Затерянный мир

Они зашли достаточно далеко, прежде чем Тэхён снова нарушил молчание. Хосок всю дорогу чувствовал его напряжение и видел, как тот хмурился, но рта не открывал, будто не знал, как правильнее сформулировать свой вопрос. И только когда от кромки леса они прошли вглубь метров на шестьсот-семьсот по ощущениям, тот не выдержал. – Простите, профессор, – он заговорил неуверенно, что совсем не вязалось с его действиями, – я не могу избавиться от одного вопроса. – Задавай, – Хосок лишь вздохнул. Его это напряжение начало утомлять, но он не привык лезть первым и спрашивать. Он знал, что это было не самой лучшей чертой и не всегда вежливо, но собственный комфорт, особенно сейчас, когда его потряхивало от волнения за Октавию, был важнее. – Мы находимся в прошлом, и у меня с собой есть оружие, которым я могу пользоваться против местной фауны. В том числе и огнестрельное. Насколько мне нужно следить за тем, как будут падать патроны и что они могут остаться в… животных? И не сработает ли эффект бабочки, если мы кого-то убьём? – Это… – Хосок замер. Он ожидал вопроса об окружающем, но не о чём-то глобальном. – Достаточно правильный и своевременный вопрос. Но тебе не о чём переживать. До наших дней семьдесят два миллиона лет. За это время весь облик планеты изменился до неузнаваемости, сдвинулись континенты, климат стал совсем другим. И вероятность того, что крошечный кусочек металла сохранится, приближается к нулю. Не говоря уже о том, что наше вмешательство в местную фауну гораздо существеннее тем, что мы можем оставить после себя в бактериальном плане. – Звучит не слишком обнадеживающе, честно говоря, – Тэхён повёл плечами. Хосок уже понял, что так тот пытался справляться с напряжением и нервозностью, и лишь хмыкнул в ответ. – Не спеши с выводами. У меня на курсе ты мог бы быть лучшим из студентов, потому что задаёшь правильные вопросы. Но ты торопишься. Если отвечать на твой вопрос про «эффект бабочки», то не думаю, что он возможен в таком отдалении от современности. Эволюция не зависит от отдельных индивидов. Это термин популяционный. Со склонностью людей к антропоцентризму, может показаться, будто наше влияние хоть сколько-нибудь велико, но на деле раздавленная бабочка – просто раздавленная бабочка, и не больше. Это не историческая фигура, без которой изменилось бы всё в нашем времени, а одна из миллионов деталей в этом пазле. Тэхён кивнул так, будто его эти слова успокоили, и Хосок уже хотел было с иронией добавить, что поспешно похвалил его, как тот заговорил снова очень осторожно. – Но есть что-то ещё? Вы говорите так, будто в принципе всё это не играет значения. Вы ведь сказали, что наши бактерии могли бы устроить здесь проблемы, а чтобы этого не допустить, мы должны были бы ходить в защитных костюмах. В чём подвох? От его вопроса Хосок с удовлетворением заулыбался и посмотрел более благосклонно. Был бы Тэхён студентом, он сделал бы всё, чтобы после выпуска тот оказался в его команде. Слишком уж хорошо и быстро соображал. – Дело в том, что путешествия во времени являются очень сомнительным действием, – Хосок насмешливо хмыкнул, представляя, как это могло прозвучать, – наша машина не возвращается нас в то время, которое уже прошло на нашей планете. Это невозможно сделать в виду множества тонкостей. Но если представить, что существует множество параллельных миров, в которых время течёт точно так же и происходят те же самые эволюционные процессы, что и у нас, есть шанс коснуться их и увидеть общее прошлое. – То есть, мы существуем в мультивселенной? – Тэхён произнёс это очень тихо, а потом нервно засмеялся. – Это звучит ещё более невероятно и круто, чем просто путешествия во времени. У меня сознание взрывается от таких мыслей. Но я уловил главное – здесь я могу делать всё, что понадобится, чтобы только обеспечить вашу безопасность, профессор Чон. Хосок не нашёлся, что ответить. У него уже который раз от слов Тэхёна по спине пробегали мурашки. Тот был настолько непривычно