Рядом

Громкий стук в дверь прервал вечернюю рутину Одри. Сидя в одном полотенце перед туалетным столиком, она расчёсывала волосы и достаточно громко крикнула своему гостю: — Минуту, не входите! — кто бы ты не был, я не готова, чтобы кто-то кроме одного единственного мужчины видел меня в таком виде. Девушка поднялась и быстрым шагом двинулась к шкафу, в то время как и из-за двери послышался голос того о ком она только успела подумать: — Одри, это я...— прозвучал спокойный мужской голос. — Входи. Микаэль медленно открыл дверь и зашел в спальню, где девушка стояла лицом к шкафу. Он подошел к ней сзади и оставил легкий поцелуй на слегка влажном после душа плече. Вдохнув самый любимый аромат в мире, произнес с улыбкой, так как говорил только с ней: — Надо тебе чаще запирать дверь, чтобы кто не попадя не ворвался, когда ты в таком виде. — Я же крикнула, чтобы не входили.— чуть обернувшись она парировала. — Потому что у тебя была такая возможность, а то ты не знаешь, что кто-то вроде Давида даже стучать бы не стал...— Одри перебила мысль и кивнула, ведь мужчина был прав, впрочем как и всегда. Девушка отстранилась и натянула шелковую, короткую ночнушку бежевого цвета с красивым кружевом на груди. Развернулась к мужчине и тот с нескрываемым удовольствием наконец рассмотрел её. Судя по легкой улыбке и игровому взгляду, Микаэлю этот наряд явно нравился, в принципе как и любой, если он был на ней. Сам он был тоже одет по домашнему, спальные широкие штаны черного цвета и распахнутый длинный халат кимоно на голый торс. Собраные в хвост влажные волосы, её любимая прическа. Одарив любимого самой лучезарной улыбкой Одри взяла его за руку, прошла к постели и села на неё, призывая его поступить также, что он и сделал, уже внимая ожидаемый вопрос: — Что-то случилось? — Нет, ничего. Хотел увидеть тебя, подумал, что ты возможно еще не спишь,— он говорил и параллельно перебирал в своей руке её маленькие пальчики. — Я хотела пойти к тебе сама, но остановила свои порывы, — немного виновато сказала Одри, опустив глаза на их переплетенные руки. — Почему не пошла? — Не хотела мешать, я же знаю, что ты можешь быть занят. А заявиться в твою спальню без приглашения и ждать тебя там, не знаю, вдруг буду не вовремя. Вдруг меня кто-то увидит или ...— набрасывая свои переживания друг на друга, она не унималась, но архангел поспешил остановить это. — Душа моя, ты всегда вовремя, особенно в моей спальне. Я бы очень хотел видеть тебя там как можно чаще. А еще лучше было бы, засыпать каждую ночь и просыпаться каждое утро рядом с тобой. Моя жизнь стала бы еще и куда спокойнее, зная что если очередной демон захочет свидании с тобой, ему придется увидеть и меня. — сделав маленькую паузу он таким же ровным голосом спросил у любимой: — Ты бы хотела этого? — с виду он был абсолютно спокоен, но задавая вопрос он отчего-то испытал переживание, хоть и прекрасно знал, что его чувства взаимны. Одри опешила от этого предложения всего на мгновение. Его откровенность, прямота слов без утайки своих чувств и желаний, сбивали её с толку. Как он мог быть таким? Простой вопрос заставлял распускаться цветы внутри неё и быстрее биться сердце. — С одним условием...— быстро взяв себя в руки она начала маленькую игру. — Любое, Одри. — Ты приготовишь мне, обещанный еще с первого свидания, ужин. — приблизившись лицом к нему она выдержала паузу, но все же хотела ответить абсолютно честно: — Кончено я хочу этого. Микаэль притянул её к себе, одним быстрым движением усадил на колени. Зарылся счастливым лицом в её волосы, провел кончиком носа по мягкой коже. Никто и никогда не видел его таким как она, каким он был с ней. Теплым, любящим, страстным, а не хладнокровным, жестоким и ледяными, каким видел его весь остальной мир. Немного отстранившись Одри нашла его глаза, в которых он вновь безошибочно определил какое-то переживание, озвучивания которого ждать долго не пришлось: — А что если парни заметят, что я регулярно выхожу из твоей