Слабым тут не место

      За спиной один за другим гасли огоньки окошек. Одни патриции, завершив домашние задания, собирались в стайки. Парочки выходили во внутренний дворик на вечерний моцион. Ну а кто-то уже готовились ко сну.              Я вышел за стены полиса. Громко стрекотали цикады, можно сказать, даже оглушающе, а убежищем мне служили заросли репейника. В сумерках их корявые силуэты казались не убогими, а весьма живописными. Они возвышались таинственным частоколом и отделяли один мир от другого. Весь мир словно желал скрыть мой побег. Отойдя на приличное расстояние, я вызвал такси через одно из тех приложений, где не требуют твоего имени. Я по привычке проверил сообщения на телефоне – никто мне не написал. В ожидании такси я почувствовал, как меня начинает понемногу клонить в сон.       Мне казалось, что я прождал вечность. Когда на дорогу выкатилась потрепанная иномарка, я, не дав себе времени передумать, рванул и юркнул на заднее сиденье. Запах старого табака и искусственной свежести ударил в нос. Водитель, мужчина с осунувшимся лицом и усталыми глазами, бросил на меня оценивающий взгляд через зеркало заднего вида. Меня будто обожгло. Плаща и маски у меня с собой не было, о чем я, в пылу подготовки, не подумал. Заезжать за ними означает потерять драгоценное время. Позже, уже в движении, я порывисто расстегнул рюкзак и вытащил свою повседневную куртку — блекло-серую, с высоким, плотным воротником и бездонным капюшоном. В общем, идеально годящуюся для прогулок по Запретным Землям. Натянул ее на себя, поправил воротник.       — Студент? Из Академии? — он не спросил, а констатировал, и в его голосе сквозила плохо скрываемая усмешка. Логично, ведь он подобрал меня возле академии, а из-под расстёгнутой ветровки выглядывал галстук. Его тон мне не понравился, и я решил ничего не отвечать.       — Куда едем? — сиплый голос водителя прозвучал недовольно.       — Одиннадцатая улица. Мне нужно до… до «Улия».       В зеркале наши взгляды встретились. Его мутные глаза, внезапно проявили интерес.       — До «Улия» не поеду, — голос водителя прозвучал резко, перебивая гул мотора. — Мне и машина своя дорога, и жизнь, если что.       Я еще никогда не попадал в такие ситуации — что бы водитель и отказался везти. Но это путешествие ни в коем случае не должно окончиться просто так.       — Я очень прошу вас, сэр — мой голос напомнил жалобное мяуканье котенка. Вот так и пользуйся рекомендациями Оскара. Это ведь он посоветовал приложение такси. Вернее, упомянул в одном из наших разговоров, а я взял на заметку. И теперь был вынужден умолять водителя делать его же работу.       — Выход один, — таксист перебил меня, начиная сбавлять скорость. — Высажу вас на Одиннадцатой. Только не в конце, а чуть раньше. За дополнительную плату, конечно.       — За сколько? — уточнил я. Конечно, я подготовился в финансовом вопросе: нужно ведь чем-то платить за шкатулку. У меня лежал кошелек в сумке и еще несколько купюр в карманах брюк на небольшие повседневные расходы. Налички было ограниченно, а записать расходы на счет моей семьи, в случае чего, я не мог. У отца возникли бы вопросы. И неважно: скажу я правду или солгу, это приведет к потере доверия. Плохой расклад. Тем более, наши отношения только наладились, и я не хотел расстраивать отца.       — Четырехкратная сумма поездки. — утвердительно произнес водитель.       