искренним и прямолинейным, что это вызывало оторопь. И заставляло ощущать собственную значимость там, где Хосок был уверен, что не заслужил этого. Особенно сейчас. Он неловко отвернулся, отвлекаясь на то, чтобы поправить лямку рюкзака и заодно достать планшет. Может быть Хосок и не умел считывать следы и водить по лесу, но он мог оценить окружающую их обстановку и понять, насколько там сейчас было опасно. Тэхён же, выйдя на поляну, тут же переключился. Попросил не сильно топтать, пока он не осмотрится, и тут же пошёл по периметру поляны сам, постоянно наклоняясь и приседая, касаясь пальцами травы и отодвигая веточки. Хосок засмотрелся на его действия и спохватился, лишь когда сам Тэхён выпрямился и поморщился, отмахнувшись от надоедливо зудящего у уха комара. Хосок подошёл ближе, попутно достав из бокового отсека рюкзака браслет. Он быстро активировал на нём ультразвуковую отпугивалку для насекомых, после чего поймал руку Тэхёна. Застегивая устройство, он старался не думать, что Тэхёну с его длинными пальцами нужно было заниматься музыкой. И Хосок без труда мог представить его за фортепиано, а не с оружием в руках. От этих мыслей стало не по себе, и он невольно поморщился, встряхнув головой. Оставалось лишь надеяться, чтобы Тэхён это не принял на свой счёт. – Я совсем об этом позабыл. Нужно было сразу сделать. У меня в команде все носят, не снимая, эту защиту от кровососов. В это время уже появились и комары, и клещи, и лучше поостеречься. У нас же нет вакцин от местных вирусов, а если кто-то из них сможет заразить, будет сложно, – Хосок проговорил недовольно. Он сам на себя раздражался от того, как начал мямлить и будто оправдываться. И от этого подушечки пальцев, которыми он касался Тэхёна, будто жгло, и Хосок постоянно растирал руки, пытаясь избавиться от этого чувства. – Спасибо, – Тэхён не сделал лучше, когда заговорил таким смущённым тоном. И тут же неловко засмеялся. – Нас учили не реагировать на насекомых, но я их ненавижу. У меня на укусы почти всех слишком сильная реакция. И вы меня сейчас спасли. – Брось, – Хосок выдохнул совсем сконфуженно, но Тэхён, к счастью, отвернулся, и получилось перевести дыхание. Он прошел ещё раз по поляне и удовлетворённо кивнул. – Я нашёл следы. Пойдёмте. Хосок был рад снова смотреть ему в затылок. Это было проще, чем взаимодействовать с Тэхёном лицом к лицу. Тот всегда так внимательно заглядывал в глаза и ловил каждое слово, будто ничего важнее не слышал. Скорее всего, это было выработанной привычкой, чтобы концентрироваться на деле, но Хосока это нервировало. Впрочем, чем больше он вглядывался в затылок Тэхёна, тем больше подмечал деталей. В лесу было жарко и влажно, одежда липла к коже, и Хосок ощущал это, постоянно оттягивал ворот водолазки, без которой в древний лес не выбрался бы. Слишком уж много опасностей было там, где водилось столько насекомых. И при этом не мог отвести взгляда от липнущих к шее волос Тэхёна. Не слишком длинные, от влаги они начали немного виться, и это завораживало. Как и несколько родинок, которые было видно над воротником. Хосок был почти уверен в том, что на спине их было ещё больше, и его ужасно раздражало, что вообще такие мысли поселились в сознании. Конечно, он старался отвлечься от тревоги за Октавию, собраться, но не таким же образом! В голове явно царила какая-то мешанина образов, и Хосок нахмурился. Это было совершенно неприемлемо, и он отмахнулся от навязчивых идей, переключившись на то, что было ему понятнее и гораздо проще, расписывая одну из попавшихся им по пути араукарий. Тэхён слушал. И на удивление, для того, кто был занят разведкой дороги и следов, очень внимательно. Он задавал вопросы, проявлял интерес, и Хосок начал раздражаться. Будто тот показывал таким образом пренебрежение к тому, ради чего его вообще наняли. Хосок недовольно выдохнул и хотел было возмутиться, когда Тэхён неожиданно замер, вскинул руку в предостерегающем жесте и почти сразу же потянул Хосока подальше от их