Тот самый Ежангелион

В ржавой тишине заброшенного корпуса, где стены дышали пылью и старыми документами, Шаш Каджар — в мешковатом плаще и с неизменной наклейкой Dota All Stars на футболке — осторожно ступал по плитам пола. Свет его налобного фонаря цеплялся за архивные шкафы, пыльные папки и облезшие схемы на стенах, напоминавшие старую биологию, только с ЕЖами. За дверью скрипнула гравийная дорожка. Шаш выхватил пистолет и замер. — Это я. Голос был женский, знакомый, спокойный. Он открыл дверь. — Даров, эээ, не помню твоё имя. На фоне закатного света стояла женщина в хиджабе, держа в руках пакет с едой для собак. Вокруг неё копошились дворовые псы в платьях, виляя хвостами. — Я тебе его не говорила. — Тогда будешь Волшебной Феей, — невозмутимо сказал Шаш Каджар. — Ну чо как? Зачем пришла? — Ты всё ещё играешь в шпиона, Каджар, — сказала она с лёгким иранским акцентом, не глядя на него. — И всё ещё делаешь это плохо. — Ты можешь начать говорить, или я начну импровизировать, — буркнул Шаш, убирая оружие. — Я тута достаточно уже хожу, пора бы уже рассказать, Фея. Женщина только закатила глаза, но всё-таки сдержала вздох. — Компания, которую ты изучаешь, — "Дети и точка" — одна из 108 дочерних структур фонда Тесака, — она вытащила из пакета папку и бросила ему. — Это то, что ты искал. Шаш открыл и просмотрел несколько страниц. Отсканированные документы, схемы распределения, списки городов. — Рекрутинг пилотов? — он прищурился. — По всей России? Это ж... колоссально. — Фонд Тесака не существует, — сказала она, глядя в сторону. — Все нити ведут в Минкульт. Этот фонд — дымовая завеса. Псевдоорганизация, под которой Минкульт ищет нужных ему подростков с нейродивергентностью. — Дегенераты, — сказал Шаш Каджар и щёлкнул языком. На одном из листов он заметил запись: "Совет директоров. Гармонист. Евген. Биби." — Биби? — пробормотал он. — Кто это? — Если узнаешь, вряд ли тебя отпустят, — она снова бросила взгляд на собак, те лениво жевали сухой корм. — И не суйся в фонд Тесака. Это не твоя лига, Шаш. — Всё, что пахнет тайной, становится моей лигой. — усмехнулся он. — ... Удачи. Женщина развернулась и повела своих собак. Шаш Каджар тут же спохватился и помахал ей рукой. — Эй, Фея, постой! — В чём дело? — Посексимся? В ответ Шаш Каджар получил собачьего корма в лицо. Пока женщина уходила, растворяясь в уличном шуме, Шаш Каджар остался стоять в бетонной тени, сжимая папку, а в голове уже выстраивался следующий ход. Он почесал затылок и громко расхохотался: — Похоже, что это дело может решить только Шаш Каджар! ... Школьный коридор. Залза, с фальшивой серьёзностью на лице, диктовал в телефон автоответчика: — "Шаш Каджар, это срочно. Я подвергся нападению. Точик. Один. С палкой. Кричал что-то про неприемлемое превосходство и сильный нация. Повторяю: один точик. Очень опасный. Я был вынужден применить приём Восточная Ладонь. Пер oddо. Надеюсь, ты знаешь, что это значит. Жду подкрепление. Ахтунг." Он отключил запись с хихиканьем. Именно в этот момент из дверей вышла Дутч — с аккуратно заплетённой косой, тетрадками в обнимку и серьёзным выражением лица, которое мгновенно растаяло перед Залзой. — Залза, я... пук. Эм... привет. — О, Дутч, уважаемая представительница класса. Ты услышала моё сообщение? — Я... нет. Неважно. Слушай, у моей сестры есть подруга. Она нормальная. В смысле, не странная. Хочешь сходить с ней на свидание? Типа свидания. Настоящего. Ну, просто чтоб не одной. Залза чинно поправил воротник, отчеканил шаг на месте и выдал: — Прекрасная возможность отточить мои арийские навыки флирта. Принимаю. От такого ответа Дутч тут же покраснела. — Это не... Просто будь собой. — Быть собой — это уже преступление в 38 