Проклятый путь

Прошли столетия. Может быть, даже тысячелетия. Сатору Годжо давно перестал вести имённый счёт годам — он застал рождение новых эр и закаты великих цивилизаций. Он был вечным свидетелем истории, которую творило человечество, оставаясь при этом вечно юным, застывшим в облике девятнадцатилетнего юноши. Он собственными руками помогал возводить легендарные строения, которые потомки будут называть «древними»: под его взглядом росли стены Вавилона, он носил камни для фундамента первого римского акведука и советовал готическим зодчим, как укрепить своды их соборов. Но его имени не было ни в одном учебнике истории. Он сам позаботился об этом, предпочитая оставаться тенью в анналах времени — вечным призраком, не оставляющим следов. От бесконечной, гулкой скуки бессмертия Сатору нашёл себе простое развлечение: он стал экскурсоводом. Это позволяло ему вновь и вновь возвращаться к местам своей былой славы, слышать шепот прошлого в камнях и с улыбкой слушать выдуманные истории гидов, которые и понятия не имели, кто стоит рядом с ними. В этом году его вечный путь привёл его в Египет, к подножию пирамид, которые он когда-то видел ещё не совсем законченными. --- — Да не хочу я никуда ехать! Почему вы всегда решаете всё за меня?! Громкий, наигранный хлопок дверью прокатился по квартире, долженствующий выразить всю глубину протеста и обиды. Сугуру плюхнулся на кровать, сжимая в руке смартфон. На экране замерло оповещение о предстоящем турнире — всего через неделю. Главный турнир года, на который он потратил месяцы тренировок. Тихий, но настойчивый стук в дверь нарушил его мрачные размышления. — Сугуру, открой, пожалуйста. Мы не можем оставить тебя одного на две недели. Голос матери звучал спокойно, но в её словах чувствовалась стальная родительская решимость. Гето молчал, уставившись в потолок. — Сугуру, я серьёзно, — голос за дверью стал твёрже. — Мы всего на две недельки. У тебя ещё куча времени. Тем более, ты вроде как не собирался готовиться к экзаменам, насколько я поняла. Так что собирай вещи. Или мы заберём кабель от компьютера, зарядку от телефона и модем. Выбирай. Ультиматум был озвучен. В голове у Сугуру тут же пронеслись катастрофические сценарии. Дать аккаунт Нанами? Нет, он же всё проиграет, он же нуб! Чёрт, почему именно сейчас? Почему нельзя было на неделю позже или раньше? Он так мечтал увидеть Египет — настоящий, не на картинках. Просто не сейчас. Не тогда, когда от его выступления зависит всё. Мир рушился. Он тяжко вздохнул, подчиняясь неизбежному, и с видом обречённого мученика потянулся к рюкзаку. Придётся брать ноутбук и молиться, чтобы в отеле был хоть какой-то вай-фай. _______ — С хуя ли я должен этим заниматься? — Сатору, скептически подняв бровь, уставился на начальника. Тот только что вручил ему распечатанное расписание, где было помечено три экскурсии подряд: на английском, испанском и на русском. — У меня сегодня выходной. В смысле «должен»? — Выбирай слова, Годжо. — Начальник, мужчина по имени Яга, устало потер переносицу. — Ты же в курсе, что Сёко с температурой слегла. Никто больше не может. Зарплату за эту смену двойную сделаем. Сатору медленно, с театральным страданием, перевел взгляд на окно, за которым каирское солнце плавило асфальт. Затем вернул его к начальнику. — А премию? — А не слишком ли? Выходной и так в двойном размере. — Либо премия, либо я не буду. Я не обязан работать в свой выходной, — парировал Годжо, с наслаждением копируя его официальный тон и демонстративно скрещивая руки на груди. Он стоял так уже пару тысячелетий, и этот жест всегда работал. Яга тяжело