Цена возвращения: Между мирами и сердцами

      Ким Тэхён — пожалуй, один из самых крутых директоров музея! Он лично выискивал каждый экспонат, который попадал к нему.       И ладно бы дело ограничивалось только этим! Тэхён не просто находил экспонаты, он умел договориться о самых выгодных условиях. Говорили, у него какой-то особый дар убеждения, перед которым не мог устоять ни один коллекционер или галерист. В итоге, музей под его руководством не просто пополнялся новыми сокровищами, но и делал это с завидной экономией.       Тэхён — ему всего-то тридцать пять лет, а харизмы хоть отбавляй. На первый взгляд, типичный директор: костюм с иголочки, причёска волосок к волоску, взгляд такой, что сразу понимаешь, человек при деньгах. Но стоило ему заговорить об искусстве, как глаза вспыхивали, будто он сам — полотно, ожившее под кистью гения.       Он знал историю каждого экспоната до мельчайших деталей, мог часами рассказывать о техниках, используемых художниками, и о том, что они хотели донести своим творчеством. Именно эта его страсть и эрудиция и привлекали к нему людей.       А ещё Тэхён невероятно креативен. Он постоянно придумывал что-то новое: то интерактивные экспозиции, то необычные тематические выставки, то мастер-классы для детей и взрослых. Благодаря этому музей стал не просто местом хранения артефактов, а настоящим центром притяжения для всех, кто интересовался искусством.       Неудивительно, что у Тэхёна полным-полно планов на будущее. Он мечтал превратить свой музей в самый современный и интерактивный в мире. И зная его энергию и целеустремленность, можно быть уверенным, что ему это вполне по силам.       И вот представьте себе картину: открывалась очередная выставка, посвященная, скажем, итальянскому Возрождению. Всё как обычно: толпа журналистов, важные гости, вспышки фотокамер. Но вместо скучных речей и протокольных мероприятий — Тэхён устраивал настоящее шоу. Он выходил на сцену в костюме эпохи, начинал рассказывать о художниках так, будто лично с ними знаком, а потом — раз! — и организовал интерактивную викторину с призами для зрителей. В итоге, все не только узнали что-то новое об искусстве, но и получали массу позитивных эмоций.       Или вот ещё случай. Узнав, что в одном из отдалённых регионов страны жил талантливый, но никому не известный художник, Тэхён лично отправился к нему в гости. Он не только покупал несколько его работ для музея, но и помогал организовать персональную выставку в столице. Для никому не известного художника это становилось настоящим трамплином в карьере, а для музея — ещё одной яркой главой в истории поддержки современного искусства.       Конечно, не всё шло гладко. Бывали и споры с консервативными искусствоведами, недовольными смелыми экспериментами Тэхёна, и финансовые трудности, и просто усталость от постоянной работы. Но Тэхён никогда не сдавался. Он верил в то, что делал, и готов бороться за свою мечту до конца.       И вот, один-единственный случай перевернул всю его жизнь с ног на голову.       Пятничный вечер дышал предвкушением: завтра распахнёт свои двери новый уголок, затерянный во времени, — первобытное поселение. Небольшое, но полное тайн место, где каменная стена хранила шёпот древних петроглифов. Наскальные изображения компоновались в большие группы, их сюжеты в основном посвящены темам охоты, иногда — военных столкновений. Каждая такая композиция — это целый рассказ о событии, эмоционально окрашенный, динамичный. Главное новшество — появление многочисленных изображений людей, столь редких в палеолите: наиболее распространены фигурки охотников, вооруженных луками и копьями.       Там завтра оживут тени прошлого. Интерактивное представление, где каждый сможет прикоснуться к истории, почувствовать себя частью чего-то большего, чем просто современный мир с его гаджетами и скоростями. Под руководством опытных реконструкторов, одетых в шкуры и вооруженных копьями, посетители смогут научиться разводить огонь без спичек, изготавливать примитивные орудия труда и даже попробовать себя в роли охотников на мамонта (ладно, на его плюшевого двойника).       Он бился за этот крошечный, но такой вожделенный клочок стены, словно лев за добычу. Особенно цеплял взгляд рисунок: маленький человечек, горько рыдающий над тушей оленя. Что-то в этом сюжете пронзало до глубины души.       Тэхён, вымотанный насыщенным днём, всё же решил ещё раз окинуть взглядом новую локацию, прежде чем отправиться домой. Просто так уйти он не мог. Ослабив галстук, закатав рукава белоснежной рубашки и слегка взъерошив волосы, он покинул свой кабинет и спустился вниз.       Всё выглядело безупречно. Этот уголок был точным воплощением его фантазий, но один наскальный рисунок никак не давал ему покоя.       Тэхён подошёл к стене с петроглифами. Он прикоснулся к холодному камню, проводя пальцами по выбитым линиям. Маленький плачущий человечек… Кто он? Что он чувствовал? Почему его слёзы так отзывались в его сердце?       Он замер, вглядываясь в детали рисунка. Внезапно, изображение словно ожило. Тэхёну показалось, что он слышал тихий всхлип, чувствовал боль и отчаяние этого древнего человека. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать наваждение, но видение становилось всё отчетливее. Перед ним возникла картина: бескрайняя степь, стадо оленей, охотники с копьями. И среди них — маленький мальчик, потерявший родителей. Он один, испуган и никому не нужен.       Тэхён открыл глаза. Дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное. Что это было? Игра воображения? Или что-то большее? Он снова посмотрел на рисунок. Теперь он видел в нём не просто изображение, а крик души, призыв о помощи, дошедший до него сквозь тысячелетия.       Мир сузился до размеров этого камня, этой стены. Реальность отступала, уступая место древним образам. Он протянул руку, вновь ощущая шершавую прохладу рисунка. Закрыл глаза, и мир поплыл, теряя чёткость. Яркое свечение рисунка, словно искрой пробежало по кончикам пальцев. Ветер, озорно трепавший волосы, вносил хаос в прическу. В нос ударил терпкий запах дыма от костра, смешиваясь с гулом ветра, проносящим обрывки странных голосов, шепчущих на непонятном языке. Казалось, что само место ожило, дышало и шевелилось вокруг него.       Тэхён застыл. Повернуться было невыносимо страшно. Приоткрыв один глаз, он увидел всё ту же знакомую стену, тот же рисунок, но что-то неуловимо изменилось. Перемена ощущалась почти физически, словно воздух стал гуще и наэлектризованнее.       Он медленно обернулся. То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Вместо привычных стен музея — бескрайняя степь, уходящая за горизонт. Багровое солнце клонилось к закату, окрашивая небо в огненные цвета. Вдалеке виднелось стадо диких оленей, а совсем рядом, у потрескивающего костра, сидели люди в звериных шкурах. Они что-то оживлённо бормотали на незнакомом языке, бросая на него настороженные взгляды.       Тэхён стоял как вкопанный, не в силах произнести ни слова. Это был не сон, не галлюцинация. Он действительно перенёсся в прошлое, в эпоху, о которой читал только в книгах. Страх сковал его, но одновременно с ним возникло невероятное любопытство. Он всегда мечтал прикоснуться к истории, и вот ему выпал такой шанс.       Один из парней, что сидели у костра, — шкура зверя небрежно накинута на бедрах, дубина наперевес — двинулся навстречу. Ему было лет двадцать пять, может чуть меньше. Ветер играл с чёрными, отросшими прядями, смуглая кожа ловила последние лучи заката, а угольные глаза не сулили ничего хорошего.       Тэхён отступал, пока спина не коснулась шершавой стены. Бежать некуда, да и поздно — незнакомец стоял всего в паре шагов. Он вскинул руки в примирительном жесте. — Эм… как там тебя… я при-и-и-шёл с ми-и-и-ром, — нарочито чётко выговаривал он каждое слово.       Парень замер, вперив в него свои смоляные очи, словно оценивая. Затем чуть наклонил голову. — Я Тэхён, — начал он, — блять, и кому я объясняю… — пробормотал себе под нос, а потом, повысив голос, продолжил: — Я из другого мира. — Он активно замахал руками. — Я для вас инопланетянин. Хотя какой я нахрен инопланетянин, они же с другой планеты, а я из другого мира… Короче, я вас не обижу.       Незнакомец задумчиво толкнул языком щёку, а потом вдруг одарил Тэхёна безумной, дикой улыбкой. Он шагнул вперёд, опуская руку с дубинкой вниз.       «Не поминайте лихом,» — эта трогательная эпитафия пронеслась в голове Тэхёна, словно предсмертный вздох умирающего лебедя. — Да ты просто придурок, косящий под инопланетянина, — процедил парень на чистом корейском. — Я-то понимаю. Чего ты тут горланишь? — Понимаешь? — выдохнул Тэхён, глаза округлились от изумления. — Ты вообще в себе? Чего вылупился? — Дикарь хмыкнул, кривя губы в усмешке.       