Бледный остров сближает

Серый мир и ночной густой туман пробирал холодом до самых косточек. Место, в которое они попали, было странным и по-своему опасным. Самое страшное, что они застряли тут почти без еды и, видимо, без возможности выбраться. Санчез, хоть немного пытаясь согреться, расположился у костра, пока другие неподалёку отстраивали стены, чтоб защититься от странных скрипунов. Протягивая бледные ладони к костру, они уже обжигались об языки пламени, но тело всё ещё било дрожью. Устав после бесчисленных экспериментов, Санчез честно был готов лечь прямо в костровище, чтобы хоть как-то согреться, но тут на его плечи вдруг водрузилась тёплая ткань. Отдёрнув руки, полуэльф обернулся, внезапно обнаруживая перед собой Джаста, что, сняв с бёдер повязанное на них пальто, уронил его на чужие плечи, осторожно прихлопнул по ним ладонями и улыбнулся. — Странно, что тут так холодно. — Чертёнок, поматывая хвостом, тут же уселся рядом, склонив голову в попытке найти оправдание низкой температуре окружающей среды, но, видимо, не найдя то, изогнул губы как-то неловко. — Ага... — Санчез хотел было отказаться от чужих одеяний, но серый кардинал явно не страдал от здешнего климата, так что и пальто ему не особо нужно. Верно? — Спасибо, но не стоило. — Да ладно, согреешься и отдашь, скоро утро, значит станет потеплее. — Джаст слегка вздыхает, снимая с себя очки и протирает те тряпочкой, а после убирает ткань обратно в карман, откуда и достал. — Из-за тумана сильно потеют, да? — Санчез натянул пальто на плечи чуть сильнее и, пропуская лёгкий смешок, наконец перевёл взгляд на струящийся огонь. У него у самого очки, не для зрения, скорее аксессуар, но те тоже успевают потеть из-за тумана. — Да, вот же закинуло нас... — Джаст вновь натягивает очки на переносицу, кажется не обращая внимание, что стёклышки всё ещё были смазаны. Древесина в костровище приятно щёлкала и искрилась, иногда громко трескаясь, но это даже успокаивало, рассеивало густой туман и давало дышать со спокойствием в душе. Звёзд тут было не видать, но если бы можно было разогнать облака, то зрелище было бы чудесное, но сейчас оставалось лицезреть лишь дали, скрытые в молочной пелене. — Ребята собирают отряд, чтоб прочесать лес, что думаешь? — Чертёнок подвинулся ближе, пытаясь дать парню чуть больше тепла, но тот не шелохнулся, не отсел, продолжил сидеть, кажется, полностью поглощённый светом от костра. Его волосы поблёскивали, отливая чем-то тёплым, а янтарные глаза, скрытые под тонированными в красно-жёлтый стёклами очков, сверкали ещё сильнее. Внутри Джаста эта картина вызывала мягкое спокойствие и удовлетворяла его эстетически. — Да как будто мы уже всё и так осмотрели, никаких новых грибов или подобного. А что делать с этими так и не понятно. — Санчез вдруг переводит взгляд обратно на товарища и натыкается на чужой, обращённый в ответ. Глаза Джаста отдают грязным малахитом, настолько грязным, что от чёрных их и не отличить, если не смотреть почти вплотную. Например, как сейчас, когда между их лицами можно было сосчитать лишь сантиметров десять. — То есть не пойдёшь? — Джаст улыбался так, будто ничего и не произошло. Будто вся эта ситуация для него абсолютно понятна и он уже нашёл тысячу и один вариант, чтоб уйти с острова. Но это было далеко не так, просто он нашёл повод остаться тут подольше. Возможно ему хотелось разгадать тайну грибов, острова или страшных скрипунов, а может он нашёл повод отдохнуть от строительства в собственной яме. — Скорее всего нет... — Санчез поелозил грязной подошвой сапога по камню, слушая как голоса друзей отдаляются за его спиной. Почему-то это вызвало тревогу, захотелось рвануть следом, но сил не было, он знал, что если пойдёт, то лишь принесёт неудобства. Джаст, смотря на того из-под стёкол очков, казалось, уловил чужую нерешительность. Тот погладил