Секс в машине не такой уж и весёлый, как кажется.

- Успокойся, успокойся, просто расслабься… - бормочет Танос, прижимая к твоему лицу ладонь, успешно удерживая тебя в относительно тихом состоянии и не давая тебе двигаться с такой силой, с какой он ее прижимал. Пот, стекающий по твоей спине и прилипающий к сиденью машины, также делал тебя совершенно податливой и неподвижной. Твои руки, бьющие его по груди, не делали ничего, кроме того, что заставляли его двигаться еще быстрее и еще сильнее сжимать твое лицо. Ты рыдаешь под его ладонью, а он лишь закатывает глаза, продолжая свой брутальный темп. - Ты не могла бы расслабиться, детка? Это потрясающее ощущение, ты же знаешь, что это так, не притворяйся такой занудой! Ты кусаешь его руку изо всех сил, пока не чувствуешь вкус крови, и он быстро убирает руку с твоего рта, выкрикивая «ой» и «ты чертова сука». Он поднимает руку и наносит тебе пощечину, от которой у тебя практически кружится голова, жгучая боль начинает распространяться по всему лицу. Ты просто кричишь на него. Ты не зовешь на помощь людей, которые могут быть рядом, и ты не кричишь просто так, чтобы кричать, нет, ты просто кричишь на него, требуя, чтобы он остановился. Умоляя его остановиться. Он бормочет «черт возьми», прежде чем выйти из тебя и потянуться к переднему сиденью, чтобы что-то схватить. Ты не хочешь знать, что это, и начинаешь пытаться открыть дверь снова и снова. Удары ручки по двери и щелчок замка машины ничего не дают. Ты хлопаешь по окну, на нем остаются отпечатки ладоней, и ты молишься, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, услышал тебя. Он поворачивается к тебе и тянет тебя вниз на сиденье, заставляя лечь. Он нажимает рукой тебе на живот. Это такое слабое давление, но с его мускулатурой этого достаточно, чтобы ты оставалась совершенно неподвижной. - Слушайe. Он убирает руку с твоего живота, подносит ее к лицу и высыпает на нее белое порошкообразное вещество, пальцем формируя из него идеальную линию. Затем он полностью наклоняется к тебе, его член трется о твою ногу, подергивается, а вес его тела прижимает тебя к земле. Он подносит руку к твоему лицу и пристально смотрит тебе в глаза своими расширенными зрачками. - Тебе нужно расслабиться, да? Просто позволь Таносу позаботиться о тебе.  Он подносит руку к твоему лицу, и белый порошок касается твоего носа. - Тебе нужно, чтобы я показал, что делать? Он затыкает одну ноздрю пальцами и вдыхает немного порошка в нос, запрокидывает голову и проводит татуированными руками по своим фиолетовым локонам. Он снова подносит руку к твоему лицу, а ты отворачиваешься. Он издает противное детское «ууу», прежде чем заткнуть одну из твоих ноздрей и поднести руку прямо к твоему носу, так что даже если бы ты не вдыхала его, если бы ты просто вдохнула, он бы в конечном итоге попал тебе в нос. Он зажал тебе рот другой рукой, чтобы ты не могла дышать просто ртом. Твои глаза слезятся от жжения, и он убирает руку и ладонь от твоего лица. Он стряхивает оставшийся порошок тебе на шею и вдыхает его оттуда, стараясь вдыхать его ужасно медленно, его нос задевал каждую чувствительную точку. - Клянусь, я всем расскажу! Выпустите меня! Он просто смеется. И не саркастически, а искренне. Он серьезно находит это смешным. - Серьезно? Любая девушка отдала бы все, чтобы оказаться на твоем месте. Ты серьезно думаешь, что тебе вообще кто-то поверит? Он обхватывает рукой твою шею. Пока еще не сжимая ее, но от этого слезы текут из твоих глаз, а губы слегка дрожат. - Эй, эй, эй! Может, перестанешь быть такой серьезной? Драматизм меня просто убивает, детка.  Он снова проводит другой рукой по волосам, теряя твои руки, которые царапают его руку. - Мой друг прямо возле машины, и я пообещал ему, что если нас никто не потревожит, то он сможет потрахаться с тобой у меня дома. Так что могу я хотя бы кончить, прежде чем он откроет дверь? Ты реально, блядь, меня бесишь, когда я тут трахаюсь. Твои глаза расширяются, и ты впадаешь в еще большее отчаяние. Царапая его еще сильнее и дрыгая ногами под ним. Ты не знаешь, откуда у него столько терпения, ты бы подумала, что он уже сделал что-то гораздо хуже, чем просто пощечину. И хотя немного, то, что он снюхал с его руки, начинало мешать твоему зрению. Его волосы были более яркого оттенка фиолетового. Настолько, настолько чертовски яркими. Это так резало глаза, но все остальное было таким размытым. Его волосы были единственным, что ты могла видеть. Все размывается еще сильнее, когда он наконец начинает давить тебе на шею и фактически душить тебя, когда он наконец-то вторгается в тебя. - Бляяяяя... это точно, детка, просто продолжай сжимать меня вот так. Боже мой, в тебе так хорошо.  