Пушистая проблема Гермионы Грейнджер

      День был прекрасным.       Жалкое подобие снега, которое усыпало улицы вчера, бесследно растаяло. Родители прислали из Франции очередное письмо, в котором рассказывали, как им там нравится, и прозрачно намекали на то, что хотят остаться на неопределенный срок. Завтрак был подан вовремя, и кофе не успел остыть. А ближе к вечеру в одном маггловском пабе он познакомился с очаровательной девушкой, и за полчаса кофе и разговоров они продвинулись настолько далеко, что она пригласила его зайти на чай.       Чай, конечно же, пить никто не стал.       День был прекрасным, и ничто не предвещало беды.       Беда обрушилась внезапно, как Темный Лорд на Малфой-мэнор. И, разумеется, не одна. Темный Лорд, впрочем, тоже прихватил с собой питомца и чемоданы.       Драко должен был заподозрить что-то неладное, когда заметил в прихожей домашние тапочки как минимум двенадцатого размера в жуткую шотландскую клетку. Или хотя бы когда увидел ужасно безвкусную полосатую пижаму на крючке в ванной. Или, наконец, когда мимоходом обратил внимание на лежавшие на прикроватной тумбочке очки в роговой оправе, которые не стал бы носить даже Поттер, не то что привлекательная молодая женщина.       Однако он ни о чем не догадывался. Ни тогда, когда сливался с прелестницей в томном поцелуе. Ни тогда, когда срывал одежду то с себя, то с нее, не глядя отшвыривая её в сторону. И уж точно не в тот момент, когда раздался резкий стук в дверь, словно в нее ломилось стадо гиппогрифов. Даже когда его новая знакомая, испуганно пискнув, выпрыгнула из кровати так, будто её ужалили докси, он ощутил лишь легкое недовольство — не более того. Но вот когда она вытолкнула его на балкон, захлопнула дверь, заперла её изнутри и плотно задернула шторы, Драко понял, что что-то пошло не так.       Снег, конечно же, успел растаять, но его сменил неизменный атрибут английской зимы — дождь. Не слишком сильный, но достаточно неприятный для человека, который стоял на балконе маггловского дома без волшебной палочки, без зонта, без штанов, без рубашки, туфель, пиджака, пальто, без… в общем, без всего.       В буквальном смысле этого слова.       Нет, разумеется, Драко не стеснялся. Он прекрасно осознавал степень собственного физического совершенства. Однако привитая ему с детства скромность и привычка заботиться о других подсказывали, что не следовало шокировать магглов столь ослепительной красотой — во всяком случае, без предварительной подготовки. Да и погода была не самой выгодной, чтобы во всей красе продемонстрировать наиболее впечатляющие из его достоинств…       Драко приник лицом к стеклу. Разумеется, он не собирался вульгарно подсматривать или, чего доброго, унизительно просить, чтобы его впустили обратно или хотя бы отдали одежду — хотя она сейчас очень бы пригодилась. Просто хотел оценить обстановку.       Обстановка, которая представляла собой кусок чего-то волосатого и подозрительно похожего на задницу павиана в небольшом просвете между плотными бордовыми гардинами — никогда не любил этот цвет! — показалась не вполне благоприятной, чтобы заявить права на утраченное. А посему, поразмыслив, Драко пришел к выводу, что в данный момент целесообразнее сохранить то, что у него еще осталось: здоровье, гордость и чувство собственного достоинства.       И превратился в кота.       Откровенно говоря, когда он целый месяц ходил, как полный идиот, с листом мандрагоры во рту во время долгого и абсолютно бессмысленного домашнего ареста, он рассчитывал на более впечатляющий результат. Из него мог бы выйти прекрасный, гордый единорог!.. Ну или, на худой конец, дракон.       А вышел кот.       Правда, кот отличался все той же уникальной, присущей лишь Малфоям, красотой и утонченностью — этого Драко отрицать не мог. А еще коты по неизвестной до конца причине отчего-то нравились людям — даже магглам! Нравились значительно больше, чем драконы. Странно, необъяснимо, но — факт. И крайне глупо было бы не воспользоваться столь явным и доступным ему преимуществом.       Распушив снежно-белый хвост, Драко величаво подошел к запертой балконной двери и, не теряя достоинства, издал громкий негодующий мяв.       Это был прекрасный мяв, которому позавидовало бы ведущее сопрано Венской оперы. Чистый, как слеза младенца, пронзительно-трогательный, щемящий душу, с виртуозным тремоло на конце.       Никакой реакции не последовало.       Драко презрительно фыркнул. Чего-то подобного следовало ожидать: что эти магглы вообще понимают в музыке? Сохраняя достоинство, он поднялся, снова распушил хвост и, выпустив когти, с наслаждением провел ими по раме балконной двери. Звук получился великолепным — позавидовали бы даже фвуперы. Драко немедленно втянул когти, опустил пушистый зад на пол и принял самый невинный вид, на какой только был способен.       Дверь осталась абсолютно неподвижной.       Достоинство пошатнулось под кратковременным всплеском паники, но устояло. Если эта глупая девица — и как он только мог счесть ее миловидной?! — не желает отозваться на его чрезвычайно вежливо и тактично изложенную просьбу о небольшой помощи, пожалуйста. И не надо. Он справится сам.       Распушив хвост, Драко легко и грациозно запрыгнул на перила балкона. Вид отсюда открывался весьма сомнительный — и уж точно не достойный того, чтобы им любоваться. Зато всего в паре футов обнаружилась водосточная труба — путь на свободу, хоть и недостойный такого, как он, но в сложившейся ситуации вполне приемлемый. Тем более, никто ведь не узнает.       