нет дороги обратно

— давай трахаться, — никита стоит в подъезде без привычной на его рыжей макушке кепки, как растрёпанный и потерянный цыплёнок, и переминается с ноги на ногу, держа скейт. он смотрит прямо в глаза макееву, не моргая, что наводит жуть. — что? — даня стоит без верха, и бойко еле сдерживается, чтобы не обслюнявить чужой порог, но старается не смотреть, изо всех сил. — давай трахаться, — повторяет и понимает, что конечности по-тихоньку начинают отниматься. даня перед ним полуголый и явно бухущий в ноль, из квартиры громко играет какая-то западная музыка, а сам хозяин стоит шатается с расширенными в темени зрачками. видимо, рыжий пришёл не вовремя, в самый разгар вечеринки одиночества. но он едва ли успел об этом подумать, как пьянь московская затащил его за порог и закрыл за ним дверь, впечатывая того в неё и сжимая его талию в своих огромных ладонях. скейт с грохотом обрушивается на пол. проходит несколько секунд перед тем, как руки никиты оказываются скомканы на крепких плечах, а его губы находятся в плену чужих. он попал и пропал одновременно. они целуются страстно, пышно, словно это последний их поцелуй перед тем, как разойдутся. никита вообще сам себя не понял, когда это сказал. просто он внезапно решил, что это его последний шанс осмелиться. он давно засматривался на русого, разглядывал его в раздевалке, отмечал про себя, что даня невероятно красив, до дрожи в коленках. и решил, что пора признаться. правда рот выдал другое. он, разумеется, хотел, но не с того начал. нужно было сказать «ты мне нравишься», а получилось вот что.. ну, что мысленно представлял, то и получил. а даня слишком пьяный, чтобы что-то осознавать. руки макеева по-хозяйски сжимают талию, а губы отрываются и проходятся по уголку линии челюсти, резво переходя на шею и острый кадык, ловя чужие вздохи. никита упирается макушкой в дверь отсчитывая секунды до собственного падения в своих глазах. его буквально вжимают в дверь, не давая и шанса на попятную или хотя бы отодвинуться, словно он в ловушке, а даня — изголодавшийся хищник. хотя так и было. он держался словно монашка, а тут башню сорвало. тело под ним податливое, настолько, что голова кружится. он срывается. вместе с ним срывается и футболка с никиты. русый обрамляет чужую кожу рваными поцелуями, стараясь лишь увеличивать их количество, а бойко бьётся макушкой о дверь, чувствуя, как заводится моментально, что пугает. никиту ведут за руку на крышу, что виднеется из окон, на которой стоит стол и стул, одни единственные, и куча труб. его прислоняют к одному из выступов, на котором висят неоновые ангельские крылья, в очередной раз вжимая в поверхность. всё происходит слишком быстро, настолько, что нельзя переварить. никита только успевает понять, что завтра его спине будет хана, потому что кожа неприятно стирается под давлением. даня стягивает домашние шорты, затем расправляется с чужими и приподнимает рыжего, подхватывая за бёдра. они вновь целуются, губы ловят вздохи, смазано и ориентировочно сталкиваясь друг с другом. бойко еле успевает дышать под напором, отдавая себя в мощные руки полностью. а даня и не против вести, здесь он хозяин. его ладони грубо сжимают чужие ягодицы, слегка раздвигая их, что точно не пройдёт бесследно. он толкается, вгоняя член наполовину, что вызывает у никиты яркий стон, который слышат, наверное, все соседи, лишь бы не выглянули в окно. это больно. прерывисто, но больно, словно выбили весь кислород из лёгких. вдобавок, макеев целуется остервенело, словно дорвался до чего-то слишком важного и нужного для него. он грубо толкается языком в чужой рот, обходит ряд зубов, посасывает чужой язык, что немного неприятно, но по сравнению с первым толчком это всего лишь как комарик укусил. от дани несёт чем-то крепким, вероятно, пил виски, а никита насыщается этим запахом, понимая, что на утро будет совсем худо. и ему, уткнувшемуся лбом в плечо русого, и дане, что нажрался как скотина и долбит друга. но об этом думать слишком рано, сейчас все мысли заняты процессом. ему больно, слишком, но эту боль сглаживают чужие поцелуи, окаймляющие шею. макеев старается не оставлять засосы, но кусается, до