Foreverlove

Ольга прыснула от смеха. — Простите, гостям из будущего? Вы, по-моему, несете откровенный бред. Нина ожидала, что ей не поверят. Поэтому она решила гнуть свою линию до последнего и притащить эту упрямицу к себе домой. — Может, всё-таки назовете дату и время? — Сегодня 31 мая 1985 года, час ночи. Нина вздохнула с облегчением. — Значит не всё потеряно. Ольга начала заметно раздражаться. — Что значит не всё потеряно? Прекратите нести всякий бред! Вы подозреваетесь в шпионаже в пользу недружественного государства. Если всё подтвердится, вам высшая мера светит! Тут уже Нина не выдержала. — Слушайте сюда, товарищ старший лейтенант, меньше, чем через год ЧАЭС взорвется из-за альтернативно одаренных товарищей из конструкторского бюро, от последствий погибнет куча людей, в том числе пожарных и сотрудников станции, самому молодому из которых было всего 25 лет. Все эти люди скончаются в страшных муках, вы хоть знакомы с симптомами лучевой болезни?! Припять и еще километров тридцать вокруг станции будут эвакуированы, а во всём регионе вырастет в несколько раз количество случаев рака среди детей. Вам нужны доказательства? Без проблем! К нашему времени об этом написали много книг и сняли кучу документальных фильмов. Даже обращение генсека Горбачева есть. К тому же, исследование личности самого молодого сотрудника ЧАЭС — тема моей дипломной работы. Ольга опешила от потока такой информации. В моменте ей стало страшно, ведь на станции трудится её двоюродный брат. — Как зовут того сотрудника, о котором вы писали работу? — уже тише спросила она. — Леонид Топтунов, — с холодом ответила Нина. — Вам что-то известно о сотрудниках его смены? — Только из тех, кто находился в ту ночь на пульте управления, а также еще нескольких, ну и начальство, разумеется. — Расскажите о судьбе тех, о ком знаете. Нина задержала дыхание. Её начинало трясти. Несмотря на всю нелюбовь к людям и внешнюю стервозность, она была очень эмпатичным человеком. — раз уж я начала с Топтунова, то продолжу о тех, с кем он непосредственно работал. Александр Акимов, начальник смены, умер через 15 дней после аварии, Анатолий Ситников, заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди, умер через месяц. Не могу не упомянуть Валерия Ходемчука. Он погиб в момент аварии. Тело так и не нашли. Возможно, оно испарилось из-за высоких температур. Нина заметила, как Ольга побледнела. — А остальные? Начальство? — Насколько мне известно, Столярчук и Киршенбаум всё ещё живы. Услышав знакомую фамилию, на душе у Ольги стало чуть-чуть легче. — Продолжайте. — Брюханов, Дятлов и Фомин получили по 10 лет колонии общего режима, но через время были досрочно освобождены: Фомина признали невменяемым через год после заключения, Дятлова освободили через три года по состоянию здоровья из-за лучевой болезни. А Брюханов отсидел только 4 года. — Они живы? — Только Фомин, и то не факт, по нему информации очень мало. Дятлов умер еще в 1995-м, а Брюханов вроде года четыре назад. Ольга активно переваривала всю информацию, но заметила, что не спросила самого главного. — А вы живете в каком году? — В 2025-м. Ольга снова замолчала. С одной стороны, ей совершенно не верилось в происходящее. С другой – её речь кажется вполне убедительной, тем более она назвала столько конкретных фамилий. А ведь со многими из этих людей она была знакома лично. Может, сомнительного вида девчонка говорит правду? — Посидите здесь, — сказала офицер и вышл из кабинета. Нина молча проводила девушку взглядом, а после того, как захлопнулась дверь, Ольга перешла на бег, чтобы быстрее добраться до кабинета подполковника Степанчука.