Это был не торг, а откровенный грабеж, и мы оба это понимали. Но я был в ловушке, загнанный в угол собственной авантюрой. Молча кивнул, сунул руку в карман. Таксист жадно забрал деньги и прибавил в скорости. Возможно, мы даже вышли за рамки правил дорожного движения. Перед лобовым стеклом беспорядочно покачивался ароматизатор в виде елочки. Только сейчас я понял, как же сильно замерз на улице, и от тепла салона меня начало с новой силой клонить в сон. Но сквозь полудрему я вспомнил обрывок разговора. Обсуждали пропажу девушки, и речь зашла про водителя, который, по слухам, увез ее в неизвестном направлении. Тогда кто-то произнес фразу, что водителю такси проще завезти тебя в лес и убить, если ты сам не следишь за дорогой, а еще хуже решаешь поспать. Доверия этот мужчина мне не внушал. Он знает, что у меня есть деньги, а значит, я вполне себе могу сойти за потенциальную жертву. А Гедеон напишет потом на моей могиле какую-нибудь гадость. Фантазии хватило только на огромную надпись «глуп как осел». Уже ради этого можно постараться не засыпать.       После длительной поездки автомобиль остановился на какой-то темной, безликой улице. Фонари здесь горели через один, отбрасывая на асфальт жутковатые, рваные тени.       — Вот. Идите в ту сторону, — он кивнул вперед. — Километра полтора, не больше. И удачи, ученый.       Последнее слово таксист произнес с довольной издевкой. Дверца захлопнулась с сухим щелчком, и машина рванула с места, будто спасаясь от заразы. А я остался стоять посреди улицы, один, в полной тишине, если не считать отдаленный гул города. Из уродливых фасадов торчали железные, неравномерно покрывшиеся рыжей ржавчиной, балки. Здания поросли мхом и другой растительностью. В некоторых окнах была только пустая оконная рама, без стекла. Но даже тут жизнь кипела. Я двигался вглубь улицы подняв голову вверх. Иногда я видел мелькающие силуэты и тусклый свет в комнатах. Даже услышал плач младенца. Люди жили здесь. Или, по словам Скэриэла, выживали. Как я знаю, такие дома рассчитаны на несколько семей. Должно быть, удобно, по вечерам собираться всем вместе. Иногда к нам заезжали Вотермиллы. Имеется в виду, всей семьей, и мы устраивали званый ужин по такому поводу. Но, так как жили они далеко, такие вечера случались нечасто. Если бы мы жили в одном доме, то было бы проще устраивать ужины. Наверное, нам бы это быстро надоело. Впрочем, можно ведь и без напыщенной торжественности. Когда мама была жива, то мы на все приемы пищи собирались семьей и красиво наряжались. Мне нравилось, когда в комнате много человек и все увлечены беседами. Иногда за одним столом собираются и сплетни, и философствования, и рутина. Чувствуешь себя маленьким винтиком в большом механизме; частью чего-то большого.       Я продолжал двигаться по улице, без всякого понятия, куда мне идти. Достал телефон в надежде свериться с маршрутом. Экран оказался слишком ярким для полумрака Запретных Земель и резал мне глаза. Я убавил ползунок яркости. Телефон показывал одну-две полоски сигнала. Карта загружалась мучительно медленно, то и дело застывая на месте, будто не желая показывать путь. Я поднял руку высоко вверх, в надежде, что это улучшит ситуацию. В конце концов, карта зависла, отобразив несколько белых квадратов без улиц и домов. Ориентироваться было бесполезно.       Пришлось положиться на удачу и смутные указания таксиста. Я поправил капюшон, вжал голову в плечи и зашагал уверенным, быстрым шагом. Внутри все сжималось в комок. Впереди меня пробежала кошка. Только я успел подумать над тем, какого она цвета, ведь, как известно, если черная кошка перебежит дорогу, то это к неудаче, как она замерла. Подойдя поближе, оказалось, что никакой кошки и не было. Это всего лишь рванный мусорный пакет.       Каждый звук — лязг где-то вверху, далекий хохот — заставлял вздрагивать. Именно тогда я увидел парня или мужчину. Возраст, даже примерный, определить не получалось. Телосложение совсем хрупкое, а лицо – взрослое. Он стоял неподвижно, прислонившись лбом к ржавой двери гаража, и что-то негромко напевал. Мелодия была странной, монотонной, похожей скорее на гул. На парне была темная курточка не по размеру, слишком маленькая, как будто детская, и в руках он медленно перебирал связку чего-то на веревке. Вроде не пьяный. В его позе, в этом мерном, ритуальном напеве, была какая-то нездоровая, леденящая душу сосредоточенность.       