спальни? Заметят, что у нас отношения? — Из нашей спальни. И это их не касается, личная жизнь на то и личная, что важны здесь только двое. Да и глобально скрывать, что я не на шутку влюблен в тебя я все равно не собирался. Они не глупы, уже и так всё понимают. — желая поскорее вернуться в положение из которого его вырвали Микаэль даже не раздумывал над этим как над проблемой. Одри прижалась губами в легком поцелуе, полностью удовлетворенная ответом. — Или ты хочешь, чтобы я перебрался в эту спальню к тебе? Только скажи. — Пожалуй нет, я с удольствием поселюсь в твоей. В этой было слишком много всего, что я бы предпочла забыть. И как ты верно заметил, она еще и немного напоминает проходной двор: Мор, Малек, Фэл, этот демон еще, как же его... Антари. «И быть в комнате, что была твоим пристанищем сотни лет мне будет куда приятнее, чем продолжить жить в комнате Сомнуса и Фурия» — это осталось лишь в мыслях девушки. Микаэль подхватил возлюбленную на руки и она сразу поняла, что он собирается отнести её в другую комнату, отчего-то захотелось оттянуть момент: — Ты не против, если сегодня мы останемся в этой? Хочу все же оставить в ней и приятные воспоминания. — Не против, с тобой я готов быть где угодно. И Одри, эта комната все также остается твоей, ты сможешь ночевать тут одна когда угодно, если ты захочешь. Уложив её обратно на прохладное белье, он обошел кровать и снял халат, аккуратно накинув его на стул, остался в одних брюках. Выключил свет и лег в постель к любимой, наконец прижав её к себе. Почти мурча от удовольствия она шепотом заговорила: — Теперь ночей без меня у тебя не будет. Я не захочу проводить их без тебя. — Одри, поверь я и сам планировал сделать все, чтобы ты не захотела. — поцеловав девушку в шею он прижал её спиной к себе еще сильнее, а другой рукой сплел их пальцы. — Спи душа моя, я буду рядом, всегда. Всю ночь Одри ловила себя на ощущениях от его сильных рук обвивающих её талию, его теплого тела вплотную к её, его дурманящего запаха. Не хотелось, чтобы эта ночь заканчивался, но мыcль, что это лишь первые их совместные ночи - грело её сердце. Утро накрыло влюбленных теплыми лучами солнца. Микаэль проснулся первым и взглянув на время, радостно выдохнул, осознавая, что у них есть еще около часа перед тем как нужно будет покинуть этот оплот рая на земле. Он вновь обнял девушку сзади, которая сквозь сон начала улыбаться и тереться головой о мужчину как настоящая кошка, она уже тоже не была погружена в сон. В его сознании сразу затесались интересные мысли. Тратить этот час на сон показалось самой глупой идеей. Тем более ночью ему стоило больших трудов просто лечь спать рядом с Одри, но он прекрасно видел, что она устала и правильность решения подтвердилась тем как быстро она уснула в его нежных руках. Микаэль прижался всем телом к ёе спине и начал покрывать кожу на плече легкими поцелуями, почти невесомыми, щекочущими. Плавно продвигаясь выше отбросил распущенные волосы за спину, достигая тонкой, чувствительной шеи. Одри выгнула её, предоставляя больше места, для его утренней ласки. Он начал медленно оглаживать кончиками пальцев её изгибы, спускаясь по руками, переходя на талию. Микаэль скользил пальцами по шелковой рубашке , немного сминая её, желая добраться до обнаженной кожи. Спустя несколько движений ткань собралась у живота, открывая ему её талию, бедра, ноги. Продолжая целовать её в шею, он блуждал прохладными пальцами по телу, уделяя внимание каждому сантиметру трепещущего рядом с ним создания. Сам же получал невероятное удовольствие от каждой секунды. И если бы у Одри спросили какого ей проспаться от таких манипуляций её архангела, то ответом был бы стон удовольствия, который как раз сорвался с её губ. — Микаэль … —снова стон и учащенное дыхание девушки. Осознавая все, что происходит Одри попятилась назад, прижимаясь спиной к торсу мужчины так близко как это возможно, намекая, что она хочет бОльшего. Такое начало дня приводило её в восторг и она