Звёздочка

Минхо понимает, что сегодня особенный день, уже в ходе телефонного разговора. Он просто звонит, чтобы побесить немного от скуки, прикрывая этим то, что на самом деле соскучился, но Сынмин отвечает сложно и будто через силу, а его голос дрожит то ли от того, что трясётся машина, то ли правда от усталости. Ким только выехал домой из компании — ему ещё минимум полчаса добираться — поэтому Ли, распознав всё с первой реплики и тихого напряжённого вздоха, старается действовать быстро, точно следуя плану, который уже сложился в голове. Он набирает ванну в общежитии младшего, почти за шкирку выставив Феликса за дверь. Ёнбок повозмущался, конечно, но живенько свалил к Джисону, щебеча что-то о ночи кино. Минхо просто рукой махнул на прощание, продолжая изучать надписи на бесконечных бутылках в ванной, большинство из которых явно принадлежат Ли. В конце концов парень добавляет в воду пену с ароматом лаванды, а на полочку рядом кладёт маленькую бомбочку для ванны в виде мультяшной головы щенка. Он её Сынмину сам дарил как-то. Пока вода набирается Минхо заказывает доставку. Берёт только то, что любит Ким, точно зная его вкусы и не заботясь о том, что хочет поесть сам, потому что сегодня это правда не особо важно — сегодня в приоритете Сынмин. Затем находит в шкафу младшего его чистую пижаму, что приятно пахнет хлопком, но думает немного и убирает её обратно, доставая свою немного растянутую тёплую толстовку и штаны. Сегодня Сынмина нужно окружить со всех сторон. Вода в ванной то слишком холодная, то недостаточно горячая и Ли сидит на бортике, бесконечно проверяя и мешая пену. Телефон рядом вдруг пищит неприятно, оповещая об уведомлении, и стоит на экране высветиться привычному короткому: «Я дома», как в замке поворачивается ключ и распахивается входная дверь. Сынмин, видимо, гостей вообще не ожидает, поэтому на его лице даже скользит удивление, стоит старшему выйти из ванной навстречу. Минхо оглядывает его с ног до головы, будто сканирует, проверяя состояние: лицо немного бледное, под глазами залегли тени, взгляд усталый и ничего не выражающий, уголки губ непривычно опущены. Ли вздыхает совсем тихо, чтобы не тревожить ещё больше своим волнением, и вытирает мокрую от воды ладонь о собственную футболку, наконец подходя ближе. — Привет, звёздочка. В обычное дни младший для Минхо «Ким Сынмин» или «Щенок» или, в более редких случаях, просто «Сынмин-а». Если они наедине — «Малыш» или «Детка». Но сейчас он — «Звёздочка» Главное, чтоб мемберы не узнали, а то засмеют. Сынмин не отвечает, потому что просто не может. У него наверняка болит горло после вокальной практики, которая длилась почти в два раза дольше, чем должна была. Ли не знает причину этого, но точно знает, насколько это тяжело. А ещё он наверняка очень устал, ведь перед ней была общая танцевальная практика, а до этого ещё съёмки. Ким наверняка выжат, словно лимон, потому что весь день он был весёлым и забавным: лез к Чанбину, раздражая его до игривых шуточек, доставал Чонина и Чана, зажимал в объятиях Феликса. Он отлично поработал сегодня и в зале, и перед камерой, и наедине с преподавателем наверняка, поэтому сейчас Минхо совсем не злится на то, что не получает ответа. Ли всё понимает, правда. Поэтому находится здесь. — Давай-ка я помогу тебе… — говорит Минхо почти шёпотом — нежно и успокаивающе — опускаясь на корточки и начиная развязывать шнурки на кроссовках. Ким не двигается. Просто стоит и смотрит, молча принимая заботу от любимого человека, который сейчас, развязав шнурки и немного ослабив их, помогает разуться и убрать обувь на место. Младшего немного пошатывает, поэтому он хватается за чужие плечи, когда Ли по очереди снимает кроссовки, но так и не отпускает их, даже когда тот поднимается снова. Минхо смотрит на него мягко и трепетно, гладит по щеке немного — невесомо совсем, но до ужаса чувствительно — после подцепляя пальцами края чужой толстовки, чтобы самому снять её, оставив парня ёжится в одной футболке. — Я набрал тебе ванну — говорит