пути. Хосок не успел вспылить, как они оказались в колючем кустарнике и под защитой склонившихся ветвей дерева. Он отрешённо понял, что это был представитель гинкговых, но не больше, когда послышался глухой рёв, напоминающий трубу. Тэхён подтолкнул его ближе к дереву и прикрыл собой, будто их могла поджидать опасность. У Хосока перехватило дыхание. Тэхён его не касался, но был слишком близко, что можно было почувствовать жар от его тела и дыхание у уха, от чего волоски на коже вставали дыбом. Видимо, Хосок слишком явно вздрогнул, потому что поджал губы и отвернул голову вбок. Лучше не стало. Хосок смотрел на линию шеи до уха, мог рассмотреть россыпь родинок, и одну прямо у основания челюсти, где располагался лимфоузел. Тэхён сглотнул, и у него дёрнулся кадык. Воздуха перестало хватать. И когда Хосок отсутствующим взглядом проследил за семейством некрупных гадрозавров, прошедших поперек их движения, он почувствовал волну раздражения. – Ты с ума сошёл? – удивительно, но говорить он начал шёпотом, будто это имело хоть какой-то смысл. – Их много, – Тэхён с досадой вздохнул, видимо, быстро осознав собственный промах, – и даже растительноядные животные могут быть опасны! – Спросил бы! Утконосые динозавры совершенно безобидны! – Хосок закатил глаза, после чего, ощущая непонятно откуда взявшуюся неловкость, толкнул его в грудь, чтобы тот отошёл и пропустил вперёд. Нужно было вернуться на тропинку. – Я смог бы прогнать их, просто повысив голос. – Прочтите, профессор Чон! Их было много, и я побоялся за вас. – Тэхён, – Хосок понимал, что говорил слишком резко, но унять раздражение не выходило, – я бываю здесь достаточно часто. И если ты спросишь у меня, прежде чем действовать, будет даже лучше. Избавимся от лишних… – он запнулся, хотел было сказать «прикосновений», но быстро одумался. Никаких прикосновений же и не было, и поэтому исправил себя: – От лишних задержек. Скоро закат, и здесь начнется совсем иная жизнь. А пока что, ты мог бы запомнить, что майязавры встречаются здесь не слишком часто, но из всех гадрозавров они самые некрупные. И поэтому могут жить в таком густом лесу и… строго говоря, мы предполагаем, что это майязавры. Всё же их окаменелости находят в Северной Америке, а у нас огромная проблема с костным материалом. Но в следующем месяце команда Юнги обещала расширить ареал перемещений, чтобы, кроме времени, мы могли продвигаться и в пространстве. И так мы получим возможность сравнивать. Хосок замолчал, выдохнувшись. Он и сам не ответил бы, почему так завелся и вызверился, но Тэхён на его вспышку эмоций отреагировал достаточно спокойно и под конец заулыбался. – Я рад, что вам стало получше. И что вы снова начали рассказывать. Теперь мы можем идти дальше? От его искреннего беспокойства в голосе Хосока словно окатило холодной водой, стало стыдно и он вздохнул. – Да. Пойдём. И… спасибо? Солнце начало садиться, и Хосок беспокоился всё сильнее. Это не было прогулкой по лесу и экскурсией, как бы ему не хотелось создать видимость этого. Октавия была где-то впереди, совсем одна против всех обитающих здесь животных, и его долгом было найти её и защитить. Хосок снял с рюкзака болтавшийся походный фонарик. Мощный и яркий, при этом прочный и легкий. Самое то для таких вылазок. Тэхён только обернулся к нему и задумчиво прикусил губу, прежде чем неуверенно выдохнул: – Пока ещё не стемнело, давайте не будем привлекать лишнее внимание? Я смогу… Он не договорил. Вдалеке послышался вскрик, и Хосок перестал слушать. Тело среагировало раньше, чем он вообще успел сообразить. Выдохнув испуганное «Вия!», он побежал вперёд. Через заросли и по скользким, покрытым мхом камням. Он потерял равновесие, когда выбежал на каменистый берег реки, но Тэхён вовремя его удержал, не дав упасть. – Вы в порядке? – он даже не выглядел запыхавшимся сильно и голос не сбился. Только дыхание стало более коротким. Хосок, лишь бы не видеть, как торопливо у него вздымалась грудь, кивнул и пошёл вперёд. По мокрым от брызг