товарища по плечу и, поднявшись со сделанной наскоряк лавки, отбежал в сторону леса, громко что-то выкрикивая, сообщая что пойти не сможет и Санчез, видимо, тоже. Получив от других совершенно спокойный ответ в духе "ничего страшного", чертёнок наконец вернулся обратно, плюхаясь почти впритык к полуэльфу. Санчез был немного в недоумении, Джаст ведь так старался найти себе грибов, не пропускал и ночи, а тут вдруг решил не идти. Неужели тоже устал? — А тебе разве не интересно было поисследовать это место? — Задаётся вполне очевидный вопрос. — Времени ещё много, я думаю, что ещё успею прочесть лес, пару раз точно. — Джаст достав из инвентаря пару угольков, спокойно взмахнул рукой, кинул те в костёр. Угольки ударились об обгоревшие палки от чего пламя посыпалось маленькими искрами, что почти сразу развеялись по ветру. — Понятно... И многие ушли? Так тихо сразу стало. — Санчез вновь пропускает тяжёлый вздох, смотря как песчинки пепла разлетаются красным фейерверком, но тут же тухнут, опадая на холодный камень серыми хлопьями. — Нет, Пугод спрятался и занимается расшифровкой дневника, Секби всё ещё укрепляет стены, хотя я не то чтобы его слышу, может пошёл отдыхать, ну, а другие, кажется, ушли... Хотя нет, я точно знаю, что Кэп где-то рыбачит, а так, наверное, да. — Вот как. — Санчез, совсем увянув, припадает головой к тёплому плечу, щекоча серую шею своими пушистым волосами, что растеклись по рубашке Джаста, даже заползая ему под воротник. Чертёнок кажется был и не против, сам двинул парня ближе, приобнимая рукой за талию. Второй ладонью мягко коснулся холодного колена, осторожно проходясь по нему в попытке согреть, пока Санчез робко не вложил в неё свою холодную руку. — Вроде живёшь на ледниках, а страдаешь от малейшего холода... — Джаст клонится ближе, в попытке положить голову на светлую макушку, но острые края красного венца не дают этого сделать. — Тут другой холод, он пробирает до самых костей... Он будто не живой понимаешь? На ледниках такого нет, там помогает и одежда и костры, а тут, ну ты сам видишь. — Санчез льнёт ближе, чувствуя как о его штанину на икре что-то спокойно гладится. Опускает взгляд, замечая чужую кисточку хвоста, и пропускает глупую улыбку, ощущая как холод постепенно отступает, будто его источник был не снаружи, а где-то внутри самого полуэльфа. — Всё будет нормально, мы же тут не навсегда. — Джаст шепчет мягко, спокойно, в принципе как всегда, и от этого становится легче. — Надеюсь на это... Костёр пылает пуще прежнего, языки пламени извиваются, будто отгоняя дикого зверя, а с ним и плохие мысли из чужой головы. На душе становится легче и Санчез, обняв тёплую руку, лишь на мгновение прикрывает глаза, наконец позволяя себе расслабиться. Он не спит, явно ощущает ветер на коже, то, как согревает огонь, слышит треск древесины и тихую музыку из проигрывателя. Чувствует как ладонь на его талии скользит по пиджаку большим пальцем и как кисточка хвоста, пробравшись выше, щекочет колено через брюки. Как чужие пальцы сжимают его ладонь, слегка поглаживая по костяшкам, как над ухом стараются дышать чуть тише, чтобы не мешать. — Если ты устал, я могу проводить тебя до пещеры или можем заглянуть в мою, я немного обжил её, теперь там есть даже кровать. Санчез наконец открывает глаза, поднимается с чужого плеча и, даже не задумавшись, одобрительно кивает. На лице наконец вновь сияет улыбка и тело больше не бьёт озноб, а ведь он почти привык к тому. — Да, я не против, но не то чтобы я сильно устал... Я бы хотел посмотреть на твою очередную обжитую пещеру. — Тогда пошли. — Джаст принимает в свой адрес этот укол, поднимается первым и, подав руку, принимает в неё  ладонь Санчеза, чтоб помочь подняться и тому. Они стоят так недолго, видимо в нежелании покидать тёплое и освещённое место, но всё же начинают двигаться в сторону