Пушистая проблема Гермионы Грейнджер

      — На самом деле, я точно не знаю, что он собирался сделать, — рассказывала Гермиона. Драко слушал, затаив дыхание. — Я только включила духовку, собиралась взять чай — и тут Драко опрокинул елку. Я обернулась на шум и увидела, что он стоит, направив на меня волшебную палочку…       — А я думал, он маггл, — заметил Поттер.       — Я тоже так думала! — возмущенно всплеснула руками она. — Мы познакомились в супермаркете неподалеку, он попросил номер телефона, приглашал меня в маггловские кафе… У меня и мысли не возникло, что он может оказаться волшебником!       — Значит, этот жуткий погром…       — Нет, это не Мэтт, он и сделать-то ничего не успел. Тоже отвлекся на шум, и я успела выхватить палочку. Кстати, его палочка улетела куда-то туда, — Гермиона неопределенно махнула рукой в сторону дивана. — Это все Драко. Но он не виноват! Этот ублюдок подсунул ему мататаби — как кошачья мята, только сильнее, представляешь! А я еще, дура, радовалась — сказал, что принес ему подарок, хочет наладить отношения… Бедному Драко до сих пор плохо!       Ну, положим, плохо ему не было. Судя по всему, он хорошенько приложился головой обо что-то, когда упал вместе с елкой, поэтому затылок до сих пор ломило, да еще эти еловые иголки, которые застряли в шерсти… Но Драко не собирался умалять собственных заслуг — быть может, это чем-то ему поможет, когда Гермиона наконец узнает правду…       — То есть, обрушив елку, этот белоснежный герой в меховых штанах тебя спас? — недоверчиво хмыкнул Поттер.       — Получается, так, — кивнула Гермиона. Горячей благодарности, впрочем, в её голосе Драко не заметил — и это встревожило. Неужели все-таки сердится за елку?.. — Я вот думаю, — продолжала она, — в прошлый раз, когда Мэтт был здесь, мы собирались пить вино, а Драко настойчиво лез к бокалам… Нет, я вовсе не хочу сказать, что мой кот — алкоголик!       — Я вообще ничего не говорил! — тут же отперся Поттер.       — Просто я подумала… Скорее всего, Мэтт хотел меня вырубить, чтобы спокойно обыскать квартиру. Что, если тогда он подлил в вино сонный отвар? Он содержит настойку корня валерианы, а ведь коты любят валериану… Драко мог почуять, и именно поэтому крутился около бокала.       — И что, ты выпила то вино?       — Нет, как только Драко сунул в него морду, Мэтт его вылил. Сказал, что теперь там полно шерсти… Но сейчас я вспоминаю: он сделал это в тот момент, когда я хотела понюхать вино! Чтобы понять, чем оно так понравилось Драко…       — Ну надо же! — хмыкнул Поттер и окинул его оценивающим взглядом. — Прямо кот-спасатель!       Драко знал, что по сути Поттер прав, и он мог бы собой гордиться — абсолютно заслуженно! Но ему почему-то стало стыдно.       — Ладно… Этого Мэтта или как там его зовут на самом деле, мы заберем. Проведет Рождество в камере, а там посмотрим. Тебе придется пойти с нами, чтобы дать показания.       Драко тихо выругался. Это выразилось громким недовольным урчанием — таким громким, что и Гермиона, и Поттер обернулись, как по команде.       — Я не знаю, — неуверенно проговорила она. — Драко нанюхался этой травы, да еще наверняка ударился, и елкой его придавило… Не уверена, что стоит сейчас оставлять его одного.       — Уверен, все будет в порядке, — заявил Поттер. И с чего это, хотелось бы знать, такая уверенность? — Потом я провожу тебя домой.       Разумеется, Поттер — не тот, с кем Гермиона стала бы спорить. Драко с удовлетворением наблюдал, как парочка крепких авроров выводит из квартиры Мэтта — его лицо распухло так, что узнать его было просто невозможно, но держался он почему-то за пах, и при этом стонал точь-в-точь так, как стонал он сам, когда ему досталось от гиппогрифа. Стало быть, притворялся. Шествие замыкали Поттер и Гермиона.       Закрылась дверь.       Щелкнул в замке ключ.       Драко остался один.       Можно было превратиться сейчас, выбрать из волос еловые иголки и вообще привести себя хоть в какой-то порядок, прежде чем предстать перед Гермионой в своем, так сказать, натуральном виде. Можно было поискать у нее обезболивающее зелье и сварить себе кофе, чтобы прогнать наконец липкий туман из головы. Можно было…       Но вместо всего этого Драко забрался в кресло, свернулся клубком и уснул. Ни на что большее он оказался не способен.       Проснулся он от уже знакомого звука поворота ключа в дверном замке. В комнате почти совсем стемнело, сгущались сумерки…       — Гарри, не понимаю, что еще ты от меня хочешь! — раздался звонкий голос Гермионы, как только приоткрылась дверь. — Тебе наверняка давно пора быть в Норе, сегодня же Рождество!       — Меня там ждут к восьми, еще куча времени, — невозмутимо пробасил Поттер. — А здесь у меня есть еще одно дело.       — Какое еще дело? — раздраженно спросила она. — Хочешь помочь мне убрать весь этот бардак? Уверяю, я прекрасно справлюсь сама!       — Если ты настаиваешь, я не стану тебе помогать.       — Да, я настаиваю!       Какая муха её укусила? Бросается на Поттера, как разъяренная шишуга. Он что, отпустил этого кретина Мэтта? Или провинился в чем-то еще?       — Ладно. Дай мне пять минут, и я уйду, ладно? Пять минут.       — И в эти пять минут ты не станешь уговаривать меня пойти с тобой в Нору? — подозрительно прищурилась она.       — Клянусь! — торжественно поднял руки Поттер. — Хотя, если говорить начистоту, то почему нет? Твой парень в камерах, елку, пожалуй, уже ничто не спасет. Что ты будешь тут делать одна?       — Я не одна! У меня есть Драко!       Поттер смущенно почесал переносицу.       — Кстати об этом. Я хотел уточнить — когда, ты говорила, его нашла?       Драко кольнуло недоброе предчувствие. Почему он спрашивает?       — Неделю… Если совсем точно, то восемь дней назад. А что?       — Ты знаешь, что пропал Драко Малфой? Как раз примерно неделю назад?       Внутри все оборвалось. Он знает! Он совершенно точно знает! Чертов Поттер, ну почему надо во все совать свой нос! Он ведь хотел признаться ей сам…       — Да, мне Джинни говорила, — кивнула Гермиона. — А при чем здесь это?       — Да так… — Поттер достал волшебную палочку. — Позволь, я кое-что проверю?       Швырять в него заклинаниями? Нет уж! Раз уж он не может выбрать момент для признания, то, по крайней мере, еще может выбрать способ.       Он спрыгнул с кресла, на лету сбрасывая личину кота, и оказался лицом к лицу с Гермионой — в полный рост. Салазар, какая же она, оказывается, маленькая…       — Мал… Малфой?       Её глаза были такими огромными, что в них могло поместиться Черное озеро — в каждом. Драко позволил себе погрузиться в них, всего на секунду, а потом отвернулся, прикрыв веки.       — Как ты догадался? — устало спросил он у Поттера.       — По взгляду, — ухмыльнулся он. Надо полагать, чертовски доволен собой! — Только один человек смотрел на меня так. Ну и потом, когда я узнал, что ты пропал… Сроки уж очень хорошо совпали. Какого черта ты тут делаешь?! Твоя мать с ума сходит, весь аврорат на уши подняла!       — Моя мать?.. — растерялся Драко.       — Ну а кто еще? Ты не отвечал на её письма, она встревожилась и вернулась. Дома тебя нет и не было, эльфы ни черта не знают, только волшебная палочка осталась. Может, объяснишься? Только не говори, что ты тоже поверил в эту байку о философском камне, не падай в моих глазах еще ниже!       — Почему на тебе джинсы и футболка Рона?! — вдруг очнулась Гермиона. Интересно, это единственное, что её смутило?       — Потому что своей одежды на мне не было, — объяснил Драко, всей душой надеясь, что такого ответа будет достаточно. — Потому я и не мог превратиться перед тобой в человека… поначалу.       — То есть ты был голым, стеснялся этого и поэтому просидел здесь целую неделю?! — поразился Поттер. — Вот уж не думал, что у тебя такие комплексы…       — Да при чем тут комплексы? — огрызнулся Драко. — Как думаешь, что она сделала бы, если бы обнаружила в своей квартире голого мужика? Я не хочу, как Мэтт…       По лицу Поттера начала разъезжаться ухмылка — от уха до уха, того и гляди, щеки треснут. Похоже, он был весьма не против увидеть его на месте Мэтта — желательно, в камерах предварительного заключения.       — И я пытался сбежать! — попытался защититься Драко. — Это же не я виноват, что она превратила эту квартиру в неприступную крепость!       Ухмылка Поттера слегка померкла, но это стало слабым утешением. Драко нестерпимо хотелось посмотреть на Гермиону, на её реакцию, но он слишком боялся того, что может увидеть.       — А потом этот придурок решил подлить ей сонный отвар…       — Ты это видел? — быстро спросил Поттер. — Можешь подтвердить?       — Разумеется. Ну, я и решил остаться пока…       — Ты!.. — раздался за спиной рев разъяренной мантикоры. — Ты!.. Уничтожил мою заявку на финансирование, опрокинул мой шкаф, сожрал мои пирожные!..       Драко виновато опустил голову. Это был далеко не полный список его прегрешений, но сейчас ему только и оставалось надеяться, что о других она не вспомнит.       — И я!.. А ты!.. — рев перешел в сдавленный писк, из чего следовал очевидный вывод, что все-таки вспомнила.       — Прости, я не…       — Пошел вон! Вон из моего дома! Немедленно!       Лицо горело огнем. Ему было невыносимо, мучительно — из-за того, что она прогоняла его прочь, не дав возможности объясниться, и из-за того, что знал — он этой возможности не заслужил. Если бы он признался сам, раньше…       — Мы уже уходим, — торопливо сказал Поттер и попятился к двери. — Я лично доставлю миссис Малфой её сокровище.       — И передай ей мои поздравления!       — С чем? — не понял Поттер.       — С наступающим Рождеством!..       Дверь захлопнулась за их спинами с таким грохотом, что в подъезде зазвенели стекла.