Солнце Майами

      Стук невысоких каблуков чёрных лаковых туфель с заострёнными носами вбивался в мерный гул аэропорта. Работали громкоговорители, оповещающие о рейсах, стоял людской гомон с разговорами, смехом и слезами прощания.       Колёсики огромного ярко-красного чемодана грохотали, попадая на стыки между светлой плиткой холла. На пути к выходу, Феликс Ли остановился возле большой зеркальной стены и взглянул на своё отражение. Поправил длинную прядь чёлки и критично осмотрел пшеничные волосы, собранные в тугой пучок, бегло пробежался взглядом по костюму из лёгкой белой ткани с чёрной вышивкой и улыбнулся своему отражению. Многочасовой перелёт не властен над его красотой.       Расправив плечи, Феликс вновь подхватил ручку чемодана. Колёсики снова загрохотали по стыкам. Автоматические двери разъехались в стороны. Пахнуло горячим солёным воздухом Майами. Феликс глубоко вдохнул его и прикрыл глаза в наслаждении. Он соскучился по дому.

***

      — Да быть того не может! — завопил Чонин, едва Феликс показался на пороге. — Минхо, оставь ты телефон, посмотри, кто вернулся!       — Нини! — Феликс крепко обнял его, целуя в щёки, на которых немедленно остались следы от увлажняющего блеска.       Он затащил чемодан в квартиру. Его любимую, уютную квартиру. Феликс широко улыбнулся, окинув взглядом пространство, над которым он когда-то корпел, выискивая декор и устраивая скандал с каким-то упёртым до ужаса омегой за жёлтый диван. Гостиная, что соединялась с зоной прихожей и кухней, пестрела яркими цветами. Они удивительным образом сочетались между собой, и вся палитра не казалась кричащей или вычурной безвкусицей. Наоборот: гостиная рассказывала о своём хозяине, полном позитива и жизнелюбия.       — Как я по вам соскучился! Хо, ты до сих пор не прекратил маяться этой дурью? — Феликс укоризненно покачал головой, глядя на своего друга, что, пыхтя, пялился в экран телефона. — Ну-ка, обними меня, дорогой!       — Вот найдёшь себе красивого альфу, — запричитал Минхо, отбросив телефон и шагнув к Феликсу, — тогда поймёшь, как я страдаю. Хотя нет. Не желаю тебе таких мучений!       Феликс рассмеялся и притянул друга к себе. Кажется, за эти два года здесь ничего не изменилось. Интересно, Хёнджин тоже остался прежним? Есть ли у него кто-то?       Гордость шевельнулась внутри. Ну нет, к чёрту его! Вот ещё, думать о нём, об этом альфе, испоганившим Феликсу жизнь.       Скинув туфли, Феликс свалился на диван и устало выдохнул.       — А вот и напитки! — певуче проговорил Чонин, опуская на журнальный столик поднос с соком. В стаканах позвякивал лёд, и Феликс с радостью потянулся к одному из них.       — Ну как тут у вас дела? — Феликс принял сидячее положение. — Нини, открывай чемодан, там в белом пакете подарки для вас. Выбирал самое лучшее, что есть во Франции! Там так романтично, вы не представляете. Я уже скучаю по круассанам, лаванде… — он потянулся и переключился с Франции на Америку: — Я, наверное, столько здесь пропустил, так интересно!       — Я не могу дозвониться Крису, вот моя главная новость! — нервно отозвался Минхо, грызя ноготь на большом пальце. — А если к нему пристал какой-нибудь омега? Он альфа сродни божеству. Нет! Он и есть божество!       — Не сравнивай своего Криса с Господом, — строго проговорил Чонин, плюхнувшись на диван с белым пакетом в руках. — Это грех. И вообще, ты столько ему звонишь, что отвлекаешь от дел. Он на ра-бо-те!       — Думаешь? — с сомнением спросил Минхо.       Феликс рассмеялся.       — Вы женаты семнадцать лет, Хо. Вашему сыну уже шестнадцать! И ты ещё чего-то боишься?       