От тебя пахнет ладаном

– Как все прошло? Лениво и абсолютно расслабленно Реддл откинулся в кресле. Языки пламени отражались в темных глазах багрянцем, перекрывая синеву. Отвернувшись от камина, он перевел взгляд на Абраксаса. Малфой изящно упал в кресло напротив, копируя Реддла, закинул ногу на ногу. Воспитанному в аристократической семье, ему быть элегантным было проще, чем дышать. Том прикрыл глаза – ему этой легкости пришлось учиться самому и по ускоренной программе, но не было таких умений, что не покорились бы наследнику Слизерина. Улыбка стала жесткой, Малфой, заметив это, едва заметно изогнул бровь, но никак не прокомментировал. – Уж не знаю, о чем они так долго беседовали со шляпой, но настолько явных гриффиндорцев я еще не видел. Должно быть, она восхищалась, что нашла истинного представителя ало-золотых. Он отбил флакон с зельем голыми руками, защищая Элфинстона. На этот раз Том удивленно приподнял бровь. – Слабоумие и отвага, – заключил Абраксас. – Других вариантов у него и не было. Это несколько разочаровывало. Небольшая проверка, которую он попросил провести для Эванса, дала исчерпывающий, но неудовлетворяющий его результат. Шляпа о чем-то спорила с ним, а судя по облегчению, отразившемуся на лице загадочного полукровки, когда она отправила его на гриффиндор, изначальный вариант был другой. Но какой? Пуффендуй? Слишком отчаянный. Когтевран? Отбил бы хлопушку заклинанием, а не бросался защищать едва знакомого придурка собственным телом. Слизерин?.. Слизеринец бы в принципе в такой ситуации не оказался. Нет, точно не слизерин. Но ведь куда-то шляпа хотела его отправить и на гриффиндор согласилась с явной неохотой. – И что за зелье было в твоем милом подарке новичкам? – Ailes d'ange . Зелье для постельных утех. Для разнообразия и новых ощущений. – Абраксас хихикнул. – Ощущения незабываемые. Том предпочел не уточнять. Малфои были известны не только как искушенные ценители искусства. Они предпочитали все самое лучшее и получали это. А еще, говорят, у них в роду была вейла. Да, выбор зелья совершенно не удивлял. Том прикрыл глаза. Крылья ангела. У птиц крылья – эрогенная зона. Вот почему их нельзя гладить по крыльям и даже просто касаться. Ощущения, должно быть, и правда незабываемые. Реддл усмехнулся. Перед глазами сам собой сложился образ Эванса после зелья: с огромными, белыми крыльями, тяжесть которых больше никогда не позволит ему взлететь. Такой чистый, такой светлый. Необъяснимое, невероятной силы желание испачкать, совратить, окунуть во тьму охватило его. Дыхание сбилось лишь на секунду, стало медленным и глубоким, холодные бледные пальцы сжали подлокотник, вспарывая обивку, а по гостиной разлилась темная и густая магия. Сидящий рядом Абраксас как-то судорожно вдохнул, но продолжил делать вид, что ему все равно. Те немногие, что еще оставались, заспешили убраться в свои комнаты, и только Блэки, как инфери на зов некроманта, по одному выползали из спален, усаживаясь рядом, кто на диван, кто прямо на пол. Том позволил себе отпустить магию, и она, как никогда плотная, ласкала его приближенных. Вальпурга опустила голову ему на колени, и Реддл запустил расслабившиеся пальцы ей в волосы, перебирая. Старшая из Блэков, подобно большой кошке, почти мурчала, наслаждаясь магией и ласками своего господина. Полукровки, подчинившего себе чистокровных. *** "Крылатый", "пернатый", "ворон" и даже "падший". Как его только не называли, но Гарри предпочел выделить самые пристойные. Он искренне надеялся, что хотя бы половина из этих кличек пропадет вместе с крыльями. Из отведенных профессором Беллом двадцати четырех часов прошло шестнадцать, он сидел на завтраке в Большом зале совершенно невыспавшийся и страдал. Огромные черные крылья не давали нормально ходить, стоять, сидеть и даже лежать. С ними в целом существовать было сложно. Когда он шел, они цеплялись за все подряд, сшибали все незакрепленные предметы и задевали даже то, что физически невозможно было задеть. А еще они были тяжелыми. Нет, не так. Они были охренеть какими тяжелыми. Гарри даже не представлял, что крылья могут столько весить. Шея и спина ныли от непривычной нагрузки, но лежать с ними было еще хуже – на спине было вообще невозможно, как и на боку, а на животе становилось сложно дышать, ощущение было такое, будто тебя укрыли бетонной плитой. Поясница тоже ныла, но не так сильно, как шея. Но ничто так не пострадало, как его самооценка. После выволочки от Рона, а потом и Минервы, Флимонт, задыхаясь от смеха, просветил его о предназначении зелья. И, что самое страшное, о зелье знали еще несколько учеников, немедленно оповестивших всю школу. Хотелось запереться в общежитии и не выходить примерно никогда. Ему подмигивали, свистели и улюлюкали, строили глазки, а