Тэхён окончательно потерял дар речи. Кореец? В каменном веке? Это уже было слишком даже для его бурной фантазии. Парень тем временем продолжал разглядывать его с нескрываемым интересом, словно диковинную букашку. — Ну и взгляд у тебя, словно мамонта увидел, — хмыкнул дикарь. — Меня Чонгук зовут. А ты, я понял, Тэхён.       Тэхён медленно приходил в себя. Мозг лихорадочно пытался сложить дважды два. Кореец, знающий современный язык, в каменном веке… Это вообще законно? — Стоп, стоп, стоп, — он поднял руки, словно отбиваясь от назойливой мошки. — Ты… кореец? Как? Где? Почему?       Чонгук пожал плечами, сохраняя на лице эту странную ухмылку. — А что мне, на языке мамонтов изъясняться? Говорить-то я умею. А вот ты чего так взъерепенился? Первый раз корейца видишь?       Тэхён несколько раз моргнул, прогоняя остатки оцепенения. — Да я в принципе, первый раз в каменном веке, — пробормотал он, больше себе под нос.       Чонгук расхохотался, запрокинув голову. Звук его смеха эхом прокатился по степи, смешиваясь с треском костра. — Ну ты и выдал! Ладно, просвещу тебя, раз уж так приперло. Я тут родился и вырос. Родители корейцы, а как они сюда попали — это уже другая история. Долгая и нудная.       Тэхён попытался собраться с мыслями. Информация обрушивалась на него лавиной, сбивая с ног. Он опустился на камень, чувствуя, как подкашивались ноги. — Погоди… Получается, ты здесь всю жизнь? И говоришь по-корейски? И вообще… ты кто? Вождь? Шаман? — Я? Да никто особо. Просто парень, который умеет выживать. А вожди и шаманы у нас ребята серьёзные. Ну что, пришёл в себя немного? Может, подкрепишься? У нас тут оленина на костре, пальчики оближешь.       Тэхён сглотнул, стараясь привести мысли в порядок. Говорить на корейском в каменном веке? Это уже ни в какие ворота. Но парень перед ним был вполне реален, и оленина пахла аппетитно. — Ладно, оленина подождёт. Давай по порядку. Как ты вообще здесь оказался? Ну, то есть, твои родители? И как вы выживаете? Это же… дикость.       Чонгук усмехнулся. — Ну, дикость — не дикость, а жить можно. Родители… это долгая история. Если вкратце, то они были археологами. Искали что-то тут, а потом… застряли. Ну, и я с ними. А выживаем… охотимся, собираем, костёр разжигаем. Все как у людей.       Тэхён уставился на Чонгука, словно тот был говорящей головой мамонта. Археологи, застрявшие в каменном веке? Это звучало как сюжет бредового фильма категории «Б». Но вокруг была степь, костёр, и парень в звериной шкуре, говорящий на чистом корейском. Так что, похоже, приходилось верить. — Застряли… в смысле? Как? Машина времени сломалась? Или что?       Чонгук пожал плечами. — Да какая к чёрту машина времени! Говорю же, долгая история. Землетрясение, пещера, обвал… короче, проснулись тут. Обратно дороги не нашли. Так и остались. Меня уже тут и зачали, — он ухмыльнулся. — Так что я тут коренной житель, можно сказать. А ты-то каким ветром занесён? Туристом решил прикинуться?       Тэхён нервно рассмеялся. — Туристом? Я в музее был! А потом бац — и степь. Как это произошло, понятия не имею.       Чонгук задумчиво почесал затылок. — Музей, значит… Ну, это уже интересно. Может, какой портал или аномалия? У нас тут всякого хватает. Ладно, разберёмся. А пока, давай ешь оленину. А то смотрю, совсем бедный, бледный. Силы тебе не помешают.       Тэхён уставился на костёр, пытаясь осознать услышанное. Археологи, застрявшие в каменном веке. Его словно бросили в безумный комикс, где все правила перевернуты с ног на голову. — Ладно, про родителей потом. Сейчас главное — как я сюда попал? И как мне выбраться? У меня вообще-то дела… работа, дом…       Чонгук пожал плечами. — Понятия не имею, как ты здесь оказался. Но насчёт выбраться… это сложнее. Никто ещё не возвращался. Но ты не переживай, вместе что-нибудь придумаем. А пока ешь оленину. И не думай о плохом.       Тэхён недоверчиво покосился на кроманьонца, затем на сочное мясо, аппетитно шкварчащее на огне. Голод брал своё, и, отбросив сомнения, он отломил кусок и осторожно попробовал. Вкус был восхитительным — дикое мясо, пропитанное дымом костра, таяло во рту. — Ладно, допустим, я застрял, — пробормотал Тэхён, жуя оленину. — Но должен же быть какой-то способ вернуться. Может, какой-то портал? Или машина времени? Ты же здесь вырос, должен что-то знать.       Чонгук хмыкнул, глядя на него с усмешкой. — Машина времени? Старик, ты точно не перегрелся на солнце? У нас тут только камни и палки, какая ещё машина времени? Насчёт порталов… ну, всякое бывает. Ходят слухи о пещерах, где время течёт иначе, или о местах силы, где можно увидеть духов. Но никто толком ничего не знает, понимаешь? Это всё сказки для детей у костра. Но если ты так настаиваешь, можем поискать. Правда чую, что ничего не найдём.       Тэхён вздохнул. Похоже, надеяться на чудо не приходилось. Он доел кусок оленины и уставился на костёр, пытаясь хоть что-то придумать. Нужно было составить план, найти какие-то зацепки. Может быть, расспросить Чонгука о его родителях, о том, как они пытались вернуться. — Ладно, с порталами подождём, — наконец сказал он. — Расскажи про твоих родителей. Может, они что-то нашли, какие-то записи оставили. Любая информация может пригодиться. И вообще, как они умудрялись здесь жить? Ведь это… другая эпоха.       Чонгук пожал плечами. — Жили как-то. Отец у меня парень умный был, многое знал. Они научились охотиться, делать инструменты, лечить травами. Мать вообще гением была, она даже умудрялась какие-то лекарства из местных растений делать. Они много рассказывали о своём мире, о технологиях, о городах. Но это всё, как сказка звучало. А записи… да были какие-то тетради, но они давно истлели. Тут влажность высокая, ты же понимаешь. А пока давай доедай оленину и ложись спать. Ночь в каменном веке может быть довольно холодной.       Тэхён машинально кивнул, хотя мысль о сне в каменном веке его совсем не прельщала. Оленину он доел быстро, и Чонгук, заметив его пустой взгляд, предложил прилечь у костра. Тэ не стал спорить, устроился рядом, закутавшись в шкуру, которую ему любезно предоставил тот. Тепло костра приятно согревало, но сон всё никак не приходил.       Чонгук тем временем что-то рассказывал о местной жизни, об охоте на мамонтов, о странных обычаях племени. Тэхён слушал вполуха, стараясь переварить весь этот хаос. Он всё ещё надеялся, что это какой-то дурной сон, и вот-вот прозвенит будильник, и он окажется в своей уютной квартире. Но будильник не звенел, и степь вокруг была более чем реальной.       Понемногу усталость взяла своё, и Тэхён провалился в беспокойный сон. Ему снились стены музея, тот самый рисунок, и лица незнакомых людей из племени. Проснулся он от холода и отчаянного воя дикого зверя. Чонгук уже бодрствовал, подкидывая в костёр хворост. — Доброе утро, пришелец, — усмехнулся Чонгук. — Как спалось? Готов к новому дню в каменном веке?       Тэхён застонал, пытаясь сесть. Всё тело ныло, как будто его всю ночь били дубиной. Вой зверя всё ещё доносился издалека, заставляя его вздрагивать. — Доброе утро… Если его вообще можно назвать добрым. Что это за вой? Здесь что, одни мамонты и саблезубые тигры? — Бывает всякое, — пожал плечами Чонгук. — Но не переживай, мы рядом с костром, они сюда не сунутся. На, поешь немного. У нас тут жареный корень какой-то… Вкусно и питательно.       Тэхён с сомнением посмотрел на подгоревший корешок, но голод был сильнее брезгливости. Он откусил маленький кусочек и, на удивление, остался доволен. Корень оказался сладковатым и действительно насыщал. — Ладно, с едой разобрались. Что дальше? Будем сидеть тут и ждать, пока нас кто-нибудь не съест?       Чонгук хмыкнул. — Сегодня пойдём к шаману. Может, он хоть что-то знает о твоём появлении здесь. Он у нас тут самый умный. А если нет, то будем охотиться. Без еды нам точно не выжить. Ты, конечно, можешь посидеть тут и помедитировать, но я бы посоветовал пойти с нами. Вдруг пригодишься.       Тэхён нахмурился, потирая затылок. — Шаман говоришь? Звучит интересно. А охотиться я не умею. Меня разве что на живца можно использовать. — Не переживай, научим, если надо. Главное, чтобы желание было. А сейчас собирайся, долго ждать не будем. Шаман живёт на другом конце долины, топать прилично.       Тэхён вздохнул и обречённо поднялся. Спорить с кроманьонцем было бесполезно. К тому же, сидеть без дела, пока его, возможно, ищут в другом времени, было невыносимо. — Ладно, пошли к вашему шаману, — сказал он, стараясь придать голосу уверенность. — Только смотри, если он начнёт камлать и кидаться костями, я сразу убегаю.       Чонгук рассмеялся, потрепав его по плечу. — Не бойся, у нас он вполне адекватный. Ну, насколько это возможно для шамана.