Гипертрофированная ревность Минхо своего мужа Криса всегда страшно веселила Феликса. Всё равно, что смотреть ситком. Сколько раз Минхо подскакивал к чужим альфам, шедшим с омегой по улице? Если тот хоть сколько напоминал Криса, то «нападения» не миновать. Потом Минхо рассыпался в извинениях и стыдливо сбегал. А постоянные звонки, а просьбы дать клятву в любви? Такое могло быть столько раз за день, что со счёту можно сбиться. Бывало даже, что иногда Минхо забывал, что Крис в соседней комнате и звонил…       Феликс обожал за этим наблюдать, хоть и не понимал, чего Минхо так нервничает. Даже если Крис поцелует какого-то омегу, ну и что? Он к нему ничего не чувствует, потому что Крис любит Минхо. Он предаст его только тогда, когда почувствует любовь к другому. Нет ничего хуже предательства в чувствах. А такого у них никогда не было. Так что да — Феликс Минхо понимал не очень, но всё равно поддерживал. Друг, как никак.       — Ладно, наверное, ты прав, — выдохнул Минхо и взялся за сок, впрочем, не переставая поглядывать на телефон.       — Ну конечно я прав! — Феликс воздел указательный палец к потолку и повернулся к Чонину, с усталым интересом слушавшим их разговор.       Наверное за два года Чонин тут хлебнул от души, при встречах с Минхо: удивительно, но ему никогда не удавалось успокоить его. Кто-то всегда сдавался первым: либо Минхо, вновь звонящий Крису, либо нервы Чонина. Последнее, кстати, чаще всего.       — Ну же, открывай, — подогнал Феликс Чонина.       Ему не терпелось увидеть реакцию. Он обожал дарить подарки. От улыбки на щеках Чонина появились маленькие миленькие ямочки. Не отказывая себе в секундном удовольствии, грозящем смертоубийством, Феликс потрепал его за щёку. Чонин заворчал и замахнулся на него подцепленным из пакета шёлковым платком ярко-красного цвета с золотыми узорами. Месть за опороченную щёку тут же отошла на второй план.       — Бог мой, какая красота! — с восторгом воскликнул Чонин.       Феликс просиял.       — О да, я знал, что тебе понравится, — удовлетворённо сказал он, шевеля пальцами ног.       Каблуки были неотъемлемой частью его имиджа, но какая зверская усталость наступала после хождений в туфлях! Феликсу на это было в общем-то плевать: главное — его потрясные ноги выглядели ещё сексуальнее, когда он надевал даже невысокий каблук.       — Тебе очень идёт! — отвесил искренний комплимент Минхо.       Чонин надел платок на манер английской королевы — пусть фамильная усыпальница будет ей пухом — и надул губы. Феликс и Минхо расхохотались.       Отсмеявшись, Феликс отобрал у Чонина пакет и выудил оттуда синюю атласную блузу и квадратную коробочку.       — А это тебе, — проворковал он, протянув блузу Минхо.       Тот тихонько охнул и аккуратно коснулся блестящей ткани.       — Это так красиво, — он приложил блузу к своей груди.       Феликс довольно улыбнулся и поджал под себя ноги. Блуза невероятно шла Минхо, а цвет оттенял волосы цвета воронового крыла и светлую гладкую кожу. Всё-таки у него было потрясающее чувство стиля. Правда, воспользоваться им удавалось только на себе и своих друзьях, а Феликс всегда мечтал работать с чем-то модным, роскошным, сексуальным. Может, иметь своё дело, где он мог бы наряжать других омег или устраивать праздники… А, может, какой-нибудь салон? Ничего, Феликсу всего тридцать четыре, у него вся жизнь впереди, чтобы найти и своё призвание, и сколотить собственный бизнес.       Пусть это и займёт ещё время и потребует неизвестно сколько денег — Феликс не боялся. Он шёл по жизни с широко распахнутой душой и сносящей всё на своём пути харизмой. Рано или поздно у него всё получится. Или он не Феликс Ли!       