скрытого показателя. Ему везло на разные, но полутона оказывались одинаково серыми. Живые тоже мало отличались. Температура и степень повреждений играли роль лишь поначалу. Люди и птички. Записывала всё, что ему было нужно, даже не взглянув. Видела то, что нужно. Тело тогда было другим. Алое на снегу, переливы, движения, акт. Это было Тело. Всё, что бы ни было перед ним, теперь были птички. Невероятно, что они когда-то двигались, даже если он их и видел живыми. С Телом не сравнится ничто. Он видел Тело, она – его. Перед ним – птичка. В полости ничего не оказалось, кроме хлюпающего звука. У неё давно не затягивается шов поперек живота. И даже больше. Его видно через халат. Тело вставало и где-то живёт, он видел там плоть он видел там плоть. Заживо. Светлые волосы но немного не те. Немного. Достаточно. Подойди сюда. И Тело, и некоторые птички, и она. Телу, пока это ещё была Она, было жалко птичек. Но Она не говорила ни слова. Пока случайно не полетела вниз. Но птичкой не стала, Она стала Телом. Тело имело по праву рождения то другое, что решительно отделяло их. Как и она. У неё шов поперек живота. Оно может толкаться биться и дёргаться и встать живым. Наживую. Все, кто видят шов, знают всё или ничего, но говорят, независимо от этого, одно и то же. Не затягивается по причинам. Как все, умеет не видеть в упор, она превосходна в этом мастерстве. Он может стоять рядом во время осмотра, он предпочитает делать это, если есть время. Не птичка, пока это есть у неё, она не станет как все птички. Птичкам свойственно умирать. Кричать она будет, не чтобы услышали, и не от боли, и не для чего бы то ни было, кроме его символического жеста закрывания ей рта рукой. Недостижимая величина и такая жалость. Всё равно слышат. Шевеление там ощущается убаюкивающим. Шрам продолжается вниз. Она и она по праву рождения летают выше чем птички. Выше него. В ней плоть и такие же полости, почти такие же как в Ней-Теле, почти. Где-то в одной из них она будет носить то, что не будет его. Или не будет. Выше него. Скрытый показатель. Живым. Обязательно начнет выводить из себя. Здесь он умеет не видеть в упор. Она не птичка, она птичка, он взлетит. Протоколы составляются по одному шаблону. И даже больше. Достаточно.