Потерянное поколение

Арлабус просматривает анкеты будущих первоклассников, чьи родители решили позаботиться за год до школьного геноцида.. Смотрит на огромную разницу, где одна девочка в шесть умеет читать, писать, рисовать, делать сальто и уже бросила курить, а второй мальчик в девять с половиной – несколько раз остался на второй год – умеет ковыряться в носу и звать маму. Рядом сидит явно уставший учитель начальных классов, Хайди. Он же, самый любимый парень, и в скором времени муж Арлабуса. Парнишка проверяет тетради учеников, вздыхая тяжело в ответ на каждую бредятину. В скором времени, он заканчивает с последней тетрадью по математике, ставя заслуженную тройку. Закрывает зелёную тетрадь, складывает её в общую стопку и закрывает глаза, укладывая голову на прохладную столешницу. —Лабус, тебе ещё долго? Я уже устал и есть хочу как сука.. —Выражается нецензурно, вполне в характере Хайдика. Нос трет, а после, открывает глаза, с некой надеждой в глазах. —Нужно ещё немного подождать, котеныш. Мне нужно ещё десяток-два этих анкет глянуть.. И по-хорошему, заняться характеристикой.. И нужно ещё раскидать по классам детей.. —Он вздыхает, переносицу. Улыбается осторожно, в глаза чужие смотря с такой нежностью цветочной. —Мм-м.. Новая кровь.. А мне дашь глянуть? Я, может, хочу себе новый класс самостоятельно собрать.. Не хочу я детей, которые в четвёртом классе говорят о том, что хотят к маме, под юбку.. —К слову, Хайди как раз учитель четвёртого «в» класса. —А-а, точно.. Ты же у меня учитель выпускников этого года.. Что-то я уже совсем забегался, забыл.. Ну.. Если так хочется тебе, посмотришь кого-нибудь. Только не весь класс, а то будут вопросы, почему у парня директора дети хорошие, а у остальных учителей дети леса. —Хихикает Лабус, на что в ответ получает такую же ободряющую улыбку. —Ну, спасибо большое, о великий директор Арлабус, что был так снисходителен с каким-то там учителем Хайди. —Акула смехом заливается, слишком уж весело ему с этой картины. Лабус тоже хихикать начинает, ему тоже смешно с этого. —Пожалуйста, жалкий раб. —Чуть строже говорит директор. Но вскоре снова смеяться начинает. Хайди глаза закатывает, а после встаёт с соседнего стула. Подходит к директору школы со спины, крепко обнимая, руки на груди укладывая, а носом утыкаясь куда-то в шею. —Ну и что это за нежности телячьи, м-мм? —Интересуется Арлабус, а после голову поворачивает, немного прикрывая доступ к шее, тем самым заставляя чужое лицо отстранится. И вот, они смотрят в глаза друг другу, лица слишком рядом. Хайди усмехается, островатые зубы оголяя. А после, целует старшего в нос, чмок всего лишь. —Уу-уу.. Все, совсем поплыл из-за своих детей, да? Ну все, в больницу пойдем, сделаем тебе больничный и будешь отдыхать от этих пиздюков. —Шутит, очевидно, что шутит. Он вообще с неким скептицизмом относится к больничным, особенно если нет того, что мешает соображать. Кашель и насморк - ничего страшного, а вот если температура выше тридцати восьми - то еще ладно, ещё можно оформить какой-нибудь короткий больничный. —Обязательно, дорогой, обязательно. —Хихикает снова. Видимо, настроение такое хорошее, раз смеется и хихикает со всего, что только происходит. —А знаешь, как тебя сегодня мои дети назвали? —И как же? —С неподдельным интересом спрашивает Лабус, а после, голову отворачивает, открывая новую анкету-книжку. —Лабубу.. Лабубушечка ты, Лабус. —И по новой ржать начинает, утыкаясь лицом в чужой затылок, подавляя свой истерический смех таким образом. —Лабубу.. Это та игрушка, которая стоит как половина твоей зарплаты? —Вспомнил, что это такое - хотел бы прикупить, да на шопер повесить, нравится дизайн очень. —Ага, угадал. А еще, ты же хотел её себе? Ну, вот. Главное, детям на глаза с ней не покажись, а то ржать будут, и я их заткнуть уже не смогу. —Вроде, Хайди немного успокоился. Потом подбородок укладывает на макушку, смотря в ту самую книжку. Глаза немного щурит, всматривается. —Двойки по поведению поставь, успокоятся моментально, и в жизни не подумают смеяться над моей сумкой, понял? Мм? —Руку назад заводит, щипает акулу за бок, чем вызывает тихое шиканье. —Обязательно, лабубушечка, обязательно. И больничный возьму, и двойки поставлю, и что хочешь сделаю. —Парнишка вжимается сильнее со спины. —Оо-о, новое прозвище придумал мне? Ну, смешно, смешно. У детей маленьких научился, да? А сам ничего придумать не сможешь? —Почти стебёт. А после, вздыхает, все. Хватит перерывов, хватит шуток. Он снова немного серьезный директор школы, смотрит в ту самую, несчастную анкету.. —Неа, не могу. Моя фантазия заканчивается моментально, как только я думать начинаю об этом, лабубушечка. —И снова хихикать начинает, но не услышав ответной реакции, понимает, что пока что хватит шуток. —Напридумывают имён.. Мм.. Персострат.. —Он задумывается, смотря на дальнейшую анкету. —Семь лет.. Читать не умеет.. Буквы и цифры знает.. Хочешь себе такого ребенка в класс? —Не дай бог. —Хайди смотрит внимательно, смотрит