одури больно, так, что там явно останутся небольшие сине-жёлтые синяки. ему не нужно нежно, аккуратно, ему нужно грубо, резко, чем он и занимается, выбивая весь воздух из лёгких. он придерживает никиту как пушинку в своих руках, продолжая вдалбливаться в него и сжимать тонкую кожу на бёдрах. он дышит прямо никите в губы, пронизывая того теплом. ноги бойко свисают, лишь коленками касаясь чужой талии. никита едва удерживает стоны, он старается дышать, правда пока выходят резкие вдохи и выдохи, согласно темпу. а даня делает ещё несколько толчков и изливается на чужой живот. пытаясь отдышаться, он натягивает шорты, оставляет никиту с его стояком одного и делает пару шагов назад, пьяно шатаясь. — пойдём-пойдём, есть пиво и вискарь, — даня подзывает того пальцами и уходит в сторону окна, через которое они перелезали на крышу. а никита натягивает шорты и присаживается на корточки, теребя свои волосы, от чего они становятся запутаннее и ершистее. ангельские крылья за его спиной кажутся чем-то жертвенным, поднесённым к алтарю. он чувствует себя грязным и использованным, хотя сам просил о подобном. теперь ему мешает давящий и трущийся о кромку трусов стояк. а тот, кто его в таком положении оставил, возвращается к беспробудному пьянству, закидывая в себя остатки виски. уж он-то точно о подобном не переживает, думается. а бойко теперь парится. хотя, с чего бы? чего хотел — то получил. получите, распишитесь, как говорится. только теперь кожу придётся отмывать часами, лишь бы забыть этот ужас. он поюзан и брошен. однако об этом думать — себе дороже. никита на трясущихся ногах идёт вперёд, перепрыгивая через подоконник и сразу же присоединяясь к макееву, открывая бутылку пива, что перед ним стоит. он делает первые глотки и вытирает рот, бешено следя за обладателем васильковых глаз. ему эти глаза дороже собственной улыбки, а когда так стало — сам не знает. он приземляется на диван, потягивая пиво, а рядом с ним садится даня. — чего смурной такой, а? — тот улыбается широко, большие глаза слегка прищурены в ребячестве. — у меня есть кое-что, — и достаёт из кармана смятый косяк, — будешь? никита согласно кивает, травка — единственное спасение в этом чёртовом доме от чёртовых мыслей об использованности. ему протягивают косяк и тут же поджигают, а он только и рад, затягивается глубоко и даже не кашляет. конечно, натренирован уже. бойко откидывается на диван, чувствуя, как голова становится легче, а улыбка шире. косяк аккуратно забирают из его руки, тянут сбоку и выдыхают дым прямо в лицо, оставляя лёгкое тепло на щеках. даня укуренно смеётся, видимо, это не первый за сегодня. он довольно активный и слишком весёлый. но никита уже не обращает на это внимание, он, легко касаясь чужих длинных пальцев, забирает косяк и делает ещё несколько тяжек. смех в квартире от разных глупых и несмешных шуток становится громче. бутылка пива оказывается поставленной на пол. даня опрокидывается на подлокотник и тянет на себя никиту. а бойко и не против, он уже совсем забылся, перелезая на чужие крепкие бёдра. его колени слегка разъезжаются в стороны по кожаной поверхности, а сам он ставит по обе стороны от головы макеева руки. его губы проходятся по щеке, плавно переходя к чужим губам. на этот раз поцелуи выходят слишком нежными, даже приторными. они аккуратно сминают губы друг друга, не пускаясь в пляс. руки дани находят чужую талию, вновь сжимая её, только осторожнее, словно бояться навредить, хотя эти же ладони навредили бёдрам никиты, оставив на них покрасневшие следы и едва ли заметные синячки, что утром явно обрастут синей кромкой. сейчас это мало волнует их обоих. косяк, зажатый меж пальцев, старается держать подальше от чужой кожи, лишь бы не обжечь. никита переходит с губ на шею, выцеловывая полюбившийся ему кадык, мягко покусывая его, стараясь не оставлять ярких пятен, хотя очень хотелось. он спускается ниже, прижимаясь голой грудью и торсом к чужому телу, сгибая одну руку в локте, а второй следуя по коже гладящими движениями. косяк в руке дани тлеет на глазах, а пепел разметается по полу. главное не обжечься, хотя они оба уже обожглись, начав эту глупую игру. рука тянется