А помнишь

Накатав короткий злой пост в телегу, Алан дважды передумал – туда и обратно, – но потом решил все-таки передумать окончательно. Поэтому стер все дальше первого предложения, оставив пост просто коротким, убрал телефон в карман штанов и остановился посреди коридора. Моргнул сосредоточенно и утер запястьем глаза, но это мало помогло: во влажной дрожащей мути сливались в одно целое полы и стены, светильники размазывались яркой горизонтальной полосой и больше мешали видеть, чем помогали. Дверь собственного номера он узнал даже не по табличке на фасаде, а по куртке, брошенной у порога с утра, когда он спешил на арену, а переодеться нормально (открыть дверь, вернуться в номер, дотопать до стула в спальне и сложить куртку аккуратно свернутым комком) значило сто процентов опоздать к машине. Никто бы ему, конечно, ничего не сказал, но Алану почему-то казалось, что сегодня все нужно сделать правильно – только так можно выиграть инт. И опоздание тоже способно сыграть свою роль. Инт они в итоге не выиграли. Даже до шанса взять у фальконов реванш не доползли, обломавшись о китайскую братву. Вспомнив об этом, Алан шмыгнул носом и почувствовал, как глаза снова наполняются слезами. Дурацкий инт. И куртка дурацкая, это она виновата, из-за нее все пошло наперекосяк: Алан забыл переодеться в фирменную джерси, вернулся, забегался, разнервничался, хуево сыграл по итогу. Желание потоптаться по темной матовой ткани было невыносимым, но Алан только смотрел на нее сверху вниз и скрипел зубами от злости. Потом выдохнул, зажмурился. По щекам потекли две прохладные полосы. До боли сжатые в кулак пальцы медленно разжались. Ни при чем была эта куртка. И пробежка по этажам была ни при чем. Просто Алан лоускилл, и никто, кроме него, в этом не был виноват. От слез было холодно щекам, и Алан, натянув рукава по кончики пальцев, вытер кожу грубой тканью. Присел рядом с курткой и поднял ее с пола. Вован предлагал завалиться на остаток дня к нему в номер и, если не появится желание смотреть гранд-финал, то хотя бы позырить какое-нибудь тупое кино или попросить плойку на ресепшене. И Андрюха предлагал, и Диман, Эдгар тоже был не против, но Алан отказался. Сказал, ему надо… куда-нибудь. Андрюха порывался что-то уточнить, но Вован его перехватил и только кивнул хмуро. Взял с Алана слово, что тот спустится поужинать вместе со всеми, и на этом отпустил. Вован понимал его как никто другой. Наверное, он даже чувствовал, что Алану ужасно хочется пойти и наделать каких-нибудь глупостей – все равно каких. Поэтому он так хмурился и кривил губы, когда они расходились. Не потому же, что он тоже собирался расплакаться. Не потому же? Ведь нет? Алан поджал губы и снова вернулся в ту секунду, когда понял, что вынужден заколить гг. Когда понял, что все, вот он, его предел, очередное третье место на очередном турнире, в этот раз, для разнообразия, – на самом важном в жизни. Эдгар смотрел прямо перед собой, вряд ли вообще понимая, что видит на мониторе, Вован убрал руки с клавы. Тихо щелкнули две кнопки, зал за пределами наушников взорвался. Все раздвоилось, растеклось, поплыло. Алан старался делать вид, что держит себя в руках, но даже не запомнил, как добрался до отеля. В груди собрался тугой горячий ком, в горле запершило. Алан скуксился, чтобы не разрыдаться окончательно прямо в коридоре. Подумал: сейчас закажет себе в номер ведро острых крылышек из кефаса и нападет на мини-бар. Будет решать вопросы по-взрослому. И с этими мыслями пискнул карточкой о замок и дернул дверь. В номере оказалось… нет, не светло, но из спальни по полу ползли голубые движущиеся пятна, быстро меняющие цвет и форму, а в воздухе болтались полупрозрачные ошметки дыма. Алан рефлекторно глянул в дальний угол комнаты, но пожарная сигнализация угрюмо молчала. – Как ты… – Алан икнул и понял, что от удивления