вздохнул, понимая, что проиграл. Специалистов уровня Сатору, говорящих на десятке языков как на родном и способных увлечь даже самую скучную группу туристов, днём с огнём не сыщешь. — Ладно... черт с тобой. Будет тебе премия. Только, ради всего святого, проведи всё нормально. Без твоих... исторических анекдотов, которые все потом перепроверяют в Википедии и пишут жалобы. Уголки губ парня дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он ловко поймал на лету ключи от служебного микроавтобуса, которые ему бросили. — Да без б, — бодро отозвался он, уже направляясь к выходу. — Когда это я вас подводил? Всем расскажу, как надо строить пирамиды. _____ — Сугуру, ну расслабься уже. Мы ж на отдых прилетели, а ты ходишь, будто на работу вышел. И чего ты в кофте? На улице адская жара, — отец, Володя, с недоумением покрутил пальцем у виска, глядя на сына, упорно закутанного в чёрную худи. Сугуру, не отрываясь от экрана телефона, где шла трансляция турнира, который он сейчас пропускал, буркнул: — Пап, мне не жарко. Это лёгкая кофта, технологичная. Плюс там встроенный охладитель. — Охладитель? — Володя фыркнул. — Ну-ка, что ещё за хуйня? Ты мне сейчас про нанотехнологии будешь рассказывать посреди пустыни? — Да обычные, па. Не гони. На ВБ закажи, если надо. Там сейчас всё есть. — Давайте фото сделаем? На фоне отеля! — Наташа, мама Гето, уже достала телефон и начала искать выгодный ракурс. — Наташ, какое фото? Нас микроавтобус ждёт, надо собираться и на экскурсию уже. Будем пирамиды смотреть, а не тут селфиться. Говорят, тут лучшие экскурсоводы водят, опоздаем — останемся без истории, — отец постучал пальцами по часам. — Бля, сейчас? — Сугуру мрачно посмотрел из-под своей чёлки на родителей. — У меня как раз турнир идёт, решающий матч. — Подождёт твой турнир, — Володя решительным движением забрал у сына телефон. — Эй! Ты серьёзно?! Верни! — Будешь отдыхать от гаджетов, молодой человек. Раньше телефонов вообще не было, и как-то люди выживали. Даже в Египет как-то приезжали, — отец сунул смартфон в глубину своего рюкзака. — Пап, это не просто телефон! У меня там игра, я должен быть онлайн! Я и так не могу сам участвовать из-за этого долбанного роуминга! — Посмотришь потом записи. Всё, давай, идём. ___ — Всем здравствуйте. Я ваш экскурсовод на сегодня. Сатору Годжо. Если что-то понадобится, на «эй» не отзываюсь — у меня слух избирательный. Желательно по имени-фамилии, я старомоден. Вопросы во время экскурсии задавать можно, я их даже люблю — особенно каверзные. Считайте, что мы с вами играем в викторину, где приз — бесценные знания. Он обвел группу спокойным, немного насмешливым взглядом. — Важное правило: никто не отходит от группы и не убегает в поисках приключений. Пирамиды стоят тут пять тысяч лет, они никуда не денутся, а вот вы — очень даже можете. Если хотите сделать фото, говорите: «Годжо Сатору, тут классное место, дайте 10 секунд». Мы ждём вас пару секунд и идём дальше. Если вы потеряетесь... — он сделал драматическую паузу, — никто вас искать не будет. У меня договорённость с сфинксом — он забирает всех отставших. — Имён я ваших пока не знаю, так что будем знакомиться по ходу дела. Всё поняли? Отлично. Тогда поехали. Кто назовёт мне точный вес самого большого блока этой пирамиды, тому на обратном пути достанется моя бутылка с водой. — Примерно 50-80 тонн, — лениво, не отрываясь от экрана телефона, где он в отчаянии пытался поймать хоть один бар мобильной сети, произнёс Сугуру. Годжо, который уже готов был двинуться дальше, замер и медленно обернулся. Его взгляд, до этого скучающий и отстранённый, внезапно стал острым и