всё ниже и ниже, аккуратно поддевая край шорт, что спускаются тут же вместе с боксерами, и находит заметный стояк. никита обхватывает чужой член рукой, начиная медлительное движение вверх и вниз. даня охает от прикосновений, откидывая голову назад. он громко сглатывает, а его дыхание заметно стало рваным, словно он пробежал кросс только что. никита засматривается. слишком прекрасно тело под ним и слишком прекрасны звуки, которые он слышит. это от его касаний сейчас макеев так дышит, от его касаний он тает на глазах. и это до одури приятно осознавать. тонкие пальцы нежно проходятся по головке, размазывая выступающую смазку. губы продолжают изучать плотную кожу шеи, а дыхание становится громче. косяк сыпется на пол, явно прожигая линолеум. даня сжимает талию в своих руках, забывая об аккуратности. его руки переходят на чужие колени, оглаживая их, а затем на бёдра, грубо стискивая их, от чего уже у никиты сбивается дыхание. он продолжает движение рукой, постепенно наращивая темп. даня приподнимает голову, ища чужие губы, на что получает быструю реакцию, продолжая мять бёдра широкими ладонями, замечая реакцию на собственные действия. поцелуй быстро разрывается, они поймали дыхания друг друга в заложники, сталкиваясь периодически носами. глаза обоих прикрываются, хотя они и смотрят только друг на друга. веснушчатые плечи расправляются, ощущение чужой груди собственной грудью — крышесносное ощущение. никита, поддерживая быстрый темп, не забывает обласкивать головку, надавливая на неё, что вызывает у макеева жаждущие стоны. спустя некоторое время он несколько раз толкается в чужую ладонь, обхватывающую его, и изливается себе на живот. никита же мягко целует ключицы, рукой, что недавно держала член, проходясь по торсу и груди в нежности. проходит несколько секунд и он ложится на грудь дани, сдавливая бёдра того коленями. они пытаются восстановить дыхание. — пиздец, — макеев подпирает подбородком макушку рыжего, — это было круто. бойко усмехается, привставая. он пересаживается с бёдер на диван, откидываясь на него. он перехватывает бутылку пива, что наполнена пеплом, и делает последний глоток, громко смеясь. он действительно только что подрочил макееву. боже, как же всё это тупо. русого потряхивает от его смеха, что вызывает у него самого улыбку. даня подтягивает шорты и встаёт чтобы подлить себе виски. его голова мутная, но лёгкая от косяка и внезапных ласк. слишком приятный вечер для закрытия собственного одиночества, что прервалось внезапным появлением никиты в его квартире. завтра же он об этом не вспомнит. что, собственно, правда. никита просыпается резко от нахлынувшего кошмара с участием отца, избивающего его и мать во сне, а затем выбирается из медвежьих объятий. как он оказался в футболке дани — загадка, но так действительно произошло. контрастный душ помогает окончательно проснуться. скоро нужно будет идти в центр, но хотелось ещё понежиться в кровати. честно говоря, он даже не знает, как теперь изменятся их отношения с даней, но хотелось надеяться, что тот хоть что-то вспомнит, хотя бы отрывочно. вода приятно проходится по коже, оставляя следы из капель. и всё таки на шее проглядываются сине-жёлтые следы, чёрт бы побрал чужие зубы. никита, глядящий в зеркало, морщится от головной боли. затем он поворачивается и рассматривает бёдра, на которых такие же небольшие синяки от пальцев. он бы убил русого, но пока не за что особо, это незаметные места для чужих глаз. он находит в этой чёртовой квартире аптечку и запивает обезболивающее водой из стакана. затем, не желая есть, хотя стоило бы, ждёт пробуждения макеева. а тот долго себя ждать не заставляет. однако его реакция никиту просто убила. — ты что здесь делаешь? первый вопрос, который он задал. лучше бы ничего не говорил вообще. значит, ничерта не помнит. никита молчит, а даня озадаченно рассматривает его, не понимая, как тот оказался в его футболке, а затем бросает «увидимся в центре» и уходит в ванную. всё, терпение никиты закончилось. он проклинает всем, чем только можно, макеева, и, переодеваясь в свою футболку, что лежит в прихожей, хватает скейт и несётся прочь из квартиры. долбаёб — одно