странах, — многозначительно бросил Залза, прежде чем уйти, громко насвистывая гимн "Порядка и Победы." ... В это время, в классе Аншан стоял у окна, задумчиво опершись на подоконник. Его взгляд был прикован к Швайну, который неспешно вытирал пол, с неестественной аккуратностью складывая тряпки и поправляяя стулья, как будто это церемония. Мысли Аншана плавно плыли в неожиданном для него направлении: "Почему он двигается так размеренно. Как моя мама... странно, кажется она всегда так мыла полы. И почему я запомнил только это?" — Аншан! — внезапно окликнула его Ффирт, заглянув в класс, отчего тот вздрогнул и выронил линейку, которой, незаметно для себя, играл в руках. — А? Я! Я просто... — Ты опять уставился на Швайна, как на горящий котёл с борщом. — Это не то, что ты думаешь. Он просто... — Ты просто пидор, блять, — Ффирт кивнула. — Это уже классика. Вот бы ты почаще смотрел на того, кто рядом и предоставляет тебе жилье, ммм... — Я, пожалуй... — нервно потёр ладони Аншан. — Мне надо в туалет, срочно! ... Спустя некоторое время. Штаб-квартира Минкульта. Кабинет наблюдения. Стены пульсировали синими огнями мониторов, на которых были видны графики, диаграммы и прыгающие датчики газа. Сандокка щёлкала по экрану ручкой с колпачком в виде головы бульбазавра, выжидающе глядя на графики. — Аншан сегодня угрюм. Даже для себя. Может, если бы он играл в Геншин... Ффирт, стоя у окна с чашкой мисо быстрого приготовления, сказала, не оборачиваясь: — Завтра он должен встретиться с Гармонистом. Ну, короче, ты поняла. — А, ну да. Не позавидуешь. Кстати, как ты думаешь, на свадьбе будет открытый бар? — Это единственная причина, по которой я вообще согласилась пойти. Бла-бла-бла, граждане беспокоятся о безопасности. А о моей психической безопасности никто не позаботится. Сандокка протянула ей ладонь в позе "дай пять". — Команда сумасшедших сучек?? — Не подходи ко мне. ... Позже, в лифте. Холодные хромированные стены, мерцающие лампочки. Аншан и Швайн стояли внутри молча. За спиной — гул ЕЖей, впереди — пустота дневного расписания. Аншан уставился в пол: — Я часто вижу тебя с Гармонистом... ты можешь описать, какой он? — Нет. Какой резкий ответ. Аншан слегка смутился. — Ты просто... когда вытирал доску... — Аншан, внезапно для себя, немного покраснел. — Ты выжимал тряпку так... аккуратно. Прямо как... как моя мама. — Как твоя мама? — Ты делал это в точности, как она. Мне кажется, из тебя вышла бы... хорошая мама, наверное. Тишина в лифте стала плотной, будто воздух наполнился клеем. Швайн обернулся к Аншану с пустым выражением лица, но в глазах что-то дрожало. — Зачем ты так? От такой реакции Аншан резко отвел взгляд в сторону. Если бы он знал зачем. Или же он знал — и это хуже. Аншан уже мог слышать в ушах голос Ффирт: "Ты просто пидор, блять". Действительно. Стоя в лифте, он смотрел на Швайна, чьи тонкие элегантные формы, даже глаза и голубой цвет волос напоминали ему его маму. Но ведь это было неправильно. Аншан не мог помнить маму. Он не помнил её лица, не помнил её рук, только тепло. Единственное яркое воспоминание детства. Тогда почему это выглядело так красиво? У него не встанет на него хуй, наверное нет, но постоянно тянет к Швайну. Его дыхание, его плоская, но сильная грудь, осанка и безразличный взгляд с лёгким оттенком грусти. Аншан никогда не любил никого, он не знал, что верно, а что нет. Настоящие ли это чувства или насмешка судьбы. Может, это потому что Швайн трогал его хуй? А если... потрогать ему в ответ, пройдет ли это чувство? Аншан помотал головой, отбрасывая подобные мысли. ... Вечером Ффирт неспешно возвращалась с работы по улицам, освещённым ночными фонарями. Она вошла домой, держа аккуратный пакет с логотипом "Платьишко.