валунам, прямо к поблескивающему в закатных лучах предмету, рядом с которым и опустился на одно колено. Тонкая цепочка не выдержала и порвалась у замка, но ни одна из подвесок не слетела. Хосок бережно поднял браслет, чтобы не потерять ни одной детали. Множество крошечных подвесок, искусно сделанных и очень важных. Он подарил сам браслет Октавии ещё года четыре назад, и они собирали всё, что ей нравилось – отпечаток лапы динозавра, открытого командой Хосока, в формацию, где это находилось, он возил Октавию ещё совсем малюткой, чтобы показать. Рядом висел крошечный телескоп. Почти такой же находился у Хосока дома, только настоящий, и каждый раз, когда она бывала у него, они любовались звёздным небом. Эти две подвески были первыми, но после появились и другие: геймпад, книжка и сердечко из рубина, как олицетворение его любви. Хосок не стал ничего говорить, спрятал браслет во внутренний карман куртки и выпрямился, чтобы решительно подойти ближе к воде. – Профессор Чон! – Тэхён позади резко окликнул, привлекая внимание, и Хосок обернулся, тут же шумно выругавшись сквозь зубы. Он не услышал, погружённый в свои мысли, как на берег к ним выбежало несколько рапторов. Крупные, покрытые тёмными, переливающимися в закатных лучах перьями. Хосок сглотнул, и совсем не возражал, когда Тэхён, медленно пятясь, прикрыл его собой. – У нас проблема, да? – Это ближайший родственник линьхэраптора, – Хосок заговорил торопливо, – хищный дромеозаврид, как дейноних… которого использовали в фильмах про Юрский парк, называя велоцираптором, и… Он замолчал, когда один из рапторов бросился вперед, и на автомате включил фонарик на полную яркость, направив в морду ящера. Тот вскрикнул с шипением и отшатнулся, и тут же несколько особей рядом огрызнулись и на него, и друг на друга, шипя, распушая перья и скалясь. Одного отпугнули подальше, прежде чем снова ящеры повернулись к ним. – Кажется, у них проблемы в стае, а? – голос Тэхёна прозвучал напряжённо. Хосок видел, что тот шарился рукой за спиной по рюкзаку, и сам осторожно, чтобы не привлекать внимание ящеров, подошёл ближе к нему, помогая вытащить телескопическую дубинку из бокового отделения. – У них не стаи, – он проговорил ровно и спокойно, пусть даже сердце бешено стучало, – это ещё один миф. Но они могут нападать группами, чтобы повышать шансы на добычу… – Профессор Чон, мне ужасно нравится вас слушать, – Тэхён умудрился произнести это и командным тоном, и при этом виновато, что по коже мурашки пробежали, – но сейчас я прошу вас. Бежим! Хосок не стал спорить. Особенно, когда Тэхён сжал его ладонь, явно не поверив, что тот осознавал их положение, и потянул за собой подальше от мокрых камней и берега реки, где в тени деревьев были сначала песок, а после и твердая земля. Тэхён остановился у векового дерева с густой кроной и таким толстым стволом, что вдвоём было бы не обнять. И там развернулся лицом к рапторам. Он закрыл Хосока с собой и медленно скинул с плеч рюкзак, стараясь двигаться плавно и мягко, чтобы не спровоцировать ящеров. Хосок засмотрелся и на напряжённую спину, когда от движений куртка натянулась, очерчивая рельеф мышц, и на ту совершенно звериную, кошачью грацию, с которой Тэхён двигался. Мягко и текуче, переступая и стараясь захватить всё внимание рапторов на себя, чтобы только те не добрались до Хосока. И когда ближайший зарычал, оскалив зубастую пасть, и бросился вперёд, Хосок вздрогнул, сбросив оцепенение, и опустился на колени, скинул рюкзак и поставил на землю перед собой. Раскрыв его, он закопался в куче вещей, постоянно поглядывая на то, что делал Тэхён. Тот вытянул телескопическую дубинку на максимум в метр и активировал шокер на конце. Рапторы бросились вперёд, и один из них клацнул зубами, едва не зацепив Тэхёна. Двое столкнулись, встряхнули пернатыми лапами и огрызнулись с шипением и глухим курлыканьем друг на друга. Тэхён ударил дубинкой самого наглого, и в воздухе застрекотало от электрических разрядов. Рапторы беспокойно