заинтересованным. Он прищурился, рассматривая парня в чёрной худи. — Ого. Пять баллов. Ваше имя, возраст, страна? — спросил он с лёгкой ухмылкой. — Сугуру Гето. Семнадцать. Япония, — отозвался Гето, наконец оторвавшись от телефона и слегка смутившись внезапного внимания. — Это вы угадали, господин Гето, или где-то слышали? — поинтересовался Годжо, делая шаг поближе. В его голосе появились нотки живого, неподдельного любопытства. — В Тик-Токе когда-то видел, попадалось про Египет, вот и запомнил, — пожал плечами Сугуру. Лицо Сатору озарила понимающая, чуть ироничная улыбка. —А, Тик-Ток. Ну да, энциклопедия XXI века. Нынешнее поколение только так и узнаёт что-то. Ладно, хоть так. Бутылка с водой ваша, господин эрудит, — он кивнул на рюкзак. — Я, кстати, не шучу. В этой жаре она вам нужнее, чем мне. Он снова повернулся к группе, его голос вновь приобрёл профессионально-боевой оттенок. —Ну что, начнём экскурсию! Нам ехать осталось пару минут, так что вы уже можете увидеть пирамиды во всей красе. Готовьте камеры и вопросы. Первый, кто спросит, зачем им такие большие камни, будет всю дорогу нести мой зонт от солнца. Шучу. Но не факт. — у меня уже есть вопрос. каким образом строились эти пирамиды? ну раньше не было технологий. каким образом египтяне строили настолько масштабные постройки? — О! — лицо Сатору озарила широкая, почти мальчишеская улыбка. — Мой любимый вопрос. Тот, на который у каждого учёного свой ответ, а у меня — свой. Он сделал театральную паузу, обводя взглядом группу, и его глаза на мгновение остановились на парне. — Видите ли, господин Гето, официальная наука вам будет долго рассказывать про катки из пальмовых стволов, медные зубила, насыпи из песка и тысячи рабов, поливавших путь водой. Всё это, конечно, очень логично... и невероятно скучно. Он подошёл поближе к окну автобуса, указывая рукой на величественные громады пирамид. — А теперь забудьте всё, что вы читали в учебниках. Представьте, что вы не учёный, а инженер. Вы приходите к фараону, а он вам говорит: «Хочу вот такую штуковину, чтобы до неба доставала и стояла тысячелетия». И вы начинаете думать. У вас нет кранов, нет экскаваторов, нет даже нормального железа. Зато есть время, почти религиозный фанатизм и невероятная, забытая современным человекьем, смекалка. Годжо понизил голос, превращая рассказ в доверительную беседу. — Они не тащили эти блоки. Они их... обводили вокруг пальца. Представьте: вырезали по мягкому известняку, а потом ждали, пока солнце его высушит и сделает твёрдым, как гранит. Они строили не насыпи, а спиральные пандусы, которые опоясывали будущую пирамиду, и тащили блоки по пологому склону. Они идеально знали астрономию и геометрию — могли вычислить любой угол и любое расстояние с помощью... теней и палок. Да-да, ваши смартфоны нервно курят в сторонке. Он хитро подмигнул Гето. — А ещё, есть одна безумная теория... — он снова понизил голос почти до шёпота, и группа невольно притихла, — что они попросту размягчали камень. С помощью какого-то потерянного теперь растения, сока которого хватало, чтобы камень на время стал податливым, как глина. Звучит как фантастика? Возможно. Но как ещё объяснить идеальную подгонку многотонных глыб, в которую и лезвие ножа не просунуть? Так что, когда вам говорят, что это рабы и палки... не верьте. Это был величайший проект гениальных инженеров, которых бы и сегодня с руками оторвали в любой IT-компании. Просто их инструменты были другими. Ну что, господин Гето, мой ответ вас устраивает? Или есть ещё вопросы? — ладно, сойдёт. — отлично. мы как раз приехали. Автобус, пыхтя, замер на краю бескрайней