стала неспешно двигать бедрами, задевая его возбуждение. Какой бы железной не была выдержка мужчины и как бы он не желал растянуть эту чарующую прелюдию, она знала, что делать. Его имя вперемешку со стонами и точные движения, чтобы каждая секунда приближала её скорее к желаемому - почувствовать его в себе, отдаться ему целиком. План работал, всего минута и её наградой стало его тяжелеющее дыхание на шее и руки, смелее продвигающиеся по её телу. Ласка становилась горячее, несдержаннее. Достигнув внутренней стороны бедра Микаэль приподнял её ногу, запрокинув на себя. Не говоря ни слова, он отодвинул её белье, которое было уже слишком мокрым. Приспустил свои брюки и медленно вошел на всю длину, срывая громкий и очень сладкий стон с губ любимой. Еще во время их первого поцелуя он возжелал узнать как еще эта девушка может стонать и теперь он знал, очень хорошо. Архангел двигался медленно, неспешно, наслаждаясь мгновениями их утра. Одной рукой он помогал и придерживал её ногу, вторую отдал Одри, которая то и дело прижималась к его ладони губами, скрывая в тихих поцелуях свои эмоции от получаемого удовольствия. Комната Микаэля была самой дальней и отделена ото всех, в отличии от этой и вести себя чуть тише было вполне разумно. Микаэль же продолжал целовать шею, проходился горячим языком по коже, нежно прикусывал за мочку уха и шептал девушке все, что рвалось из его сердца, что только быстрее подводило её к краю. Каждый толчок отзывался теплом по всему телу. Каждое слово заставляло практически плакать от любви. Она все еще иногда не верила, что они вместе, что это не сон и этот совершенный мужчина, архангел, открылся и полюбил её. Он был её. Но в чем она не сомневался и уже довольно долго, что её душа и сердце принадлежат ему, окончательно и бесповоротно. Толчки стали чуть глубже, и будто прочитав мысли и желания Одри, рука Микаэля отпустила её ногу, огладив живот добралась до бретелей ночнушки, что все еще скрывала её грудь. Спустив их с плеч, одним движением потянув вниз, он обнажил грудь. Двигаясь чуть быстрее мужчина начать ласкать чувствительную кожу, усиливая ощущения девушки и распаляя себя еще больше. Он продолжал и смотрел на открывшуюся картину, ему было слишком красиво наблюдать за её удовольствием рядом с ним, как она выгибается в спине, помогая входить еще глубже, как она закусывает губы, пытается сдерживать стоны. Этим утром он дарил ей всю нежность, что копилась в нем столетиями. Любил её настолько, насколько хватало сил и даже больше. Отдавал всего себя этой любви, этому человеку, отныне самому важному из всех. Понимая, что близок к финалу он оторвался от груди Одри и наконец коснулся её между ног, вместе с тем ускорил движение внутри неё, все также не меняя положения. Быть тихой девушке сразу стало во много раз сложнее, как и противиться накатывающему оргазму. Нежность медленно сорвалась на страсть. Рваные движения, сжатые в замок пальцы до боли, сплетающиеся тела, покрывающиеся испариной. Почувствовав как Одри начала внутри сжимать его член Микаэль позволил себе отпустить все и кончить вместе с ней. Еще пару минут они просто лежали приходя в себя. Одри заговорила первой: — Я знала, что просыпаться рядом с тобой будет очень приятно, но если это будет так как сегодня, то я особенным образом полюблю утро, даже если после нужно будет отправляться на самые извращенные задания. — девушка заканчивала фразу откровенно хихикая. Мужчина засмеялась в ответ. Они были счастливы в это утро и ничего иного не имело ценности. Одри развернулась и положила голову на его грудь, Микаэль с радостью принял её в объятия и притянул ближе заговорив: — И тебе доброе утро, душа моя — Доброе, любимый, — не поднимая взгляда ответила девушка. — Скажи еще раз, — ему до боли хотелось снова услышать как она называет его так. — Любимый. Любимый, любимый, мой любимый, мо..