Твои удары становятся более неряшливыми, царапины все меньше и меньше повреждают кожу на его руках, твои ноги двигаются все медленнее и медленнее. Ты держишься за его руки, надеясь, что они расслабятся, но они не сдаются. Ты пытаешься умолять его, умолять его просто отпустить, но это слишком приятно, он не может. Как он может остановиться, когда твоя шея для него такой хороший рычаг? Но в конце концов он отпускает тебя и вырывается. - Черт, senorita. Сохраняй ту же энергию, когда пойдем на второй раунд.  Он натягивает штаны, прежде чем забраться на переднее сиденье, стучится в окно, словно подавая кому-то сигнал. И как только он это делает, задняя дверь открывается, и в машину запрыгивает тот, кого можно принять за его друга. Но его самого ты не видишь. Единственное, что ты можете разглядеть, это фиолетовые волосы Таноса на переднем сиденье. - Ух ты, ты выглядишь ужасно. - Я или она? Ты узнала его голос. Это был Нам Гю. Все, кто ходил в клуб, знали его. Он был самым большим наркоманом, которого только можно было встретить. Никто не хотел находиться рядом с ним, даже другие наркоманы, а это о чем-то говорит. Ну, никто, кроме Таноса. Но иногда ты даже не думаешь, что Танос хочет, чтобы Нам Гю был рядом с ним. Он игнорирует вопрос Таноса и тянет тебя к себе на колени, толкая твои бедра и раздвигая их своими ногами, его руки крепко прижимают твои к бокам. Двигатель машины ревет, и ты понимаешь, что как только ты выедешь на дорогу, это может быть твой единственный шанс выбраться из этого кошмара. Он без предупреждения вонзает пальцы прямо тебе в сердцевину, заставляя тебя шипеть. Танос резко откидывает голову назад на звук и кричит Нам Гю «будь нежен». - Не разрывай ее, чувак, во мне еще много патронов... - Ты можешь просто следить за дорогой? Ты извиваешься у него на коленях, отталкиваясь от его растущей эрекции, чтобы освободиться от его пальцев, но они лишь следуют за каждым твоим движением. Ты не можешь выглянуть в окно, чтобы увидеть, где ты находишься, размытость лишь усиливается с каждым проникающим в машину светом. К тому же, окна неприлично запотевшие. Даже без твоих затуманенных глаз ты бы ничего не смогла увидеть. Несмотря на то, что его телосложение намного меньше, чем у Таноса, он все равно сильнее тебя. Никакие твои действия не смогут вытолкнуть его пальцы, и никакие действия не снимут его с тебя. - Отстань от меня... Это вышло тише, чем тебе бы хотелось, и он просто усмехнулся над твоей жалкой попыткой. Вместо того, чтобы немедленно ответить, он просто засовывает в тебя еще один палец, заставляя тебя откинуть голову ему на плечо. Несмотря на то, что он, очевидно, никогда раньше не прикасался к женщине, его неряшливые круги на твоем клиторе и толчки пальцем в тебе медленно толкали тебя к краю, и ты знала, что произойдет неизбежное. Физически ты ничего не можешь сделать, поэтому ты просто решаешь кричать. Громко. Очень громко. Ты понятия не имела, есть ли поблизости машины или ходят люди, ты просто знала, что хочешь выйти из этой чертовой машины и что единственное, что ты можешь сделать, это умолять или кричать. Танос тут же драматично затыкает себе уши и решает просто включить какой-нибудь дерьмовый рэп, чтобы заглушить твои звуки. Тебе было все равно, если ты потеряешь голос, ты все равно собиралась продолжать кричать сквозь музыку. Ты не могла этого вынести. но как только ты снова открываешь рот, что-то острое впивается тебе в шею. Он намертво прокалывает кожу, и ты можешь лишь предположить, что это нож, из-за чего ты еще больше сжимаешься на Нам Гю. - Если ты еще раз пошевелишься, закричишь или заговоришь, клянусь, я перережу тебе горло. Понятно? Ты просто замираешь, напрягая каждую мышцу своего тела. - Я всегда хотел объездить такую ​​сучку, как ты. Ты думаешь, что слишком хороша, чтобы тебя трахали? Он еще сильнее трет большим пальцем твой клитор, проводя им вверх и вниз. Переходя от чрезвычайно быстрых к чрезвычайно медленным, затянутым потираниям. - Я буду выжимать из тебя оргазм за оргазмом, пока мы не доберемся до его паршивой квартиры.  