ру (доставляем Геранью на любые координаты)". Сняла ботинки, прошла по коридору, мельком взглянув на диван. На диване, лежа вверх ногами и балансируя карандашом на носу, валялся Залза. — Ты не на тренировке? — спросила она, снимая куртку. — Сказали, отдых — тоже часть боевой готовности. Я, значит, готовлюсь. Она села на край кресла, аккуратно поправляя пакет. — Бля, завтра иду на свадьбу. Надо бы выглядеть... по-человечески, что ли. — Ну, если ты не наденешь бронежилет поверх, это уже будет победа. Ффирт усмехнулась: — О себе бы беспокоился, чудик. — Хмпф, у меня завтра свидание вслепую. С подругой сестры Дутч, — он сказал это с нарочитой бравадой, будто это была военная операция. — И ты согласился? Тебе делать нехуй? — Это прекрасная возможность протестировать мою харизму в условиях жанра повседневности. — Услышала тебя, родной. А, кстати. Аншан? Где он? — Сидит у себя, как пришёл — ни слова. Думаю, всё ещё дуется на что-то. Ха, типичный русиш. В этот момент Аншан действительно валялся у себя в комнате на кровати, смотря куда-то в потолок. — Понимаешь, мой отец... все сложно. Это как об стенку горох, смысл с ним говорить? Я пытался, но ничего не вышло. Кажется, я понял, чего хочу... услышать от него похвалу. Да, это было бы хорошо. Ты... типа понимаешь? Звуки жевания откуда-то из вентиляционной шахты прекратились. — Эээ, да, понимаю. Хорошо, что у меня отца нет, страдал бы, как ты, а так каждый день сытый, краду вайфай Ффирт и играю в игрушки. И всё это бесплатно. Сказка, а не жизнь. А вот при совках такого не было. Аншан приложил руку к лицу и потёр свои глаза. Еще немного таких разговоров и он просто сойдет с ума. В этот момент Аншан услышал тихие шаги за дверью. Этого еще не хватало. Он накрылся одеялом и притворился спящим. Однако Шев-Чен тоже услышал шаги и тут же громко зашуршал в своей вентиляции, отступая назад в подвал. — А, так ты не спишь, — послышался голос Ффирт. Сука, он всё заруинил! Аншан не стал отвечать, упорно притворяясь спящим. — Малой, я слышала шуршание. Бля. Аншан молчал, как шпион на допросе. — Ладно, если не хочешь говорить, то не надо. Я знаю, что ты беспокоишься о встрече с отцом. Я бы тоже, типа, ты же знаешь. Я рассказывала тебе о Бо Синне. Отцы, они такие пидоры. Ффирт сделала паузу, будто подбирая мысли. Аншан слегка вылез из-под одеяла, чтобы прислушаться. — Но всё же... как бы чёрство они не выглядели снаружи, они правда нас любят. Не бойся встречи. Держи свою голову высоко, потому что завтра ты увидишь её. Свою мать. Смело давай. Аншан поджал губы. Похоже, что Ффирт закончила, потому что послышались шаги. Однако... — И кстати, если Гармонист спизданет что-то тупое, то скажи ему заткнуться. Спокойной ночи. Аншан с улыбкой покачал головой. Всё-таки она права. Спокойной ночи, Ффирт. ... Следующее утро было ясным, неестественно тихим, как будто даже ветер затаился в ожидании. За пределами Ижевска, где леса начинали редеть, а холмы ложились один на другой, стояло маленькое кладбище. Здесь не было ни ограды, ни часового — только каменные плиты, трава и просторное небо над головой. Аншан шёл рядом с Гармонистом, немного позади, как будто всё ещё не решаясь идти в ногу. В руках он держал пластиковый пакет с двумя гвоздиками, которые успел купить по пути. Он не знал, зачем. Здесь даже не было тела. — Мы не были тут вместе уже три года, — сказал Гармонист, останавливаясь перед гладкой каменной плитой с надписью "Хэд А. С., 2006–2027." — Ты тогда убежал. — Я был... расстроен. Не помню из-за чего. Так и не возвращался. Мама здесь, но я до сих пор не могу в это поверить. Я даже не могу вспомнить её лица. Гармонист ничего не ответил сразу. Он присел на корточки, положил руку на плиту, будто проверяя, осталась