даже слезы перестали литься. – Почему пожарка не сработала? – Я вырубил датчик дыма, – безмятежно отозвался Фил, не отрывая взгляд от телека, в котором без звука шел то ли первый, то ли второй Терминатор. – Ты разве умеешь? – Я Дену позвонил. – Ясно. Спрашивать, откуда Ден владеет навыками взлома датчиков, было бесполезно: Ден умел все. Не всегда правильно, безопасно, в нужном порядке, объеме и кондиции – но Ден никогда и никого не лишал возможности выслушать совет от великого гуру. Один раз это закончилось тем, что они разбили два зеркала и подожгли какое-то оборудование во время медиа-дня, но не сильно расстроились. Кроме самого Дена: его Маша оттаскала за уши и оставила убираться после съемок. Так что да, Алан верил, что Ден мог подсказать Филу, как выключается датчик дыма. Алан не мог понять, как все эти события произошли в его жизни в этот день. Еще и сразу после вылета с инта. – У меня глюки? – спросил Алан и почувствовал, как ссыхаются вымоченные в соли уголки глаз. Фил повернул голову незнакомым движением, полным красивой взрослой самоуверенности. Прикольно, откуда только взялось, полгода назад еще и близко ничего похожего не было. Светлые волосы золотой волной легли на плечо. – Понятия не имею, – ответил Фил и поднес сигарету ко рту. – Ты же должен был улететь. – Но не улетел. – Мне все сказали, что ты улетел. – Тебя все наебали. – Мудаки. – Да, – Фил лениво откинул голову на подушку, сложил губы буквой «о» и выпустил в потолок белое плотное облако дыма. Запахло жженой бумагой и вишней, Алан дернул носом, жадно втягивая в себя воздух. – А ты чего с двумя куртками? Замерз? – Я проебал. – Я видел. Бывает. – Угу. – Ничего, что я курю? Вообще-то еще какое чего, за курение в номере обычно вызывают менеджера команды, администратора отеля и полицию, в рандомном порядке. Потом орут и грозят штрафами. Алан предпочел бы сегодня обойтись без этого, но ничего Филу не ответил. Молча, в волне света, отбрасываемого телеком, он подошел к стулу и свалил на него куртку, следом скинул фирменную джерси и остался в одной футболке, которую тоже хотел бы стянуть, но перед Филом почему-то постеснялся. Обернулся; на экране жидкий металл продавливался сквозь прутья и, блестя, собирался в холодное ожесточенное лицо. Алан почувствовал внезапное родство с этой грудой злости. Даже захотелось пнуть Фила, чисто из вредности, но оказалось, что Фил, забив на происходящее по телеку, смотрит на Алана в упор, смотрит и улыбается. Алан неловко дернул головой в сторону, хрустнув шеей, сцепил пальцы в замок и принялся тереть суставы. Фил затянулся и медленно, утомленно моргнул. Складывалось ощущение, что он под кайфом, но Алан знал, что за кайф из спирит могут выгнать с позором и бумажкой-какашкой вместо рекомендации, с которой даже в вп не возьмут. А Фил за спирит держался зубами. – Че лыбишься? – буркнул Алан и почувствовал, как начало печь щеки, когда улыбка Фила растянулась еще шире. – Соскучился по тебе. – Да как же. Мы вам таких хуев в группе натолкали. – Мы почувствовали, не переживай. Не хочешь сходить умыться? У тебя все лицо опухло. – Не хочу, – ответил Алан, хотя, вообще-то, хотел: кожу стягивало, а глаза жгло, он скоро, как самый настоящий терминатор-робокоп начнет пулять лазерами из зрачков. Но с Филом принципиально не хотелось соглашаться. Поэтому Алан подошел к кровати и все-таки пнул Фила коленом в бедро (легонько толкнул, Фил даже не шелохнулся). – Двигайся давай. – Неа. – И дай мне тоже сигарету. Вместо ответа Фила выдохнул ему в лицо плотное удушливое облако дыма, от которого Алан закашлялся и потерялся в пространстве. Нос забило ядовитым вишневым ароматом, глазное дно вспыхнуло огнем. Казалось, лицо облепил туман, горячий, и белый, и голубой, плотный, как подушка, в которую утыкаешься, чтобы закричать. Потом сквозь него пробралась рука. – Идем, – сказал