Незажившие раны

      

***

      Трис вновь была избита во время рукопашного боя. Сколько бы она ни пыталась — она не могла стать сильнее. Единственный вариант был оставаться в Яме до рассвета ежедневно, но её организм уже сдавал позиции. Её ежедневно тошнило, кости ломило, а единственным спасением был беспокойный сон. Кажется, у неё могла быть температура. Но «Бесстрашные не сдаются» — её снова вырвало.       Трис облокотилась об холодный кафель, давая себе возможность отдышаться. По всему телу пробегала дрожь, а желудок всё ещё сковывали спазмы. Запах общего туалета не вызывал приятных чувств, но хотя бы сейчас она могла побыть здесь одна. Очередной неровный вдох и за спиной послышался строгий мужской голос:       «Ты умираешь?»       Фор не был белым и пушистым лидером, но он был справедливым и уж точно не жаждал жестокости и бесконечной крови.       — Скорей всего… — Сухие и бледные губы еле слышно произнесли слова.       — Тебя накажут за пропуск тренировки. — Мужчина констатировал факт, подходя ближе и опускаясь на корточки.       Трис ничего не ответила, лишь прикрыла глаза, надеясь, что её убьют быстро и безболезненно.       — Ты была в медпункте? — Фор взял её тонкое и полупрозрачное запястье, пытаясь нащупать пульс, который был слишком медленным.       — Нет, — вымучить из себя слово было легче, чем подать жест.       — Поднимайся, — Лидер попытался помочь девушке встать на ноги, пока одна из её рук обхватила его шею, вернее свисала с неё, как тряпка, а второй скользила негнущимися пальцами по настенной плитке.       — Я не могу, — Трис сама не поняла, про что именно говорила: дойти до медпункта или всё её существование в этой бесчеловечной фракции.       — Придется, — казалось, что Фор несёт бездыханное тело — слишком уж лёгким оно было. — хотя бы ноги переставляй. — Его голос был спокойным и, казалось, не выражал никакого негатива.       И Трис действительно попыталась, ноги были ватными, но каким-то чудом продолжали удерживать дрожащее тело.       — Ты хотя бы ешь? — Неожиданный вопрос отразился от бетонных стен, пока они добирались до заветной точки.       — Пытаюсь. — Её голос стал чуть живее, возможно, организм перешёл в последнюю стадию для выживания.       — Как давно тебя рвет? — Он имел в виду сегодня, но для девушки это продолжалось не один день.       Они наконец-то добрели до дверей медпункта, Фор попытался открыть их, но замок никак не поддавался, будучи закрытым.       — Не знаю. — Вновь холодный бетон приятно отдавался мурашками на затылке.       Слишком долго она была в таком состоянии. Бесконечные тренировки на износ, моральное и физическое насилие и собственная беспомощность. Первое время Трис ходила каждый раз в медпункт, но на седьмой раз подряд ей довольно жёстко намекнули, что таким, как она, тут не место. И она перестала отбивать пороги.       Она посчитала, что лучше уж умереть, пытаясь, чем оказаться на улице без возможности вернуться хоть куда-нибудь. Жестокий мир фракций выбивал из неокрепших умов все остатки самообладания и рациональности.       — Идём дальше. — Фор вновь обхватил неофита, крепче прижимая к себе, чтобы она не упала.       У девушки промелькнула последняя мысль — спросить: «Куда?» Но звон в ушах и темнота в глазах помешали это сделать.       Лидер думал, что она просто бережет силы, поэтому не отвечает. Но когда тело окончательно обмякло — он понял, что Трис потеряла сознание.       Фор ускорил шаг, пытаясь удержать мешок с костями на себе. Теперь это можно было назвать настоящим беспокойством.       Мужчина предпринял несколько попыток открыть дверь в свою квартиру, перед тем как она поддалась.       — Наконец-то… — Фор сделал последнее усилие, дотащив Трис до дивана.       Суматошные шаги, резкие движения. И вот он наклонился к девушке с ваткой, промоченной в нашатырном спирте.       Звенящая тишина обрушилась на Трис, чья рука крепко схватилась за предплечье мужчины. То ли это было желание защититься, то ли найти спасательный круг.       Мир казался слишком ярким по сравнению с её последними воспоминаниями. Видимо мозг смог найти хоть какие-то питательные вещества.       — Соберёшься падать в обморок — предупреди. — Его слова не были грубыми, он правда пытался помочь.       Фор достал шприц и ампулу с красноватой жидкостью.       — Дополнительные питательные элементы, — он объяснил свои действия тревожному взгляду напротив, постепенно набирая смесь.       Он избавился от лишнего воздуха, его тёплые пальцы подогнули её длинную кофту, которая прикрывала многочисленные синяки и гематомы, казавшиеся ярче на бледной и безжизненной коже. Трис показалось, что его и без того угрюмое выражение лица стало еще более хмурым. Мужчина обтер спиртовой салфеткой единственное место, где прослеживался человеческий цвет кожи, и аккуратно ввел иглу.       