слово, описывающее даню. пиздец — одно слово, которое он может подобрать для всей этой ситуации с русым чмошником. твою ж мать, потрахаться и даже не вспомнить этого. он в своём репертуаре. макеев перестал быть его миром в центре, но вне центра никита всё думал обо всём, что произошло, и приходил в недоумение, как можно было всё происходящее забыть. и всё было в порядке до момента, пока не настал матч, перед которым никита слишком нервный был. он отдалился от дани, который непонимающе хлопал глазами каждый раз, когда видел его, чему был сам не рад, но по-другому просто не мог. даня ушёл в «орион», тем самым кинув их перед важным матчем, на что никита ещё больше обозлился. — парни, в общем, я хотел сказать.. — даня подошёл к стоящему никите, платону и дрочеру с виноватым видом, — в общем, сорян, так просто вышло. — да ты изначально для нашей команды не подходил, — выдал платон, — слишком хорошо играешь, — они пожали руки, — понятно всё, что ты. — да понятно, ему кинуть человека как нехуй делать, — никита прожигающим взглядом прошёлся по лицу напротив, а затем развернулся и сделал несколько шагов до следующей чужой реплики. его прорвало. — что? — даня пошёл следом, его конкретно задолбали эти недоговорки. — удачи на игре, алкота, — никита сделал ещё несколько шагов от макеева, чувствуя, как внутри всё загорается. — да что такое-то? — русый не отставал. — какие у тебя со мной проблемы? что ты про меня всё время пиздишь? — он остановился в паре шагов от бойко. никита развернулся и направился к нему. — извиниться не хочешь? — еблан ты, — рыжий явно вскипает, — ты же ни перед кем не извиняешься, — он делает несколько шагов вперёд, — трахаешься по пьяни, а с утра всё, снова девственник. — я правильно понимаю, что даня трахнул никиту? — дрочер шепчет на ухо платону. — вряд ли, — тот кивает, внимательно разглядывая парней, а те перешли на более тихий тон, так, что не расслышать. — что ты базаришь, кого я трахал? — даня стоит в недоумении, грубо спрашивая. — что ты мне мозги делаешь? забыл, что между нами было, блять? — когда? — никита усмехается и делает несколько шагов от него. — подожди, это правда? — макеев пытается посмотреть тому в глаза, на что получает несколько смешков. — правда, блять, к сожалению, — бойко садится на скамью и всем видом показывает, что диалог закончен. даня отходит непонимающим и слегка виноватым, что отображается на его лице. он мчится в раздевалку думая о том, как так могло выйти. теперь понятно, почему никита был в его футболке и с парой синяков на шее. вот оно что. потрахаться и забыть, ну как так вышло-то? вообще, его привлекал рыжий. своей грубостью, честностью, резкостью и прямолинейностью. а ещё разбитыми аккуратными коленями и ершистостью рыжих волос. и глазами, небесно-голубыми. и жаль, что он ничего не помнит, ему скорее всего было просто охуительно хорошо, настолько, что захотелось повторить всё, но в трезвом виде. им нужно поговорить, только вряд ли рыжик это оценит. но стоило бы. после матча он встречает его уже переодетый на выходе из раздевалки. хватает за руку, разворачивает к себе и прижимает к ближайшей стене, выбивая дух. никита больно стукается макушкой и шикает. он уставляется взглядом в васильковые глаза и тут же пропадает. как давно он не видел полной их красоты. — так это всё таки правда? ты меня не наёбываешь? — макеев чуть ли не шепчет. — ещё бы я тебя наёбывал в таком деле, — никита хмурится, скептически изгибая бровь, и на пару секунд обращает внимание на чужие искусанные в нервозе губы. даня замечает. — ты мне нравишься. — настолько, что ты даже не помнишь как мы переспали? — бойко вновь усмехается, опуская голову, а затем поднимая её и со смешком глядя на парня. — я был под виски и травкой, естественно не помню, — тот приподнимает голову с шумным выдохом смотря в потолок, — но я хотел бы повторить трезвым. — в раздевалке никого, душевая свободна, — рыжий снова засматривается на губы, что аккуратно изгибаются в самой охуенной на свете улыбке, — ты мне тоже нравишься, — он шепчет, обращая внимание на глаза, глядя в них прямо. — тогда пошли, — макеев тянет за руку.

и никита решает, что всё у них впереди.