Дети войны или Шалость во благо

Раз, два, три, четыре

      Вокруг звучали сотни голосов, с разных частей огромного зала слышались вспышки камер и восторженные крики репортёров. В богатом панорамном здании, высотой не менее пятидесяти этажей, явно был какой-то праздник. Собравшиеся внутри люди, всё ещё прибывающие, были одеты по-деловому, хотя некоторые были вычурны в своей чрезмерной, напыщенной важности. В основном движение в зале создавали многочисленные официанты, ловко лавирующие в толпе с подносами. Немногие пары танцевали в центре, большая же часть народа собиралась в маленькие группки вокруг фуршетных столиков и тихо переговаривались за бокалами высококлассного алкоголя. Панорамные окна, идущие по одной стороне зала от пола до самого потолка, отражали десятки одновременных вспышек камер, стоящие неподалеку темные фигуры людей и открывали за собой невероятной красоты вид на вечерний Нью-Йорк. Отчего-то никто из многочисленной толпы не интересовался ни видом из окна, ни восторгался нежной красотой мелодии исходящей, казалось бы, отовсюду - молодая девушка презрительно фыркнула, когда никто из деловых людей так и не обернулся, чтобы посмотреть на закат, раскрасивший хмурое доселе небо в яркие оттенки, причудливо смешавшиеся в необычную картину, оранжевого и фиолетового. С восторгом оглядев небо - успев даже сделать снимок на старенькую мыльницу - молодая девушка, забавно встряхнув короткими кудрями, развернулась на каблуках белых туфелек, весёлым шагом направилась к своей серьезной спутнице. Её странноватый - для чопорно одетых богачей - наряд, постоянные оглядки по сторонам и плутовская улыбка заставляли равнодушных ко всему прочему людей на долю секунды оборачиваться в ее сторону, после с кислой миной отворачиваясь. Лукаво сверкая янтарными глазами, юная девушка достигла своей подруги, став так близко, что они едва не соприкасались носами. Нахмурившись, вторая девушка слегка отодвинулась назад, впихнув в руки младшей девушки бокал красного, словно кровь, вина. Облаченная в чёрное, выгодно облегающее её красивую фигуру, платье в пол, она выглядела довольно серьезно, возможно даже опасно. На ней были серебряные, явно дорогие украшения, красиво подчёркивающие макияж девушки. В её завитые, собранные в элегантную прическу, волосы был вплетен необычный аксессуар, изображающий спящую серебристую змею, кончиком хвоста удерживающую пряди мягких волос. Глазами другая девушка не переминула также сверкнуть в сторону выразительного декольте спутницы, столь соблазнительно открывающего ей вид на молочную кожу подруги. Отведя лукавые глаза на хмурое лицо старшей, девушка, приподняв, сверкнувший в свете очередной яркой вспышки камер, бокал с алой жидкостью, улыбнулась, обнажив верхний ряд белых зубов с острыми клыками и тихо рассмеявшись, явно увидя что-то нужное ей в ослепительных голубых глазах стоящей напротив девушки, проговорила: — Потерпи, mon amour..эти зануды чертовски раздражают, но нам осталось всего-то полтора часа здесь. - её тихий говор, напоминающий слегка мурлыканье через чур довольного кота, донёсся до раздражённой девушки вместе со звоном их бокалов и очередного гвалта со стороны репортёров. — Почему ты не могла одна прийти сюда? Мне, например, абсолютно не важно, что... - её едва слышное, но гневное бормотание прервала внезапная смена мелодии, вместе с которой ее спутница настойчиво отставила их бокалы на ближайший столик, потянув хмурую девушку за кисть в сторону центра, где малочисленные желающие могли танцевать. — Не злись, mon cœur, я без тебя никуда. - с мягкой, но сверкающей улыбкой, потянула девушка, забавно сдув короткую, непокорную прядь кучерявых волос со лба. Молодая девушка была одета в белый комбинезон и такого же цвета укороченный пиджак, подчёркивающий её хрупкую талию. Но, в отличие от старшей девушки, на ней было гораздо больше аксессуаров: белые непрозрачные перчатки с серебряными заклёпками, закрывающие ее тонкие, изящные ладони; кольца, непременно украшенные натуральными камнями, разных оттенков красного - такие же камни украшали кулоны на ее шее и маленькую безделушку среди них - фигурку, отображающую песочные часы, в которых вместо песка были маленькие камешки рубина. Прическа же, в отличие от второй девушки, скорее отображала некий хаос: короткие кудри, едва достающие до середины ушек девушки, были уложены ей в явно задуманном беспорядке; одна прядь, выкрашенная в молочный оттенок, свисала ей на лицо, нарочно прикрывая блеск пирсинга на ее правой брови. - Не прожги меня этим страстным взглядом! - рассмеялась девушка едва слышно, входя в ритм мелодии, нежно придерживая спутницу за талию. — Все смотрят, - зло, но уже отчасти смирившись, прошипела старшая девушка, хотя так и не сделала ни малейшей попытки вырваться. Впившись в янтарные, блестящие от близости глаза напротив, она, уже более уверенно, усмехнувшись в ответ, стала двигаться в этом безумном танце. Казалось, вокруг больше не было ни толпы, ни резких вспышек камер, остались лишь вечные, смеющиеся и такие внимательные глаза напротив.