перевалочного пункта чертёнка. Пещера оказывается довольно просторной, глубоко уходящей вниз, но уютной из-за количества вещей. Наверное Джаст в этом профи, делать из чего-то простого, что-то, что веет теплом и уютом, будто родимый дом. Почти у входа простирается " дырка" к чужой базе, точнее к базе полуэльфа. Так вышло, что он случайно прокопался к своему новому соседу, а Джаст был и не против, лишь посмеялся, позволив оставить "окно в Америку" открытым. — Можешь приземляться, ну, собственно, куда хочешь... — Заявляет Чертёнок, остановившись посреди обжитого пространства. Санчез правда воспринимает это буквально и тулит свою пятую точку на одинокий сундук, наконец стягивая с себя чужое пальто и осторожно укладывая его рядом. Небрежно, даже не сложив, просто кинув. Джаст пропуская смешок подходит ближе, стаскивает подобие венца, с чужой головы и откладывает его на пальто, чтоб после осторожно встрепать белые волосы, что иногда расходились красными прядями. Полуэльф улыбается, не препятствуя этим мелким пакостям, а после вздыхает, прислонившись спиной к прохладной стене, что отдаёт уже не тем холодом что на улице, вполне приятным. Серые руки сползают на щёки, безжалостно растягивая те, щиплют и поглаживают кожу, заставляя пропускать смешки и недовольные ругательства на немецком, но на это всем наплевать. Джаст поднимает чужие очки на макушку, щипает за нос, Санчез лишь хлопает того по плечу, призывая прекратить издеваться, но его уже не слушают. Когтистые лапки опускаются на колени и полуэльфа, Санчез впялившись в собеседника взглядом, недоумённо моргает, позволяя чертёнку раздвинуть его ноги в стороны, а сам загорается красным, осыпаясь градом мурашек. Отводит взгляд в сторону, когда Джаст, встав между его ляжек, тянет парня ближе, ласково, неторопливо, заставляет обхватить свою талию ногами. Санчез тихо шепчет что-то уже на знакомом и понятном языке, замолкая, когда перед его глазами серая ладонь ложится на камень, полуэльф вновь смотрит в очи под тонкими стёклышками и в конец теряется в тёмном болоте. Джаст склоняется ниже, ставит вторую руку на край сундука, за чужой спиной , впритык разглядывает янтарные глаза, не стараясь скрыть ни улыбки, ни своих намерений. Санчез робко стягивает с черта очки, боясь совершить ошибку, но всё же чуть не роняет те, чувствуя, как весёлая кисточка хвоста скручивается вокруг его ноги. Пластинка в проигрывателе сменяется другой, чуть более спокойной, очки остаются в ладонях, когда перед глазами всё расплывается. Серые губы немного сухие, тонкие, с рубцами от покусываний. Язык же мягкий, горячий и проворный, длинный, на нём всё ещё чувствуется сладкий вкус недавнего яблочного или морковного перекуса. Клыки легонько колятся, неприятно царапают до крови, но не вызывают сильного дискомфорта, если научиться их избегать. Выдохи между прикосновениями и ласками ощущаются рвано, резко, слишком опаляюще горячо. В темноте прикрытых век то и дело всплывают разноцветные круги, душки очков в пальцах ощущаются как-то холоднее , но убрать их не хватает концентрации. Со стороны входа в пещеру, эхом раздаются шаги, усталые, совсем поникшие и шоркающие, будто незнакомец еле волочит ноги. Хотя, скорее и не незнакомец вовсе, посреди входа в пещеру стоял Пугод, растрёпанный и помятый, будто его засунули в стиральную машину на режим грубой стирки. По его щекам скатывался жидкий космос что капал на пол и оставался чёрными, безжизненными пятнами, в которых не было видно ни звёздочки, ни яркой точечки. Глава ГНДР медленно перебирал ноги, подходя всё ближе и только тогда чертёнок ненадолго разорвал поцелуй, заставляя Санчеза приоткрыть глаза, однако, увидев состояние гостя, парни не смогли выдавить из себя и слова.  