***

      Путь к шаману оказался непростым. Пришлось пробираться через заросли, переходить бурлящие ручьи и обходить скользкие камни. Чонгук был немногословен, но внимательно следил за Тэхёном, помогая ему преодолевать трудности. По дороге они встретили несколько странных животных, похожих на помесь кабана и броненосца. Чонгук лишь хмыкал и говорил, что к этой живности лучше не приближаться. К вечеру они добрались до небольшой пещеры, вход в которую был украшен костями и разноцветными перьями. Внутри горел небольшой костёр, а рядом сидел старик с длинной седой бородой и странными узорами на лице.       Шаман, не дожидаясь приветствий, пронзительно посмотрел на вошедших. В его глазах читалась мудрость, накопленная за долгие годы, и что-то ещё, трудноопределимое, но заставляющее невольно поёжиться. — Знаю, зачем пришли, — произнёс он скрипучим голосом, подбрасывая в костёр щёпотку сушеных трав. — Нужда привела.       Старший вперил взгляд в юношу: — Как я его понимаю-то? — прошелестел он почти беззвучно. — Да как обычно, он же по-корейски шпарит. Родители натаскали, — пожал плечами тот, словно это было само собой разумеющимся.       Тэхён чувствовал себя не в своей тарелке. Всё это казалось безумным сном, из которого он никак не мог проснуться. Но боль в мышцах и грязь под ногтями красноречиво говорили об обратном. — Садитесь, — шаман указал на два пенька возле костра. — Рассказывайте.       Они устроились у костра. Чонгук вкратце изложил историю о том, как появился Тэхён в степи и о его рассказах о другом мире. Шаман слушал, не перебивая, лишь изредка поглаживая свою бороду. — Другой мир, говоришь? Порталы, технологии… — задумчиво произнёс шаман. — Давным-давно, когда я был ещё молод, мне тоже являлись видения о мирах, отличных от нашего. Но я думал, это лишь игры разума. — Он пристально посмотрел на Тэхёна. — Покажи мне руку.       Тот послушно протянул. Шаман внимательно осмотрел её, ощупал пальцы. — Линии жизни говорят о многом. Ты прошёл через многое. И тебя ждёт ещё немало испытаний. — Он замолчал, вглядываясь в узор на ладони пришельца с каким-то странным, заворожённым видом. — Вот тут, — пробормотал он, тыкая пальцем в изгиб, — тут прямо чертовски интересно. Ну, чем смогу — помогу, это точно. Но не жди чуда в один миг. Тут подготовка нужна, кое-какие вещи раздобыть придётся…       Тэхён разочарованно вздохнул. Он и не надеялся на чудо, но всё же в глубине души теплилась надежда. — И что же мне теперь делать?       Шаман пожал плечами. — Жить. Принимать то, что дано. Учиться у этого мира. А пока… оставайтесь на ночь. У меня есть травяной чай, он поможет успокоить разум. А утром отправитесь обратно. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.       Шаман замолчал, словно обдумывая что-то важное. В костре весело потрескивали дрова, отбрасывая причудливые тени на лица пришедших. Тэхён поёжился, хотя было совсем не холодно. Какая-то тревога поселилась в его душе, предчувствие чего-то неизбежного. — Вам обоим придётся кое-чем пожертвовать, — продолжил шаман, не отрывая взгляда от огня. — Время и силы — это само собой. Но потребуется нечто более ценное. Часть себя.       Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что он имел в виду? Неужели придётся отдать что-то действительно важное, чтобы вернуться к нормальной жизни? Он покосился на Чонгука, тот выглядел спокойным, но в глазах читалось напряжение. — Что именно вы имеете в виду? — спросил Чонгук, нарушая тишину.       Старик усмехнулся, обнажив редкие пожелтевшие зубы. — Узнаете. Когда придёт время. А сейчас — отдыхайте. Будет непросто. Очень непросто. Но другого пути нет.

***

      Дни тянулись один за другим, складываясь в бесконечные недели. Тэхёну всё никак не удавалось свыкнуться с нравами диковатых людей, волею судьбы ставших его окружением. Единственным спасением был Чонгук. Отважный, с открытым сердцем, этот мальчишка проявлял бесконечное терпение и трогательную заботу, готовый в любой момент встать на его защиту.       Тэхён не понимал, что так сильно тянет его к младшему. Быть может, банальная благодарность за то, что тот, не жалея сил, пытался облегчить его, Тэхёна, участь. А, может, дело было в той неподдельной искренности, что сквозила в каждом взгляде, в каждом его жесте. Он был как луч солнца в этом мрачном, чуждом месте.       Они проводили вместе почти всё время. Чонгук рассказывал о местных обычаях, учил понимать их язык, делился секретами выживания в этих суровых краях. Тэхён слушал, запоминал, стараясь хоть немного приблизиться к пониманию этого народа. И незаметно для себя самого, начал видеть красоту в окружающем мире, в простых вещах, которые раньше просто не замечал.       Однажды вечером, сидя у костра, Чонгук запел. Его голос был чистым и сильным, в нём звучала тоска по чему-то далёкому и недостижимому. Тэхён смотрел на него, зачарованный. В этот момент он осознал, что Чонгук стал для него больше, чем просто другом или спасителем. Некая сладостная истома разливалась по сердцу. Было страшно признаться даже самому себе, но Тэхён понимал, что влюбляется. И это чувство, такое новое и неожиданное, пугало и манило одновременно. Знал, что их миры слишком разные, что между ними лежала огромная пропасть, но он не мог ничего с собой поделать. Сердце выбирало само, не спрашивая разрешения.       Он просто наслаждался каждым мгновением, проведённым рядом с ним, стараясь не думать о будущем. Потому что будущее, в этом странном и диком месте, казалось таким неопределённым и непредсказуемым. Каждый день рядом с ним словно раскрашивал мир новыми, невиданными красками. Сердце же при этом вытворяло такое, что позавидовал бы любой акробат.       Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Тэхён не отрываясь смотрел на Чонгука, слушая его песню. В голове роились мысли, но ни одна из них не могла выразить то, что он чувствовал. Страх, надежда, нежность — всё смешалось в один сложный, но прекрасный коктейль. Когда песня закончилась, повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра.       Чонгук обернулся и улыбнулся ему. В его глазах плескался огонь, такой же яркий и тёплый, как пламя костра. Тэхён не выдержал и тоже улыбнулся в ответ. Ему казалось, что все трудности и невзгоды остались позади, что есть только он и Чонгук, в этом тихом, уединённом уголке мира.       Он знал, что не должен поддаваться своим чувствам. Знал, что это опасно и бессмысленно. Но что он мог поделать? Сердце, как назло, жило своей жизнью и не собиралось слушать доводы разума. Всё, чего он хотел сейчас, — это быть рядом с Чонгуком, чувствовать его тепло, слышать его голос.       Тэхён вздохнул и отвернулся к огню. Он понимал, что рано или поздно ему придётся сделать выбор. Но пока он просто наслаждался моментом, позволяя себе утонуть в этой сладкой, дурманящей истоме. Ведь кто знает, что принесёт завтрашний день? Пусть будет, что будет. Главное, что сейчас, в этот самый момент, он чувствовал себя живым и счастливым. А это, пожалуй, самое важное.