Часть меня, воспитанная в строгих правилах, кричала: «Уйди! Не общайся с такими!». Но другая, отчаянная, цеплялась за любую возможность. В любом случае, он выглядел как местный. Я сделал шаг, потом другой, подходя ближе. Под ногами зашуршали газетные листы. Я наступил на что-то, и оно хрустнуло. Пение незнакомца прекратилось. Он не повернулся, но я почувствовал, что он знает о моем присутствии.       — Простите, — мой голос прозвучал хрипло от напряжения. — Я ищу «Улий». Вы не подскажете?       Он медленно повернул голову. Лицо его было бледным и исхудавшими, но глаза были пугающе живыми, широко распахнутыми. Мой взгляд скользнул чуть ниже и наконец я смог разглядеть тот предмет, который незнакомец крутил на веревке. Это были кости. Достаточно толстые и длинные, но не выглядящие как настоящие.       — Улий? — его голос был шепотом, полным тайны. Он протянул тонкую жилистую руку, не к дороге, а к моему лицу. Я инстинктивно отпрянул. — Ты пришел за правдой. Чувствую. Сквозь кожу чую твою кровь. Она зовет.       Мое сердце екнуло. «Кровь». Он не мог этого знать. Это случайность. Но его слова попали точно в цель, в самую суть моего безумного путешествия. На секунду мой здравый смысл отступил, ослепленный этой мистической удачей.       — Да, — прошептал я, завороженный. — Я ищу одну вещь.       Он закивал с таким видом, будто я произнес волшебное слово.       — Она ждет. В утробе мира. Где тени шепчут имена забытых императоров. — Его речь была приятной и выразительной, но не убедительной. В то же время от нее веяло липкой опасностью. Не такой, от которой бежишь, как от огня. А которая заставляет судорожно обдумывать каждое свое действие. И прямо сейчас мне подумалось, что ответов здесь нет.              Незнакомец снова шагнул ко мне, и теперь я почувствовал исходящий от него запах — смесь ладана и чего-то сладковатого. Впрочем, это скорее была неприятная вонь, которая забивалась в ноздри и пропитывала стенки носоглотки.       — Но путь открыт лишь тем, кто чист духом. Ты чист, дитя звезд? Или в тебе гнездится змея сомнения?       Его пальцы снова потянулись ко мне, на этот раз будто для благословения, но инстинкт самосохранения, наконец, пересилил очарование. Вежливость, вбитая с детства, боролась с животным страхом. Я пожалел, что начал этот разговор и захотел уйти.       — Я просто дорогу спросил, — Его лицо исказилось неприятной смесью страха и озарения, когда я отступил еще на шаг.       — Сомневаешься! — его шепот превратился в торопливое шипение. Этот «Пророк» как будто поймал меня на лжи всей жизни. Я увидел под бледными, почти прозрачными, губами желтые истонченные зубы. — Они послали тебя! Слуг тьмы в одеждах света! Ты принес яд в своем сердце!              Он рванул вперед, и его рука вцепилась мне в запястье. Хватка была сухой и цепкой, как тиски. Я вскрикнул от неожиданности и ужаса.       — Отпустите! — это был уже не вопрос, а команда, но голос дрогнул, выдав мой страх.       — Я очищу тебя! Очищу! — он заговорил на каком-то непонятном языке, тряся мою руку, пока его слюна брызгала мне в лицо.       Вежливость испарилась. Остался только первобытный, панический страх. Я рванул руку на себя, с силой, о которой не подозревал. Его пальцы соскользнули с ткани куртки. Я не помнил, как развернулся и побежал. Не в ту сторону, куда он, возможно, показывал, не в сторону «Улия», а просто прочь. Как можно дальше отсюда.       Я бежал, спотыкаясь о разбросанный мусор, пока легкие не стали гореть. Останавливаться было страшно. И даже когда пересек целый квартал, я не остановился, а перешел с бега на шаг. Рука заныла, а ко рту подступил кислый ком. Я осмелился обернуться назад, чтобы удостовериться, что никто не гонится. И только после этого согнулся пополам от жжения в груди.       — Вот ненормальный… — прошептал я самому себе. Никогда раньше не сталкивался с такими странными людьми. Выдохнув, я инстинктивно огляделся и побрел в сторону более освещенной и людной улицы. Хватит с меня этих закутков и мрачных переулков. В голове беспорядочно крутились воспоминания о широко распахнутых глазах пророка. Настолько больших, как будто у того мужчины вообще не было век. О безобразном рте с кривым рядом зубов. И, главное, бесконечным вопросом: «что это сейчас было»? Этот психопат мог меня и убить! Возможно, те кости были настоящими…, и я едва не поверил тому человеку! Эта мысль была почти так же ужасна, как и его прикосновение. Фу!       Внезапно сильная рука грубо схватила меня за плечо и резко развернула. Сердце прыгнуло в горло — это мог быть тот культист! Я приготовился к удару, вжал голову в плечи.       — Какие люди!       Голос был знакомым. Передо мной стоял Кэмерон. Он выглядел ужасно — его лицо было серым от изнеможения, а под глазами лежали фиолетовые, почти черные синяки. В одной руке он сжимал бумажный стаканчик с дымящимся кофе, запах которого показался мне самым райским ароматом на свете.       — Ты ведь Чарли, да? — прищурившись, уточнил он, и в его взгляде читалась не столько радость узнавания, сколько смутное любопытство. — Я тебя запомнил.       Фраза прозвучала угрожающе, особенно учитывая, что мы в Запретных Землях, но Кэмерон не выглядел враждебно. Я кивнул ему в знак согласия.       — Вы… не спали? — выдавил я из себя, вглядываясь в его истощенное лицо. Кэмерон махнул рукой, словно отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.       — Дело было одно. Не спалось. А теперь работы — выше крыши. Вот, заскочил за допингом, — он потряс стаканчиком, а потом показательно поводил рукавом по лицу, — а то глаза прямо на ходу слипаются.       — Ты не первый такой сонный. — подметил я, вспоминая самого неприветливого в моей жизни водителя.       — Чтобы выжить приходится крутиться на износ. А ты чего в такую рань здесь забыл?       «Рань»? Я снова посмотрел на небо, которое теперь начинало стремительно светлеть. До рассвета оставалось еще часа полтора. Не удивительно, ведь путь от Академии до Запретных Земель был очень длинным.       — Не похоже, что ты здесь просто для прогулки. Ищешь кого-то? — Кэмерон не дал мне ответить и как-то гаденько улыбнулся, выдвигая предположение. — Ну, например, Джерома.       Он произнес это имя с нажимом, испытующе. Я чуть было не поперхнулся от усмешки.       — Кхм, нет, не его. Мне нужно найти одно место. «Улий», — я постарался поскорее сменить тему. — Ты не знаешь, где это?       — Знаю, — Кэмерон задумчиво пригубил дымящийся напиток. — Но сначала скажи честно. Джером тебя туда послал?       Кэмерон смотрел на меня с таким пронзительным, почти отеческим пониманием, что у меня внутри все переворачивалось. Он что-то строил в своей голове, какую-то сложную, абсолютно неверную конструкцию. Да у него свет клином сошелся на Джероме!       — Слушай, Чарли, я же все вижу, — начал он, смягчив голос. В секунду он стал еще более уставшим и опечаленным. В один глоток он допил кофе, с непонятной озлобленностью сжал и выкинул бумажный стаканчик себе под ноги. — Я же помню, как он о тебе заботился. Носил, можно сказать, на руках. От всех заслонял. Так что у вас?       Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки. Не знаю, какой у Джерома был мотив, но он не раз выручал меня. Возможно, у него на то свои причины. В любом случае, до статуса приятелей нам еще как пешком до Луны. Но в устах Кэмерона все эти события звучали как история о рыцарской преданности. Абсурд ситуации был настолько оглушительным, что во рту появился горьковатый привкус иронии. Что же, если он так хочет в это верить...       — Ах да, — сказал я, и мой голос прозвучал непривычно гладко, почти мечтательно. Я не собирался играть роль и дальше вводить Кэмерона в заблуждение. Только положил руку на сердце и выдавливая самый язвительный тон, на который способен, начал:       — Конечно, ты абсолютно прав. Мы с Джеромом ведь так похожи. Уверен, у нас все взаимно.       