В ритм дыхания.

Ричард любил слушать его дыхание. Он слышал его потом еще очень долго — фантомно било в ушах, размеренный вдох и выдох, разбавленные чётким биением сердца. Дыхание Ричарда подстраивалось под чужое, сливаясь в единое целое. И никогда бы юноша не подумал, что его можно поделить на двоих. Оскар сразу понял, что Ричард — его родственная душа. Тот, кто разделил бы его мысли, поддержал, когда это нужно, или, наоборот, вовремя высказал опасения, к которым стоит прислушаться. Да, он был знаком со многими хорошими рыцарями, достойными людьми, чьи взгляды ему были в некотором роде близки, но жизнь умеет преподносить сюрпризы. Оскар являлся родственником Окделлам по линии матери, что вовсе не мешало Ричарду испытывать к нему более чем тёплые чувства. Пока парнишка не мог определить, что это: обожание, восхищение или нечто иное? Если с королевой всё было понятно, то с Оскаром — труднее. Катари приходила к нему во снах, он видел её нежные светлые руки, думал о ней в свободные секунды, пытался посвящать стихи, что выходило скверно... А с Феншо всё было иначе. О Катари было приятно вздыхать и мечтать, она так и оставалась незыблемой грезой. А его генерал был вполне реальным... Ричард хорошо в этом убеждался, когда во время ужина у костра его плечо касалось более высокого и сильного, когда ладонь с переливающимся камнем шпинели касалась русых волос и лохматила их. Ричард упивался вниманием нового друга, ему было хорошо с этим человеком. Лишь его уста могли изречь истину, лишь его намерения были верны, лишь его одного хотелось слушать и слушаться. Не потому, что он старший товарищ или генерал, в конце концов! Нет, вовсе не поэтому. Оскар обладал огромной харизмой. А Ричард к тому же развесил уши, нашёл человека, который его слушает, понимает и одобряет, — и доверил ему свою душу и сердце полностью. — Мой генерал! — Ричард поднял руку в приветственном жесте, и на лице его сияла улыбка. Оскар уже привык видеть юношу с утра пораньше, стоило ему только выйти из палатки. — Корнет Окделл! — шутливо повысил голос Феншо. — Как вы стоите?! Где почтение, я вас спрашиваю? Где трепет? Где восторг? Вы соображаете, КТО перед вами? — Оскар сделал максимально серьёзное лицо и размеренным шагом приблизился к Окделлу. Но тот, кажется, совсем не собирался поддерживать его шутку и хлопнул по плечу. — Когда-нибудь ты научишься достойно шутить. Ричард хитро сощурил серые глаза. На солнце в них искрились озорные огоньки, казалось, вот-вот долетят до носа и обожгут. Но никогда не обжигало. — А ты когда-нибудь договоришься и останешься в лагере. Мужчина повёл плечами и круто развернулся на каблуках, направившись к своему четвероногому другу. Дракко встретил хозяина покачиваниями пегой головы, уши были поджаты, а длинные ноги нетерпеливо переминались. — А разве мы куда-то собирались? — приподнял брови Ричард, беря Сону покрепче под поводья и быстрым шагом догоняя Оскара, уже успевшего забраться на лошадь. — Не знаю, как ты, — Оскар демонстративно отвернулся и поправил шляпу с загнутыми полями и огромным алым пером. — А я скоро сварюсь в этом лагере. От большого горя набрел на пригодное для купания место. И приказываю тебе присоединиться, ибо друзья мои не должны страдать. Ричард вскочил на Сону, от чего она чуть дрогнула, навострила уши и громко выпустила горячий воздух из ноздрей. Оскар не обманул. Он с большим вдохновением рассказывал о месте, к которому вёл товарища. Оно оказалось почти таким, как он описывал: песчаный берег, пылающий от жары, — казалось, стоило ступить босой ногой, как та мгновенно вспыхнет. Речка громко и озорно журчала, переливаясь и перекатываясь, больше смахивая на нескончаемый поток серебра. Лошадей было удобно привязать под раскидистой ивой. Так они и поступили. Внутри Ричарда несчастно клокотало, бурлило, сдавливало дыхание. Он отчаянно чего-то ждал, от чего уши наливались краской... И понял, что именно, когда перевел взгляд на Оскара. Виконт стоял, расправив обнажённые плечи, уже успев сбросить верхнюю одежду на песок. Ричард зачастил моргать, отвернулся и смущённо принялся развязывать завязки на рукавах. Сзади доносился бубнёж Оскара — кажется, он уже зашёл в воду и говорил, что водичка что надо, и хватит Ричарду мяться. А Окделл... Окделл не мог выкинуть из головы вид голой крепкой спины, не мог отогнать быстро промелькнувшую мысль о том, как ему хочется коснуться ложбинки между лопатками. *Какая пошлость, стыд-то какой!* И всё же это были его мысли, и ничьи более. Всё же Ричард пересилил себя и, стянув рубаху, почти сразу же забежал по пояс в воду. Оскар звонко засмеялся. Но Окделл его уже не слышал. Он лишь бессовестно разглядывал впалый рельефный живот, точёную грудь с розовыми сосками-горошинами. Казалось, Ричард был бы не против прилечь на неё и подленько захихикать. Для Оскара такое поведение Ричарда не осталось незамеченным. Тот уж слишком откровенно пялился. Но, может, это просто интерес? Сравнивает, прикидывает, сколько нужно тренироваться, чтобы достичь такой формы. Это даже польстило Оскару. В целом же всё было как нельзя кстати. Яркий и жаркий день сменялся прохладным вечером. Песок остывал, так же как и Феншо. Оттого он переместился на ещё тёплый песок, вальяжно развалившись и подставив живот уходящему солнцу. А Ричард, как верная собачонка, сидел рядом, обняв колени. Герцог разглядывал огненное небо с розовыми облаками и жёлтыми прожилками. Порой его охватывали золотистые лучи — казалось, так оно прощается с ними до завтра. Один из таких лучей проскользнул по коже лежащего Оскара. Ричарду показалось, что тот задремал. Его взгляд упал на чужой живот. Рука дрогнула — безумно хотелось проверить, какая на ощупь его кожа? Может, гладкая и мягкая, а может, грубая и холодная. Но ведь он дремлет, а значит, не почувствует почти невесомого касания. Так Окделл и поступил. Его рука медленно скользнула по грудной клетке, кончики пальцев опустились до живота. Совсем обнаглев, он огладил корпус ладонью. Кожа оказалась чуть тёплой, нагретой солнцем и удивительно гладкой. — Щекотно, — вдруг раздалось сверху. Ричард тут же налился краской и дёрнул руку назад, но её вовремя перехватили. Оскар с осторожностью переплёл пальцы с его ладонью, потянул на себя, отчего повелитель скал нелепо плюхнулся ему на грудь, щекой на острые ключицы. В нос ударил запах чужой кожи. Вторая рука накрыла его мокрые, потемневшие от воды волосы. Шею обжёг горячий выдох. Вопросов ни у кого больше не осталось. Ричард вслушался в чужое дыхание, сомкнув серые очи. В этот момент в голову и пришла мысль, что это — лучшее, что можно услышать. — Ты опять краснеешь, — тихо усмехнулся Оскар, не открывая глаз. — А ты слишком много замечаешь, — пробормотал Ричард, пряча лицо у него на плече. — И всё же мне это нравится, — ответил генерал. Тишина вновь накрыла их, но теперь она была совсем другой — доверчивой и тёплой.