заклекотали и стали нападать более осторожно. Хосок постарался сфокусироваться на своем деле. Раз уж Тэхён пообещал защиту, он был готов поверить. Поэтому, когда краем глаза заметил тень и зубастую пасть, даже не среагировал и продолжил искать нужное устройство. Тэхён не подвёл, и от последующего треска и криков раптора, Хосок ощутил прилив тепла. Наконец, он нащупал нужное и вытащил электронный отпугиватель. Он издавал высокие звуки в тонах, почти не слышных человеческому уху, но очень сильно действующих на ящеров, и был гарантией безопасности в экспедициях. Правда, именно из-за этого они почти не сталкивались с мелкоразмерными хищниками. Рапторы снова ощетинились, вздыбили перья, чтобы выглядеть крупнее и опаснее. Они наскакивали ближе, шипели и клацали зубами, встречая на пути электрошоковую дубинку и не решаясь лезть под удар. Возможно, они продолжили бы вот так нападать, выматывая и изводя своих жертв, но звук всё же действовал на них. Поскалившись, они скрылись в лесу. Рядом с Тэхёном на земле осталось две мёртвые особи. В сгустившихся сумерках не было видно крови и насколько они были изломаны, и Хосок мог этому порадоваться. Но вместо этого он судорожно вздохнул через нос и, пытаясь храбриться, заговорил: – Жаль, мы здесь не с исследовательской миссией. Их можно было бы изучить, но… Он оборвал сам себя, после чего подошёл ближе к Тэхёну, коснулся его рук, пробежал пальцами по куртке и, включив фонарик, внимательно осмотрел, проверяя следы: – Ты в порядке? Не задело? Я не хотел бы, чтобы тебя поцарапало и местные бактерии занесли какую-нибудь инфекцию. Это может стать для нас проблемой, да и лечить тебе неизвестную тропическую болезнь было бы… – Профессор Чон… – Тэхён неловко и очень смущённо отряхнулся и тут же засуетился, отступив. – Всё отлично. Меня даже не задело. Удивительно, но они друг с другом не могли договориться. Иначе бы нам конец. – Хорошо, что фильмы врут и в жизни они одиночные хищники, да? – Хосок улыбнулся, и тут же застыдился своего порыва. Начал прыгать вокруг человека, привыкшего и к более опасным ситуациям, как вокруг ребенка. Хосок и сам себя не узнавал, но в тот момент его от волнения и тревоги за Тэхёна перекрыло, и хотелось убедиться, что тот действительно был в порядке. Но как только наваждение спало, это показалось настолько излишним и неуместным, что Хосок начал на себя злиться. Тем более, было дело, которое не могло ждать. – Нам надо вернуться! Я слышал Октавию! Тэхён кивнул и уверенно повёл его обратно. Как он в темноте ориентировался, Хосок не знал, но, когда они оказались на камнях у воды, местность показалась знакомой и ему тоже. И он, уже не раздумывая, хотел полезть в воду, как Тэхён его остановил. – Простите, но нет! – Что за глупости? Октавия где-то здесь, в темноте и совершенно одна! – Хосок всё больше распалялся и от былого волнения за Тэхёна не осталось и следа. Он уже снова отвернулся, как почувствовал крепкую хватку на запястье. – Профессор Чон, пожалуйста, давайте обойдёмся без поспешных действий? – Тэхён смотрел на него пристально, в темноте глаза казались совсем черными будто у кого-то внеземного, и по коже пробежали мурашки. – Я не могу рисковать вами. Я уверен, что Октавия перебралась на другой берег. И уверен, что сейчас она в гораздо меньшей опасности, чем будем мы, если решим её преследовать прямо сейчас. Поверьте, мы найдём её утром. – А если… – Хосок уже было начал, но тот неожиданно повысил голос, проговорив более уверенно и категорично: – Я не знаю, что водится в реке. И если мы с вами умрём, её уже никто не спасёт. От его слов в ушах зазвенело, и Хосок стиснул зубы, едва сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего и не ударить. У него руки чесались, чтобы заехать Тэхёну по лицу. Тот казался таким наглым и самодовольным, когда говорил это, что Хосок не хотел терпеть подобное. И что самое раздражающее, Тэхён был прав. Сейчас они не сделали бы ничего полезного, и Хосок не был уверен в том, кто именно из