Он подозрительно часто умудрялся добиваться именно того, чего и хотел. Впрочем, не без осечек — они периодически возникали на пути, но Феликс и это обращал в свою пользу или же элементарно выходил сухим из воды. И это он даже не старался!       Чонин называл это божьим благословением, Минхо — знакомством с нужными альфами — в особенности с Хёнджином. Феликс же считал, что благодарить стоит его дражайшего папочку с непревзойдённой генетикой и неиссякаемым жизнелюбием — Лайл Ли в свои шестьдесят мог дать фору любому молоденькому омеге, не выпуская из рук бокал с любимым красным полусладким и сигарету в длинном резном мундштуке.       Неважно, что к осуществлению мечт Феликса могли приложить руку альфы или чёртов Хёнджин в частности. Важно лишь то, что Феликс их аргументированно убедил, попросил или просто получил в подарок за своё искреннее хорошее отношение к каждому альфе в своей жизни.       Так мог делать не каждый омега, и Феликс считал, что ему страшно повезло быть именно таким, какой он был.       И правильно! Кто-то рождался в богатой семье престижного района Майами, а кто-то — в обычной среднестатической, где поступление в универ на бюджет считалось поводом сходить в церковь и поставить своему святому свечку побольше.       Феликс родился именно в такой семье. И точно знает, что за поступление отец с папой поставили метровую свечу в ближайшей церкви. В благодарность родителям после учёбы на лингвистическом, благодаря которому он знал несколько языков, Феликс, едва обзаведясь деньгами и связями — впрочем, не благодаря учёбе — перевёз родителей в район получше.       Деньги не лились на него бесконечным потоком, богачом Феликс не был, но зато он умел вертеться (пусть и неосознанно) и имел несколько заначек. Про их судьбу, правда, лучше не вспоминать, иначе снова начнётся мигрень. Собственно, благодаря способностям и Хёнджину у Феликса была квартира на побережье пролива, за которым по вечерам горел разноцветными огнями Майами-Бич. Здесь он жил вместе с Чонином. Кстати, счета за квартиру тоже оплачивал Хёнджин.       Кто-то назвал бы Феликса содержанкой или ещё кем-то, но Феликсу было плевать на таких с Панорамной башни. Он не видел в подарках ничего ужасного, он никого не заставлял и не преследовал никаких корыстных целей. Он просто вот такой: честный, искренний и открытый. Не его проблема, что другие омеги стеснялись сказать, что хотят бриллиантовые серьги. Феликс хотел и со всей своей честностью, искренностью и открытостью озвучивал свои желания.       Особенно, если они выступали в роли компенсации морального ущерба. Как эта квартира, например.       — И обязательно посмотри на спину! — замахал рукой Феликс, показывая Минхо, чтобы тот перевернул блузу.       Чонин в своём платке с интересом подался вперёд, Минхо взглянул на спинку блузы и его глаза расширились в восхищении.       — Представь лицо Криса, когда он увидит тебя в этом, — Феликс заговорщически пошевелил бровями.       — Да он упадёт! — добавил Чонин.       — Однозначно!       Улыбка Минхо стала коварной. Он будто уже воочию видел ошалевшего Криса, который сможет лицезреть его в атласе тёмно-синего цвета с эффектным V-образным вырезом на спине до самой поясницы.       — Дорогой, ваши с Крисом гены нужно нести дальше в этот мир! — со смехом изрёк Феликс. — Эта блуза поможет вам завести второго ребёнка. Ну или сподвигнет пробовать почаще.       — Боже, избавь меня от этого… — пробормотал Чонин, взявшись за серебряный крестик, висящий на его груди на тонкой цепочке.       — Да ты просто счастливец, Нини! — Минхо снова завёл свою шарманку, что ж. — У тебя нет такого красивого альфы. Красивый альфа — это страдание, понимаешь? Я страдаю! За Крисом нужно следить! Мы столько времени вместе, потому что я бдителен.       Чонин, судя по раздувающимся ноздрям и гневному румянцу, намеревался устроить очередной сеанс мозговправления, но горбатого, как говорится, только могила исправит. Минхо просто ревнивец. Это единственный его минус. Ладно, ещё он совершенно чудовищно подбирал аксессуары к своему образу. Это не соответствует мужу успешного адвоката в не менее успешной фармацевтической компании! Феликс однажды уже пытался добраться до него, но Минхо в одно ухо влетало, да в другое вылетало, если речь не про Криса или Минджуна, их сына.       Поспешив опередить Чонина, Феликс протянул Минхо бархатную коробочку, что достал вместе с блузой.       — Это для Минджуна. Ему понравится, во Франции все омеги сходят с ума по этим кулонам.       Минхо открыл коробочку и разулыбался, забыв о своих стенаниях по поводу ужаса жизни с красивыми альфами.       — Спасибо! Сегодня же передам ему.       — Вместе с этим, — Феликс, вспомнив, быстро нырнул в пакет и вытащил оттуда ещё одну коробочку. — Это Крису. Там зажим для галстука.       Минхо поблагодарил и отошёл к кухонной зоне, принимаясь копаться в ящике с пакетами, видимо хотел сложить туда подарки. Феликс вручил ему тот, из которого всё доставал, словно Санта-Клаус, но предварительно он вытащил ещё коробочку.       — А это что? — с любопытством спросил Чонин.       — Это… Кхм, — Феликс на мгновение осёкся, а потом разулыбался и выдохнул с мечтательностью: — Это Хёнджину.       В гостиной раздалось синхронное цоканье.       — Я думал, у тебя с ним уже всё, прям совсем окончательно завязано, — недоумевал Минхо.       — И ты, вообще-то, вышел замуж, — непонимающе моргнул Чонин, а потом он резко выпрямился, поражённый осознанием, явственно отразившемся на его лице. — Стоп. Погоди. Ты тут один! — он внимательно уставился на Феликса, тот быстро кивнул. — И без кольца…       Феликс снова кивнул глядя на свободный безымянный палец.       — Феликс, а где Шарль?! — воскликнул Чонин.       — Мы с этим предателем развелись! — вскричал Феликс, подскочив. — Проходимец!       Опять накатила злость и на бывшего мужа, и на несправедливость, которую Феликсу пришлось хлебнуть.       — Но что случилось? — подался вперёд Минхо.       — Нет, я не хочу об этом сейчас, — отмахнулся Феликс, массируя виски. — Иначе у меня снова разболится голова.       — Кстати! — Чонин внезапно спохватился и метнулся к входной двери.       Там он принялся копаться в небольшой стопке конвертов, что лежали в плоской чаше на высокой входной тумбе.       — Вот, — наконец провозгласил он, возвращаясь обратно с квадратным конвертом в руке. На бумаге красовался герб штата Флорида и герб города Майами. — Это пришло тебе пару дней назад.       Он протянул конверт Феликсу. Феликс, продолжая гонять мысли о чужой безнравственности, вскрыл его и развернул сложенную несколько раз бумагу. Глаза забегали по печатным буквам.       Поначалу Феликсу показалось, что он прочёл полнейший бред. Такого ведь быть не могло! Это вообще что такое? Как?! Почему?!       Он перечитал письмо, крепко закусив губу.       — Что там? — осторожно спросил Чонин. — Ощущение, что ты сейчас кого-то убьёшь.       Он перекрестился, а Феликс швырнул бумагу на стол и закричал, чем заставил подскочить Минхо.       — Шарль! Эта скотина! Он подал на меня в суд!       — В… В суд?! — воскликнул Минхо. — Какого чёрта? Почему?       Феликс под внимательным сочувствующим взглядом Чонина взвился с места, подхватил бумагу и, сунув её в руки Минхо, принялся мерить гостиную торопливыми шагами.       — Прочти, — бросил он. — Я сейчас не в силах это повторять.       Минхо всмотрелся в текст, вместе с подсевшим к нему Чонином. Феликс метался по комнате, словно разъярённая пантера по вольеру. В голове не укладывалось! И что прикажете делать? Как это разгребать?       — Шарль хочет получать от тебя пособия? — вытащив глаза, вымолвил Минхо. — Что там у вас случилось?       Резко остановившись, Феликс сжал переносицу большим указательным пальцами и шумно выдохнул.       — Я вложил все свои деньги в дело Шарля, вы же помните, что у него был свой винный заводик, — Феликс всплеснул руками. — Я так люблю красивых альф и отличное вино! Он даже провёл мне несколько экскурсий по своему заводу, мы хотели купить совершенно очаровательный домик в провинции Франции!       — И? — подогнал Чонин.       — И! — гневно воскликнул Феликс. — Этот чёртов завод вообще не его, дом не продаётся, а я потерял все свои деньги! — он рухнул на диван и закрыл лицо ладонями. Мысли лихорадочно колотились в голове.       Минхо с Чонином, сочувственно обняли его с двух сторон, окутывая ненавязчивым и невесомым облаком их природных запахов: спелой вишни Чонина и свежей сливы Минхо.       — Вот подонок, — сказал Чонин.       — Самая настоящая сволочь и мошенник, — подхватил Минхо. — Но за что пособия?..       — Понятия не имею!       Феликс, не сдерживая эмоций, принялся в красках описывать, какой же Шарль предатель. Чонин и Минхо поддакивали с обеих сторон, добавляя эпитетов.       Феликса вдруг озарило. Он замолчал, растянул губы в довольной улыбке, будто все проблемы внезапно решились по мановению волшебной палочки. Друзья видимо решили, что он сошёл с ума.       — Ты чего? — недоверчиво спросил Чонин, переглянувшись с Минхо.       — Я знаю, что делать! — довольный Феликс подскочил с места и упёрся кулаками в бока. — Хёнджин! Это он во всём виноват, он пусть и разбирается.       Минхо и Чонин вновь переглянулись, на их лицах отражалось совершенно непонимание.       — А причём тут Хёнджин?.. — тихо спросил Минхо.       — Потом объясню, сейчас я должен поехать к нему.       Феликс завертелся на месте, ища взглядом чемодан; тот нашёлся там же, где он его и оставил — около входной двери. Подхватив чемодан за ручку, Феликс поспешил в свою комнату, оставляя ошарашенных друзей вдвоём.

***

      Спустя некоторое время Феликс смыл в душе всю романтику перелёта Париж–Майами, переоделся, уложил волосы, сделал лёгкий макияж. Обув остроносые туфли на каблуке, он придирчиво оглядел себя в зеркале. Нужно быть во всеоружии. Он намерен сразить Хёнджина наповал. Поправив изящное колье из мелкой россыпи сверкающих бриллиантов, Феликс вышел в гостиную.       — Ну, как я вам? — он покружился, демонстрируя брючный костюм из летящей ткани глубокого красного цвета с соблазнительным, но ни капли не вульгарным вырезом.       — Ты шикарен! — в один голос констатировали Минхо и Чонин.       — Хёнджин с ума сойдёт, — заявил Феликс, пихая злосчастный конверт в сумочку, следом он бросил туда коробочку с подарком. — Он обожает, когда я в красном!       — И всё-таки, — задумчиво начал Минхо, постукивая пальцем по подбородку, — причём тут Хёнджин? Почему ты собрался к нему, вместо поисков адвоката?       — Потому что он не остановил меня тогда, пусть теперь отвечает за свои ошибки.       С этим Феликс хлопнул входной дверью, быстро спустился вниз и нырнул в прохладный салон такси. Машина помчалась в деловой район Майами.       