кучка угля

Шум поезда, монотонный голос в громкоговорителе повествует о последующих маршрутах далеко-далеко. Уже поздно, многие лавки закрыты. Это вам не столица. Зал ожидания схлопнулся со своим спёртым воздухом, лучше уж на платформе подождать. А куда ехать? Туда-сюда бродит чья-то фигура, похожая на охранника. Листья деревьев шелестят, на улице тепло — сверчки срывают свои голоса. В воздухе стоят мухи в предвкушении закусать кого-то. Вот им походу и будет всё. Один лишь прилавочек светится, выпечка свежая, сегодняшняя. Блюдёт его невысокий человек в затасканном фартуке. Раскупили днём большую часть — осталось продать немного. Сегодня народа чуть побольше. Многие были ответственны взять что-то с собой, а кто-то в очереди отстаивал своё время на виселицу. Кто-то о своём болтал, с родственниками обнимался да прощался, чьи-то дети бегали вокруг, раздражая эти сонные, уставшие морды. Никакой запах выпечки не успокоит, лишь породит голод разрывающий изнутри и делающий любое существо неподвластным контролю. Оно так жжёт, зудит и режет у кого-то в брюшной полости, с глаз слёзки. Никто не отличился от дикого животного, и походу никогда уже не отличится. Охранник стал ругаться на чьё-то мгновенное присутствие, сразу же скрывшееся за стенами вокзала. Оно проникло внутрь без досмотра, документов да билета. Что же это такое?! Быстро незнакомец зарылся глубоко-глубоко в рассыпчатой толпе. Вид, однако, его светящийся облик в темноте, найдут быстро и точно, запомнили всё очевидцы. По делам уж будет. Но за что? Бродяга не знает куда делся сам, бежал куда глаза глядят, игнорируя потенциальную угрозу в лицах окружающих. Место людное, вот что нужно было. Много к кому обратиться, заговорить. А что нужно-то? Течёт весь смысл наружу, опустошая мозг изнутри. Дверь за дверью — вырывается на платформу, ловя по пути все испуганные взоры то ли на себе, то ли на конкретном месте на его теле. Что-то завёрнутое в простыню лежит в его руках, бултыхается с каждым неверным и резким движением. Аккуратнее нужно! Несёт по своей сути что-то хрупкое, но тяжеловатое. Сам весь окрашен в свежие красно-чёрные пятна, весь в чёрном пепле, словно в земле рылся. Даже видно через колпак и свободный плащ, плетущийся по полу где-то сзади. Несло гарью, потом и травой на его следах. Он испачкан в вязкой грязи, будто бежал по какой-нибудь лесополосе далеко-далеко, весь измотанный, но духом не падший. Глаза раскрыты широко-широко, цепляя каждую маленькую детальку. Плелись целый путь отпечатки ботинок. Очередной бомж, не отличающийся от сородичей из своего вида. Шастает походу по вокзалам как все остальные, только что-то в нём иное: испуг и в то же время каменное спокойствие, сверкающие в глазах. Резко он остановился, огляделся по сторонам. Идут люди, иногда оглядывающиеся теперь на него — встал тут по центру! Это поезд только что приехал, объявили только что, высадились муровьи словно Тянет интуиция всегда теперь к толпе, даже если они его сожрать все поголовно готовы сожрать. Цепляется внимание за внезапно горящую лампочку в том самом прилавке и очередь. Тут останавливать сложнее только будет, нетерпимо, все толкаются.. Никто его уважать здесь не будет. Кто-то зацепит — потянет за собой, не выберешься из страданий. Или толкнёт на соседний пустой пока что путь. Как же туда бы сейчас хотелось! Шаги слепо следуют свету, вот же наивный тип. Не идёт к поставленной еде — идёт к служебному входу, скрывшемуся в темноте, контрастирующей с тем ярким светом. Постучал раза два, не было слышно прям издалека через тихий шум толпы, но кто-то внутри же уловил. Атмосфера в воздухе стояла напряжённая, будто выпрыгнет и повалит, начнёт мучительно отделять мясо от костей пока тот ещё жив да вкушает в последние секунды весь смак. Так и никто не напал, свет ослепил его глаза сразу на месте. — “здравствуй, ты стучать не можешь?” — восприняли паренька как ребёночка. Такой низкорослый, лицо закрыто. — “у меня срочно! У меня срочно! Помогите мне!!” — ноет и молит он своим низким голосом, пугая эту продавщицу. — “..вы голодный что ли?!” — стоит молодая девушка в замешательстве. — “нет-нет” , — он же толкается, пытаясь пробраться внутрь, напоминая грабителя своим скромным видом. — “эй!” Его оттолкнули, но прогонять пока что не стали, видно что что-то случилось, правда странно он об этом даёт знать. Он дёргается, поправляет свёрток в руках, почти что роняя его на асфальт. Руки так ослабли таскать его всегда и везде. Бестактно продавщица сняла с него колпак, показывая не свет длинные кудрявые волосы. А он довольно миленький, если на брать в счёт покрасневшие глаза и некое увечье на значительную часть щеки. Выглядит как иностранец, но речь звучит иначе, будто в этой стране с самого рождения. Бедный, всегда будет другим и чужим. — “я сейчас охрану позову” , — она настаивает мягко говоря о том, чтобы он не лез куда не нужно. — “в чём дело?” — закатывает девушка глазки. — “..