***

Однажды, когда они вдвоём бродили по лесу, Чонгук остановился у небольшого ручья. Он наклонился, зачерпнул ладонями воды и предложил старшему. Тот, не раздумывая, поднёс руки к губам и жадно выпил. Вода была кристально чистой и прохладной. Чонгук смотрел на него с улыбкой, и он не выдержал. Потянулся к нему и коснулся его губ своими. Это был мимолетный, едва ощутимый поцелуй. Но для Чонгука он значил целую вечность. Он отстранился, испуганно взглянув на пришельца. — Тэхён? — прошептал. Сердце бешено колотилось в груди, грозя выпрыгнуть наружу. Он боялся пошевелиться, боялся нарушить эту хрупкую тишину. Он не знал, что сказать, что сделать. Слова застряли в горле, а в голове царил полный хаос.       Тэхён молчал, опустив глаза. Он и сам не понимал, что на него нашло. Это произошло так спонтанно, так необдуманно. Он просто не смог сдержать порыв, внезапно захлестнувший его. Теперь же, глядя на растерянное лицо младшего, он чувствовал жгучий стыд.       Чонгук молчал, глядя на него своими большими, тёмными глазами. В них плескалось непонимание и какая-то робкая надежда. Тэхён видел, что мальчишка растерян не меньше его самого. И тогда он решился. — Прости, — выдохнул, — я… Я не знаю, что на меня нашло. Ты мне очень дорог, Чонгук. И… кажется, я влюбился в тебя.       Слова повисли в воздухе. Чонгук удивлённо приоткрыл рот, а потом вдруг рассмеялся. Легко и заразительно. Тэхён непонимающе смотрел на него, не зная, как реагировать. — Глупый пришелец, — сказал Чонгук, всё ещё улыбаясь, — я думал, ты никогда не признаешься. Я тоже… Тэхён.       Он снова потянулся к Чонгуку, на этот раз более уверенно. Тот не отстранился, лишь прикрыл глаза, словно готовясь к чему-то важному. Их губы встретились снова, и на этот раз поцелуй был более долгим и чувственным.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь лёгкий отблеск на верхушках деревьев. Они стояли, обнявшись, посреди леса, и им было хорошо, как никогда раньше. Тэхён чувствовал, как билось сердце Чонгука в унисон с его собственным. Он понимал, что это только начало их истории, но эта история уже была прекрасна.       Они вернулись в поселение, держась за руки, словно боясь потерять друг друга. Люди смотрели на них с любопытством и удивлением, но никто ничего не говорил. Тэхён чувствовал себя другим, новым человеком. Он больше не боялся этого места, этих людей. Потому что теперь у него был Чонгук.       Ночи стали короче, а дни — ярче. Они проводили вместе каждую свободную минуту, гуляли по лесу, купались в реке, рассказывали друг другу истории. Они были как два кусочка пазла, которые идеально подходили друг к другу.       Тэхён в разговоре спросил у Чонгука о его мечтах. — Я мечтаю увидеть мир, в котором жили мои родители.       Заурядные археологи, копаясь в пыли веков, наткнулись на какой-то древний артефакт и в мгновение ока оказались в суровом мире палеолита. Обратной дороги, как оказалось, не было. Годы шли, и вот, среди кремневых орудий и шкур мамонта, на свет появился смышлёный мальчуган. Он рос и крепчал, впитывая дух дикой природы, пока не стал неотъемлемой частью этого доисторического мира.       Шли годы, мальчугана назвали Чонгуком — просто, как камень, и крепко, как кость мамонта. Он быстро учился, подражая взрослым, и вскоре уже ловко управлялся с кремневым ножом, умел разводить огонь трением и знал, какие травы лечат, а какие могут отправить в мир иной быстрее молнии. Чон рос не просто сильным — он был смышлёнее других. Он замечал детали, которые проходили мимо внимания его соплеменников, и быстро находил решения в сложных ситуациях. Чонгуку едва исполнилось пятнадцать, когда чужое племя налетело на их деревню, оставив после себя лишь пепел и горечь утраты. В тот день он потерял родителей.       Тэхён почувствовал вину за то, что оставил свой мир, полный технологий и чудес, и оказался здесь, в этом захолустье. Он пообещал себе, что когда-нибудь поможет Чонгуку осуществить его мечту, во что бы то ни стало.       Их жизнь текла своим чередом. Они любили, мечтали и верили в лучшее. И каждый день, просыпаясь рядом друг с другом, понимали, что нашли своё счастье в этом диком и непредсказуемом мире.       Солнце садилось, окрашивая небо в багряные цвета. Тэхён и Чонгук сидели у костра, держась за руки. Тэхён чувствовал тепло его руки, и его сердце наполнялось любовью. Он знал, что сделал правильный выбор, выбрав Чонгука. И плевать на всё остальное.       И вот, как раз в этот самый момент, шаман вдруг и выпалил, что отыскал способ вернуть Тэхёна обратно в его мир.       Ночь пролетела в тревожном ожидании. Тэхёну никак не удавалось заснуть, в голове роились мысли о предстоящем испытании. Что же такое он должен будет отдать? Здоровье? Воспоминания? Саму душу? Эта неопределённость пугала больше всего. Он ворочался в своей шкуре, пытаясь найти удобное положение, но тщетно. В итоге, так и не сомкнув глаз, встретил рассвет.       Чонгук, как ни странно, выглядел бодрым. Может, умел скрывать свои чувства лучше, чем он, подумал Тэхён, завистливо разглядывая его свежее лицо. После скудного завтрака, состоящего из вяленого мяса и каких-то кореньев, шаман повёл их вглубь леса. Шли долго, пробираясь сквозь заросли и переходя ручьи.       Наконец они вышли к небольшому озеру, окруженному высокими скалами. Вода в нём была кристально чистой и казалась абсолютно неподвижной. — Здесь, — коротко бросил шаман, указывая на озеро. Он достал из своей сумки горсть сушеных трав и бросил их в воду. Вокруг них тут же образовалась лёгкая дымка, а запах стал каким-то дурманящим. — Сейчас вы войдёте в воду, — сказал старик, — и позволите ей забрать то, что должно уйти. Не сопротивляйтесь. Доверьтесь ей. Иначе ничего не получится.       Тэхён сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжималось от страха. Он посмотрел на Чонгука, ища поддержки, но тот лишь молча кивнул.       Сделав глубокий вдох, Тэхён и Чонгук шагнули в ледяную воду. Вода обожгла холодом, проникая под кожу и сковывая движения. Тэхён невольно вздрогнул, но, вспомнив слова шамана, постарался расслабиться. Они медленно погружались, чувствуя, как озеро обнимало их со всех сторон. Страх не отпускал, но любопытство и надежда пересиливало. — Люблю тебя, — прошептал Тэхён, и дыхание его коснулось щеки Чонгука. — Люблю тебя, мой пришелец, — отозвался Чонгук, улыбаясь уголками губ.       Старший закрыл глаза и попытался представить, что отпускает все свои тревоги и сомнения. В какой-то момент ему показалось, что он падает в бездну. Вокруг не было ничего, кроме холодной темноты.       Ослепительная вспышка, и следом — тишина. Звенящая, всепоглощающая, словно мир замер в ожидании.