Через полчаса Феликс выпорхнул из такси и на мгновение замер на тротуаре. Перед ним высилась огромная стекляшка бизнес-центра. Лучи жаркого флоридского солнца заставляли стены небоскрёба блестеть, словно гигантский, слепящий бриллиант. Поправив солнцезащитные очки, Феликс расправил плечи и, взявшись за ремень сумочки, отправился внутрь здания. В холле с белыми мраморными полами и сурового вида охранниками, следящими за всеми во все глаза, тут же окутала прохлада. Феликс едва её заметил — внутри полыхало адскими пожарами. Скоро огонь переместится и на Хёнджина!       Каблуки зацокали по мрамору. Феликс вошёл в лифт — вместе с ним заскочила ещё парочка омег и альфа, и решительно ткнул кнопку верхнего сорокового этажа. По пути они несколько раз останавливались, и пассажиры лифта менялись один за другим. И всё это под классическую мелодию, играющую через спрятанные в кабине динамики. Феликс потихоньку начинал закипать. Конечно, он и раньше был настроен учинить скандал с требованием неких компенсаций, но сейчас его гнев грозился перекинуться и на окружающих. Эмоции Феликса всегда были яркими, иногда сносящими всё на своём пути — как лавина в горах. Необузданным темпераментом он тоже пошёл в папу.       Наконец лифт доехал до нужного Феликсу этажа. Обошлось без происшествий — пока.       Когда дверцы с тихим шипением разъехались, Феликс пулей вылетел из лифта. На ходу поднимая очки на голову, он краем глаза приметил стоящего у широкого ресепшена Джисона. Тот был здесь секретарём и тем ещё любителем погреть уши с Сонхва, одним из адвокатов, который — что неудивительно — повис на стойке и что-то бурно обсуждал с Джисоном. Сплетники! Феликс был бы рад перемыть с ними кому-нибудь косточки, тем более, что общий язык у них имелся, но не сейчас.       Стиснув ремешок сумки, Феликс, не утруждая себя приветствиями, помчался в сторону кабинета Хёнджина. Каблуки застучали, как метроном.       —А-а-эм. Эй, Феликс! — закричал Джисон. — Ты куда?       — Мне нужен Хёнджин! — бросил Феликс, не останавливаясь.       Джисон спешил следом, Сонхва не отставал.       — К нему нельзя, у него совещание! — не оставлял попыток Джисон.       Феликс резко развернулся около большущей пальмы в горшке.       — Для меня ему придётся найти время.       Джисон схватился за голову, разрушая элегантно уложенные кудри, а Феликс рванул к двери в конце небольшого коридора.       — Стой!       Забив на окрик, Феликс распахнул дверь из матового стекла и ворвался в просторный кабинет. Вслед за ним ввалился Джисон. Разговор сидящих за столом четверых альф моментально прекратился.       — Мистер Хван, я говорил ему, что вы заняты!       — Он всегда занят, дорогой мой, — хищно растянул губы в улыбке Феликс. — Только так и надо его ловить.       — Что вообще здесь происходит? — Хёнджин встал с кожаного кресла, опершись руками на столешницу, и сверлил взглядом «вошедших».       Впрочем, взгляд его больше адресовался Феликсу. В последний раз они виделись два года назад, на свадьбе Феликса. С тех пор Хёнджин особенно не изменился, только укладка тёмных коротких волос стала другой. В тот последний вечер волосы его были нарочито-небрежно уложены. Феликс прекрасно помнил, как та укладка шикарно гармонировала с плотно сжатыми челюстями — аж желваки гуляли на щеках! Феликс устроил тогда грандиозное шоу — для него. А Хёнджин смотрел, бесился. И не останавливал!       Хмыкнув, Феликс опасно сузил глаза и вытащил из сумки конверт.       — У меня совещание, — отчеканил Хёнджин.       — Простите, мистер Хван! — взмолился Джисон.       — Значит, придётся его прервать, — припечатал Феликс. — Ничего, я не стесняюсь свидетелей, я при всех могу сказать, какой ты трус! Предатель! Иуда! — он повышал тон с каждым словом и размахивал конвертом.       — Из-за тебя я лишился всех своих денег! — продолжил кричать Феликс, шагая к столу.       Там сидели оторопевшие альфы, среди которых Феликс заметил Криса, и стоял не менее оторопевший Хёнджин — тоже альфа, но, по мнению Феликса забывший о своём альфьем достоинстве.       — Феликс, прошу тебя, успокойся, — заговорил Хёнджин, а после обратился к альфам: — Продолжим через час с того же места.       Альфы в деловых костюмах принялись складывать бумажки в свои папки. Заскрипели стулья.       — Ты сделал меня банкротом, а теперь просишь успокоиться?!       Феликс словно таран попёр на Хёнджина. Идущим на выход альфам пришлось его обходить, а Крис, со смешком во взгляде, похлопал его по плечу. Феликс не обратил на это внимание.       — Держи! — он сунул Хёнджину конверт. — Читай!       Хёнджин шумно выдохнул, вынул письмо, и его тёмно-карие глаза забегали по строчкам. А глаза Феликса бегали по нему самому. Одинаково сильно захотелось и лупануть Хёнджина сумкой, и кинуться ему на шею, чтобы крепко обнять, а потом поцеловать. Но второе Хёнджин должен делать сам! С Феликса только с размаху опустить сумочку на его черноволосую голову.       — И причём здесь я? — устало спросил Хёнджин, возвращая письмо. Он опёрся бёдрами об край столешницы, сложил руки на груди и смотрел на Феликса. Во взгляде угадывалась нежность, радость и раздражение. — Это твой муж, не мой.       Феликс возмущённо вздёрнул брови.       — А из-за кого я вышел замуж? Всё из-за тебя! — он взмахнул несчастной бумажкой. — Ты не остановил меня! Хотя я уверен, ты уже тогда видел, что Шарль — мошенник! Он получил мои деньги, которые я, как дурак, вложил в его винный завод, а теперь ещё требует выплату пособий! — он на секунду замолчал, набирая воздуха в грудь.       Хёнджин смотрел с тенью насмешки, не злобной, нет, он скорее чему-то умилялся и тихонько веселился.       — Если бы ты тогда не смотрел молча, как я порчу себе жизнь, то ничего бы не было, — закончил тираду Феликс.       — Ну нет, — возразил Хёнджин, склонив голову, — не перекладывай на меня ответственность за твоё замужество. Деньги ты тоже отдал сам.       Феликс едва не задохнулся возмущением.       С тем, что говорил Хёнджин, он был в корне не согласен. Если быть совсем честным, Феликс не горел желанием выходить замуж за Шарля Мопассан. Альфа был симпатичным, невысоким французом с милыми кудряшками и пронзительными голубыми глазами. Феликс любил Францию и этот волшебный французский язык, звучащий сладко и дурманяще, даже если тебе перечисляют список покупок.       Феликс не мог не увлечься.       Но это не выходило за рамки увлечения, так, просто интрижка. У Феликса их вагон и малая тележка. А почему нет? Ему всегда нравилось внимание, подарки, восхищённые взгляды. Феликс не отказывал себе в радостях, относясь при этом к своему партнёру со всей душой. Все бывшие всегда оставались его хорошими друзьями.       Только вот с Шарлем что-то пошло не так, а ещё с Хёджином. Но Хёнджин… Хёнджин — это вообще отдельная история.       Он не стоял ни с одним из бывших даже близко. Для него было отдельное место в сердце. Причина простая — только с ним у Феликса родились самые настоящие чувства, не прошедшие до сих пор. Да, они могли дремать, ослабевать — но чтобы после разгореться с новой силой. И он точно был уверен, что с Хёнджином было то же самое на протяжении десяти лет. Вот только кое-кто — Иуда!       — А ты не обвиняй меня в своей трусости! — воскликнул Феликс, ткнув Хёнджина пальцем в грудь.       Тот перехватил палец, улыбнулся.       — Я помогу тебе с судом.