рыб, змей или крокодилов мог быть активен в ночное время в воде. Он с сожалением выдохнул сквозь зубы, прежде чем недовольно протянул: – Это будет на твоей совести, Тэхён. Будто всего сказанного до этого было недостаточно. Хосок заметил, как тот вздрогнул на его слова и тут же поджал губы, прежде чем кивнуть. И тут же пожалел об этом. Почему-то появилось ощущение, что Тэхён отреагировал проще, если бы он ударил, и не так обиделся. Но Хосок не знал, как ему извиниться, если он действительно считал себя правым и извиняться хотел не за слова, а за то, как их произнёс. В конце концов, он не мог просто сидеть и ждать, когда Октавия была так близко и одновременно с этим так далеко. Тэхён только кивнул и пошёл подальше от воды, чтобы можно было разбить лагерь. Хосок не то чтобы хотел идти за ним, но в одиночку на берегу было неуютно, и каждый всплеск заставлял фантазировать, что там скрывалось под поверхностью. И, к сожалению для Хосока, он знал достаточно животных, которые могли представлять опасность. Тэхён и сам напоминал дикое животное. Опасное и сильное. И пока он возился в тусклом свете фонаря и разбивал костёр, а после подготовил для них два тонких спальника, Хосок отрешённо следил. Нервы не выдержали, когда заплясали языки пламени, и Тэхён протянул к огню руки. Он выглядел уязвимым, и это было удивительно на фоне того, как уверенно тот вёл их через лес и как держался с рапторами. – Прости. Я не должен был так говорить, – Хосок опустился рядом у огня, и Тэхён скосил на него взгляд, но промолчал, неловко пожав плечами. И когда он уже хотел было открыть рот, Хосок перебил: – Не нужно меня оправдывать. Даже со всем волнением я… был не прав. Ты делаешь всё, чтобы сохранить наши жизни и найти Октавию. И я должен больше верить тебе. – Профессор Чон… – Тэхён запнулся, было видно, что его это смутило и он не мог найти себе место. – Всё в порядке, правда. Но… я рад, что вы беспокоитесь обо мне. Я… – Хосок. Пожалуйста, ты слушаешь мое занудство весь вечер, отлично держишься в древнем лесу и как настоящий герой справился со стаей динозавров. Я думаю, мы можем общаться более неформально. Тебе так не кажется? Хосок и сам не смог бы объяснить этого порыва. С Юнги они церемонились полгода совместных походов в бар, прежде чем стали общаться без излишней вежливости. А тут Хосок нарушал и правила старшинства, и их взаимоотношения нанимателя и исполнителя. Тэхён рядом с ним неверяще выдохнул, а потом опустил голову и заулыбался. В свете от костра было непонятно, но Хосоку показалось, что тот покраснел. – Проф… Хосок, – он заговорил неуверенно и осторожно, и от звучания собственного имени по спине пробежали мурашки, – спасибо. Я постараюсь. – И ещё раз не могу не повторить. Я был не прав, Тэхён. И я прошу, тормози, если меня будет заносить. У меня ужасный характер, и я не хотел бы, чтобы это отражалось на тебе. Хорошо? – Хосок говорил мягко, спокойно. Ему было некомфортно от мысли, что он мог Тэхёна серьёзно обидеть. Он достал из рюкзака несколько протеиновых батончиков и протянул половину Тэхёну, будто они должны были стать залогом мира между ними. Тот забрал осторожно, и Хосок засмотрелся на то, как Тэхён открыл один из них. – Спасибо. Я не подумал о еде, – он совсем открыто и легко заулыбался, будто шкодливый пацан, и эта улыбка оказалась очень теплой. Хосок кивнул и сам улыбнулся в ответ. – Я был уверен, что она останется у места перемещения, и мы закончим раньше. Хосок замолчал, снова придавленный мыслями про Октавию. У него сердце обрывалось от мысли, что она находилась одна в кромешной темноте посреди совершенно не дружелюбного леса. – Я тоже. И это моя вина… Хосок, – Тэхён едва слышно запнулся, но всё же справился, – я должен был предусмотреть все варианты развития событий… – Перестань. Ты здесь впервые. И, поверь, держишься отлично, – Хосок доброжелательно улыбнулся в ответ, и чтобы хоть как-то отвлечься, решил сменить тему: – Ты никогда не занимался музыкой? Если бы я не знал, кто