кто-то всерьез приглашал на свидание, причем предложения приходили не только от девушек. Гарри страдал. И был искренне благодарен Рону, безжалостно отпугивавшему всех желающих подойти к Гарри ближе чем на пять метров. Слава его росла, и из храброго спасителя беззащитных пуффендуйцев он быстро превратился в парня, готового на эксперименты. Хотелось биться головой о стол, а не завтракать. Еда не лезла, да и склизкую серую массу, именуемую "овсянкой", можно было резать на куски ложкой. Возможно это и отличалось по вкусовым качествам от мутно-серой водички, тоже по чистой случайности названной "овсянкой" в приюте, но сравнивать не хотелось. Не вдохновлял и тыквенный сок, сегодня пахнущий как-то особенно отвратительно. А когда взгляд упал на довольного жизнью Реддла, о чем-то мило беседовавшего с белобрысым лощеным аристократишкой, еще и затошнило. Белобрысый явно был Малфоем, эти во все времена выглядели одинаково. Одинаково отвратительно. Гарри решительно отодвинул кубок с соком. – Пойдем. – Позвал он сонно жующего Рона. – У нас Защита, не хотелось бы опоздать. – Угу. – Промычал тот с набитым ртом, запихивая бутерброды в сумку. *** Ходить без поддержки Поттер уже наловчился, но крылья то и дело норовили утянуть назад. Невероятно чувствительные у основания – Гарри все еще краснел, когда вспоминал зачем нужна эта чувствительность – они терлись о ткань измененных рубашки и мантии. МакГонагалл, все еще чувствовавшая вину за испаренную одежду, помогла с изменением оставшейся, так что крылья теперь торчали из прорезей на спине. Скрыть их мантией можно было бы, он даже научился их складывать, но тяжелая грубая ткань на чувствительных местах сводила с ума, и от этой идеи пришлось отказаться. Кабинет профессора Вилкост был на втором этаже. Флимонт, показывавший Гарри и Рону дорогу, на этот раз сел вместе с ними. – Думаю, Вилкост не будет сегодня свирепствовать. Обычно я сижу с Минервой и Элджи, но Минни вечно занудствует, а Элджи либо спит, либо ворон считает. Конечно, на практических занятиях они хороши, но вот на лекциях – скука смертная. Так что сегодня я с вами. Гарри не возражал, Рон тоже ничего не имел против. Он вообще был против только сыра, выпавшего из бутерброда и прилипшего к пергаменту. После себя кусок оставил большое жирное пятно в виде надкусанного прямоугольника. Рон вздохнул и попытался его убрать, но только прожег в пергаменте дырку. – Репаро. – Наугад попробовал Гарри, и пергамент действительно принял первоначальный вид. Все с тем же пятном от сыра. – Хрен с ним. – Махнул рукой Рон, и пятно исчезло. Они оба уставились сначала на пергамент, а потом на руку Рона. Наблюдавший за ними Флимонт заржал и чуть не свалился со скамьи, а потом просто указал на профессора Вилкост, убиравшую палочку обратно в кобуру. Это была немолодая, но все еще красивая женщина с хищным, ястребиным лицом. Строгая, собранная, изящная. На вид ей было чуть за сорок, но, насколько Гарри знал, почти пятьдесят лет она только преподавала, а значит ей было не меньше семидесяти. Темно-серая мантия подчеркивала высокую стройную фигуру, острые края шляпы и воротник, напоминавший перья, лишь усиливали ее сходство с птицей. Настоящий возраст выдавали только абсолютно седые волосы, такие Гарри видел только у Дамблдора в их времени. – Добрый день. Сегодня, по просьбе вашего декана, мы рассмотрим щитовые чары. – Начала профессор речь, еще не дойдя до своего стола. – Профессор Дамблдор настоятельно просил меня освежить ваши знания в этой области в связи с недавним инцидентом. Гарри вспыхнул. Он уже не помнил, который за сегодня раз. Если бы ему хоть на секунду пришло в голову воспользоваться тем же Протего, не пришлось бы проходить через это унижение. – А также провести небольшую лекцию о безопасности и том, что не следует поднимать неизвестные предметы, особенно если они до этого уже взрывались и дымились. – Острый взгляд пронзил Вайла. – Этой теме мы посвятим следующий урок и мистер Элфинстон подготовит нам доклад на тему "какие последствия могут ожидать мага, решившего поднять неопознанный предмет". И эссе длиной не меньше двух свитков. – Элфинстон побледнел, но профессор Вилкост была неумолима. – А сейчас достаньте перья и пергамент, мы повторим классификацию щитовых чар, а во второй части занятия перейдем к практике. *** Даже Дамблдор насмехался над своим факультетом. Профессор Вилкост диктовала информацию о щитах, давая ссылки на имеющиеся в библиотеке книги и периодически вставляя едкие замечания по поводу тех, кто предпочитает отбивать заклинания собой, а не специализированными заклинаниями. Том наблюдал за новенькими. Эванс, стараясь не отсвечивать, прикрывался крыльями, похоже, даже не осознавая этого. Ричардсон записывал только самое