Крепежи

Всё началось с того, что у Механика стали пропадать крепежи. Пара гаек, винтик, несколько саморезов… Потом припой (но паяльник почему-то остался на месте). Потом исчезли несколько проводов. Медных. Таинственный вор поковырялся в них, отмёл алюминиевые и забрал хорошие толстые медные провода. Значит, вор знает, что ему нужно, раз забирает качественные вещи. С другой стороны, для чего нужны совершенно разные крепежи, да ещё и не подходящие по размерам друг к другу, Механик решительно не мог представить. Трясти команду было глупо: подумаешь, несколько гаек потерялось! Иди и создай себе новые, дел на десять минут. Поэтому Механик счет разумным просто подождать: вор действовал хаотично и наверняка прокололся бы на чем-то простом. И точно. Ученый обжег левую руку. Он закрывал ожог рукавом халата, но пару раз ткань предательски сползала, обнажая розовую полоску. Когда Ян впервые взял в руки паяльник, у него был точно такой же ожог, который он запомнил на всю жизнь из-за насмешки гаражного мастера, у которого недолгое время отирался после школы. Механик не смог скрыть усмешку, и Ученый вспыхнул, но ничего не сказал. Они обменялись многозначительными взглядами, после чего Ученый уткнулся в техническую документацию и сделал вид, что ничего не было. После окончания смены Механик взял две банки пива, вошел в лабораторию, сел напротив Ученого и уставился на него. Пиво он поставил перед собой как знак спокойных переговоров, но сам не произнес ни слова. Первым не выдержал Ученый и громко вздохнул. — Давай, насмехайся. Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончим. Механик, сохраняя невозмутимость, открыл банку. Жестяной язычок соблазняюще щелкнул, и шипение выходящих газов прозвучало в тишине громко. — На кой ляд тебе паять, если у тебя крепежи? И нахера крепежи, если ты плавишь? — Для визуализации. — Визуализации чего? В ответ Ученый достал из ящика стола его. Монстра Франкенштейна, но если бы Виктор Франтенштейн был не медиком, а кустарным мастером. Выпивающим кустарным мастером с мастерской на балконе где-нибудь в провинции Восточной Европы с видом на унылые многоэтажки, а не гордым обладателем хорошо оборудованной лаборатории. Сотворенный Ученым механизм представлял собой жестяную платформу на подставке. Сама платформа была сделана из разрезанных банок пива и удерживала на себе свалку из болтов, окруженную медной проволокой и магнитами. Ученый прижал проводки к батарейке (сделать нормальный ключ для электрической цепи он почему-то не удосужился), и болтики под действием электромагнитного поля задрожали. — И что? — спросил Механик. — Электромагнитное поле действует на металл. Спасибо, я это со школы знаю. — А то, — огрызнулся Ученый, — что для сплава, который используется в болтах, это поле слишком слабое. Точнее, должно быть слишком слабым. Но здесь оно достаточно сильное, чтобы заставить эти несчастные болты двигаться. — Мы на другой планете. Ещё и в системе трех тел. Тут может быть вообще всё что угодно. — На базе условия-то земные. — Так и почему магнитятся болты, которые не должны магнититься? — Ни малейшего представления. Ученый открыл подаренное пиво и уставился на платформу из пивных жестянок. Выглядел он измученным, и Механик почувствовал нечто вроде жалости к нему. Смысла в его «домашнем» эксперименте Механик не видел: были проблемы и поважнее, но Ученый пытался использовать обстоятельства им во благо. Преданность подкупала Механика, пусть даже преданность такому унылому делу, как добыча рапидия для «пиджаков». — Ты показывал Яну? — Да. Он ничего не понял. Решил, что в этом нет никакой пользы. — Ну и придурок. — Ну почему же? Это прототип изобретения, которое неизвестно как в теории может решить какую-нибудь проблему. А Яну нужны практичные решения. «Прототип». Механик знал, что это такое: собирать какого-нибудь уродца по видеоурокам, или бегать по магазинам радиотехники в поисках определенного конденсатора, или пытаться улучшить дрянной инструмент, купленный на барахолке. Инженерия «на коленке» помогала, когда не могли помочь ни пиво, ни фильмы, ни бесцельное блуждание по улицам, ни бонг. Ян Дольский появился на свет деятельным парнем. Правда, направляющим свою деятельность на чёрт знает что, но обвинить его в лени было нельзя. Механик, уверенный, что с другими альтерами у него ничего общего, кроме прошлого, нет, с удивлением понял, что ошибается. По крайней мере, лучше уж говорить о неудачных изобретениях, чем о настоебеневших минералах или корпорации. — А хочешь, терменвокс сделаем? — предложил он. — Зачем?.. Мы и на гитаре-то нормально играть не умеем, а терменвокс в разы сложнее в обучении. — Яна бесоёбить будем. Скажем, что на базе звуковая аномалия. — Пф, перестань. Он же не настолько глуп. Механик выразительно посмотрел на коллегу. — В любом случае, это бесполезная трата времени, — спасовал Ученый. — Думаешь? — Механик поскреб щетину. — Слушай, мне нравится твой прототип. Хоть он и кривой, но реально нравится. Вот только вы с Яном единственные, кто может говорить о рапидии двадцать четыре на семь. Лично меня он уже подзаёбывает. А терменвокс — это весело. Опять же, разберешься с работой электромагнитного поля на этой планетке. — Если ты хочешь разыграть Яна, то нужно понять, как манипулировать полем на большом расстоянии. Будет тупо просто сидеть рядом и махать руками. Механик ухмыльнулся. — То есть ты в теме. Отлично. — Я? Нет. Я не трачу время попусту на розыгрыши. Я… продумываю эксперимент. — Да как угодно назови. Только знаешь что? Поспи, пожалуйста. Выглядишь так же хуево, как твой прототип. — Ты тоже не с обложки модного журнала сошел, — парировал Ученый. Его голос звучал рассеянно, а взгляд расфокусировался, и это значило только одно: он начал думать над решением новой проблемы. — Ян? — Механик потряс его по плечу. — Хватит думать. Иди спать. — Ага. Дай мне пару минут. А сам можешь идти. Механик из упрямства остался. Пара минут превратилась в двадцать, затем он ушел, унося пустые банки (пиво для Ученого он употребил в себя — не пропадать же добру!), сделал кофе и вернулся. Ученый пребывал в трансе. Он что-то шептал, глядя в одну точку, а затем схватил карандаш и стал исступлено выводить какие-то формулы. В этом было нечто магическое, сакральное, что-то недоступное пониманию обычного человека. На него хотелось смотреть с благоговением, и Механик потворствовал своему желанию. К середине ночи появилась схема устройства, способного контролировать электромагнитные волны на расстоянии, которую Механик мысленно раскритиковал и принялся переделывать. Ученый к этому времени спал за столом, уронив голову на сложенные руки. К утру они спали вместе за одним столом. Под ладонью Механик бережно прятал рабочую схему устройства. Испещренная пометками замусоленная бумажка символизировала зарождающуюся дружбу.