— не дав договорить, архангел накрыл её губы своими в самом невинном поцелуе из всех, что у них были. — Это утро стало еще прекраснее, любовь моя. — Может продолжим его в душе? —игривый взгляд Одри звал явно куда-то во тьму и он был готов идти куда угодно, если там будет она. — Все что пожелаешь. Двое скрылись за дверью, абсолютно расслабленные и бесконечно влюбленные. И они никак не подозревали, что уже этой ночью их дом сгорит. Это было их последнее утро этой жизни, когда Микаэль просто прижимал её, с бьющимся сердцем, к себе. Долгие годы он не будет нарушать обещание данное ей - быть рядом каждую ночь. Он будет, даже в её гробу. Проигрывая это воспоминание Микаэль лежал один в своей новой холодной спальне, в своем новом ледяном доме, в своей новой жизни. Через 3 двери от него - она. Совсем другая она, которая никогда его не простит за то на что он обрек её своей слабостью. Сначала не спас, а потом не смог отпустить. Эти мысли жгли его, принося боль несравнимую ни с одним ранением. Соглашаясь на сделку с Шепфамлумом он не представлял на что обрекает её, хоть и догадывался, ведь ясно понимал, что душ астрейцев было недостаточно, чтобы заплатить. Но это было шансом все исправить. Когда её не стало, сама жизнь не замерла, время шло, но легче не становилось. Сердце было разбито. Другие как-то отходили, начинали дышать, а он был под водой, на самом дне и в цепях, где ни вздохнуть, ни заплакать, ни закричать. Потеряв единственную ценность, что обрёл за свою долгую жизнь. Тысячилетия на службе, долг превыше всего, никаких привязанностей, даже к собственной семье. А потом является она и весь его мир, медленно, но верно становится ею. По миллиметру она проникала в кислород которым он дышал, заполняла его легкие, его разум, поглотила сердце, голову, тело, душу. Сопротивляться оказалось невозможно. Будто внутри этого ледяного мужчины была потайная, запертая намертво, дверь. За ней всегда скрывались его желания, чувства, эмоции, его решения, его свобода, жизнь. По какой-то неведомой причине ключом от этой двери стала смертная девушка с таким простым, но сильным именем Одри. Её имя значит могущество, сила, одаренность и не просто так. Если до открытия этой тайной комнаты у него была только одна установка в голове: пожертвовать всем ради мира. То после, она все также была одна, но переменные изменились: пожертвовать всем ради неё. И если нужно будет сжечь этот мир, то теперь он бросит первую спичку. Будто так все и было задумано. Он найдет выход, все исправит, защитит в этот раз. Сам открыл этот путь, ему его и прокладывать, чего бы это не стоило. Пускай ненавидит, главное пусть дышит. Повторяя это себе как мантру Микаэль поднялся из постели и побрел куда глаза глядят, каждый раз утопая в их воспоминаниях они сначала спасали его, а затем топили еще глубже по возвращении в реальность. Ему необходимо было проветриться. Или попытать удачу встретить Одри после ночной мессы. Каждую "благословенную" ночь он выходил в надежде увидеть её. Зайдя в их новую гостиную он обнаружил там кого-то. Свернувшись на диване в маленький клубочек. Она спала. Сейчас, во сне, она выглядела почти как тем утром, спокойная, красивая, безмятежная. Только глаза, дрожащие, выдавали, что никакой безмятежности и в царстве Морфея для неё уже нет. Он точно знал, что ей сейчас не снится ничего хорошего, просто не может, от этого стало горько во рту. Он хотел было накрыть её чем-то, в гостиной было морозно почти как на улице, но оглядевшись осознал в очередной раз, что это далеко не их дом, в этой гостиной были только холод и тьма. И тогда промелькнула мысль попробовать отнести девушку в её постель. Но мог ли он позволить себе коснуться её. И сам себя оборвал: "Если мог обречь на такую жизнь, то почему хоть каплю заботы проявить не можешь?!" Микаэль каждый день боролся с ненавистью к себе и пока только проигрывал, пока он ничего еще не смог сделать, чтобы облегчить её новую жизнь. Пока. Поборов что-то внутри себя он решил действовать. Аккуратно прикоснувшись, замер. Она не отреагировала, видимо была сильно истощена. Архангел постарался