***

      Тэхён медленно разлепил веки. Потолок. Знакомый узор, родные трещины. Его квартира. «Что за чертовщина мне приснилась?» — пронеслось в голове. Он лениво скользнул взглядом вбок и тут же взвыл, едва не выпрыгнув из кровати. — Блять! Ты кто такой?!       В его постели, свернувшись калачиком и безмятежно посапывая, лежал абсолютно голый парень.       Незнакомец сонно зажмурился и перевернулся на другой бок, бормоча что-то невнятное. Тэхён, всё еще в шоке, сполз с кровати и попятился к двери. Надо было срочно понять, что происходит. Вчера вечером он вроде бы уснул один, уставший после работы. Никаких шаманов, лесов и тем более голых парней в своей постели он точно не планировал.       В голове мелькнула безумная мысль: может, это розыгрыш? Но кто мог так жестоко пошутить? Да и где логика? Он оглядел комнату. Всё на месте, ничего не сломано, следов взлома нет. Только этот… гость. Собравшись с духом, Тэхён на цыпочках вернулся к кровати и осторожно потряс незнакомца за плечо.       Парень недовольно замычал и, наконец, открыл глаза. Несколько секунд он непонимающе смотрел на мужчину, потом резко сел, оглядываясь по сторонам с явным испугом. Его глаза забегали, как у загнанного зверька. — Где я? — прошептал он. — Ты у меня в квартире, — осторожно ответил Тэхён, стараясь говорить как можно спокойнее. — А ты кто? И как ты здесь оказался?       Парень растерянно моргнул. — Я… я Чонгук. И я… не знаю. Помню только озеро…       Тэхён похолодел. Озеро? Неужели этот сон был реальностью? Или он окончательно сошёл с ума? Он схватился за голову, пытаясь уложить всё в голове. Чонгук, тем временем, с опаской разглядывал его квартиру, словно видел её впервые. Очевидно, парень действительно ничего не понимал. — Ладно, — выдохнул Тэхён. — Давай по порядку. Ты говоришь, тебя зовут Чонгук, и ты помнишь озеро? А что было до этого? Где ты жил?       Чонгук снова помрачнел. — Я… я не помню…       Тэхён присел на край кровати, чувствуя, как виски пронзает тупая боль. «Отлично, только этого не хватало», — подумал он, массируя лоб. Ситуация становилась всё более странной и пугающей. С одной стороны, перед ним сидел совершенно растерянный и голый парень, утверждающий что-то про озеро. С другой — Тэхён отчётливо помнил свой сон, который теперь, похоже, вовсе и не сон. Это звучало безумно, но как объяснить все эти совпадения? Этот парень действительно мог быть тем самым парнем из его сна (или не сна)? И если да, то как он попал сюда? И что, чёрт возьми, теперь делать?       Он взглянул на Чонгука, который совсем по-детски испуганно смотрел на него. Ну точно, как потерявшийся щенок. Тяжело вздохнув, будто поднимая неподъёмный груз, Тэхён постарался успокоиться. «Главное — панику не разводить», — пронеслось в голове. — Слушай, Чонгук, — начал он мягко, — давай так: ты пока успокойся и оденься. Вон, в шкафу наверняка что-нибудь найдётся подходящего размера. А потом поговорим, хорошо? Может, ты что-нибудь ещё вспомнишь. — Шкаф… Чего? — запнулся он, силясь повторить. — Шкаф, говорю же. Там вещи, бери любые. Всё чистое, — отозвался голос.       Чонгук осторожно сполз с кровати и, словно зачарованный, двинулся к этому непокорному зверю — Шкафу. Замер перед ним, растерянно хлопая глазами, не понимая, что делать дальше.       Тэхён наблюдал за ним и чувствовал себя героем абсурдной комедии. Он указал на дверцу, которую нужно открыть, и Чонгук, с видом первооткрывателя, потянул её на себя. Перед ним предстал хаос футболок, рубашек и джинсов. Он неуверенно вытянул первую попавшуюся вещь — огромную футболку с логотипом какой-то рок-группы. Тэхён про себя усмехнулся: «ну, хоть что-то».       Пока Чонгук неуклюже пытался натянуть на себя вещь, Тэхён отправился на кухню заварить кофе. Двойную порцию. Кажется, ему понадобится хорошая доза кофеина, чтобы переварить всё происходящее. Пока он ждал, когда закипит чайник, в голове проносились обрывки воспоминаний о сне: лес, шаман, ледяное озеро… и парень. Неужели это всё правда?       Вернувшись в комнату, он застал Чонгука, утонувшего в футболке, который с интересом рассматривал свои пальцы. Он словно заново изучал собственное тело. Тэхён протянул ему чашку с кофе. — Держи, — сказал он. — Это кофе. Горячий.       Чонгук взял чашку с опаской, словно это был какой-то диковинный предмет. Он принюхался, нахмурился и сделал осторожный глоток. Лицо его скривилось в гримасе. — Это… странно, — пробормотал он.       Тэхён хмыкнул. Странно — это мягко сказано. Странно — это когда ты забыл вынести мусор. А когда в твоей постели просыпается голый парень, который не помнит, кто он и откуда, это уже за гранью. Но отступать было некуда. Придётся как-то с этим разбираться.       Тэхён присел напротив, отпивая свой кофе. Тишина давила, поэтому он решил хоть как-то её разрядить. — Да уж, первый раз, что ли, кофе пьешь? — попытался пошутить он, но получилась какая-то вымученная улыбка. Чонгук лишь пожал плечами, продолжая с недоверием рассматривать чашку. — Слушай, я понимаю, тебе сейчас стрёмно и ничего не понятно, но давай попробуем разобраться вместе, — продолжил Тэхён, стараясь говорить спокойнее. — Вот ты говоришь, помнишь озеро… А ещё что-нибудь? Какие-то картинки, люди, места?       Чонгук нахмурился, закрыл глаза, словно пытаясь поймать ускользающие воспоминания. — Лес… огонь… и ты… — прошептал он, открывая глаза и устремляя взгляд на Тэхёна. В его глазах было столько растерянности, что Тэхёну стало не по себе. — Я? Что я? — Тэхён почувствовал, как сердце начинало биться чаще. Неужели всё это и правда связано? — Не знаю… просто… чувствую, что знаю тебя, — Чонгук опустил взгляд, смущённо теребя край футболки.       Тэхён вздохнул. Ситуация становилась всё более сюрреалистичной. Он отставил чашку и потёр переносицу. — Ладно, Чонгук, — сказал он, — сейчас нам нужно придумать, что делать дальше. Для начала — тебе нужна одежда. И документы, какие-нибудь… Хоть что-то, чтобы понять, кто ты вообще такой.       Он встал и направился к шкафу. «Придётся копаться в старых вещах, может, найдётся что-то подходящее. А потом… потом гуглить шаманов и параллельные миры. Ну, а что ещё остаётся?»       Тэхён выудил из недр шкафа пару старых спортивок и пару футболок, явно великоватых для хрупкого Чонгука. — На, переоденься. Потом посмотрим, что можно сделать.       Чонгук принял вещи, и, пока тот скрылся в ванной, Тэхён лихорадочно пытался собрать мысли в кучу. «Шаманы, параллельные миры… звучит бредово, конечно. Но как ещё объяснить амнезию, озеро и странное ощущение дежавю, которое не покидало с тех пор, как увидел этого парня?»       Когда Чонгук вышел из ванной, одетый в явно чужую одежду, выглядел он ещё более потерянным. Штаны небрежно болтались на бёдрах, а футболка была явно велика в плечах. Тэхён невольно улыбнулся, представив, насколько комично тот выглядел. — Так, дальше — документы, — Тэхён достал свой ноутбук и принялся перебирать старые фотографии, надеясь хоть на что-то, за что можно зацепиться. — Может, у тебя есть какие-то особые приметы? Родинки, шрамы?       Чонгук пожал плечами, будто и сам не знал ответа на этот вопрос. Он просто уставился на ноутбук, жадно пожирая его глазами.       Внезапно парень дёрнулся и схватился за голову. — Болит… очень болит, — прошептал он, зажмурившись.       Тэхён подскочил к нему и обеспокоенно спросил: — Что такое? Что болит?       Чонгук немного помедлил, а потом медленно поднял руку, дотрагиваясь до затылка. — Тут… как будто… удар.       Тэхён осторожно ощупал его затылок и нащупал небольшой шрам, скрытый под волосами. — Вот оно что… — выдохнул он. Возможно, теперь у них есть хоть какая-то отправная точка.       Старший задумался. «Удар по голове — это уже что-то. Может быть, его сбила машина? Или он упал? Нужно будет поискать информацию о недавних происшествиях в районе озера. Хотя, с его удачей, это окажется какое-нибудь банальное падение с велосипеда». — Подожди здесь, — сказал он и направился на кухню. Ему нужно было хоть что-то предложить Чонгуку, а то парень совсем скис. Он налил ему стакан воды и положил пару печенек на тарелку. Вернувшись в комнату, он увидел парня, который сидел на диване, обхватив голову руками. — Держи, попей немного, — он протянул ему стакан.       Чонгук неохотно взял его и сделал пару глотков. — Спасибо», — тихо сказал он.       Тэхён поставил ноутбук на журнальный столик и открыл поисковик. — Давай попробуем хоть что-то найти. Опиши мне хоть что-нибудь, что помнишь. Любую мелочь.       Чонгук замолчал, сосредоточенно нахмурив брови. — Вода… помню воду, — наконец сказал он. — И ещё… лес. И… холод.       Тэхён вздохнул. Не густо. Но уже хоть что-то. Он начал вводить в поисковую строку запросы вроде «происшествия на озере», «потеря сознания в лесу». Результаты были, мягко говоря, не обнадеживающими. В основном — сообщения о пропавших грибниках и утонувших купальщиках. Не найдя ни единой зацепки, Тэ с тяжелым сердцем решил ехать на работу — хоть ненадолго переложить обязанности на чужие плечи и как можно скорее вернуться к Чонгуку, попытаться ещё что-нибудь придумать.       В офис он не ехал, а летел, подгоняемый тревогой и желанием поскорее вернуться домой. Ему было страшно оставлять парня одного, но телефон разрывался с самого утра, напоминая об отложенных делах.       Он пулей взлетел по лестнице и ворвался в помещение. Уже собираясь пройти мимо зала доисторических времён, Тэхён вдруг замер, словно что-то его звало, манило. Медленно подойдя к камню с выбитым рисунком, он осторожно коснулся его рукой… Но чуда не случилось. Лишь холодная, неровная поверхность древнего гранита. Он уже начинал видеть магию там, где её точно не было. Нужно было сосредоточиться, мыслить рационально, а не поддаваться панике.       Всё ещё немного рассеянный, Тэхён прошёл в свой кабинет и тяжело опустился в кресло. Рабочий стол был завален бумагами, требующими немедленного внимания. Телефон продолжал трезвонить, напоминая о встречах и дедлайнах. Он попытался собраться, но мысли постоянно возвращались к Чонгуку. Он не мог просто так сидеть здесь, зная, что тот один, возможно, в опасности.       После долгих раздумий он принял решение. Вызовет Юнги, своего лучшего друга и коллегу, взвалит на него часть работы, а сам вернётся домой. Не теряя ни минуты, Тэ набрал номер Юнги. Объяснив ситуацию в общих чертах, он попросил о помощи. К счастью, тот сразу согласился приехать и подменить его. Тэхён почувствовал, как груз ответственности немного облегчился. Теперь он мог со спокойной душой вернуться к Чонгуку.       Уже через полчаса Юнги был в офисе, готовый подхватить бразды правления. Тэхён поблагодарил его и вылетел из здания, как пробка из бутылки. Всю дорогу домой он прокручивал в голове возможные варианты развития событий. А что, если Чонгук сбежал? А если его ищут? А если он опасен? Эти мысли терзали его, не давая покоя.       Войдя в квартиру, Тэ почувствовал облегчение, увидев Чонгука сидящим на диване. Парень спокойно смотрел в окно, словно ничего и не произошло. — Ты здесь… — выдохнул, осознав, насколько сильно переживал. Чонгук повернулся к нему, и на его лице появилась робкая улыбка. — Я ждал тебя, — тихо сказал он.       Он сидел неподвижно, словно изваяние, застывшее в ожидании. Тэхёна не было больше трех часов, но в квартире словно время остановилось. Ни грязной посуды, ни брошенного на диване пульта, ни малейшего намека на движение. Чонгук всё ещё был одет в ту одежду, что Тэхён дал ему утром. Все это казалось странным до жути. — Что ты делал? — мягко спросил. — Ничего… Просто сидел. — Почему? — Мне… страшно. Все эти вещи вокруг… Я вроде бы слышал о них, но понятия не имею, как ими пользоваться, — прошептал Чонгук, едва слышно. — То есть, ты хочешь сказать, что не умеешь пользоваться чайником или телевизором? — Тэхён удивленно вскинул брови. — Чем? — переспросил Чонгук, не понимая.       Старший присел рядом с ним на диван, внимательно всматриваясь в его лицо. В глазах плескался неподдельный страх, и это заставило сердце Тэхёна болезненно сжаться. Он взял его руку в свою, ощущая лёгкую дрожь. — Ладно, не переживай, — тихо произнёс. — Я тебе всё покажу. Чайник — это штука, чтобы кипятить воду, а телевизор — чтобы смотреть фильмы и новости. Ничего сложного.       Чонгук с сомнением посмотрел на него. Ему казалось, что все эти предметы вокруг — какой-то сложный механизм, требующий специальных знаний. Но тепло старшего, его спокойный голос постепенно успокаивали. — Может, с чая начнём? — предложил, поднимаясь с дивана. — По крайней мере, это что-то простое и понятное. И заодно расскажу, как пользоваться этой чудо-машиной.       Чонгук кивнул, чувствуя, как страх отступал, сменяясь любопытством. Он встал и последовал за Тэхёном на кухню, готовый к новым открытиям в этом странном, пугающем, но таком интересном мире. Возможно, рядом с ним он сможет освоить все эти вещи и перестать чувствовать себя таким потерянным.       На кухне Тэхён поставил чайник на подставку и включил его. Чонгук зачарованно наблюдал за процессом, словно перед ним разворачивался какой-то магический ритуал. — Видишь, ничего сложного, — улыбнулся. — Наливаешь воду, ставишь, нажимаешь кнопку. Бум! И через пару минут у нас кипяток.       Пока чайник шумел, Тэхён достал из шкафчика две кружки и банку с чаем. Он предложил Чонгуку выбрать вкус, и тот, немного неуверенно, указал на пакетик с ромашкой. — Отличный выбор, — одобрил. — Ромашковый чай успокаивает. Как раз то, что тебе сейчас нужно.       Они заварили чай и уселись за стол. Чонгук с опаской сделал первый глоток, но тут же расслабился. Тёплый, ароматный напиток приятно согревал его изнутри. Тэхён терпеливо объяснял, как пользоваться микроволновкой, кофеваркой и другими кухонными приборами. Чонгук внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь. Страх постепенно отступал, уступая место интересу и благодарности к нему, который так заботливо и терпеливо знакомил его с этим новым миром.       После чая Тэхён предложил Чонгуку приготовить что-нибудь простое на обед. Остановились на сэндвичах. Он показывал, где лежал хлеб, сыр, колбаса и овощи. Чонгук с энтузиазмом принялся за дело, стараясь повторить все движения Тэхёна. Получалось не сразу, то хлеб криво отрезал, то сыр слишком толстый. Но старший не ругал, а наоборот, подбадривал и помогал.       Вскоре на столе красовались два аппетитных сэндвича. Они устроились на диване и, включив телевизор, принялись за еду. Чонгук с удовольствием уплетал свой сэндвич, поражаясь, насколько вкусным может быть такая странная еда. Он чувствовал себя всё более уверенно и расслабленно в компании старшего.       Вечером Тэ приготовили ужин. Он решил удивить Чонгука и приготовил пасту с морепродуктами. Чонгук помогал нарезать овощи и следил за процессом приготовления, задавая множество вопросов. Аромат, витавший на кухне, был просто восхитительным.       За ужином Чонгук не переставал нахваливать кулинарные способности Тэхена. Он чувствовал себя счастливым и благодарным за то, что судьба свела его с таким замечательным человеком. Тэхён улыбался в ответ, радуясь, что смог помочь Чонгуку адаптироваться к новой жизни. Этот день стал для них обоих началом чего-то особенного.