ли она тёплой. — Я не сохранил ни одной фотографии. Ни одной. Всё оставил в той комнате, а потом сжёг. Решил, что это поможет. Что легче будет двигаться дальше, — он выпрямился, смотря на Аншана сбоку. — Люди выживают, отпуская воспоминания. Это как защитный механизм. Аншан долго молчал. Потом тихо сказал: — Значит... всё уничтожил. Потому и тела здесь нет? Мы перед пустым памятником. — Декорацией. Да. Я всё храню в своём сердце. Она говорила, что есть вещи, которые забывать нельзя. Жаль, я не сразу это понял, — Гармонист опустил глаза. — Думаю, она бы гордилась тобой. Аншан удивлённо поднял к нему взгляд. Он ещё никогда не слышал таких слов от него. В этот момент в небе появился гул. Вертолёт со знаками Минкульта зависал над поляной, сажаясь на серую гравийную площадку позади кладбища. Сквозь пилотский козырёк с уже знакомыми серпом и молотом, что плотно сидел на негре с мощными габаритами, Аншан заметил знакомый силуэт: Швайн, сидящий внутри, взгляд был упрямо устремлён в сторону. Гармонист шагнул к вертолёту, но обернулся, когда Аншан его окликнул: — Я... рад, что мы сегодня поговорили. — Голос дрожал, но он сказал это вслух. Это было важно. Гармонист смотрел на него какое-то время, с тем уставшим выражением лица, которое всегда значило больше, чем слова. — Я тоже, — тихо сказал он, прежде чем скрыться за дверью вертолёта. Аншан остался один среди могильных плит, с двумя гвоздиками в руках и звоном лопастей, уносящих отца обратно в подземный штаб. К кладбищу прикатила чёрная "девятка", из которой вышла Ффирт в чёрных очках и несуразном платье. Аншан уже шел к ней, склонив голову к земле. — Ну и как прошло, малой? — Не знаю. Как всегда. Хей, Ффирт, а можно мне с тобой на свадьбу? Ты говорила, там открытый бар. — Малой, я даже... хахах, — внезапно посмеялась Ффирт. — Да и хуй с ним, с этим возрастом, давай свезу тебя. В случае чего притворишься, что тебе плохо, будет повод, и мы съебёмся домой. Охуенный план, Аншан. Давай, развеешься как раз. — Ну... да, я что-то такое и имел в виду. Кстати, а чья свадьба? Ффирт улыбнулась. — Да похуй, главное, чтобы не... ... — ПИДОРСКАЯ СВАДЬБА!!! Ффирт с неверием смотрела на стоящих на пьедестале мужиков. Один, в смокинге, был тощий, как соломинка, а второй, в белом платье, жирный, как свинья. Тут перед Ффирт и Аншаном, словно из-под земли, вырос Шаш Каджар в противном пятнисто-зелёном смокинге. — О, вы тоже пришли поздравить Москоу и Жоржи с бракосочетанием? — Ты блять! Ты что здесь забыл, дегенерат? — Они мои друзья, — невозмутимо ответил Шаш Каджар. — Сука, знаешь, а я не удивлена. И почему я вообще от тебя текла? — Дотер однажды — дотер навсегда, — сказала подошедшая Сандокка. Она посмотрела на Аншана. — О, привет. — Привет... — Сандок, ты бар-то нашла? — Конечно. — Слава тебе, Господи, — развела руками Ффирт. — Не думаю, что Ангелы-лоли вообще позарятся на это сборище пидорасов. — Оргия, — задумчиво произнёс Аншан. — Бля, а ты умный. Давай пойдём напрямую к бару, расскажешь ещё что-нибудь. Сандокка пожала плечами и пошла с ними. Шаш Каджар направился вслед, напевая какую-то мелодию то ли Бетховена, то ли Монеточку. Уже в баре Ффирт сначала налила себе бокал, после чего взяла целую бутылку и начала хлебать прямо из неё. Наблюдающий за её действиями Аншан задумчиво налил себе виски и отпил. Единый глоток и он прыснул назад в бокал, кашляя от жжения. — А ты очень смелый, — кивнул ему Шаш Каджар. — Я такое уважаю. — Лучше бы пить его научили, — покачала головой Сандокка. — А я могу, — хвастливо ткнул в себя большим пальцем Шаш Каджар. — Братан, смотри, тебе надо разбавить виски колой, вот так. Старый рецепт от Шаш Каджара. Теперь можешь пить. — С-спасибо, — ответил ему