Танос не мог этого услышать из-за музыки. Было слышно, как он противно подпевает, вероятно, ошибаясь в каждой строчке. Ты с трудом сглатываешь. - К тому времени, как я закончу и вытащу из тебя пальцы, твоя распутная киска будут умолять, чтобы в нее что-нибудь засунули. Для такой шлюхи, как ты, она будут слишком пустой, я уверен. Он вдавливает нож глубже в твою шею, и ты чувствуешь, как по твоей шее стекает длинная струя крови. Ты пытаешься вытянуть шею, но он лишь вдавливает ее глубже, и теперь ты чувствуешь, как по ней льется водопад крови, заставляя тебя плакать и умолять его остановиться. - Пожалуйста, мне жаль… - Разве я не сказал не двигаться? - он нажимает на него чуть-чуть глубже. - Разве я не сказал не говорить? Он поворачивает его, отчего рана становится шире, прежде чем вздохнуть и вытащить его из твоей шеи, вырывая пальцы из твоей киски, заставляя тебя сжиматься на пустом месте, как это ни стыдно. Ты скулишь от смущения, надеясь, что он не заметил. Это было не намеренно, это была просто естественная реакция. Но, конечно, он воспринимает это так, как видит. Ты и правда думаешь, что он серьезно разбирается в женской анатомии, не говоря уже о женщинах вообще? Нет. Поэтому, конечно, когда он видит, как твоя бедная пустая дырочка сжимается на пустом месте, в тот момент, когда он вырывает пальцы, он смеется. - Похоже, я была права, да? Конечно, я была права. Все, что вы, девчонки, делаете - это умоляете, чтобы вас трахнули, но потом изо всех сил стараетесь добиться желаемого, когда парни возбуждены и обеспокоены. Он берет свою теперь уже свободную руку и сжимает твои ягодицы между пальцами, стараясь при этом по-прежнему крепко сжимать твою руку, по-прежнему удерживая тебя неподвижно, а его ноги по-прежнему раздвигают твои ноги. - Ты здесь и ведешь себя так, будто ты слишком хороша для меня. Ты так себя вела с ним? - Н— Он прикладывает нож к твоим губам, кровь из твоей шеи размазывается, а во рту появляется привкус железа, заставляющий тебя съеживаться и давиться. Ты пытаешься отстраниться, но он лишь крепче сжимает твое лицо и цокает языком. - Ах, не двигайся. Не хотелось бы резать тебе рот. Не думаю, что Танос захочет попробовать кровь, когда он будет лакать твой рот, как собака. Это жалко, честно говоря.  Он сильнее сжимает твои щеки, ожидая, когда ты полностью его откроешь, и ты так и делаешь, и в тот же миг он вонзает нож прямо тебе в рот, так что торчит только рукоятка. - К тому времени, как я выну его изо рта, он должен быть безупречным. Ты ненавидела их обоих, но в этот момент ты молилась, чтобы Танос выключил чертову музыку и отвернулся. И как будто твои молитвы были услышаны, он поворачивает голову, затем снова поворачивается, чтобы убедиться, что то, что он видит, не просто галлюцинация, и он убавляет музыку. Не до нуля, потому что он все равно должен ее включить, конечно, но теперь она тише. - Ого, чувак, какого хрена ты творишь? Он наклоняется на заднее сиденье и вырывает нож у вас изо рта, небрежно, но, по крайней мере, он его вынул. Он бросает его на переднее сиденье, и вы слышите, как Нам Гю что-то недовольно бормочет себе под нос. - Что за херня, man? Я сказал, что ты можешь её трахнуть, а не убить! Намгю раздраженно отталкивает тебя от себя, хотя тебе, по сути, и некуда было идти, так что это тебе не особо помогло. - Я ее не убивал, просто пугал. Тебе нужно научиться ставить эту сучку на место.  Ты прерываешь их спор, снова стуча по окнам. Ты промахнулась несколько раз, несколько раз стуча по сиденьям машины из-за размытости. Все было размытым в оттенках серого и черного, кроме дурацких волос Таноса. Говоря о волосах, Нам Гю тянет тебя обратно за твои, держа их железной хваткой, так что ты не можешь пошевелиться, чтобы не почувствовать, будто твой череп горит. Вскоре после этого все становится приглушенным, как будто ты под водой. Ты больше не можешь нормально слышать. Ты никогда раньше не принимала наркотики, и хотя ты не принимала так много, ты все равно приняла дозу. Ты думала, что все просто останется размытым, так как больше ничего не происходило какое-то время, но теперь ты ничего не слышала. Ты не знаешь, спорят ли они еще, и ты не знаешь, разговаривают ли они вообще. Нам Гю машет руками перед твоим лицом, и единственное, что ты можешь разглядеть, это его кольца. Он сжимает твое бедро, и ты вздрагиваешь. Он, вероятно, проверял, не отключилась ли ты. Наконец он отпускает твои волосы и снова усаживает тебя к себе на колени, его пальцы находят дорогу к твоему телу, легко проникая внутрь. Ты очень надеешься, что квартира Таноса где-то поблизости, потому что, если Нам Гю имел в виду то, что сказал ранее, ты не хотела знать, насколько грязными будут сиденья машины Таноса, и ты определенно не хотела доставлять Нам Гю удовольствие от осознания того, что он действительно способен заставить женщину стонать в этой жизни.