***

      Чонгук величественно покорял мир бытовых приборов. Пронзительный писк микроволновки, некогда повергавший его в шок, теперь вызывал лишь снисходительную улыбку. Он, словно Колумб, смело бороздил просторы холодильника, отважно погружая голову в поисках сокровищ. Даже владения Посейдона, именуемые ванной комнатой, пали к его ногам: он, о чудо, почти не устраивал потоп, управляясь с коварным душем, и хладнокровно взирал на круговорот воды в унитазе, как истинный повелитель стихий.       Тэхён не переставал удивляться: что же должно было случиться с человеком, чтобы он забыл такие элементарные вещи? Или он просто никогда и не знал, что это такое? Впрочем, он всё чаще отгонял от себя фантастические мысли о том, что Чонгук — пришелец из другого мира, замаскированный под человека.

***

      Утром, Тэхён проснулся от необычного шума. Сначала он подумал, что ему показалось, но потом услышал чёткий звук льющейся воды. Подскочив с кровати, он выбежал в коридор и замер. Чонгук стоял перед стиральной машиной, задумчиво глядя на вращающийся барабан. Вода из-под машины текла прямо на пол. — Чонгук, что ты делаешь?! — воскликнул он, подбегая к нему. Тот вздрогнул и виновато посмотрел на Тэхёна. — Я… Я хотел постирать свою одежду, — пробормотал он. — Но что-то пошло не так.       Тэхён вздохнул. Он и сам не знал всех тонкостей работы этой адской машины, что уж говорить о младшем. Пришлось вызывать сантехника. Пока тот ковырялся с машиной, Тэхён объяснял ему, как правильно пользоваться стиральной машиной. Тот слушал очень внимательно, стараясь вникнуть в каждую деталь. Ему было немного стыдно за свою неуклюжесть, но Тэ не злился, а наоборот, терпеливо объяснял все тонкости. В конце концов, они вместе запустили стирку, и Чонгук облегченно выдохнул, когда увидел, что всё работает нормально.       Вечером, после работы, Тэхён решил сводить Чонгука в парк. Он чувствовал, что тому нужно немного развеяться. Прогулка по парку оказалась отличной идеей. Парень с интересом разглядывал деревья, цветы, людей. Ему всё было в новинку. Они долго гуляли, разговаривали, смеялись. Тэхён рассказывал о своей работе, о своих друзьях, о своей жизни. Чонгук слушал, затаив дыхание, словно это была самая интересная история в мире.       В какой-то момент Чонгук остановился и, глядя на Тэхёна, тихо сказал: — Спасибо тебе.       Тэхён улыбнулся и обнял его. Он чувствовал, что между ними возникала какая-то особенная связь. Ему нравилось заботиться о нём, помогать ему разбираться в этом странном мире.       Вернувшись домой, они устроились на диване, чтобы посмотреть фильм. Чонгук выбрал какой-то старый чёрно-белый фильм, который Тэхён никогда раньше не видел. Они смотрели фильм, молча, но Тэ чувствовал, как между ними струилось тепло. Он придвинулся ближе к Чонгуку, и тот, не сопротивляясь, прижался к нему. Так они и уснули, рядом друг с другом.       Как ни странно, но рядом друг с другом им было невероятно комфортно. Чонгук, хоть и казался пришельцем с другой планеты, не вызывал у него раздражения, лишь умиление и желание помочь. Это их постепенно сближало, давая возможность узнать друг друга получше… вернее, это делал Чонгук. Он впитывал всё, как губка, стараясь угодить старшему и не создавать лишних хлопот.       Уходя на работу, Тэхён уже понимал, что Чонгук не устроит пожар и не затопит квартиру, но необъяснимая тяга всё равно тянула его домой. Поэтому он старался поскорее закончить дела и вернуться, где его ждал… его прекрасный пришелец. «Стоп. Что? Прекрасный? Когда эта маленькая катастрофа стала прекрасной?»       Наверное, когда они тихими вечерами гуляли по парку, робко касаясь плечами, или за ужинами, где Тэхён рассказывал что-то новое о мире, или во время кино, когда Чонгук засыпал у него на груди, а наутро тот просыпался с лёгким румянцем на щеках от осознания, что Тэ не ушёл и остался с ним. Вот именно такие моменты их и сближали, создавая ощущение семьи и уюта.       Тэхён отмахнулся от этой мысли, решив, что это просто отголоски одиночества. Ему просто хотелось о ком-то заботиться, а Чонгук был идеальным кандидатом на эту роль. Он был как потерявшийся котёнок, нуждающийся в тепле и ласке. И он готов был ему это дать. Безвозмездно. Просто так.

***

      Тэхён не был робким или стеснительным — просто понятия не имел, как себя вести с парнем, который младше него минимум на десять лет. Вопросы, как назойливые мухи, жужжали в голове, не давая покоя. Как объяснить Чонгуку свои чувства? Как донести, что его забота и нежность переросли во что-то большее, во что-то, чего он боялся признаться даже себе? А нужно ли это Чонгуку? И как он отреагирует на это эгоистичное признание? Но чем больше времени они проводили вместе, тем сложнее становилось убеждать себя в этом. Чонгук был не просто милым и наивным. В его глазах Тэхён видел что-то ещё. Что-то такое, что заставляло его сердце биться быстрее. Что-то, что пробуждало в нём чувства, которые он давно похоронил.       Вечером, когда они снова сидели в парке, Тэхён взял его за руку. Чонгук замер, не зная, что делать. Его ладонь была горячей и влажной, и это прикосновение обожгло его изнутри. Он взглянул в глаза старшего и увидел в них такую нежность и тепло, что у него перехватило дыхание. — Чонгук, — прошептал Тэ, — я… я чувствую что-то к тебе.       Тот молчал. Он не знал, что ответить. Он тоже чувствовал что-то. Что-то сильное и непонятное. Что-то, что пугало его и одновременно манило. Что-то, что могло изменить его жизнь навсегда.       Сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки. Чонгук почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он опустил взгляд на их сплетённые руки, словно боясь поднять глаза и увидеть правду, отраженную в глазах Тэхена. Правду, которую он так долго пытался отрицать. — Я… — начал Чон, но слова застряли в горле. Он не мог подобрать нужных слов.       Тэхён нежно сжал его руку, словно подбадривая. — Не нужно ничего говорить, если не хочешь, — тихо сказал он. — Просто… я хотел, чтобы ты знал.       Чонгук поднял глаза и посмотрел в глаза старшего. В них не было ни давления, ни ожидания, только искренность и надежда. И тогда он понял, что больше не может прятаться. Он должен быть честен, хотя бы с самим собой. — Я тоже, — выдохнул Чонгук.       Тэхён облегченно улыбнулся, все сомнения и страхи испарились. Он притянул того ближе и нежно коснулся его губ. Это был короткий, робкий поцелуй, но он словно электрическим разрядом пронзил их обоих.       Они сидели в парке, обнявшись, и молча смотрели на звёзды. Слова были не нужны. Всё и так было понятно. Они нашли друг друга в этом огромном мире, и теперь ничто не могло их разлучить.       Вернувшись домой, они крепко уснули в объятиях друг друга. Тэхён чувствовал, что Чонгук прижался к нему ещё сильнее, словно боялся, что всё это сон. Но это была реальность. Их новая прекрасная реальность.