как можно тише поднять её, чтобы не разбудить. Прижав девушку к себе на его глаза навернулись слезы, впервые. Она рядом, живая, он чувствует её тепло, её сердце. Одри сквозь сон положила ладони ему на грудь и прижалась щекой. Почувствовав чье-то тепло и ласку, даже не возникло мысли, что это не сон. Ведь в новой реальности у неё была только боль, только холод, а прикосновения только от грешников. Дойдя до нужной двери Микаэль злился, что шел недостаточно медленно и через несколько секунд ему придется её отпустить и покинуть. Чувства внутри бушевали, заставляя оттянуть момент, неизвестно повторится ли это снова. Но думая в первую очередь о ней, он не медлил и надавили на дверь, та скрипнула, от чего Одри открыла глаза и подняла их на Архангела не понимая что происходит. Правда ли перед ней он? Действительно держит её на руках или осколки памяти проигрывают желания? А может снова Шепфамалум мучает? Она столько раз представляла его рядом, когда тело пронзала боль, когда его "уроки" ломали ей кости, выворачивали внутренности. Когда он злился еще больше, что она ищет спасение в своей жалкой любви, а не принимает его дар. Одри молчала запутавшись в происходящем, замерев, чтобы момент, такой реальный, такой желанный - не растворился. Мужчина прошел в спальню и тихо заговорил: — Прости, я позволил себе отнести тебя в спальню, в гостиной очень холодно. Не веря своим глазам Одри потянулась к его лицу и накрыла его щеку своей ладонью. Это происходит, он рядом. —Микаэль … — почти неслышно произнесли потрескавшиеся губы. Он позволил себе всего на секунду прикрыть глаза и побыть в этом мгновении, без вины, без боли. Её руки на его лице, её голос, его имя из её уст. Подойдя к постели он аккуратно опустил девушку, которая продолжала смотреть на него будто на призрака. Задержавшись всего на миг он сделал шаг назад, отступая и показывая, что просто уйдет и даст ей покой. Но ей нужно было не это. — Не уходи... Неожиданная просьба выбила землю из под ног архангела. Она не может этого хотеть, невозможно. Он слишком виноват перед ней. — Одри… — Прошу, я не хочу быть одна. Несколько прикосновений и капля ласки напомнили как она изголодалась по теплу, по его теплу. Напомнили любовь, которую даже Шепфамалум пока оказался не в силах уничтожить. Микаэль молчал, смотрел в глаза и молчал, не зная, что сказать. Его глаза говорили красноречивое, в них плескалась безграничная вина, сожаление и кара, которую он себе назначил. Прочитав это она ответила: — Это уже не важно, Микаэль. Рядом со мной только Шепфамалум и в лучшем случае Малек, а обещал быть рядом ты. Он опустился на постель присев рядом с ней, разрываемый изнутри, он готов был в эту же секунду сжать её в объятиях, но он держал себя. — Прости меня, душа моя, прости меня... — все, что он считал возможным говорить ей. — Любимый... От этого слова, всего одного, его душа, что была закована в цепи под водой - разорвала их. Одри - была силой, куда бОльшей, чем казалась, чем могло уместиться в этом хрупком теле. — Я понимаю тебя, понимаю почему ты так поступил, я не виню тебя. Я злилась на всё и вся, на жизнь, на смерть, на небеса, на Шепфа, на Сомнуса, на всех. И на тебя, правда, я не стану тебе лгать. Но тебя я понимаю и больше не злюсь... а прощать мне тебя не за что. Он потянулся к ней и она моментально двинулась ему навстречу. Притянув девушку к себе, прижимая её так близко как это было возможно он заговорил, еле сдерживая свои нахлынувшие чувства, он наконец мог кричать, плакать: — Я никогда не уйду Одри, никогда не перестану любить тебя, как и не перестану искать способ все исправить. Вновь взглянув в её глаза он заметил огонек, теплящийся в океане тьмы. Этим огоньком была их любовь. Ничего больше не говоря, они опустились на постель, сжимая друг друга в объятиях, будто если отпустят, то проснутся и эта ночь исчезнет, они исчезнут. Архангел притянул её к себе сильнее, согревая и произнес еле слышно: — Спи душа моя, я буду рядом, всегда.