ты, подумал бы, что ты провёл всю жизнь за фортепиано. – Когда-то в детстве, – Тэхён на такой простой вопрос как-то слишком резко стал более серьёзным и отстранённым, будто не о себе говорил, – я рассматривал до окончания школы возможность учиться дальше, но… вышло иначе. У него в голосе слышалось сожаление, и Хосок кивнул. Они не были близки, чтобы он лез в душу и расспрашивал, чем это было вызвано. И он прекрасно понимал, что мало кому повезло так, как ему, чтобы заниматься в жизни тем, чем он болел с самого детства. У большинства людей мечты разбивались о реальность, с этим было ничего не поделать. Тэхён задумался и ушёл в себя, не заметив, как откусил сразу половину от батончика, и Хосок сам не понял, почему так засмотрелся на это. Доедали они уже в тишине, а потом, встряхнувшись и мягко улыбнувшись, Тэхён предложил ложиться спать. Он уверил, что у него очень чуткий сон, и в случае опасности он среагирует. Тем более, отпугивающая шумелка всё ещё работала, и её писк на грани слуха стал привычным и больше не раздражал. Хосок больше не спорил. Этот день был очень долгим, а тревога и волнение вымотали настолько, что уснуть не помешало даже то, что это была не кровать, а тонкий спальник, в котором Хосок расположился на земле. И стоило только устроиться, как глаза закрылись сами собой, и он погрузился в глубокий сон.

***

– Хосок! Тэхён окликнул его, не дав сделать ещё шаг, после чего кивнул и указал на другой камень, менее мокрый и скользкий на вид. Хосок кивнул. Даже по мелководью переходить на другую сторону было опасно. Тэхён пытался сделать так, чтобы они даже не замочили ноги, и это было похвально, но Хосок возненавидел всё к середине реки. Скользко, неустойчиво, было максимально некомфортно, и он пару раз неудачно потянул спину, когда начинал поскальзываться. От падения его спасала только близость Тэхёна. Тот поддерживал за руку, чтобы помочь сохранить равновесие. И один раз подхватил подмышками, удержав. Хосока смутила и разозлила собственная беспомощность в такой ситуации, и он сам не заметил, что снова начал огрызаться на любое слово. – Вижу. Я уверен, было бы проще просто переплыть! – Возможно, но я не знаю, что здесь водится, и подвергать нас лишней опасности глупо! – впервые в голосе Тэхёна послышалось что-то схожее с раздражением, и Хосоку это неожиданно понравилось. Тот так искренне негодовал, при этом пытаясь себя сдержать, что хотелось задеть посильнее. Хосоку это детское стремление в себе было не по душе, и он пытался держать себя в руках, даже если получалось не очень. – Ты слишком перестраховываешься, – Хосок с досадой цокнул языком и, перепрыгнув на следующий камень, наконец смог перейти на песчаный берег. От усталости захотелось просто упасть на колени и отдышаться, но он не мог себе этого позволить, когда рядом с ним легко прошёл Тэхён, гружёный обоими рюкзаками. На этом настоял он сам, отмахнувшись, что в реальных боевых условиях приходилось бегать с более тяжёлыми вещами. Пожалуй, Хосок не хотел об этом ничего знать. Ему было достаточно того, что он видел. – Вам нужен перерыв? – Тэхён вообще не выглядел уставшим и запыхавшимся, когда присел на корточки, вытащил бутылку с водой и сделал небольшой глоток, не касаясь горлышка губами. И то, как тонкая струйка стекла у него у уголка губ по подбородку и на шею, почему-то разозлило. Иногда Тэхён вёл себя как позер, будто было подходящее время и место, чтобы выделываться. – Нет. Отдохнём дома, когда найдём Октавию, – Хосок закатил глаза, прошёл мимо и подхватил свой рюкзак, после чего сделал несколько шагов ближе к деревьям и обернулся. – Ты же сможешь найти здесь следы? Раз уж утверждаешь, что моя дочь пересекла реку. – Да, я их видел, – Тэхён тут же выпрямился и стал серьёзным. – Пойдёмте. Я думаю, мы быстро найдём её. И вчера мне показалось, что я видел огонь на этой стороне… Он отошёл подальше, где в в тени деревьев начал ворошить жухлые листья. И почти сразу жестом подозвал ближе, показывая следы от небольшого