      Тэхён, как и прежде, ходил на работу, но каждый раз замирал у каменной инсталляции. Что-то в ней манило, словно тихий зов из глубины веков. Ему чудилось, будто она даже подсвечивала отдельные петроглифы, выхватывая их из сумрака. Он мотал головой, отгоняя наваждение, и возвращался к привычной рутине рабочего дня.       Дни тянулись, сменяясь неделями, а они всё беседовали, пытаясь вспомнить или хотя бы понять: сон это был или явь. Но всё без толку. Тайна так и осталась неразгаданной.

***

      После признания жизнь заиграла новыми красками. Робость улетучивалась, взгляд лучился открытостью и любопытством, прикосновения стали увереннее, а жажда близости — почти осязаемой. И плевать, что Чонгук свалился как снег на голову, да ещё и с амнезией. Всё это отходило на второй план.       Чувства пробивались наружу неторопливо, но уверенно — в крепких объятиях, в долгих, нежных взглядах, в случайных, невесомых прикосновениях. Тэхён часто ловил себя на том, что просто заворожённо рассматривал Чонгука. Его такое милое, почти ангельское лицо, точёную фигуру… А как он прижимался во сне, ища защиты и тепла, словно маленький котёнок.       Тэхён не понимал, как раньше жил без этого чувства тотального умиротворения, которое дарило ему простое присутствие Чонгука рядом. Раньше его жизнь казалась какой-то серой, наполненной рутиной и бесконечными «надо». Теперь же каждый день был наполнен яркими эмоциями, ощущением предвкушения чего-то хорошего, даже если ничего особенного и не происходило.       Вечером, когда старший готовил ужин, Чонгук подошёл к нему сзади и обнял за талию. Он уткнулся носом в его шею, и Тэхён почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. — Тэхён, — прошептал Чонгук, — я хочу тебя.       Тэхён замер, не зная, что ответить. Он давно мечтал об этом, но боялся сделать первый шаг. Он повернулся к Чонгуку и посмотрел ему в глаза. В них он увидел такую жажду и нежность.       Он притянул Чонгука ближе и прошептал в ответ: — Я тоже хочу тебя, Гуки. — Его сердце бешено колотилось, а в животе разливалось приятное тепло. Он поднял руку и провёл пальцами по мягким волосам младшего, чувствуя, как тот вздрагивал от его прикосновения.       Нежно коснувшись губами его губ, Тэхён почувствовал, как между ними пробежала искра. Поцелуй был робким и неуверенным, но с каждой секундой становился всё более страстным и требовательным.       Язык Тэхёна проник в рот младшего, пробуждая там бурю ощущений. Его руки, блуждая по телу, бережно очерчивали каждый изгиб. Он сжимал его талию, жадно сминал бёдра, притягивая всё ближе и ближе. Словно оголодавший зверь, он пожирал руками тело, разум мутнел, а контроль ускользал с каждой секундой. Жар тел нарастал с каждой секундой, обжигая кожу и разжигая неутолимое пламя желания.       Чонгук застонал, пропуская сквозь пальцы шелковистые волосы Тэхёна. Ответный импульс вспыхнул в нём, заставляя податливо изгибаться навстречу ласкам. Его собственные руки, немного дрожа, скользнули под рубашку старшего, ощущая горячую, упругую кожу. Каждый вздох, каждый шорох ткани казался оглушительным в этой интимной тишине.       Позабыв про ужин, Тэхён отстранился, чтобы перевести дыхание, и увидел в глазах Чонгука нескрываемое желание. Он нежно улыбнулся и, взяв его за руку, повёл в спальню. Сердце стучало так сильно, что казалось, будто сейчас выпрыгнет из груди.       В спальне Тэхён нежно прижал Чонгука к стене. Он медленно раздевал его, наслаждаясь каждым прикосновением. Жадным взглядом скользил по обнажённым участкам кожи, дыхание сбивалось, и Тэхён всё чаще облизывал губы.       Чонгук отвечал ему тем же, его руки дрожали, когда он неуверенно расстегивал пуговицы на его рубашке. Движения давались тяжело, пальцы словно не слушались, а волнение накатывало волнами, заставляя сердце колотиться. Однако желание почувствовать тепло кожи и коснуться тела этого мужчины было сильнее. Он тихо пыхтел, закусывал губу, упорно распуская пуговицу за пуговицей.       Тэ наблюдал за этим с улыбкой, поражённый тем, как тот трясся от волнения. Он видел, как дрожали его руки, как желание буквально исходило от тела напротив. Не выдержав, он одной рукой перехватил запястья, а другой аккуратно приподнял его голову, заставив встретиться с его взглядом. — Чонгук, успокойся, — ласково начал он, — ты так трясёшься, что это даже меня пугает.       Чонгук не мог сфокусироваться на лице Тэ, его взгляд расплывался, а румянец заливал его щеки. Он вздохнул, стараясь унять бурю эмоций внутри себя. Тэ мягко усмехнулся и прижал его к себе, как будто пытаясь подарить немного своей уверенности. — Всё будет хорошо, — прошептал он, погладив Чонгука по спине.       Тэхён крепче прижал его к себе, чувствуя, как его дрожь постепенно стихала. Он провёл рукой по его спине, успокаивающим движением, затем наклонился и поцеловал его в лоб, потом в щёку, медленно спускаясь к губам. Поцелуй был долгим, нежным, словно он хотел передать всё, что чувствовал, не говоря ни слова. Чонгук ответил ему, его руки наконец нашли опору на плечах, и он расслабился, позволяя старшему вести за собой.       Тэ медленно снял с него рубашку, его пальцы скользили по коже, оставляя за собой мурашки. Он притянул того ещё ближе, чувствуя, как их тела сливались в единое целое. Его губы опустились на шею, оставляя лёгкие поцелуи и следы дыхания, которые заставляли младшего слабо стонать. Руки продолжали исследовать каждую деталь, как будто он боялся что-то упустить. Он неторопливо его раздевал.       Чонгук, в свою очередь, откинул голову назад, давая больше доступа к своей коже. Его руки скользнули в волосы старшего, слегка сжимая их, когда тот нашёл особенно чувствительное место. Он чувствовал, как его тело реагировало на каждое прикосновение, как тепло разливалось по всему телу, с головы до ног.       Тэхён медленно опустился на колени перед ним, его руки скользнули по бокам, останавливаясь на бёдрах. Он посмотрел вверх, встречая взгляд младшего, и увидел в его глазах доверие и желание. Не говоря ни слова, он продолжил, оставляя поцелуи на животе Чонгука, постепенно спускаясь ниже. Поцелуи стали смелее, исследуя каждый сантиметр кожи. Руки блуждали в поисках наслаждения, касаясь самых чувствительных точек. Стоны и шепот стали единственными звуками в комнате, заглушая всё остальное.       Тэхён осторожно провёл рукой от щиколотки, поднимаясь вверх, скользя под коленом и вызывая тихий стон. По бедру он прошёл к ягодице, сжимая её в ладони. Чонгука выгибало от удовольствия, его руки цеплялись за краску на стене. Поцелуями он вновь выложил извивающуюся дорожку к лицу Чонгука. Тэхён медленно опустился к его шее, оставляя горячие поцелуи, от которых по телу Чонгука пробегали волны мурашек. Он чувствовал, как руки Чонгука впивались в его спину, притягивая ещё ближе. Его глаза горели страстью.       Чонгук тёрся о бедро, дразня и провоцируя Тэхёна. Каждый толчок отдавался приятной дрожью по всему телу, заставляя стонать от удовольствия. Тэхён отвечал ему взаимностью, переплетая их тела в единое целое. Он чувствовал, как учащался пульс младшего, как дрожала каждая клеточка его тела. Его ладони скользнули ниже, очерчивая упругие ягодицы, сжимая их, вызывая у того громкий стон.       Он развернул Чонгука к стене, подавшись вперёд и нежно надавив на поясницу, заставляя его податливо выгнуться. Руки скользнули по округлым ягодицам, лаская внутреннюю сторону бёдер. Чонгук дрожал под его прикосновениями, каждая клеточка тела напрягалась в предвкушении, а кожа горела огнём нетерпеливого желания.       Измена дыхания Чонгука слышалась в тишине комнаты, его сердце стучало в унисон с каждым прикосновением. Каждое движение было полным нежности и уверенности, словно этот момент был призван даровать нечто большее, чем просто физическое удовольствие. Он прижался лбом к холодной стене, теряя связь с реальностью и погружаясь в атмосферу, созданную только для них двоих. Ким, ощущая слабость младшего, решил ещё больше усилить его возбуждение. Он знал, как важна каждая деталь: от жестов до вдохов. Он провёл ладонями по его бокам, ощущая мягкость кожи. Каждый раз, когда его пальцы скользили по телу, Чонгук издавал тихие, почти безмолвные стоны, которые подстегивали идти дальше. Он медленно опускался на колени, его дыхание обжигало кожу. Нежно поцеловал его в ложбинку между лопаток, затем ниже, к пояснице. Чонгук откинул голову, позволяя делать всё, что ему заблагорассудится.       