Джаст тут же приподнялся, прошагал ближе, принимая шляпника в объятия и удивляясь его разбитому виду ещё пуще прежнего. Санчез мигом достал из кармана чистый платок, отскочил от сундука, чуть не падая от того, что голова всё ещё шла кругом после чужих губ. Придя в сознание, он наконец подходит ближе помогая главе ГНДР утереть чёрные капли с щёк. Пугод лишь принимает помощь, обнимает чертёнка перепачканными в чернилах руками, а тот серой ладонью поглаживает парня  по ослабшей спине, смотря на него глазами заботливой матери. — Пугод? Всё хорошо? — Санчез складывая платок чистой стороной вверх, вновь вытирает субстанцию с щеки, а её владелец лишь кивает. — Ты совсем не отдыхал что-ли? — Интересуется самоизбранная мать-наседка. — Я не нашёл времени, хотелось побыстрее всё доделать, но половина текста слишком заляпана, я даже примерно не могу ничего подобрать. — Наконец подаёт голос Пугод и отпускает чертёнка из объятий, потирая рукой чёрное облако на лице, чтоб попытаться остановить течь. Он не плакал, скорее просто не мог собраться, так что " кровоточил" как открытая рана. — Тебе бы помыться... — Заявляет полу эльф не сразу понимая как бестактно это звучит. — Вода разве не убивает? Или это шутка по типу " умри и всё пройдёт?" — Шляпник даже находит в себе силы усмехнуться, но, замечая встревоженные взгляды, понимает, что, видимо, перегнул со своим усталым видом и пора брать себя в руки. — Да нет же, на острове было озеро, с него вода не убивает, я если что построил себе душевую, как видишь, живой... По крайней мере пока. — Полуэльф протягивает тому руку, чувствуя неловкость от положения, в котором их застали, но, видимо, двух других это совершенно не смущает. — Ну раз так, я наверное действительно не отказался бы. Чувствую себя как шахтёр после двенадцати часовой смены, в жару плюс сорок, без возможности хлебнуть и глотка воды, проработав три месяца без выходных... Санчез чуть усмехается, понимая, как иногда рандомно что-то выскакивает из губ Пугода. Стоять тут дольше не было смысла, Джаст принял на себя роль поводыря, а полуэльфу пришлось шагать спереди, показывая, где же он уже успел отгрохать душевую. Та была не особо просторной, без двери, но находилась на его базе, а значит мыться тут было в принципе безопасно. Разве что какой-нибудь заблудившийся шахтёр, мог нарваться на его тоннели, но, как было известно, сейчас все упорно занимались прочесыванием леса и строительством перевалочного пункта. Отмывать руки Пугода отдельно оказалось той ещё задачей, правда облегчало её то, что одежда, испачканная чернилами, всё же была успешно снята, а после выстирана. Вместе с одеждой, были выстирана, кажется, и вся троица, на самом деле скинуть с плече груз пыли и грязи было приятно и те поняли это на практике. Только вот осознание, что им даже нечем промокнуть тело, чтоб убрать лишнюю воду, пришло слишком поздно. Вся одежда мокрая, а искать что-то в сундука, расхаживая по базе в чём мать родила, как будто идея не особо хорошая. Но выбирать не приходилось, приходилось голышом искать ткань в ближайших сундуках, а после, закутавшись в простыни, сидеть в пещере Джаста, согреваясь у костра. Казалось, всё уже хорошо, но Санчеза, однако, всё ещё волновало произошедшее. Джаст с Пугодом близки, может даже слишком, с чего бы тому было лезть с поцелуями, а после на его же глазах целовать Пугода в душе. Спрашивать однако было как-то неловко, но в голове оседал ещё один странный эпизод во всей этой заварушке. То, как глава ГНДР бессовестно целовался с ним раньше, возможно ещё до того, как возникло грибное государство. От этого голова ходила кругом, но долго страдать с этим ему не пришлось. Оказалось, что Санчез действительно приглянулся обоим и те не видели ничего постыдного в том, чтобы "делиться". Казалось, можно было и возмутиться на этот счёт, но так даже удобнее, ведь выбирать между этими двоими было бы невозможно. Возможно их попадание на остров это даже хорошо.