Мощно оттолкнувшись задними лапами, он совершил великолепный прыжок, белой молнией сверкнул в воздухе — и, выпустив когти, повис на водосточной трубе.       Точнее, попытался повиснуть.       О том, что что-то пошло не так, Драко догадался в тот момент, когда когти, вопреки ожиданиям, не зацепились за трубу. Он попытался обхватить её лапами, но все было напрасно. С душераздирающим скрежетом и все нарастающей скоростью он несся вниз, обдирая нежный животик о какие-то выпуклости и препятствия.       Из плюсов — он наконец-то оказался на твердой земле.       Из минусов… об этом лучше было не задумываться.       Драко распушил порядком пострадавший в результате стремительного спуска по трубе хвост и гордой походкой, одним своим видом говорившей: «потрясен, но не сломлен», направился к выходу с этих грязных задворок. Нужно всего лишь отыскать тихое, спокойное место, где он сможет превратиться обратно и трансгрессировать домой… Кстати, почему он не сделал этого сразу же, еще на балконе?       Отогнав эту несвоевременную мысль, Драко отправился на поиски подходящего места. Он шел, гордо задрав нос и хвост — так, как по его мнению, и должен ходить уважающий себя кот. И потому не заметил, как наступил лапкой во что-то… во что-то мерзкое, грязное и вонючее. Он встряхнул лапкой, пытаясь сбросить омерзительную субстанцию, но она приклеилась намертво. Он тряхнул сильнее — но только забрызгал свою ослепительно-белую шерсть. Внутри него мощной, неконтролируемой волной поднялось желание поднести лапу ко рту, высунуть розовый, шершавый язык и…       Драко не позволил себе пасть так низко.       Стараясь игнорировать жуткую вонь, он прибавил шаг и потрусил дальше, теперь не забывая время от времени посматривать под лапы.       Дождь, до этого момента лишь слегка накрапывающий, усилился и постепенно переходил в снег. Под лапами была сплошная слякоть и раскисшая грязь. Он шел все вперед и вперед — но достаточно уединенного места все никак не попадалось. Везде, куда ни посмотри, эти проклятые магглы!.. Хвост уже не выглядел таким великолепным, от него нещадно смердело, живот и лапы покрылись толстым слоем грязи, уши намокли…       Позади раздался собачий лай.       Разумеется, Драко, как любой уважающий себя волшебник, собак не боялся. Другое дело — его звериная сущность. Здесь он был абсолютно бессилен: прежде, чем он успел напомнить себе о необходимости сохранять достоинство в любой ситуации, шерсть на загривке встала дыбом, из горла исторглось страшное шипение, а лапы понесли его в неизвестном направлении.       Перед глазами мелькали столбы, деревья, урны, кусты. Лай приближался. Пока тело предавалось паническому бегству, у разума появилось время поразмыслить. Неужели он, Драко Малфой, потомок древнего рода, в самом деле трусливо удирает от презренной шавки?! Он не какой-то паршивый кот; в этом пусть и небольшом, но красивом теле обитает гордая душа! И жалкая псина должна осознать это — а заодно и свое собственное ничтожество.       Не сбавляя скорости, Драко с разбегу запрыгнул на скамейку, которая удачно оказалась на пути, выпустил когти, чтобы затормозить — почему-то передние лапы сделали это быстрее, чем задние, — и, едва не кувыркнувшись через голову, эффектно развернулся.       При виде громадного мастифа, который стремительно приближался к нему огромными прыжками, маленькое кошачье сердечко сжалось до размеров горошины. Но Драко не позволил слабости взять верх. Он распушил то, что еще оставалось от хвоста, и принял элегантную позу, которая должна была красноречиво донести до этого примитивного создания всю абсурдность его притязаний. Согласно его замыслу, мастиф должен был окаменеть на месте, после чего, трусливо и пристыженно поджав хвост, удалиться с самым что ни на есть виноватым видом.       Однако глупая собака, очевидно, была так увлечена погоней, что не нашла даже секунды, чтобы хорошенько рассмотреть, за кем именно она посмела гнаться — а потому весь эффект элегантной позы пропал втуне.       К счастью, помимо ума, красоты, чувства собственного достоинства и прочих неоспоримых достоинств, у Драко также имелся хорошо развитый инстинкт самосохранения. Только им можно было объяснить тот факт, что, когда огромная, кроваво-красная пасть с блестящими клыками, с которых хищно капала слюна, разверзлась прямо перед ним, как врата в ад, Драко не обратился в позорное бегство — о нет!.. Он выпустил когти на всех четырех лапах, с леденящим душу шипением оскалил зубы и вцепился всем, что имел — и когтями, и зубами — в эту наглую, беспардонную, оскорбительно безобразную морду.       И только потом обратился в бегство. То есть нет. Совершил тактическое отступление.       Спустя некоторое время он наконец позволил себе замедлить бег и, сохраняя осторожность, оглядеться по сторонам. Мастифа нигде не было видно. На миг облегчение затопило его от розового носа до кончика потрепанного хвоста — но увы, этот миг очень быстро закончился. И Драко с необычайной ясностью осознал, что он понятия не имел, где находится, куда ему теперь идти и что делать. А вдобавок у него болел ободранный живот, саднили стертые об асфальт лапы, ныла грудная клетка, прямо под носом что-то невыносимо смердело, и он весь, весь промок и замерз!..       Казалось бы, хуже уже некуда.       — Котик!.. Бедняжка, что же ты здесь делаешь совсем один? Ты потерялся, да?..       От мерзкого, слащаво-приторного голоса у него заныли зубы. Драко поднял полный презрения взгляд на его источник — и обмер.       Хуже очень даже было куда.       К нему, присев на корточки, тянула руки Гермиона, разрази её Мерлин, Грейнджер!..