Ким продолжал углубляться в эту игру, испытывая границы своего контроля, но всегда осторожно, внимательно следя за реакцией Чонгука. Его восхищение было безграничным, и он учился читать каждое напряжение мышц, каждый вздох, словно это была карта, ведущая к новым высотам удовлетворения. Это был его способ проявить любовь: через прикосновения, через страсть, через глубокую связь, которая росла среди огня их эмоций.       Чонгук, чувствуя нарастающую волну удовольствием, знал, что у него нет сил противостоять тому, что происходило. Его тело предавалось желанию, и он с каждым мгновением всё больше впитывал нежность Тэхёна. Позабросив все мысли, он позволил себе полностью раствориться в этом моменте, доверяя старшему, как никогда прежде. В его глазах горело желание, и лишь одно имя в этот момент было у него на уме.       Тэхён почувствовал, как вибрация проходила по телу Чонгука, расползаясь по нему, как нежные волны. Кончики пальцев покалывало от этого ощущения. Его тело, подобно котёнку, ластилось на каждое прикосновение, требуя больше ласки, большего внимания, большего нежного контакта.       Он нежно прикусил его за ягодицу, вызывая у того громкий стон, который эхом разнёсся по спальне. Чонгук зажмурился, позволяя волне тепла пройти по телу. Его дыхание гулко стучало в груди, но в этом стуке не было паники — лишь согласие и желание, тихое и уверенное. Чонгук вздрогнул, когда горячий язык коснулся его сфинктера. Он попытался отстраниться, уйти от этой ласки, но тот крепко держал его за бёдра, не давая сбежать.       В животе Чонгука разливалось жгучее томление, смешанное с трепетом и необузданным желанием. Он крепче вцепился в стену, стараясь удержаться на ногах, пока Тэхён творил с его телом что-то невообразимое. Каждый его выдох превращался в сдавленный стон, а в голове пульсировала только одна мысль: «Ещё… ещё…».       Он не понял, как один палец скользнул внутрь, а за ним и второй, дразня и растягивая до предела, обещая неземное наслаждение. Время и пространство схлопнулись, оставив лишь его и обжигающие прикосновения Тэхёна, его язык, вызывающий дрожь по всему телу. Оргазм обрушился внезапно, словно цунами, сметая всё на своём пути.       Тэхён уже сам едва держался. На полу лежали штаны и шуршащая упаковка — он разорвал её зубами, не отводя взгляда. Подставил плечо под бёдра Чонгука, чтобы удержать его, быстро всё сделал и держа за бока, встал. Потёр носом его шею, вдыхая знакомый запах. — Ты в порядке? — спросил, проводя пальцем по ушной раковине Чонгука.       Тот с усилием кивнул, голос вышел хрипловатым: — Да… кажется, да. — Тогда продолжим, — прошептал Тэхён, едва касаясь губами шеи. Его возбуждение чувствовалось всем телом, заставляя Чонгука невольно вздрагивать и тихо скулить от остатков оргазма, всё ещё пронизывавшего его мелкой дрожью.       Головка органа уперлась в податливый вход. Тэхён, не теряя ни секунды, вошёл наполовину, воспользовавшись расслабленным состоянием Чонгука. Замер, давая время привыкнуть к наполнившей его плоти. Чонгук, в ответ на это, подался навстречу, приглашая войти глубже. Он медленно, с чувством, начал заполнять его, пока лобок не коснулся ягодиц. Внутри было обжигающе жарко и тесно. Тэхён прикрыл глаза от непередаваемого удовольствия и, склонившись, коснулся лбом позвоночника Чонгука, стремясь слиться с ним в единое целое.       Тот выгнулся в спине, издавая протяжный стон, который эхом отозвался в небольшой комнате. Он запустил пальцы в волосы Тэхёна, слегка сжимая их, словно пытаясь удержаться. Каждый сантиметр, заполненный плотью, отдавался гулкой волной наслаждения, стирая границы между реальностью и чувственным безумием.       Тэхён начал двигаться, медленно и глубоко, позволяя каждому толчку пропитать Чонгука. Ритм нарастал постепенно, переходя в страстный танец двух тел. Младший отвечал на каждый толчок, двигаясь навстречу, усиливая ощущения до предела. Комната наполнилась стонами, прерывистым дыханием и тихим шёпотом имён.       Лицо Чонгука горело огнём, но прохладная стена, к которой он прислонился, дарила коже обманчивую свежесть, играя на контрасте. Тэ ускорил темп, его движения становились всё более напористыми и властными. Чонгук прижался к стене, закрыв глаза, и полностью отдался во власть ощущений. Он чувствовал, как каждая клеточка его тела пульсировала в унисон с движениями старшего, как страсть заполняла его до краёв, не оставляя места ни для чего другого. Он больше не контролировал ни своё тело, ни свои мысли — только бесконечный поток удовольствия, исходящий от каждого прикосновения, от каждого толчка.       Руки Тэхёна скользили по телу, то сжимая его бёдра, то лаская спину. Он целовал шею, плечи, оставляя горячие следы на его коже. Чонгук стонал в ответ на каждый его поцелуй, тело извивалось под его руками, требуя большего. Он чувствовал, как приближалась новая волна оргазма, ещё более сильная и всепоглощающая, чем предыдущая. Он сорвался с цепи, захлебываясь в ощущениях. Тэхён продолжал двигаться, его тело дрожало от напряжения. Он чувствовал, как Чонгук сжимался вокруг него, как его пульс учащался, как он вот-вот достигнёт пика. Ещё несколько толчков, ещё несколько стонов, и вот, наконец, они оба взорвались, обрушиваясь друг на друга волной неистового удовольствия.       Они замерли, тяжело дыша. Тэхён медленно вышел из него, обнимая крепко-крепко. Они стояли так несколько минут, наслаждаясь моментом близости и тишины.       Он нежно подхватил Чонгука на руки, словно драгоценную ношу, и отнёс на кровать, бережно опуская на мягкие простыни. Тэхён бесшумно скользнул в ванную. Вернувшись минут через десять, свежий и умиротворенный, он уже убрал использованный презерватив и принёс с собой влажное полотенце. Чонгук всё так же лежал, сомкнув веки, его дыхание ровно и тихо, словно он уже погрузился в царство Морфея. Старший ласково обтёр тело, укрывая тёплым одеялом. Обогнув кровать, он лёг рядом, устраивая Чонгука поудобнее, продев руку под его голову и нежно прижав к себе, мягко поглаживая по спине. — Люблю тебя, Тэхён, — прошептал Чонгук сквозь сон, устраиваясь ещё ближе к его груди. — Я люблю тебя, мой пришелец, — отозвался тот с ласковой улыбкой.       Несколько мгновений тишины обволакивали их, пока они вдруг резко не распахнули глаза, смотря друг на друга с изумлением. В голове каждого вихрем проносились обрывки воспоминаний, калейдоскоп прошлого, возвращая им память. — Чонгук, ты тоже…? — Да, Тэхён. Я всё вспомнил.       Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь осознать внезапно вернувшуюся реальность. — Невероятно, — прошептал старший, не отрывая взгляда. — Это действительно было, это не сон.       Чонгук кивнул, прижимаясь ещё ближе. Он чувствовал, как по щеке скатилась слеза, но это была слеза радости. Они прошли через многое, и теперь, когда память вернулась, они могли начать всё сначала, зная, что у они есть друг у друга. — Что нам делать дальше? — спросил Чонгук, поднимая голову, чтобы посмотреть в глаза напротив.       Тэхён улыбнулся, нежно проведя пальцем по щеке. — Теперь мы будем просто жить. Вместе. Как и должны были всегда. На этот раз никто не сможет отнять у нас нашу память и нашу любовь. Мы будем хранить наши воспоминания, как самое ценное сокровище. — Он притянул Чонгука к себе и крепко обнял. В этой объятии было столько нежности, любви и обещания вечности.

***

      На утро Тэхён снова бросил взгляд на камень, и сердце ёкнуло — что-то изменилось. Подступая ближе, он ощутил нарастающее беспокойство. Петроглифы… они перерисовались. Да как такое возможно? Тэ, словно заворожённый, сделал ещё шаг, и его тут же пробрал озноб. Вместо скорбного мальчика над склонившимся животным теперь виднелись фигуры мужчины и юноши, держащихся за руки. А ниже, хоть и коряво, но вполне разборчиво, выведено:

«Каждый появляется на свет с искрой предназначения, и рано или поздно находит то, что ему уготовано судьбой. И неважно, через какие тернии и миры придётся пробираться, чтобы заполучить своё — то, что по праву принадлежит только тебе. Ты приобрёл в том мире всё, что должен был, и сумел не потерять этого в своём».