И жили долго и сложно

***

      Джеймс лениво растянулся на кровати в одних боксёрах. День в Конгрессе выжал его так, будто он снова отбивался от Гидры. Конечно, без явного адреналина, зато с бесконечными законопроектами, интервью и сплетнями, которые его вовсе не интересовали. Рядом, на одеяле, Капитан Крошка грыз какие-то бумаги. Баки отвлёкся лишь на секунду, а потом понял, что это был не просто мусор. — Эй… — его голос прозвучал почти с отчаянием. — Ты хоть знаешь, что жуёшь? Это мои заметки для заседания, приятель.       Чихуахуа поднял на него невинные глаза, откусил ещё кусочек и продолжил жевать. И хотя иногда Барнс упорно делал вид, что его раздражает эта маленькая собака, которая часто мешалась под ногами, глубоко в душе Джеймс любил Капитана Крошку, ранние прогулки и даже сопутствующий ущерб. Может, заметки были не такими уж и хорошими, но счастье в глазах-бусинках Капитана точно было неподдельным. Баки уже потянулся отобрать у собаки бумаги, когда дверь ванной открылась.       Эмили вышла, обёрнутая паром и ароматом нового геля для душа. Красивое кружевное бельё подчёркивало каждое её движение. Она остановилась в дверях, чуть приподняла бровь и улыбнулась так, как будто точно знала, какое впечатление производит на своего мужчину. — Работаете даже дома, мистер Барнс? — её голос был тёплым и слегка насмешливым, но Джеймс уловил игривые нотки, из-за которых его тело сразу же покрылось мурашками. — Если ты под «работой» имеешь в виду спасение документов от маленького террориста… — Баки кивнул на Капитана Крошку, который гордо кусал несчастный клочок бумаги. — То да, я работаю.       Девушка рассмеялась, подошла к кровати и легко забрала бумаги у собаки. Капитан Крошка недовольно фыркнул и спрыгнул на пол, решив, что его старания как обычно недооценили. Харпер села рядом, её рука скользнула по бедру Баки, и мужчина подумал, что это действительно было приятно. — Может, ты слишком серьёзно относишься к этим заседаниям? — тихо сказала Эмили, поглаживая его бедро. — У тебя ведь есть и другие важные дела.       Баки с ухмылкой посмотрел на неё, уже забыв про сожжённые нервы и испорченные заметки. Каким-то образом Эмили Харпер всегда удавалось его заземлить, успокоить и заставить поверить в то, что он был не просто конгрессменом. Сэм, конечно, сначала удивился, но когда Джеймс сказал ему, что хочет остепениться… — Например? — Например, обнимать свою девушку, — Харпер наклонилась ближе, касаясь своими длинными светлыми волосами его щеки. — Я соскучилась, Баки.       Мужчина тихо вздохнул, но уголки его губ всё-таки дрогнули в слабой улыбке. Джеймс часто думал о том, что не подходит Эмили, что ей нужен кто-то менее проблемный, но всё равно не мог отказаться от девушки. Жизнь с ней была яркой, полной ежедневных приятных сюрпризов и любви — этого Баки Барнсу как раз и не хватало. — Ты красивая, — внезапно выпалил Джеймс, и Эмили, будто это было приглашением, тут же оказалась сверху, опираясь ладонями о его крепкую грудь. — Вот так комплимент… — блондинка мягко улыбнулась, касаясь длинных волос Барнса.       Баки положил руки ей на талию, слегка поглаживая изящные женские изгибы. — Ну, знаешь… — он весело усмехнулся, облизнув нижнюю губу, а Харпер только закатила глаза, — если бы прямо сейчас проходил конкурс нижнего белья, ты бы выиграла всухую.       Эмили фыркнула, но в её глазах снова появилась та искра, которую Джеймс уже выучил. В этот момент всё вокруг — заседания, законопроекты и даже порванные бумаги — перестало иметь значение. Барнс почувствовал себя мужчиной. И не просто мужчиной, а любимым мужчиной — это было важно.       Девушка прищурилась и внимательно посмотрела на Барнса. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал танк, детка. — Переехали три комитета и один журналист, — только усмехнулся Баки. — Уверен, что они были в сговоре.       Харпер провела пальцами по его плечам, и почувствовала, как сильно они были напряжены, а потом мягко сказала: — Давай я сделаю тебе массаж.       Баки нахмурился, будто услышал что-то не то, хотя точно был уверен, что ещё не оглох. — Массаж? Серьёзно? — Серьёзнее некуда, — Эмили улыбнулась так, что Джеймс уже был готов сдаться. — Ты же не хочешь, чтобы твой драгоценный суперсолдатский позвоночник окончательно сдулся.       Он тихо рассмеялся, но позволил ей сделать задуманное. Блондинка скользнула пальцами по его плечам и начала осторожно разминать их. Баки выдохнул, прикрыв глаза. — Чёрт… — пробормотал мужчина. — Я всегда знал, что в тебе есть скрытые таланты, Эми. — О, поверь, — поддразнила она, — это ещё не все мои таланты.       