песчаной парковки. Двери распахнулись, и группу ударило волной сухого, раскалённого воздуха. — Так, группа, ко мне! — голос Сатору, усиленный портативным микрофоном, легко перекрыл шум ветра и голоса других туристов. — Первое правило выживания: вода, головной убор и не пытаться залезть на пирамиду, чтобы сделать крутое селфи. Поверьте, вид сверху не стоит штрафа в несколько тысяч долларов. Он ловко спрыгнул на песок и, обернувшись, неожиданно протянул руку Сугуру, который задержался в дверях, пытаясь поймать сеть. — Осторожно, господин эрудит. Песок коварен. Их взгляды встретились. Гето, привыкший к раздражённым или скучающим взглядам взрослых, увидел в глазах Сатору нечто странное — не формальную вежливость гида, а живой, почти озорной интерес. Рука гида была удивительно сильной и прохладной, несмотря на жару. — Спасибо, — пробормотал парень, спрыгивая вниз. — Не за что, — Годжо не сразу отпустил его руку, и в его глазах мелькнула какая-то затаённая усмешка. — Берегите себя. В этой пустыне терялись армии, а вы один такой... ценный. Он отпустил его руку и повернулся к группе, но Сугуру на секунду застыл. В ушах звенела не только жара. От этого парня, ненамного старше его по виду, веяло такой уверенностью, таким спокойствием, будто он здесь не работает, а принимает гостей. И его прикосновение... оно было странно знакомым, будто сон, который не можешь вспомнить. Мужчина, уже уводя группу к подножию величественной постройки, обернулся через плечо. Его взгляд снова нашёл его в толпе. — Итак, господин Гето! Поскольку вы наш главный знаток, ваша задача — идти рядом и не давать мне скучать. Справитесь? — В его голосе снова зазвучал тот самый вызов, тот же скрытый смех. Сугуру, к собственному удивлению, кивнул, не в силах отвести взгляд. Его турнир, телефон, обида на родителей — всё это вдруг ушло куда-то на второй план, смытое мощью древних камней и загадочной улыбкой гида, который смотрел на него так, будто ждал этой встречи очень-очень долго. — Володь, смотри, какой вид-то! — Наташа, забыв про фото, с восхищением смотрела на исполинские сооружения, впиваясь пальцами в руку мужа. — Даже не верится, что мы тут. — Да уж, масштабы впечатляют, — Владимир скептически окинул взглядом каменные громады, но в его глазах тоже читалось неподдельное уважение. — Хотя, конечно, с нашими технологиями сейчас бы не так строили. Эффективнее. В этот момент он заметил, что их сын стоит не поодаль, уткнувшись в телефон, а совсем рядом с гидом — тем самым зазнайкой, который раздаёт бутылки с водой и строит из себя древнее божество. — А этот наш... чего это он к нему так прилип? — недовольно буркнул Владимир жене. — Словно репей прицепился. — Влад, не придирайся, — одёрнула его Наташа, но и сама с лёгким удивлением наблюдала за парнями. — Видишь, человеку интересно. Молодой, а такой умный, эрудированный. Может, на Сугуру хорошо влияет. Лучше, чем в свои стрелялки играть. — Гм, посмотрим, — проворчал отец. — Что-то уж больно он... уверенный в себе. Как будто не экскурсию ведёт, а аудиенцию даёт. И на нашего сына смотрит слишком уж пристально. — Тебе всегда всё кажется, — вздохнула Наташа, доставая телефон. — Иди сфоткайся с сыном на фоне пирамиды, пока он от гида не отлип. Потом не затащишь. Владимир фыркнул, но послушно направился к сыну экскурсоводу, который в этот момент что-то увлечённо объяснял Сугуру, жестикулируя руками. Гето слушал, раскрыв рот, и в его глазах горел непривычный для отца огонь — не от монитора, а самый что ни на есть живой интерес. «Ну что ж, — с неожиданной уступчивостью подумал Владимир. — Хуже точно не будет».