Шаг, два, и мы уже в танце

Четыре, и нам бы неплохо остаться друзьями, но

Шансы спастись перечёркнуты все

И тебе остаётся вести пассе

Исчезло и раздражение от неугомонного любопытства младшей девушки, и все те едкие слова, сказанные в порыве возмущения очередной безумной авантюрой этой вечно молодой и неугомонной спутницы. Между ними не осталось и слов, всё сказали глаза, отчаянно, словно впервые, скользящие по лицу напротив, в попытке осознать - правда ли? Две девушки, их тела — воплощение грации и страсти. Их танго — это не просто танец, это дуэль, где каждый шаг, каждое касание — вызов, принятый без колебаний.

И это дыхание рядом

Четыре, и нет оправдания взгляду

Не надо его отводить — это нас не спасёт

Это танго, и в нём можно всё

Их взгляды скрестились как клинки. Одна, в черном платье, облегающем фигуру, словно вторая кожа, делает первый шаг. Ее рука скользит по бедру партнерши, облаченной в бархатный белый наряд, который вспыхивает при каждом движении. Их тела сближаются, дыхание смешивается, губы чуть не касаются друг друга. — Ты уверена, что справишься? — шепчет та, что в черном, ее горячий голос звучит как обещание, как угроза. — Попробуй меня остановить, — отвечает другая, ее пальцы впиваются в плечо партнерши, цепляясь, словно она готова утянуть ее в бездну.

Вертятся нежности на языке

Но никто их не произнесёт

Нам объясниться поможет паркет

Это танго, и в нём можно всё

Они кружатся, их ноги сплетаются так, что кажется, будто они единое целое. Искры вспыхивают при каждом их движении, их миры сталкиваются, рушатся, чтобы объединиться вновь. Их руки скользят по телам, как шторм по океану, оставляя за собой лишь волны напряжения. Музыка нарастает, пульсирует, словно сердце, готовое взорваться. Их тела движутся синхронно, словно они управляются одной волей. И в этот момент, когда музыка достигает апогея, они замирают, их лица так близко, что кажется, будто они дышат одним воздухом.

И плавятся взгляды напротив

Четыре, и пёстрая публика вроде не против

Она нам простит, принимая как факт

Наш бестактный тактильный контакт здесь за такт

Мелодия уже была готова переменится, но две девушки всё ещё стояли посреди паркета, упрямо скрестив взгляды, словно в безмолвном поединке. И если взгляд младшей буквально молил "Верь мне", то облаченная в чёрное платье девушка не выдержала, тихо сказав, хотя уже без натиска и злости: — Я всё ещё не верю в успех, слишком опасна эта затея... – вложив последние силы сопротивления, сказала девушка, но лишь покачала головой, глядя на последовавшие за её словами радостную улыбку подруги и руку, снова тянувшую её в сторону панорамных окон.

Вспышка уже неизбежна

Четыре, и мне уже больше не страшно быть нежной

При смелости внешней своей, ты, конечно

Добьёшься меня и спасёшь

Никто уже не обратил внимания на странные, приглушённые восклицания молодой девушки, восторженно вертящей в ладони причудливо сверкающий камень. Старшая девушка лишь смиренно стояла рядом, выслушивая сбивчивую, но серьезную, на удивление, речь подруги.

Пока на руках нас крещендо несёт

Это танго, и в нём можно всё

Никто и не вспомнил о чудаковатых леди, таинственно пропавших прямо из зала, полного людей, возможно, никто даже не заметил этого. Люди также не вспомнят о необычном свечении в одном из безлюдных переулков ночного Нью-Йорка, где странным образом на грязном тротуаре оказался выжжен причудливый знак, который одна из девушек, нося в виде татуировки на шее, назвала "Дарами Смерти". Возможно, забавной, порой пугающе безумной в своей вечной оптимистичности, девушке простят одну маленькую шалость, способную заставить пару израненных, уставших душ стать чуточку счастливее. Разве имеет значение, что эти души слегка из другой вселенной? Она так не думает.