Капитан Крошка, словно почувствовав, что его игнорируют, фыркнул где-то в глубине спальни, а потом запрыгнул на кровать, улёгшись у Баки под рукой. Шатен лениво открыл глаза и усмехнулся. Его жизнь действительно налаживалась — он не мог игнорировать это, но было время, когда даже в моменты счастья и полного заземления его прошлое отчаянно стучало в дверь и говорило: «Не забывай, кто ты».       Барнс слегка вздрогнул, когда пальцы Эмили нежно прошлись по шраму. Он попытался скрыть смущённую улыбку, но знал, что Харпер всё понимает. Её рука двинулась дальше и задержалась на стальной поверхности руки. Холод металла резко контрастировал с его тёплой кожей, и Эмили на мгновение замерла, чувствуя под пальцами тонкие линии механизма. Конечно, Харпер всё знала. Она увидела, как в его светлых глазах промелькнуло что-то уязвимое, но Джеймс ничего не сказал. Потом девушка коснулась его волос, запуская пальцы в мягкие пряди, и улыбнулась. — Как ты, Баки?       Он тихо хмыкнул, но когда её рука плавно скользнула вниз, к краю его боксёров, Барнс резко выдохнул, словно возвращаясь в реальность. В следующий миг он перевернул Эмили на спину лёгким, но уверенным движением, и навис над ней, удерживая вес на руках, чтобы не придавить. — Осторожнее, детка, — сказал мужчина чуть хриплым голосом, от которого у девушки подкашивались коленки.       Эмили громко засмеялась, но звук смеха сорвался на лёгкий вздох, когда Баки наклонился ближе. На секунду весь мир за пределами их маленькой комнаты исчез. Харпер видела и чувствовала только Джеймса. Барнс медленно провёл ладонью по её щеке, словно запоминал каждый изгиб. Его пальцы скользнули по линии шеи, немного задержались у ключицы, а потом — ниже, обрисовывая её силуэт через ткань белья с такой осторожностью, будто Эмили была для него чем-то драгоценным.       И, на самом деле, так и было.       Джеймс провёл рукой по её талии, ощущая, как девушка вздрогнула от лёгкого прикосновения, и на секунду задержал ладонь на её спине, чтобы притянуть ещё ближе. Его жесты никогда не были требовательными. Барнс просто хотел сказать без слов: «Ты — мой дом». Пальцы Баки скользнули вверх — к её плечам, а потом к волосам. Он запустил их в её мягкие локоны, мягко сжав и наслаждаясь их шелковистостью. На мгновение шатен остановился, чтобы посмотреть в её глаза. Ему нужно было чёртово заземление.       Эмили просто улыбнулась, её дыхание сбилось, и она обняла его крепче. Баки слегка прижался к ней, и его железная рука снова нашла её талию, а потом прошлась по женскому бедру. Он задержался на секунду, будто хотел убедиться, что Харпер не против, а потом невесомо коснулся губами её шеи. Девушка замерла, а затем её пальцы крепче сжали его плечо. Баки почувствовал, как её дыхание сбилось сильнее, и этот едва заметный жест растопил всё напряжение, которое он носил с собой весь день.       Он поцеловал её снова, чуть ниже, оставляя короткие и тёплые поцелуи вдоль линии шеи. Каждый из них был полным страсти, которую Джеймс уже не мог прятать за привычной сдержанностью. — Баки… — голос Эмили прозвучал едва слышно.       Он улыбнулся краем губ, не отрываясь от её мягкой кожи. — Просто дай мне ещё немного вот этого, — мягко прошептал Барнс, снова прикасаясь губами к её коже.       С Эмили Харпер мужчина позволял себе ту роскошь, которую ещё несколько лет назад считал невозможной — и это пьянило. Его губы едва коснулись её груди — это был совсем лёгкий поцелуй. Он задержался, вслушиваясь в ритм её сердца, и ощутил, как мир вокруг теряет чёткость. Баки почувствовал, как внутри что-то болезненно сладко сжалось. Когда-то он жил на поле боя, где каждое прикосновение могло быть последним. Теперь — вот она, рядом, живая, тёплая. И Джеймс понял, что даже сверхпрочный вибраниум не может сделать его таким сильным, как её любовь.       Девушка нашла его свободную руку. Её пальцы мягко переплелись с его, и она трижды сжала его ладонь — короткий, но значимый жест. Барнс знал, что это её способ сказать: «Я тебя люблю». Баки поднял взгляд, встретился с её глазами и произнёс только одно слово: — Эми…       Харпер понимающе улыбнулась, но Джеймсу этого вполне хватило. — Я знаю.       Эмили потянулась к краю одеяла, накрывая их обоих. Капитан Крошка понятливо спрыгнул с кровати и ушёл к себе на лежанку. Баки Барнс, конечно, не знал, чем заслужил второй шанс. И заслужил ли вообще. Но точно был готов пытаться, потому что хотел эту жизнь и эту девушку.       Барнс не признался бы в этом даже под пытками, но он просто хотел любви.