Аншан, принимая разбавленный напиток. Он отпил, чувствуя сладкий вкус колы, сочетающийся с необычным послевкусием алкоголя. Хах, даже Шаш Каджар может быть крут. Уже спустя бокал его клонило в сон. Ффирт чёто мямлила на фоне, Сандокка болтала о своих акциях, а Шаш Каджар о том, какой он эджинг мастер. Сцена постепенно исчезала в неоновых огнях бара. Хех, а всё-таки неплохо. Внезапно откуда-то со стороны свадебного зала раздался грохот и последовали крики. Ффирт с Сандоккой переглянулись. Можно было услышать чей-то голос: — Я протестую! Вы, пидоры, рушите традиции могучей русской нации развращаете молодёж. Раз Сталина здесь нет, то действовать придётся нам, нацболам! Прозвучали выстрелы, новые крики. Ффирт тут же приподняла подол платья и выхватила прикреплённый к ремню на ляжке пистолет. — Сука, эта свадьба становится всё хуже. Короче, я пойду туда. А вы... э? Аншан спит? Аншан дрых на стойке бара без задних ног, только слюна растекалась по плоской поверхности. Рядом без чувств лежала Сандокка. — Блять, и она тоже! — Я защищу их! — поднял свой пистолет Шаш Каджар. — Иди, разберись там. Бормоча что-то про испорченный вечер, Ффирт заковыляла к дверям зала с пистолетом наперевес. Она толкнула дверь и вышла. Бах-бах-бах. Выстрелы так и звучали. Похоже, что там было жарко. В этот момент Сандокка спокойно поднялась со стойки и пригубила коктейль. Шаш Каджар невозмутимо пожал плечами. — Так ты проснулась. — Оставлю это на Ффирт. Ей это надо. — Ухилянтка плюс зрадник. Ещё и аморалка. Хоть ты и женщина, но я уважаю. — Ебучий дегенерат, Шаш Каджар, — покачала головой Сандокка. — Как вы вообще с Ффирт друг друга переносили? — Переносили? Да никак, ха! Знаешь, какого это, ебаться со злости? — И слышать не хочу, — пробормотала Сандокка. — Но у нас с ней так же. — Нас связывает только дота, не более, — внезапно серьёзно сказал Шаш Каджар. — Кстати, у меня есть для тебя подарок. Шаш Каджар пошарил в кармашке своего отвратительного пиджака и достал фигурку Венти. У Сандокки сначала радостно вспыхнули глаза, однако она тут же нахмурилась. — Откуда она у тебя? — Что? Купил, пока был в Москве. — Нет, такие там больше не продают. — Чтоооо? Схуяли? Купил у таджиков в подсобке. — Мозги мне не дури, — отмахнулась Сандокка. — Это иранская подделка. Ты играешь в опасную игру, это не твой уровень, Шаш. — Не, я слишком охуенный для каких-то там уровней. В это время за дверью раздалось два выстрела и новые крики, после чего в бар ворвалась Ффирт. — Уходим. Свадьба окончена. — Что? А нацболы? — Убежали, стоило мне достать пистолет, — Ффирт заперла дверь и подставила стул. — А теперь уходим. — Алеее, — сказала Сандокка. — Объясняй с чего такая спешка. Ффирт уже закинула спящего Аншана на плечо, но все же остановилась. — Ладно, хорошо! Когда я стреляла в убегающих нацболов, я случайно выстрелила в сторону жениха и невесты два раза, и, опять же, совершенно случайно шальные пули попали прямо в них. — Ты застрелила их?! — Сука, они начали сосаться, я психанула. Валим блять. Сандокка и Ффирт с Аншаном на плече уже метнулись к чёрному входу, как вдруг поняли, что Шаш Каджар остался на месте. — А, точно, они же были твоими друзьями... — Не, я наебал. — Ну и похуй, всё равно не жалко. Ффирт и Сандокка тут же свалили без каких-либо задних мыслей, пока Шаш Каджар остался сидеть в позе мыслителя. ... Аншан проснулся уже в машине. Судя по тому, как было темно, наступила ночь. Впереди была только долгая дорога, освещённая ночными фонарями. Слева же за водительским креслом сидела Ффирт. — Ооо, малой, очнулся? Ик. — Ухх, сколько я спал? — приложив ко лбу ладонь тыльной стороной, простонал Аншан, прежде чем заметить пошатывание Ффирт. — Ты что пьяная?! — Чтооооо? Яяя? Да