Вертятся нежности на языке

Но погаснут и звуки, и свет

Сколько историй рождает паркет

Где имён и развития нет

***

      Первый в этом году снег Нью-Йорка кружился в воздухе, порхал на ледяном ветру и таял на разогретых шинами дорогах. Устроившись в теплом кафе, Гарри обхватил кружку горячего чая руками в перчатках. Он, склонившись над дымящимся напитком, бесцельно рассматривал керамическую посуду на столе перед собой. Прошло почти два месяца – два месяца, как он здесь, вместе с Рэй, в неизвестном для них мире, который ни капли не был похож на привычный для них магический. Гарри потянулся, чтобы потереть шрам, который так много значил для него в детстве. Хотя война прошла, он ныл фантомной болью – словно сама ткань шрама помнила ужасы Войны. Гарри вздохнул и отогнал эти воспоминания. Не было смысла зацикливаться на прошлом. Насколько он мог судить, его прошлого здесь даже не существовало – где бы оно ни находилось. От собственных навязчивых мыслей Гарри оторвал тихий стук в окно рядом с ним. Резко обернувшись, он заметил подругу, подавшую ему условный знак и быстро скрывшуюся за углом ближайшего здания. Не медля, Гарри забрал со стула свою сумку и наскоро бросив на стол пару купюр за заказ, быстрым шагом вышел из тёплого уюта кофейни, идя к девушке за зданием. — В меня опять летели стрелы. - было единственным, что сказала подруга, едва Гарри подошёл к ней. Неприметно одетая леди спокойно курила, спиной опираясь о кирпичную стену позади, одной ногой в армейских сапогах шаркая по припорошенной снегом земле. Гарри замер, у него не было сомнений в том, кто был тот нападавший. За ними гонялись, словно за дикими зверьми, уже почти месяц. Всего месяц назад они видели Мстителей в действии, когда центр Нью-Йорка подвергся нападению — гигантские Звери летали по небу, и впервые с момента появления в этом мире Гарри подумал, что он может быть таким же волшебным и смертоносным, как их собственный. Несмотря на отсутствие палочки(единственную, бузинную, ребята по обоюдному согласию кинули поглубже в безразмерную сумку, вместе с воскрешающим камнем, надеясь забыть о них поскорее), Гарри повернулся к Зверям. Кто-то должен был защитить город. Он едва успел перебрать варианты, как внезапно появились шесть странных фигур, бросившихся в бой. Некоторые из них были массивными, некоторые хорошо вооруженными, эти шестеро быстро проявили себя как свирепые воины, и, похоже, у них был план. Пока его подруга, не долго думая, отвлекла внимание десятка массивных зверей, шустро лавируя между зданиями, заставив существ лишь отчаянно кричать от злости следуя за ней, Гарри обратил внимание на людей вокруг. Крича и убегая, магглы искали убежища в зданиях, но те рушились; они выбегали на улицы, где их встречали пули и пламя. Им нужно было безопасное место, чтобы спрятаться. Отринув все неприятные картины прошлого, упрямо встающие перед глазами красным маревом, Гарри достал из кармана на поясе кинжал, блеснувший в свете улицы бесхитростной сталью, не раз доселе обагренной кровью. Подбежав к крепко выглядящему зданию, парень, невзирая на тупую боль, стал нараспев читать на латыни катрен, ведя кинжалом по стремительно багровеющей груди в замысловатом узоре. В тот день репортёры галдели о неизвестной энергии, спасшей сотни жизней, поддержав здание Центрального вокзала нетронутым, хотя вся улица была разрушена Зверьми. Даже говорили, что такая же энергия оказалась вокруг трупов тех существ, найденных в одном из переулков под обломками здания. Целая гора трупов Зверей. Тряхнув головой, Гарри уже незамутненным воспоминаниями взглядом изумрудных глаз посмотрел на подругу, успевшую разделаться с едким запахом сигарет и теперь внимательно оглядывающуюся по сторонам. Оглянувшись напоследок, девушка, приложив два пальца к их лбам, прошептав дезиллюминационное заклинание, после чего людей в тени кирпичного здания уже не оказалось. Уставшие Гарри и Рэй спешили укрыться в трактире неподалёку, надеясь, что загадочные Мстители не потревожат редкий отдых в бесконечных попытках поймать их. Разве после пяти лет войны в их мире и двух месяцев скитаний в суетном Нью-Йорке они не заслужили хотя бы один день отдыха?