мы потерялись. Я не могу найти свой дом” , — на что же этот бездарь надеется? — “это не к продавщице булочек нужно обращаться..” — пыталась она отмахнуться. Космо смотрит по сторонам, потом растерянно обратно на неё, словно пытаясь вызвать чувство вины. — “..меня ждут” , — позволил он себе промямлить. Дверь захлопнулась перед его лицом, вновь переворачивая мир с ног на голову. Падает Космо на колени от усталости, прижал свёрток крепче к груди, готов был зарыдать навзрыд. Не успел и от этой клуши отойти, как случайный прохожий дёргает за плащ, то ли поднять пытаясь, то ли привлекает внимание. Он следил? Он что вообще..? В нём нужно видеть хорошее. — “эй, ты потерялся?” — судя по всему из-за поведения понял в чём дело, но не слышал разговора. — “да! ДА!” — какой же нервный стал за такой промежуток короткий! Незнакомец сделал шаг назад, не поняв такой настрой. И ещё этот свёрток на руках, странное что-то сюда пронёс. Никто же не догадывается, что за ним следует охрана, или уже нет. — “ой, а я подумал что вы ребёнок..” — сразу желание прошло, как лицемерно! Хотел спросить бы про родителей. И след его простыл. Да пошли они все. Никому же не хочется иметь дело с вонючкой случайной, может и попрошайка он. Мотивация сбилась окончательно, почти Космо в истерике как тот же самый ребёнок. Держали перед носом колбаску и ускакали.. Объявили следующую посадку. Поток погнался на тот путь, сбивая всё на своём пути хрупкое. Не толкучка, но всё же серьёзно. Глаза одичали, Космо подпрыгнул и побежал в сторону поезда, как краем глаза увидел охранника, который в свою очередь спокойно что-то курил в расслабленной манере. Здесь всё не то.. Не так всё. Опять слепо за толпой, кричит всей своей фигуркой о помощи, никто не видит, только злится когда хватает за одежду своими испачканными пеплом руками. Не тронут этот свёрток, словно это самое скромное дорогое в жизни. Защищает, словно ребёнок это или котёнок маленький, беззащитный. Только руки слабеют, тяжела такая ноша, падает с его рук простыня, выскальзывает быстрее чем сможет понять. На лице прохожих недоумение, страх и отвращение! Вывернулось наружу то, что там всё это время пролёживало в полном спокойствии. Вонь поджаренного мяса, засохшей крови окутала в радиусе метра. Тухлятина в этом свёртке или пепел. Это чьё-то тело, судя по всему сгоревшее ещё наживую. Волосы в прах рассыпались, кожа — сплошной уголь, или как поверхность вулкана, по которому течёт кровавая лава. Мясо торчит, кожный покров не держит от слова совсем, конечности держатся на божьем слове, а Космо такой из себя будто всё в порядке. Обугленные кости красовались в расщелинах. Одной ноги нет, куда-то делась по пути уже. В покое хотя бы уже, правда по всяким вокзалам туда сюда таскают. Оперативно действовал Космо, сразу же друга подобрал и обратно в то же любезное положение. Остыл, руки не обожжёт. С ума сошёл. — Стоял тогда в воздухе аромат иной, пахло свежей древесиной и листьями, родная деревушка, скот и курицы соседей заполняют пространство монотонным шумом. Изредка только поезд по путям неподалёку проедет, посигналит дикому животному, дабы убирался к чёрту. Совместный домик, без газа и воды, и электричества от неуплаты долгой. Условия минимальные. Еды почти нет, приходилось у соседей под дверями стоять. Они их не любили, ну и неважно. Опять с работы никудышной в свою хату приехал, друг Спраут уже почти заснул. Работать не может, что-то со спиной не так, да и из-за кое-какого происшествия глуховат. Кому такой работник нужен? Да и зарплаты не хватает его содержать, Космо как-то держится, жалко же предавать. Сам же скромный пекарь, теста мало своего, печь не может много — вот и маленький доход. Дома тихо, ни шума холодильника, ни шума стрелок часов. Время застыло, сдвигаться не хочет. — “Спраут. Почему ты опять в свинарнике сидишь?” — бросается в глаза знакомый хлам. Друг же не слышит, думает о своём. Есть ли смысл чего-либо говорить? Лучше делом заняться, найти какую-нибудь сухую кашу, потом переться за хворостом, на костре готовить как в былые времена. Спраут на него смотрит, реагирует же, но сделать ничего не может. Слишком мало времени прошло чтобы научиться читать по губам, написать что-то на бумаге Космо не додумался. Опять эта холодная улица, как бродяжка блуждает туда-сюда в дешёвом плаще. Ветви ломает, роется во всяких