Прогулка по набережной

— Ты чего здесь? Катя сидела на диване в коридоре, укутавшись в плед и практически не шевелясь. Она выглядела больной и невероятно уставшей, что даже трогать не хотелось, но на часах было почти двенадцать часов ночи, все разошлись, а вахтёрша много ругалась, говоря, что где-то кто-то ещё остался и не уходит, а ей тоже хочется домой. Гусева выпрямилась, подняла взгляд — и увидела облокотившегося о стену Олега, спрятавшего руки за спину и смотревшего на неё спокойно. Она вдруг застыла, раскрыв глаза и почувствовав, что даже перестала дышать, только увидев его, но сразу помотала головой, вновь сгибаясь и падая на спинку дивана. — Просто очень устала. А ты? — Так я тебя ждал, хотел предложить подвезти, а тебя всё нет и нет, — Олег посмеялся, отходя от стены и ближе подойдя к дивану. — А потом вахтёрша стала ругаться, я тебя искать пошёл. Кате вдруг стало так стыдно, что она заставила Олега себя ждать, хотя её вины в этом не было совершенно. Она опустила голову и сильнее укуталась в плед, понимающе качая головой. Олег вздохнул и сел рядом, стараясь не касаться Гусевой вообще, как будто от этого станет хуже. Она забралась ногами на диван и была похожа на маленькую, обидевшуюся на весь мир девочку, которая хотела, чтобы её пожалели. Только на щеках румянец, и Олег списывает его на то, что она, видимо, заболела. — Ты, может, больничный возьмёшь? А то выглядишь так, будто ты не просто очень устала. — Да всё в порядке, не волнуйся, — чужая забота заставила Гусеву улыбнуться. Кажется, Кузнецов был готов просидеть рядом всю ночь, а Гусева была не против. Против оказалась только вахтёрша, которая нашла их и попросила уйти. Олег смеялся — не удалось им спрятаться, и Катя улыбалась широко-широко, забыв про усталость. Когда они уже сидели в машине, Гусева старалась не смотреть на Олега вообще, стыдясь собственных чувств. Она даже подругам не рассказывала про то, что влюблена, потому что отчего-то была уверена, что они будут смеяться и обязательно расскажут всё ему. Ночная Москва была невероятно красивой, и Гусева задумывалась над тем, как хотела прогуляться бы с Кузнецовым по набережной. В её голове это представлялось так живо, словно это не фантазия, а недавние воспоминания, греющие и заставляющие её сердце биться чаще. — Приехали. Ты сразу спать ложись, а то у тебя ещё три спектакля впереди. — Спасибо, что подвёз. Не волнуйся, завтра уже всё будет хорошо. Он осторожно обнял её и поцеловал в щёку, а она, придя домой, села на кровать и положила ладонь на эту самую щёку, глупо улыбаясь. Надо бы спать, но совершенно не хотелось.

***

Олег ещё три дня так подвозил её, а потом, в выходной, пригласил погулять. Катя тогда впервые задумалась, что надеть, хотя у неё было скромное, но красивое платье, которое она когда-то покупала именно для таких важных сердцу прогулок. В этот момент она впервые за всё время пожалела, что не рассказала никому об этих чувствах, ведь кто-то из подруг мог подсказать, но если сейчас к кому-то обратиться, то начнутся вопросы, вопросы… Она всё-таки надела это платье, сделала лёгкий макияж и даже завила волосы. Убедившись, что выглядит хорошо, Катя вышла из дома и пошла к метро. Они договорились встретиться с Олегом у «Маяковской» в три часа дня, и она так боялась опоздать, что вышла слишком рано и приехала за час до встречи, ругая себя в голове и боясь, что укладка может испортиться, а выглядеть плохо не хотелось совсем. Кузнецов пришёл в 14:40 и был одет в очень хороший костюм, словно тоже хотел выглядеть красиво, а в руках держал маленький букет из трёх красных гербер и четырёх бежевых кустовых роз, которые сразу отдал в руки Гусевой, после поцеловав в щёку. — Я думал, приду раньше тебя. Сколько стоишь? —… Сорок минут. Они оба звонко посмеялись, ведь Катя обманула, что была уверена, что они должны встретиться в два; она стояла и ругалась, думая, что Олег опаздывает, а потом вспомнила, что встреча в три. Они много гуляли по улицам, Олег рассказывал смешные истории, а Катя смотрела на него с такой любовью, что должно было стать стыдно, но не стало. Она прижимала к себе букет и иногда тыкалась в него носом, когда слишком громко смеялась с чужих историй. Потом они зашли в кафе и вкусно поели, а потом — пошли в сторону Пушкинской, где Гусева позволила себе взяться за чужое предплечье, немного сжать ткань одежды и снова соврать, что немного устала. Вечером Олег проводил её до дома. — Спасибо тебе за день, Кать. Я очень рад был так погулять с тобой. — Тебе спасибо за приглашение. Надо почаще так гулять. — Согласен. Они помолчали ещё немного, словно ожидали друг от друга чего-то очень важного и нужного им обоим, но разошлись, не дождавшись. Катя тогда, ещё не зайдя в парадную, обернулась и увидела, как Кузнецов ударил сам себя по лбу, тихо ругая. После этого они гуляли ещё много-много раз, и уже все вокруг были уверены, что они влюблены друг в друга. Они и сами это понимали, но никак не могли подступиться друг к другу, останавливаясь только на комплиментах и прогулках. Так бы, наверное, и продолжалось, если бы после спектакля Кузнецов не предложил прогуляться по набережной, как когда-то хотела Гусева. Они шли молча, после остановившись у парапета. В воде красиво отражалась луна, звёзды и город, Катя смотрела на куда-то вдаль, но краем глаза увидела, что Олег смотрит прямо на неё. Она взглянула на него. Они смотрели друг другу в глаза совсем немного перед тем, как Олег наклонился, осторожно целуя в губы, словно она может его оттолкнуть в любой момент. Но Катя не оттолкнула. Она сначала замерла и не верила, что этот поцелуй реален, а потом, когда Олег отстранился, взяла его руку и прижалась, ничего не говоря, а он свободной рукой крепко обнял и мысленно пообещал, что никогда не отпустит.