Фил и потянул его наверх, вздернул с корточек. В ванной, при выключенном свете, мгновенно стало легче. От кафеля веяло прохладой, в лицо плеснуло ледяной водой – Алан вздрогнул, но не отшатнулся, сам сделал напор сильнее, набрал несколько больших пригоршень, в которые с удовольствием опустил пылающую кожу. От облегчения зашумело в голове. Алан почувствовал, как в плечо ему тычется пушистый край полотенца, и покачал головой. – Да держи, – сказал Фил. – Выйди. – Зачем? – Мне поссать надо. – Зачем тебе ссать, если ты уже обосрался? – Ты цитируешь мне Дена? – лицу вернулась забитая слезами подвижность, и Алан выгнул бровь. Улыбка Фила стала смущенной, на скулах расцвели алые пятна. Он неловко дернул плечом, развернулся и бросил полотенце на край раковины. Алан смотрел на него и думал, что Филу очень идет быть в спирит: идет эта внутреннее спокойствие, опора, безопасность и чувство плеча рядом, идет эта неприкасаемая уверенность друг в друге, идет небрежный сарказм, придуманный не для того, чтобы кого-то обидеть, ему даже Ден идет, хотя Фил наверняка никогда это не признает. Вымыв после туалета руки и лицо и утеревшись пушистым полотенцем, Алан вывалился из уборной и сразу забрался на кровать, к Филу под бок – тот подвинулся без единого слова. Фильм, идущий в его светлых голубых глазах, уже подходил к титрам. – Я так проебался, – внезапно даже для себя пробормотал Алан и перехватил Фила поперек груди; тот закинул руку ему на плечо и прижал к себе. – Мы. – Вы-то понятно. – Дурак, – Фил улыбнулся, летяще, по-доброму; пачка сигарет лежала на кровати рядом с его правой рукой, он иногда касался ее кончиками пальцев. – Вы проебались. Не ты. – Да какая разница. – Нет, ты не понимаешь. В этом весь смысл. Ему очень шла эта его новая стрижка и то, что он ее совсем не укладывал. Кончики светлых волос щекотали Алану висок, а плечо под щекой было таким же костлявым, как и год назад. За широкой грудной клеткой равномерно и убаюкивающе билось сердце. – Следующий инт будет в Китае, – поделился Алан, прекрасно понимая, что Фил точно уже в курсе, такую новость просто невозможно было пропустить. – Я видел, – Фил вздохнул, и вместе с ним перед Аланом всколыхнулся весь мир. – Жалко, что не в Перу, скажи? – Не, в Перу и без Стасяна – совсем не то, – возразил Алан. И вдруг вспомнил ту поездку, первый настоящий турнир, тогда еще желтосубмаринный. Стасян носился с идеей сделать полноценный влог за ноль рублей, Даня через день терялся в отеле, Ильяс пытался быть голосом разума, но поддавался шумному обаянию Алана и Стаса, а Фил на фотках получался деревяннее деревьев. Хорошая была поездка, взрослая, стоящая, полная теплых незабываемых воспоминаний и эмоций. Всего год ведь прошел, и вот где они теперь оказались. Алан моргнул и почувствовал,что сейчас снова заплачет. – А помнишь, как Стас сказал, что нам обязательно нужно снять, как мы пробуем местную еду? – преувеличенно ровным голосом спросил Фил. Глаза, по которым текли титры, подозрительно блестели. – После вылета-то? – уточнил Алан и оплел Фила еще и ногами, для надежности. – Конечно, помню. Мы потом сутки из туалета не вылезали. А помнишь, как мы ужей в кустах возле отеля ловили? – Помню. – И ты еще визжал, как девчонка. – Я не… Я не поэтому орал. И вообще я не визжал. – Еще как визжал. Я чуть не оглох. – Ты чуть не оглох, потому что жрал что попало. Помнишь, как ты сожрал тот желтый волосатый фрукт, и у тебя от него уши отекли? – А помнишь, как ты надо мной ржал и так подавился, что у тебя кола из носа полилась? – А помнишь? – А помнишь? Они, конечно, помнили. Титры закончились, и стало темно. – Мы выиграем следующий инт, – сказал Фил и побарабанил пальцами по пачке, но не потянул к себе. – С Илюхой. В Китае. Символично будет. – Ага, мечтай. – Я и мечтаю. Они и мечтали. И никто не мог у них это отнять.