на маленькую фотографию не русского мальчика, который выглядит чуть старше своих лет. —Эх-х, какое же разочарование.. —Парнишка закрывает анкету, а после берёт следующую. Смотрит на девочку с синими волосами, невольно кривится, относится немного отрицательно к такому. Ладно, например, локоны покрасить.. Но всю голову? В особенности, когда тебе семь лет. —Как проститутка, ей богу.. —Ай-яй! Директор Арлабус, это что такое? Зачем такие слова, и про ребенка? По губам дать надо. —Хайди в действительности удивился тому, что Лабус такие слова умеет использовать. Особенно в сторону детей. А после, как и обещал, по чужим губам слабо ладошкой шлепает, чтобы больше не было соблазна называть такими словами детей. Даже тех, которые и правда похожи.. В ответ мычание недовольное. Он щурится, снова заводит руку за спину, снова щипает за бок учителя начальных классов, а после, продолжает рассматривать анкету. Ничего особенного, ребенок как ребенок, хотя родители позиционируют как супергероя.. Анкета закрывается, откладывается в сторону. Новая анкета идет в бой. Мальчик с примерно такими же характеристиками, абсолютно ничего интересного или нового. Хайди в итоге ещё немного стоит над душой. Целует напоследок директора в ухо, а после отходит. Садится на своё место, тянется за конфеткой из тарелки для гостей, а после придвигает к себе стопку тетрадей по русскому языку. Спустя некоторое время, когда стопка тетрадей была проверена, а анкеты просмотрены, парни, слава богу, освободились. Тетради остались в кабинете у директора, всегда так делают. Парни собраны и одеты, на улице неприятно морозит. Один одет в толстовку, которая просто красуется верхом на школьной форме. А вот второй поправляет сейчас светло-кофейное пальто, которое смотрится так красиво на теле, что Хайди улыбаться начинает невольно, смотря на своего парня. —Какой же ты красивый. Арлабус, не стыдно быть таким привлекательным? Не боишься, что какие-нибудь старшеклассники по тебе будут слюни и слезы пускать? —Хайди руки на груди скрещивает, пока на плече красуется шопер его парня. —Ну, поплачут, меньше пописяют. —Парнишка смеяться начинает, а после, вздыхает. Осматривает себя в зеркале, и когда считает, что идеален, только собирается отходить и направляться к выходу, как сзади пристраивается Хайди. Хайди обнимает парня крепко-крепко, смотря в большое зеркало, как они смотрятся вместе. И если честно, в действительности выглядят красиво. Безумно красиво. И подходят друг другу, как внешне, так и по характеру. —Какой же противный, Хайди. Одно липнешь, причём тогда, когда это не надо. Да? —С некой иронией в голосе говорит директор. В ответ получает улыбку, а затем кивок. Хайди липнет дальше. —Ну не ругаемся, лабубушечка. Ты же такой хорошенький. А обижаешь меня. Не стыдно тебе? —Парнишка стебёт Арлабуса дальше. Слишком уж ему понравилась реакция на новое прозвище. —Ой господи.. Потерянное поколение, никак иначе. —Лабуса уже очевидно начинает бесить вся эта ситуация. Устал как собака, домой уже хочется, а ещё ехать по пробкам.. —Все, не истери, лабубушечка противная. Пойдем. Сегодня за руль сяду я. Так уж и быть, можешь поспать немного. —Хайди хмыкает, наконец от парня отцеплясь. И вот, в ответ звучит улыбка, немая благодарность. Ребята выходят из кабинета, Арлабус закрывает её на ключ, а после берёт младшего за рукав и тянет за собой. Оставляет ключ на вахте. Вдвоём идут к выходу из этого адского здания. Ребята садятся в машину, Лабус пристегивается, откидывает спинку и удобно ложится, вздыхая, немного приспуская пальто с плеч. —Не стыдно соблазнять меня? М? Лабубушечка? А если у меня инстинкты и я прямо тут накинусь на тебя? —Говорит акула, а после, пристегивается следом. Ключ вставляет, машина заводится наконец, достаточно громко шумя. —Переживу. —Звучит уже не такой заинтересованное в этой реальности голос. Слишком уж хочется наконец отдохнуть, хотя бы полчаса. Хайди хмыкает. Тянется к парню, чмокает его осторожно в губы. Немного свои задерживает на чужих. Лабус улыбается, глаза приоткрывая. Руки тянет, кладя их на чужие щеки. Поглаживает холодноватую кожу. Поцелуй заканчивается, но лица не отстраняются. Арлабус не знает какую эмоцию испытывать, от того испытывает сразу несколько: и нежность сладкую, и усталость противную, и любовь глубокую. И Хайди это смешит дико. —Отлипать не будешь? Спать тоже? Все, остаемся в таком положении, пока ты насмотришься? —Акула хихикает. А лицо директора школы слегка краснеет. Он, наконец, лицо отпускает, руки свои сует под пальто. —Все, поехали уже.. Хайди снова хихикает, но покорно нажимает на педаль, а после смотрит в зеркало заднего вида. Разворачивается, а после выезжает на главную дорогу. Все таки, пробки в действительности есть.. Ничего. Лабус уже спит, он не поймет, сколько времени прошло. А вот Хайди.. Хайди будет страдать за это несчастное «лабубушечка», что прозвучало за последние несколько часов больше, чем какое-либо другое милое прозвище. Эх, карма..