кустах, деревьях, не заблудится в округе — каждый уголок знает, да и далеко на забрёл. Что-то крупы маловато было в запасах, не успели закупиться. Походу глухомань сегодня без ужина. Что-то не нравится его глупое отношение, это всё надоело терпеть. Вернулся в свой пустой огород, где ничего давно не растёт. Ставит кастрюлю только себе, маленькую такую порцию сыпет и водой с ведра заливает. Вот тебе и жизнь довела. Ожидание долгое, нудное и пустое, как и его душа. Устал от такой жизни, хочется просто убежать и не возвращаться. Но при этом что-то держит рядом с этим. Не может бросить, хоть и ненависть закрадывается. Глубоко в душе вина. Может немножко оставить? Уже ест ложку за ложкой, голодный такой, жадный. Не оставит, не найдёт силу воли. Так и вернулся с пустыми руками в холодные стены. Уже стемнело. Нашёл в запасах свечи, смог зажечь одну. Коробок спичек — единственная драгоценность нынче. Подсвечник старый, заляпанный стоит перед лицом голодного Спраута, трясущегося то ли от того голода, то ли от чего-нибудь другого. Лишь бы повод найти понервничать. Итак плохо, а тут ещё эта кислая рожа. Молчит словно немой, слышит же всё краем уха. Глубокий вздох покинул Космо — он сел напротив. Эти сонные глаза.. Знал ли он что видит их в последний раз такими здоровыми? Многое что переделать хотелось бы, ничего уже не вернуть. Тогда нужно было подумать, у соседей спиртного да сигаретку попросить. Попытка не пытка. Не успел переодеться — как выкинуло на улицу снова. Опять искать, искать да искать. Рутина гнилая. Дом за домом, все посылают куда подальше, бродит как брошенный пёс. Но как свет в конце туннеля — шёл прохожий, который смог произвести реакцию на: “Здравствуйте, закурить не будет?” Так щедр, не только сигарету прямо в руки подал, но и зажигалку, да и поговорить был не прочь. Тема за темой, время тянется незначительно долго. Сидят на скамейке. Вот и променял друга. Может стоило бы отдалиться на чуть-чуть, потом вернуться? Как же всё надоело. Как вдруг этого мужчину позвали на тёплый ужин. Столько зависти в нём раньше редко кипело. Готовить Спрауту не из чего, даже если захочет. Просто не повезло, вот и всё. Так просто пошла вся жизнь под откос. ..Тепло идёт далеко-далеко, доставая до его мелкой тушки. Ветер развивает кудрявые волосы. На лице удивление, испуг. Какой красивый огонёк! Окутал полностью дом тот бедный, несчастный и пустой. Был далеко, ничего не заметил, а тут всё уже сгорело, поздно. Где всё? Недорогим было то, что внутри, совсем, волновал.. Непонятно что. В голове сплошная каша, в глазах мыло, пахнет приятной гарью. В глазах отражается пламя, стоит тут в ступоре и ничем помочь не может. Каким образом?! Была ли эта та самая свеча? Спраут блять!! Не умел ли он обращаться с ними? Настолько плохо, он глупый! Что-то в голове Космо щёлкнуло — содрогнулся с места, стремительно обежал дом. Не было ничего примечательного, один огонь, отваливающиеся обугленные стены. Слышен издали шум служб, кто-то уже вызвал без ведома. Ну что, спасибо. Эта ночь пожалуй яркая, запоминающаяся. Не успел обернуться, как ухо подцепил слабый хрип, голос родной был искажён. Неузнаваемый силуэт полз из схваченных пламенем стен, он весь в том же самом огне, прожигает за собой траву только. Сердце бьётся, дышит с трудом. Тело схватила необъяснимая агония. Чувствует как кожа сползает, как чешутся раздражённые и разрушенные нервы, — перед глазами темнота, сетчатка прогорела заодно от яркого света. Кровь застыла, мышцы кричат заодно и с костями, он задело некоторые органы быстро-быстро, от кишечника и позвонков мало что останется в итоге. На интуицию свою полагается, пытается что-то сказать — ни слюны не успевает вытечь, как огонь цепляется за лицо. Что же он так? Свечу задел, упала на пол походу пока спал. Эффект домино, вот и дома нет. На улице останутся. Или уже останется один.. Скулит глухой от боли едва слышно, его глотка теряет чувства. Дружище стоит в ступоре, картина перед ним омерзительная и болезненная. Может и закрадывались мысли о том, что лучше без него, но не до такой же степени. Хотел бы дотронуться, но понимает же, что невозможно. Так бы и остался хрипеть, если кто-то из пожарных резко не подбежал сзади и залил его огнетушителем, приняв за горящий объект. У него не будет шансов. — Охранники заломили руки безумца, извлекая из рук заветную драгоценность, рассыпанную как ископаемый древний объект. Пора наконец-то попрощаться. Космо сопротивляется брыкается, рыдает, готовясь всё вокруг порвать. Наивно его сознание верит что оно живое, пусть и опарыши внутри начинают заселяться, грызть свою добычу, пусть и не самую свежую.