всё так же тихо, смотря прямо в любимые, но тусклые сейчас глаза — с пеной и бомбочкой. Идём, тебе нужно согреться. Ким снова не отвечает, но Ли и не ждёт этого — просто берёт за руку, сплетая пальцы крепко, и ведёт за собой в нужном направлении. В ванной тепло и немного душно, а зеркало над раковиной уже запотело от пара. Пена поднялась выше краев самой ванной и немного шипит, когда лопаются мелкие пузырьки, и это единственный звук, который сейчас вообще нарушает тишину. Парни останавливаются посередине комнаты: Минхо отпускает чужую ладонь, лишь чтобы развернуться и помочь младшему раздеться. Ли всё делает сам: снимает сначала футболку с тихой просьбой поднять руки, потом развязывает узелок на штанах и снимает их одним рывком вместе с нижним бельем. В другой ситуации такая напористость и спешка могли бы возбудить, но не сейчас, когда Сынмин вымотан настолько, что даже руку поднять сам не в состоянии — старшему пришлось помогать. Носки тоже летят куда-то в кучу грязного белья, и Минхо, приобняв парня за талию осторожно, подводит его к краю ванной, неспеша помогая залезть и погрузится в воду с тихим всплеском. Слышится тихий стон. Вода бьётся немного о бортики ванной, а пена шипит ещё чуть громче, но после всё снова успокаивается, возвращая тишину. Сынмин прикрывает глаза — кажется, уснет вот-вот, и Минхо присаживается на бортик рядом с ним, не решаясь оставлять одного в таком состоянии и зарывая ладонь в чужие волосы. Он просто немного массирует голову, будто стараясь хоть как-то облегчить её от мыслей и тревог, а потом распечатывает и подаёт Киму бомбочку, и тот просто опускает её в воду, безотрывно наблюдая за тем, как она шипит и растворяется. Это продолжается какое-то время, но Минхо в один момент кажется, что прошло больше часа. Они просто сидят в тишине, лишь дышат тихонько, пока Сынмин иногда водит руками по медленно исчезающей пене, бездумно собирая её на пальцы. Ли гладит его холодную спину, набирает немного воды в ладонь и обливает кожу, чтобы хоть чуть-чуть согреть, массирует слегка, обводя пальцами родинки и переходя вновь на затылок и голову, и смотрит неотрывно за тем, как младший, кажется, начинает дремать. — Не спи, звёздочка — шепчет тихо, но достаточно, чтобы Ким приоткрыл немного красные глаза — а то замёрзнешь. В ответ вновь тишина, нарушаемая в этот раз звонком в домофон. — Это доставка. Я отойду ненадолго, хорошо? — мягко говорит Минхо, оставляя поцелуй на волосах и виске парня — сможешь посидеть тут немного, да? Ким лишь кивает еле заметно, провожая старшего пустым взглядом. Ли возвращается довольно быстро, принося с собой запах жареной курицы. Живот сразу урчит немного, и конечно, Минхо это слышит, занимая прежнее место на бортике ванной. Он снова гладит младшего по волосам, немного приводя в беспорядок мокрые пряди, а потом наклоняется чуть ниже, зарываясь в них на секунду носом, а рукой проверяя температуру воды. — Пора вылезать, а то можешь заболеть — целует в висок Минхо, находя воду уже слишком остывшей — хён всё сделает за тебя. Он включает душ, одновременно с этим выдёргивая пробку слива, и смывает с парня остатки пены, что быстро исчезают окончательно. Ли спешно моет ему голову шампунем с запахом ванили, потом наносит немного бальзама, после смывая и его. Ким всё это время просто сидит неподвижно, будто статуя, лишь немного наклоняя голову туда-сюда, если Ли сам им управляет. — Вот так, звёздочка… — мягко хвалит старший, помогая парню подняться и переступить бортик, опираясь на него мокрым телом в подобии объятий, чтобы встать на коврик — такой молодец для меня. Минхо закутывает Сынмина в чистое махровое полотенце, и наплевав на собственную мокрую одежду, сушит ему волосы, без особых усилий усадив на стиральную машинку. Кажется, от тепла фена младшего совсем размаривает, и он клюёт носом куда-то Ли в плечо, пока тот сушит мокрые пряди на затылке. Они заканчивают совсем скоро, и после старший, стянув парня обратно на пол, словно безвольную тряпичную куклу, одевает его в свою