Резьба из тишины

В небольшом прибрежном городе, где вечно стоял морской воздух, жил Торд Ларссон. Его знали все – не как весёлого собеседника, а как скульптора, чьи руки, казалось, умели разговаривать с камнем. Торд был человеком молчаливым, с суровым взглядом, но в его глазах угадывалась та самая искра, которой обладают только истинные творцы. С раннего утра до позднего вечера он возился в своей небольшой мастерской, наполненной пылью от камня и запахом влажной глины. В этих стенах рождались не только статуи – здесь жили его мечты, тревоги и тайные надежды. Говорили, что Ларссон умеет видеть красоту в куске необработанного камня так же ясно, как другие видят её в рассвете над морем. Который день подряд он набрасывал рисунок человека, который всё никак не выходил из его мыслей. Его чёрные глаза заполонили всё сердце мужчины. Торд никогда не видел глаза такой красоты, как у парня, которого встретил однажды на набережной, так и не удосужившись подойти и познакомиться. Больше он никогда не видел этого черноглазого мужчину на улицах, куда бы не пошёл. Город действительно был небольшим, так что, к несчастью самого Ларссона, этот парень, скорее всего, был проездом и тут никогда не жил. Торд отчаялся искать, поэтому решил воплотить свою мечту в реальность – вновь увидеть этого человека, хоть и не живым, а из камня. Он запомнил этого мужчину от и до, ведь он, как скульптор, умел хорошо запоминать черты лиц людей, что видел на улицах. Да, в его работах часто смешивались разные люди, но не этот черноглазый парень. Он запомнился Ларссону лучше всех. Он никогда не видел этого человека нагим, так что норвежцу пришлось импровизировать. Торд впервые увидел его в синей худи, но даже так он уже мог представить телосложение мужчины. Торд, спустя долгое время, всё же нарисовал идеальный рисунок этого человека – он выглядел в точности, как в памяти скульптора. Немного отдохнув, он боялся приступать к работе с камнем. Не хотелось всё испортить, его желание было – чтобы этот мужчина просто был рядом, таким, какой он есть в реальности. Ларссон купил самый дорогой мрамор для этого человека. До этого он никогда не работал с мрамором, он лепил из чего угодно, но деньги на мрамор он скупился тратить. И лишь для этого мужчины он не пожалел своего капитала. Страшно и тревожно. Но, как говорится, глаза боятся – руки делают, так что норвежец вскоре приступил к работе. Неторопливо, он начал с макета, который после прорабатывал несколько дней, а то и недель. Бережная тонкая резьба вскоре применилась к камню, а после и шлифовка поверхностей придала мрамору желаемого блеска и гладкостей. Особую проработку он сделал на лице, волосах и руках – том, что точно видел в жизни. Его чуть заметные скулы, прямой нос, тонкие губы. Руки – сильные, выступающие вены, длинные пальцы с чуть выпуклыми костяшками на них. Волосы взъерошены, растрёпаны. Но самое главное было – зеркала души, его хмурый взгляд и будто бы стеклянные глаза. Спустя месяцы, Ларссон закончил работу. Любуясь своим творением, Торд даже не заметил, как летели минуты, а то и часы любования этим не совсем живым человеком. Он выглядел изумительно и невероятно красиво. Да, тело было выдуманным, тем не менее, оно подходило мужчине. Торд подошёл к статуе и положил руку на щеку незнакомого мужчины, которого так долго делал. Да, это не живой человек, но он слишком похож на него. Ларссон назвал эту статую Томасом. Ему казалось, что это идеальное имя для него. Рука нежно гладит щеку мужчины, проходясь от скул к подбородку, иногда большим пальцем задевая губы. Вторая рука ложиться на другую щеку Томаса, после чего Ларссон тянется к желанным губам, чтобы поцеловать мужчину. Он делал это как при настоящем поцелуе, будто бы эта статуя действительно была человеком. Руки сползают на плечи Тома, а поцелуи медленно переходят сначала на уголки губ, после не щеку, а после – на шею. Торд до невозможности желал это тело, ему хотелось почувствовать теплоту этого мужчины рядом с собой, но мрамор был холодным и вовсе не был похож на настоящего человека, но это его вовсе не смущало. Ларссон сел на колени, прижимаясь щекой к бедру мужчины, глядя на руку. Она была сильной, но казалась такой нежной и манящей. Торд положил свою руку на кисть статуи, сжимая её так, будто это рука настоящего человека, гладит по тыльной стороне ладони, после чего накрывает руку своими губами. Если бы он увидел его в жизни вновь, он был бы готов так же обцеловывать руки этого мужчины. Ладонь Ларссона идёт вверх по руке, на предплечье, нащупывая вены. Как же Торду хочется найти этого некого Томаса, прижаться к нему и просто провести долгие часы вместе. Тяжелое дыхание начало витать в мастерской. В штанах нарастало напряжение. Возбудиться от статуи, но статуи такого человека, с такими глазами… Было невозможно не сделать этого. Ларссон продолжал сидеть, откинувшись головой на бедро мужчины и нежить руку статуи. Вторая рука невольно спустилась вниз к брюкам, расстёгивая ширинку. Высвободив свой половой орган, Торд встал и вновь глянул на лицо Томаса. Невероятная красота этого взгляда возбуждала его ещё больше. Скульптор прижался к щеке статуи, вглядываясь в глаза, пока рука начала блуждать по всему члену. Ларссон спустился на эту прекрасную шею, проводя носом по кадыку, а после спускаясь на ключицы. Он тяжело дышал в грудь статуи, одной рукой упираясь в плечо Томаса, а второй всё так же водя по половому органу. Он проходился свободной рукой от груди до живота, останавливаясь на талии и сжимая её. Это не живой человек, но как же приятно быть с копией этого мужчины. Глаза вновь опустились на руку, что была сжата в кулак. Пришла противная мысль, но это творение Торда, с которым он может делать что хочет. Сжав рукой запястье статуи, Ларссон просунул свой член в кулак статуи и начал неспешно двигаться. Камень был холодным, но скульптору всё ещё было приятно чувствовать повторённые руки мужчины на себе. Уткнувшись носом в плечо Томаса и схватив чужую шею, Торд начал делать толчки внутри кулака. Стоны разлетелись по мастерской, Ларссон готов был осквернить свою же статую, но такое желанное тело не давало покоя. Ускорив темп, скульптор вновь поднял голову, жалобным взглядом смотря в эти глаза. Почему только этот человек сейчас не рядом? Торд всего лишь хочет чувствовать, как тот сейчас касается его члена, так же сжав в кулаке и водя рукой по его половому органу. Грубыми толчками вдалбливаясь в сжатую руку, Ларссон изливается в кулак статуи с протяжным приглушённым стоном. Вынув член из чужой руки, тот падает на пол, обнимая бедро черноглазого мужчины. — Ах, Том, почему только я не подошёл к тебе тогда…