основное, не утруждая себя деталями и ссылками. Поттер, севший с ними, тоже усердно скрипел пером. А ведь если присмотреться, Эванс с Поттером довольно сильно похожи. Разница была бы незначительной, если бы с первого взгляда не было замечено, что Флимонта с детства любили и баловали, а Гарри был очень похож на приютских, разве что какой-то уж слишком наивный. Явно повелся бы на все эти сказочки Дамблдора о добре и силе любви. Странно, но Тому упорно казалось, что крылья должны быть белыми. Абраксас объяснил, что перья обычно того же цвета, что и волосы, и все же это вызывало легкий диссонанс. Том хотел сам окрасить их в черный. Эта мысль вызвала какие-то ассоциации, но они не успели сформироваться – настало время практической части. Как обычно профессор велела им выйти в центр класса, парты разъехались, и они разбились по парам. – Небольшая разминка, чтобы вы вспомнили, как держать палочку. Один атакует, другой защищается, потом меняетесь. Даю вам десять минут. Начали! В паре с Абраксасом Том отрабатывал щитовые. Движения Малфоя были ленивыми, впрочем, как и всегда. Сам же Том почти не шевелился, лишь едва заметно выводил движения палочкой. Рядом активно махали руками два гриффиндурка, производя куда больше шума и тратя куда больше энергии, чем положено. Профессор Вилкост ходила между парами, указывая на ошибки и поправляя, не глядя ставя невербальные щиты, кода мимо нее пролетали неотбитые заклятья. Эванс с Ричардсоном сражались эффектно, но бестолково. Ричардсон яростно атаковал, кружа вокруг напарника, явно пародируя кого-то из знакомых, а Эванс стоял на месте, ставя все перечисленные профессором щиты строго по очереди, не смотря на тип летящего в него заклинания. Они явно просто развлекались, но некоторые гриффиндорцы и, к досаде Тома, слизеринцы, смотрели на них разинув рты. Реддл закатил глаза и отвернулся. Профессор Вилкост похлопала в ладоши. – Закончили. Теперь, когда вы все размялись, я буду вызывать вас по парам на помост, где вы продемонстрируете свои умения на оценку. Первая пара: Розье и Долгопупс. Пара поднялась на сцену. Оба вечно спали за занятиях, но вот бой был зрелищным. В итоге Розье пробил таки щиты Долгопупса, но тот, увернувшись, снес соперника зубодробительной связкой, выкинув его с помоста. – Отлично. По пять баллов каждому и еще пять победителю. Никто не запрещал вам уворачиваться, более того, от заклятий, не предусматривающих возможность защититься щитом, уворачиваться жизненно необходимо. Обоим написать эссе длиной в один свиток об ошибках, приведших к прорыву щита. Дальше: Малфой и Альфард Блэк. Похоже, сегодня профессор составляла пары сама, без учета пожеланий студентов. Том кивнул Абраксасу, тот весело ему подмигнул и вспорхнул на помост. Битва была недолгой – Альфард вытер Малфоем пол без всякого изящества. Быстро и на грубой силе. А вот Лукреция, вышедшая вслед за братом, проиграла Буту, хоть и имела все шансы победить. Спарринги проходили быстро, мало кто задерживался на помосте дольше пары минут. – Плохо, отработайте на досуге щитовые чары, и оба напишите по два свитка обо всех допущенных вами ошибках. – Отправила профессор Вилкост очередную пару по местам. – Следующие: Реддл и Эванс. Том удивленно приподнял бровь. Выйти против калеки? Да он же ходит с трудом. Но разочарование быстро смыл азарт, стоило бою начаться. Эванс действовал быстро и четко, явно привыкший к скорости и отточивший все виды щитов до совершенства. Тогда что помешало ему воспользоваться ими при защите Элфинстона? Очевидно не подумал. Явно спортсмен – быстрый и юркий, он легко уходил от проклятий, отвечая тем же. Похоже, именно этого ему не хватало, чтобы полностью свыкнуться с крыльями. Сейчас, в бою, он использовал их, будто был с ними рожден. Оказалось, они отлично помогают держать равновесие. Том не заметил, как улыбка изогнула его губы. Это было увлекательно. Ловец. Движения явно были из квиддича, Эванс привык уворачиваться и замечать мельчайшие детали. Том тоже начал двигаться, наступая, когда Гарри взлетел. Эванс отпрыгнул от взорвавшегося у ног заклинания, распахнул крылья и взлетел метра на два, похоже, даже сейчас не осознавая, что бой перешел из наземного во что-то, явно более близкое ему по духу. Пылающий взгляд, развивающиеся темные кудри, и палочка, выводящая новую связку заклинаний. Том, наконец, вспомнил, кого напоминал Гарри. Архангел с витражей, низвергающий Люцифера. Такой же неукротимый, готовый безжалостно сбросить его в пучины Ада. Но сейчас, в воздухе, он был особенно уязвим. Том тоже направил серию заклинаний, щиты не выдержали и Эванс проиграл. Падал он тоже красиво, черные перья взвились вверх, а Гарри рухнул на помост, к его ногам, и странное чувство удовлетворения наполнило все существо Тома.