костра, торопливо заметённого песком. Хосок вздохнул. Он присел на корточки, заметил едва видный след кроссовка и тяжело сглотнул. Для кого-то из его группы нога была маленькой. Октавия вообще этим пошла в свою мать и казалась ему хрупкой и миниатюрной. – Она точно тут, – у Хосока дрогнул голос, – мы же её догоним, да? – Разумеется, – тот кивнул и снова заулыбался открыто и так успокаивающе, что невозможно было не поверить. Хосок с каждым шагом ощущал всё больше нарастающее волнение. Октавия была совсем рядом, и в какой-то момент ему показалось, что он услышал впереди треск веток и её шаги. Сердце билось как бешеное в предвкушении встречи, и одновременно с этим Хосоку становилось всё более неспокойно. Он должен был подобрать правильные слова, успокоить и сделать так, чтобы она не паниковала. Для него самого нахождение совсем юной девушки посреди леса казалось чем-то неправильным и страшным. И если она чудом избежала опасностей, с которыми столкнулись они, ещё не означало, что она не была напугана. И когда вдалеке между деревьями он заметил знакомый силуэт, то не раздумывая бросился вперёд. Тэхён от такой прыти растерялся, но быстро сориентировался и побежал за ним. У Хосока от предвкушая внутри всё обрывалось, и когда он срывающимся голосом позвал её, Октавия вздрогнула и резко обернулась. Юри всегда говорила, что та пошла в него. Такая же упрямая, непреклонная, и сейчас Хосок будто в зеркало смотрел, когда Октавия нахмурилась и недовольно поджала губы. – Нашёл время, да? – у неё голос прозвучал звонко, раздражённо. – Не смей подходить ко мне, папа. Ты опоздал! – Вия! – Хосок весь внутри похолодел, сделал пару шагов навстречу и беспомощно остановился. Она выглядела растрёпанной, с изодранными джинсами на колене, но, вроде, целой и здоровой. Так хотелось подойти ближе и стереть грязный след с щеки. – Птенчик, давай мы сейчас подойдём и обсудим всё ещё раз? Мы можем найти компромисс! – Какой компромисс, папа? – она сорвалась на крик, а потом резко обернулась на Тэхёна и зашипела дикой кошкой: – Не смей приближаться! Хосок и сам не заметил, как тот крошечными и незаметными шагами подбирался всё ближе к ней, обогнав Хосока на пару метров. И тут же с досадой выдохнул. Нужно же было предупредить не лезть на рожон. – Мы с тобой могли бы вместе обсудить то, что тебя волнует, и я… – Я неделю ждала! Ты обещал, что возьмёшь меня с собой. И просто мы побудем вместе. Знаешь что? – она гордо вскинула подбородок. – Можешь и дальше делать, что тебе там хотелось. Я и сама отлично развлекаюсь! Она подняла руку, на которой был массивный широкий передатчик. Именно это устройство помогало контролировать перемещения изнутри. И Хосок раз двадцать за прошлый вечер посмотрел на камерах, как легко она его украла, пока он сам был занят. Снова. – Октавия, пожалуйста! Я всё это время с ума сходил от беспокойства! Что скажет твоя мать?! – Так ты за меня боишься, или что она снова начнёт тебя осуждать? – Октавия недовольно нахмурилась и в глазах у неё заблестели слёзы. – Да плевать тебе на меня! Ненавижу тебя, папа! Она почти не глядя нажала несколько кнопок. Хосок бросился вперёд с испуганным «стой!», но не успел. Фигура Октавии зарябила и прямо на его глазах она исчезла. Хосок в отчаянии взвыл и даже не сразу заметил, что пространство вокруг них задрожало. Он пришёл в себя от того, как Тэхён встряхнул его за плечо, и уже хотел было предупредить, чтобы тот зажмурился, но не успел сам. Созданный перемещением Октавии временной карман начал сминаться, и их выкинуло на площадку в лаборатории. Ощущения были ужасными. Хосок впервые заканчивал переход так, а не добровольно, и его будто пережевало. Даже Тэхён выглядел не лучше, когда, пошатываясь, медленно поднялся на ноги, а потом протянул ему руку. Хосок с трудом подавил тошноту и уже было вздохнул, собираясь срочно проверять, куда она переместилась дальше, но Тэхён не выпускал его пальцев и пристально посмотрел в глаза. – Мне кажется, нам нужно поговорить.