нееее, я всё выбелвала перед тем как водить. Эээ, выблевала. — Ох, ох, ох, ты пьяная за рулём, эт-это плохо, кажется, я паникую, д-да, это приступ паники! — Расслабься, малой. Мы сколько уже едем, а никакой аварии не случилось... — зевнула Ффирт. — Я же помаленьку еду. Ты думаешь, я тупая? — Тебе сказать честно? — Бляяя, ладно, можешь не отвечать. Заметив, что Ффирт притихла, Аншан медленно расслабился. Он вздохнул, размышляя о событиях в последние дни. Спокойное время без всяких Ангелов напоминало затишье перед бурей. — Хей, Ффирт, а как там свадьба? — Ну эээ поженились, пока смерть не разлучит их и прочее бла-бла-бла. — Да? Хах, я думал, ты опять скажешь что-то про "этих пидарасов." — Ну знаешь, мы должны идти в ногу с современностью, — скорчила лицо Ффирт, будто выдавливая из себя эти слова. — Даже пидарасы... могут быть... счастливыми. Уф, малой, давай забудем это. — А, да, конечно, — неуверенно произнес Аншан. Он задумался, прежде чем задать свой вопрос: — Хей, Ффирт, а что если... я пидарас? От подобного вопроса Ффирт случайно дёрнула руль, машина сделала разворот и ехала зигзагами, пока не вернулась к размытой разметке на шоссе. Стоило им двоим прийти в себя, как Ффирт сказала: — Бля, малой, чё за вопросы. — Я... просто не знаю. Помнишь, когда я смотрел на Швайна, ты сказала, что я пидарас? — Да я шутила бля. — Нет, возможно, что ты была права. Я смотрел на него, потому что он... напомнил мне мою маму. Вы же играли с ней в доту. Ты знаешь, как она выглядела? — Малой, мы играли по сети. Я понятия не имею, как она выглядела. Ебались напрямую мы только с Сандоккой, твою маму трахали на миду. — Охуенно... ох, это ещё хуже. Я просто читал, что образ матери лежит в основе романтического интереса. Если я вижу маму в Швайне, то это значит, что я... пидарас. Почему я испытываю странные чувства к нему? Потому что он чухал мне писюнчик? — Что? — Или потому что он мне просто нравится. Я не знаю, какого это, любить кого-то. Типа, если я пидарас и мы с ним поебёмся в сраку, то кого я увижу, свою маму или распятых на кровати ангелов-лоли? Как мне понять, что я чувствую. То есть, погоди, если я вижу в нём маму, то если я выебу его, то я выебу свою мать? Но я не хочу этого! Но если я буду видеть в нём маму, то когда мы будем ебаться, я буду ебать маму, а не его, значит, я не пидарас, я просто... блять, это ещё хуже. Аншан в ужасе схватился за голову. Ффирт вздохнула и покачала головой. — Малой, ты просто выпил, ну и запутался. Ты не пидарас, поверь, я просто люблю немного поиздеваться над тобой, ты уж прости. — Нет, я... просто... как мне проверить, что я не пидарас? — Есть один способ, — отвлеклась от дороги Ффирт. — Давай я почухаю тебе писюнчик. — Что?! — Что слышал блять. Я почухаю твой росток, если встанет, значит не пидарас. — Это правда так работает? — Ну да, а ты как думал, — монотонно произнесла Ффирт. — Ну всё, давай, расстёгивай штаны, будем чухать. — П-погоди! — почувствовал прилив паники Аншан. — А как же дорога? — Я не первый раз чухаю писюнчики за рулём. — Да? — Неее, сори, наебала. Ффирт полностью отвлеклась от дороги и жадными руками потянулась к ширинке Аншана. Пристёгнутый ремнями безопасности, он в страхе ухватился руками за сиденье. Ффирт не сбавляла газу, ловко расстёгивая ширинку. — П-постой, мы же так разобьёмся! Наконец, рука Ффирт проникла прямо в штаны Аншана, нащупывая член сквозь ткань трусов. В этот момент он закричал, что есть мочи. — Блять, ты чего кричишь, я даже не начала чухать! — Д-дерево!!! Посмотрев вперёд, Ффирт тоже заорала. Они ехали прямо на ствол дерева. Ба-бах!!! Подушки безопасности парашютом распустились прямо перед их лицами. Поддавшись вперёд, Аншан утонул в белом полотне.