Я произнес это с таким пафосом, что самому стало смешно, но Кэмерон не заметил сарказма. Напротив, его лицо стало еще несчастнее. Позвольте спросить, в каком месте мы вообще с Батлером похожи? Да у нас из общего только то, что несколько раз мы подышали одним воздухом.       — Так я и думал. Ладно, пошли. Мне нужно кое-что еще взять, а потом мы с тобой поговорим.       Мы засеменили подальше от света фонарей, в какие-то трущобы, чего мне не хотелось. Лучше бы и дальше оставались на освещенной улице. Кэмерон повел меня к убогому круглосуточному ларьку, зарешеченному и грязному, но сияющему неоном как маяк спасения. Бариста точно не ожидал, что кто-то в столь поздний час побеспокоит его. Кэмерон протянул мятую купюру в окошко и заказал тройное эспрессо и два карамельных латте.       — У тебя сердце не выпрыгнет? — не удержался я от вопроса. — ты ведь только что пил кофе.       — Мое сердце работает просто из привычки. К тому же вам с Джеромом тоже предстоит взбодриться, как и мне. Кстати, об этом. Обычно я беру Джерому именно латте. Мне кажется, тебе тоже должно нравиться что-то       такое... сладкое и молочное.       Слова Кэмерона прозвучали непривычно тепло и заботливо. Он знал предпочтения Джерома в кофе. Это даже трогательно.       — Да и плюс, сахар хорошо влияет на мозг. Вроде. Без обид, но ты выглядишь как человек, который от порыва чувств свалится в обморок, как кисейная барышня. А носить хрупких юношей на руках – не моя привилегия. — Кэмерон вручил два стаканчика и натянуто улыбнулся. Получив заказ, мы зашагали по пустынной улице. Дошли до парковки, как раз недалеко от места нашей встречи. Кэмерон открыл пассажирскую дверь и галантно усадил меня. После чего сел за руль. Я хотел поскорее прибыть к «Улию», чтобы точно не пропустить торговца. Кэмерон завел двигатель. Я сидел, прижав к груди два стаканчика с кофе.       — Слушай, Чарли, ты выглядишь порядочным парнем. А порядочные парни заслуживают правды. — Издалека начал Кэмерон, нарочно оттягивая сокровенное признание. — Твой Джером... Как бы это сказать… он тебе изменяет.       Я чуть не поперхнулся во второй раз.       — Что?       — С какой-то чистокровкой. Да, героически, конечно, что ты за ним аж сюда приперся, но... оно того не стоит.       Машина тронулась с места. Меня охватила такая мощная волна абсурдного умиления, что я едва сдержал смех. Он, Кэмерон, весь такой из себя гангстер и циник, пытался уберечь бедного «Чарли» от сердечной боли. Но дальше так продолжаться не могло.       — Между нами ничего нет. Мне нет дела до Джерома и его любовных похождений.       — Подожди, не руби так с плеча. Прокатимся, поговорим по душам, все выясним. — Кэмерон оживился, похлопал меня по плечу. — И не переживай, ты же чистокровный, тебе не под стать ручки марать. Если что, уж я-то ему врежу за измены.       Кэмерон заверил меня, несколько раз показательно хлопнув ладонью по своему же кулаку. Ну и дела. Я отпил из одного стаканчика и уже спустя пару секунд почувствовал, как прихожу в себя. Неужели Кэмерон был прав насчет сладкого? Мой мозг действительно словно перезапустился.       — Знаешь, Кэмерон, — начал я с новыми силами, осторожно глядя в боковое окно на проплывавшие мимо унылые фасады, — я думаю, ты мог кое-что... не так понять.       Он бросил на меня быстрый взгляд.       — Касательно чего? Того, что Джером тебя наставляет? — Он фыркнул. — Нет, мальчишка, здесь не понять нельзя. Я его собственными глазами видел. И чистокровку, с которой он обжимался на диване в клубе. Поверь, я еще не в маразме и со зрением у меня полный порядок.       Я сглотнул. Возможно, он видел меня и Джерома. Случай, когда мы, специально перед Кэмероном, обжимались на камеру.        — Я не сомневаюсь в твоем зрении. — поспешно убедил его я. — Но, послушай, можно ли хотя бы перенести битье лица Джерома на пару часов? У меня встреча… И она важная. Мне нужно забрать одну вещь.       — То есть… встреча не с Джеромом? — уточнил Кэмерон. Я понадеялся, что его жажда к справедливости померкнет и он, хотя бы, отложит свою идею. А желательно вообще забудет. Если я покажусь Джерому, то страшно представить, что он со мной сделает. Особенно когда узнает причину визита.       — У тебя встреча в Улии? В 4 утра? — Кэмерон театрально скривился, а затем улыбнулся. — Не хочешь ли ты сказать, мой юный друг, что у тебя деловая встреча на Птичьем рынке?       — Птичьем рынке? — невольно переспросил я. — Это где... птичками торгуют? Здесь и такое есть?       Он посмотрел на меня с нескрываемым изумлением, а потом снова хмыкнул. Ну, конечно, моя самая наивная версия не могла быть здесь правдой.       — Ага, птичками. Только эти «птички» — либо информация, либо люди, либо то, что не купишь в магазине у дома. Кого-то подставить, кого-то убрать, – это все туда. Улий — это сумасшедшее местечко, куда стекает весь сброд. Даже приличные полукровки обходят его стороной. А «Птичий рынок» — это, собственно, черная биржа. Сейчас там суматоха. В спокойные дни именно там достают разные вещицы. Вот я и предположил, что тебе туда.       Меня пробрала дрожь. Воображение немедленно нарисовало исхудавшего полуголого человека в оковах, которого продают какому-нибудь богатею.       — И.… там в клетках сидят люди? — вырвалось у меня, на что Кэмерон покачал головой.       — Нет, что ты. Обычно все тихо, немноголюдно. Мало какие идиоты будут торчать там круглыми сутками… ну, кроме частных случаев. Все цивильно. Похоже на обычный блошиный рынок, только товар... специфический. Людей, да, обычно в багажниках на такие мероприятия привозят. Но только очень плохих. Не переживай, тебе такое не светит. Ты же не успел тут никому перейти дорогу, верно?       — Все равно жуть какая. — непроизвольно охнул я и тут же вспомнил. — Там что-то случилось? Таксист не повез меня до «Улия».       — В последнее время – да, — Кэмерон, только что развеселенный тем, как напугал меня байками, помрачнел. — Скэриэл там свои щупальца распустил. Его люди давят на всех, кто торгует информацией, пытаются контролировать потоки. Были там кое-какие разборки два дня назад, постреляли чуток. Если бы тебя позвал Джером, то я бы еще мог понять. Хотя нет… С учетом, в каких вы отношениях. В общем, либо тебя хотят развести, либо подставить, либо просто пришить в суматохе.       Его слова заставили меня похолодеть. «Ищущий Истину» послал меня прямиком в эпицентр войны? Моя железная уверенность начала давать трещину. Кроме того, Кэмерон упомянул Скэриэла. Вот уж не думал, что в погоне за шкатулкой смогу приблизиться к другой тайне.       — Ты сказал про Скэриэла. Я очень хотел с тобой встретиться, чтобы спросить: почему к нему здесь странно относятся? У кого бы я ни спросил, люди шарахались и ничего не объясняли. Так чем он здесь занимается? Он не выглядит как тот… кто способен на какие-то разборки. Хотя характер у него…       Я ощутил, как Кэмерон сбросил скорость. Теперь мы едва волочились по асфальту.       — Не то слово. — буркнул Кэмерон, переводя взгляд на меня. — Ну и вопросы пошли… Поверь, все именно так, как ты и описал. Даже хуже. Эта тварь находит самую больную мозоль и давит на нее. Это может быть маленький должок или секретик, о котором никто не должен знать. Собирает все это, мило улыбается. Жалеет, если надо. К каждому подбирает свой ключик. А когда настанет подходящее время, то ему не понадобится оружие. Хотя и оно у него есть. Спустить пару пуль он не побрезгует. Но чаще Скэр не занимается таким. Он шепнет «кому-надо», и через пару часов тебе перегрызут глотку свои же. Скэриэла боятся, потому что, связавшись с ним, нельзя угадать, откуда ждать удара. А теперь у него куча хороших друзей, которые достанут что угодно и откуда угодно. И еще куча бабла. Потому что такие дела без денег не решаются. Так что после его появления на «Птичьем рынке» туда обычные люди не суются просто так. Он там такое кровавое болото развел, что… Лучше не знать. И, кстати, о птичках… — Кэмерон прищурился. — Чистокровок там и так не жаловали. Кажется, ты вообще не в курсе происходящего. У меня на языке крутился вопросик: на что ты вообще надеялся?       — Ну, спасибо. — отрезал я. Слова Кэмерона прозвучали обидно. Какая разница, на что я надеюсь?       Мы опять немного посидели в тишине. Я проверил телефон и обнаружил сообщение от Оливера. Оно было отправлено примерно в то время, когда я подъезжал к 11-ой улице, но так как связь не ловила, до меня оно не дошло. Оливер спросил, где я, а я отправил только две большие буквы «З». Ответ не пришел, наверное, мои друзья уже спали.       — А зачем тебе вообще со мной возиться? — спросил я, когда тишина стала слишком гнетущей. Да, Кэмерон задел меня. Но он прав. Расправиться со мной здесь – раз плюнуть.       — Друзья моих друзей и мои друзья тоже. — пожал плечами водитель.       — Раньше Джером и Скэриэл жили в другом месте. — подметил я, когда Кэмерон осведомил о том, что мы скоро подъедем к дому.       — Такие вещи имеют свойства меняться. — весело отозвался Кэмерон.       — Надо же... У меня еще не было переездов. — я попытался поддержать беседу.       — Однажды будет. Когда немного подрастешь. У меня нет гарантий, но я уверен.       Кэмерон небрежно оставил машину посреди обширной парковки. Затем мы оба вышли. До двери шли вровень, а затем я попытался встать за широкой спиной Кэмерона. Он не мешкая постучал в дверь кулаком. Вначале была тишина, затем раздались шаркающие шаги. Я не был верующим человеком, но взмолился, лишь бы сейчас дверь открыл кто угодно, но не Джером.       Мои молитвы не были услышаны.       Волосы Джерома были взъерошенными и чуть примятыми ото сна. Алая рубашка, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц, придавала еще более небрежный вид.       — Кэм? Какого черта... Мы только что виделись. — пробубнил он. Я постарался слиться со спиной Кэмерона, но тот ловко сделал шаг в сторону, открывая вид на меня. Джером несколько раз непонимающе моргнул, как будто сомневался в реальности происходящего.       — Ты… — презрительно выдавил он из себя измученным голосом, отчего мне физически стало плохо.       — Вот и твой этот, страдалец. Бродил один, ночью. — с шутливой жалостью начал Кэмерон. Он положил руку мне на спину и подтолкнул еще ближе к порогу. — Прости, что я поступил как ужасный друг и не остался на твоей стороне. Но ты знал мою позицию. Мне не нравятся твои… загулы. И я рассказал все Чарли. Думаю, тебе тоже стоит объясниться.       — Я… не… — в такой ситуации мне нечего сказать. Я рассматривал тапочки на Джероме, чтобы не пересекаться взглядом, и попутно сгорал от испанского стыда. Кэмерон шепнул мне про кофе, и я машинально отдал один стаканчик Джерому. Тот молча взял его.       — Объясниться в чем? — уточнил Батлер.       — Да я уже все знаю. — поспешно выпалил я.       — Ну, для начала расскажи все с самого начала. А потом, может, вы разберетесь в своих отношениях. Я бы не хотел, что ты пудрил пацану голову, разве только…       Кэмерон говорил с напором, только под конец начиная угасать, словно он и сам не знал, как лучше поступить.       — Давайте не через порог. — заключил Джером и открыл дверь еще шире. Я стоял ближе, и мне пришлось сделать один из самых сложных шагов в моей жизни. Кэмерон тоже прошел внутрь. Он сразу отправился в одну из комнат и по-хозяйски сел за кухонный стол.       — Ты тоже присаживайся, Чарли. — Батлер стоял, прислонившись к столешнице. Мое имя он отчеканил с особым акцентном, скрестив руки на груди, и я понял, что это не к добру. Сидеть на стуле было некомфортно. Джером смотрел на меня свысока. Его голос оставался вежливым, даже когда он задал вполне логичный вопрос.       — Какого хера ты тут делаешь?