одежду, вешая полотенце на крючок. — Знаю, ты хочешь в постель, но нужно поесть — шепчет Минхо, мягко целуя Кима в обе щёки и лоб — обещаю, после я уложу тебя, звёздочка. Во время еды они ничего не включают, хотя едят в комнате младшего, где есть компьютер или хотя бы телефоны. Вокруг просто тишина, нарушаемая лишь едва слышным хрустом куриной панировки и звуками цикад за приоткрытым окном. Минхо обнимает Сынмина за плечи, палочками осторожно поднося к его рту еду, и даже, если на постель падает несколько крошек, Ким ничего не говорит. Возмущаться просто нет сил — они едва находятся чтобы просто жевать. В толстовке Ли тепло. Комфортно так, по-домашнему. Она всё ещё, даже несмотря на стирку, пахнет его парфюмом, хотя возможно, Сынмину просто кажется, потому что он очень привык к нему. Сам Минхо рядом тоже тёплый и мягкий. Он кутает парня в одеяло прежде, а потом просто призывает открывать рот каждый раз, когда подносит в нему еду или трубочку напитка. Он гладит по голове и щекам нежно, вытирает уголки рта салфеткой, хвалит шёпотом за каждый съеденный кусок и смотрит так влюблённо и трепетно, что Ким сам трепещет где-то внутри. Забота Минхо определенно лучшее, что когда-либо происходило с Сынмином. Если не считать его искренней и чистой любви. — Нужно доесть, звёздочка… — говорит Ли, когда на очередной кусок курицы Ким не открывает рот — ты ведь не обедал сегодня. Но Сынмин лишь качает головой едва заметно, потому что правда наелся. И хоть он правда не обедал сегодня, это не удивительно, потому что старший впихнул в него и свою порцию тоже. — Ладно, хорошо. Хорошо, доешь утром, ничего — просто соглашается Минхо, отставляя быстренько всю еду подальше на стол — теперь ложись, ты очень устал. И Ким просто падает назад, прямо головой на подушку, двигаясь чуть к краю, чтобы Ли тоже хватило места, хотя в этом нет особой необходимости, потому что кровать и так двуспальная. Минхо улыбается уголком губ, смотрит ещё несколько секунд на чужое расслабленное лицо и просто ложится следом, перед этим стряхнув с одеяла крошки куда-то на пол, за что младший завтра обязательно ему выскажет недовольно и заставит пропылесосить. Но сейчас Ли просто целует его долго в лоб, после в переносицу, кончик носа, щёки и губы — совсем невесомо, не углубляя — и ложится наконец окончательно, забираясь под одеяло. Сынмин не двигается, потому что правда нет сил, но Минхо сам без труда двигает его ближе к себе, заключая в крепкие объятия. Ким снова чувствует себя будто тряпичным, совсем лёгким для чужих рук, и ему это определенно нравится. Руки Ли вообще на многое способны: и вес поднимать могут, и в танце движения сложные без труда делать, и у стены держать во время секса, чтоб потом по кровати перемещать тело младшего так, как хочется, словно пушинку, пока тот даже думать не способен, не то, что двигаться. Нос Минхо зарывается в волосы парня, руки окольцовывают тело, забираясь под одежду по-хозяйски, чтобы погладить мягко поясницу и бок, пустив по коже мурашки. Ким шумно выдыхает ему в шею, становясь окончательно безвольным и податливым в чужих ладонях, потому что наконец расслабляется и закрывает глаза, позволяя тяжёлым векам слипнуться до завтрашнего утра. С Минхо так хорошо. Так тепло и приятно, так привычно, что Ким просто не знает, что бы делал без него. — Я люблю тебя, звёздочка… — шепчет тихо Ли, губами задевая чужие волосы — ты так хорошо справился. Я горжусь тобой, маленький. Твой хён позаботится о том, чтобы ты был в порядке. Сынмин снова не отвечает, зная, что от него этого не ждут. Но словам Минхо искренне верит, потому что они звучат от самого холодного сердца, отдаваясь искренним теплом. Голова вдруг кажется такой туманной, тяжёлой, что больше сопротивляться сил нет. Мысли уходят, хотя не то, чтобы они были, скорее вместо раздражающего шума наконец приходит тишина. Сынмину нужна пара минут, чтобы окончательно провалиться в сон. И пара секунд, чтобы молча признаться в ответной любви, будучи точно уверенным, что его услышат.