Сама же Трис задержала дыхание, чувствуя небольшое покалывание в предплечье. И хоть это было самовнушение, но ей стало чуточку лучше.       — Лежи, не вставай, минимум минут пятнадцать-двадцать. — Лидер прижал салфетку к небольшому кровяному пятнышку, откладывая шприц.       Когда Фор плотнее обхватил предплечье, зажимая ватку большим пальцем, рука девушки покрылась крохотными мурашками от его теплоты. По сравнению с её ледяным телом, он казался кипятком.       Это ощущение сменилось на липкий пластырь, который потом будет болезненно отрывать.       — Спасибо. — Её тихий и хриплый голос прозвучал неожиданно. Трис заглянула в глаза Фору, чей взгляд девушка не смогла разгадать. Он столь же быстро поднялся с корточек и отложил аптечку на стол.       — Тебе надо будет выпить что-то горячее и перекусить.       Неофит лишь легонько кивнула, не зная увидят ли её жест. Через пятнадцать минут она вновь вступит в борьбу с этим миром, пытаясь отстоять своё право на благополучие. Трис прикрыла глаза, позволяя тёмным ресницам кротко задрожать.       Её тихие слёзы покатились по щекам, скатываясь на мягкую обивку дивана — лишь бы лидер не узнал. Всё её нутро сжалось, чтобы подавить жалобные всхлипы. Короткие ногти впились в мягкие подушки, чувствуя боль даже от них.       — Сейчас можешь выпить воды, — лёгкий стук стакана о тумбочку над головой заставил девушку вздрогнуть.       Она распахнула глаза, упираясь в растерянный взгляд над ней.       Фор соврал бы, если бы сказал, что никогда не видел слёз. Он видел их слишком много: в детстве, когда мать замазывала синяки на шее в форме пальцев; свои собственные, когда ремень отдавался огнем на спине; неофиты, чьи мечты были разрушены несправедливой реальностью. Везде была горечь, редко прерывавшаяся мимолетным счастьем.       Но когда он увидел дрожащую Трис перед собой, чья кожа была покрыта множеством ран, о многих из которых он даже не подозревал, чья душа была растоптана и наверняка осталась там — в пустом грязном туалете, чьи надежды были брошены на маты вместе с засохшей кровью, сердце Фора отдалось глухой ноющей болью.       Она не была неожиданным откровением для лидера, в этом то и дело — она была одной из многих покалеченных. Но именно она сейчас лежала у него на диване, пытаясь сдержать горькие слёзы. Именно она была первым прыгуном с горящими глазами. Никто кроме неё не решился встать напротив мишени, чтобы защитить друга. Многочисленные события смешались в голове Фора, заставляя его плотно зажмурить глаза, чтобы стереть воспоминания.       Неофит так и не осмелилась произнести ни слова, наблюдая за реакцией лидера. Её сковал страх и непонимание — что же будет дальше?       Мужчина вновь открыл глаза, но тут же отвёл взгляд, отходя в сторону и сам. Его терзали сомнения, как поступить, нужны ли его слова сейчас? Возможно, необходимо что-то сделать.       Трис была из тех, чей инстинкт самосохранения всегда говорил: «Беги!» Вот и сейчас она села на диване, ухватившись руками за его спинку и подтягивая немного отдохнувшее тело. Лёгкое головокружение было для неё уже привычным. Она позволила себе обхватить стакан с водой и жадно выпить всю жидкость за пару глотков.       Вдох-выдох, она вложила все силы, чтобы оттолкнуться от промявшихся подушек. Ноги могли держать её, возможно, она будет способна и на пару шагов…       — Нет. — Фор обернулся к ней и подошёл ближе. — Нельзя вставать, ложись обратно. — Его тон голоса был на грани с истеричным, в нём была присущая лидеру строгость, но при этом были нотки тревоги и неуверенности.       — Извините за беспокойство. — Бесстрашные не извинялись, но они и не рыдали в квартире своего лидера. Трис попыталась сделать шаг по направлению к двери, которую преградил Фор.       — Если ты уйдешь — умрёшь. — Он ещё больше сократил дистанцию, оставляя лишь несколько сантиметров между ними, — Ты этого хочешь? — Теперь голос был тихим, почти что заботливым.       — Нет. — Короткий выдох смешался со словом.       Сбитые костяшки Трис побелели от силы сжатых кулаков. Она не хотела умирать, но смерть для Бесстрашного почти что награда.       — Можешь остаться пока здесь. — Мужчина отступил назад, давая неофиту пространства.       На это девушка лишь уставилась на лицо напротив, пытаясь понять его мотивов. Лидеры не добры к новеньким. Здесь нет места доброте и пониманию.       — Что Вам нужно? — Наконец-то Трис Прайор подала свой настоящий голос.       Меж её бровей появилась морщина, а недавно заплаканные глаза выражали беспокойство, смешанное с агрессией.       На это Фор смог только уныло пожать плечами, растерявшись от её перемены настроения.       — Пытаюсь помочь… — Неуверенные слова отдались теплом для каждого.

***