Твой космический позывной

С наступающим Новым Годом, космонавты. Одна из худших ночей в году, а? Для некоторых из вас она стала ещё хуже, потому что мне, Наземному Контролю, позволили вести передачу с обратным отсчётом. Я вам покажу за "Jump" шестым номером. Чёртовы Ван Хален…

Но первым делом, хо-хо, у меня для вас космический факт. Да, вы сегодня на борту «Тёмной звезды», так что всё будет по-моему, со звёздными фактами и всем прочим.

Звёзды умирают — так же, как и мы. Только мы живём, типа, лет восемьдесят, в лучшем случае, а потом возвращаемся обратно в землю, кормить червей. А звёзды живут миллиарды лет, и когда они умирают [изображает звук взрыва] — это большое событие. Галактического масштаба. И иногда две умирающие звезды могут врезаться друг в друга, и получится такой свет, смертельно яркий, ярче солнечного в триллион раз. Это гамма-лучи. Такой вот способ отправиться на тот свет, ха.

ЭФИР «ТЁМНОЙ ЗВЕЗДЫ», 31 ДЕКАБРЯ 1984

Оправдывая свой титул супергения, Сьюзи догадывается первой: - Ты — коммандер Стив! - Коммандер? - хором говорят Лукас и Макс. Чуть не подпрыгивающая от радости Сьюзи посылает Эдди счастливую улыбку. Стив раньше имел некоторое представление о том, что Сьюзи и Иден знают о его существовании и в курсе, что он постоянный слушатель программы. Но теперь, когда он видит, с каким нетерпением Сьюзи ждёт, чтобы Эдди что-нибудь ему сказал, Стива как громом поражает осознание, какое значение он имел во вселенной «Тёмной звезды». Может, не второе солнце, но как минимум ближайший спутник. Все смотрят на Эдди и Стива, пытаясь осмыслить этот новый поворот. Уилл принял благоразумное решение прекратить снимать, он выглядит безнадёжно растерянным — и Оди тоже. Макс смотрит на Стива прищурившись, несомненно обвиняя его в чём-то. Может, в том, что он лишил Эдди крутизны, общаясь с ним, прикидывает Стив. Дастин не определился, какое ему сделать выражение лица. За эти тридцать секунд он сменил шок на изумление, а изумление на ярость, и теперь смотрит с непонятной смесью всех трёх чувств. - Вы дружили всё это время, и даже мне не сказали? - спрашивает он, и голос звенит пронзительнее, чем у вокалистов обожаемых Наземным Контролем скримо-песен. Не Наземного Контроля, а Эдди. Стива по капле приучали к драгоценному металлу Эдди Мансона последние шесть месяцев. Он и сам не заметил, как стиснул зубы. Стив пытается выдохнуть часть напряжения, но всё же говорит раздражённо: - Для меня это тоже новость, приятель. У Эдди хватает совести устыдиться. Он прислоняется к косяку и горбится, чтобы стать меньше. Это ему совершенно не подходит, и волна вины грозит смыть всю злость Стива. По крайней мере, Стив думает, что это злость. Он в праве злиться, учитывая, что Наземный Контроль всё это время слушал рассказы Стива о Дастине и ребятах, и ни разу не упомянул, что он, Эдди Мансон, вообще-то знает их не хуже Стива. Умалчивание — это тоже враньё. Серьёзно, какого чёрта. Тут до Стива доносится музыка, которая играет из колонок на станции — Боуи поёт Лонг-Айленду, призывает повернуться и встретить незнакомца лицом к лицу — и он вспоминает, как Наземный Контроль вечно дразнит его за любовь к Боуи, но всё равно ставит какую-нибудь его песню в каждый эфир «Тёмной звезды», просто потому, что Стиву это нравится. Если Эдди полгода разыгрывал его с целью потом коварно унизить, каким образом знание его любимых песен фигурирует в этом плане? Что он на самом деле хотел бы знать, так это зачем — зачем анонимность, если всё это не было огромной космической шуткой. - Коммандер Стив звонит порой на передачу, когда работает в ночную смену, - объясняет Эдди, выдавая правды где-то на четвертак, а то и меньше. - Вот и всё. Мы не плетём браслетики дружбы и не ездим на Кони-Айленд без тебя. Сьюзи хмурится, но Эдди избегает её глаз. Он бросает на Стива быстрый взгляд, в котором и извинение, и предложение принять предоставленное Эдди прикрытие. Детям не обязательно знать, что они друзья. Детям не обязательно знать, что они больше, чем просто радиоведущий и один скучающий слушатель. В конце концов, может, это и правда всё — и не больше. - Ага, познакомьтесь с Наземным Контролем, - бормочет Стив, наполовину уверенный, что детишки уже забыли, что он рассказывал им про «Тёмную звезду» в машине. - Ты что, включаешь Топ-40 на своей передача? - обвиняющим тоном спрашивает Эдди Майк. Его вкусы явно уже разнесли в пух и прах на какой-то игре в Драконов и Придурков. Эдди находит силы фыркнуть. - Только через мой труп. - То есть что, Стив слушает металл? Этот ошарашенный вопрос Майка заставляет детей уставиться на него. Лицо и шея горят, как плита, но Стив сейчас не может защищаться. Поменяйся они местами, окажись вдруг, что детишки каждую ночь отрываются под Оззи Осборна, он был бы шокирован не меньше. - Мы здесь вроде бы ради кода собрались? - спрашивает Стив, чтобы они перестали уже смотреть на него. Сьюзи загорается и превращается в вихрь активности, и Стив решает, что теперь она — его любимица. Следуя за ней, вся компания собирается в студии, толкаясь локтями и вдыхая душный воздух. Дети окружают рабочий стол, формируя вокруг Сьюзи живую стену, пытаясь разглядеть её раскрытый блокнот. Стив встаёт чуть поодаль, у стены, там, где легче дышать. Место рядом с ним свободно, и там прислоняется к стене Эдди. Несмотря на свой встревоженный и виноватый вид, Эдди явно не ждёт, что Стив полезет в драку, и Стив этому рад. Это утешительная вера в фундамент их знаний друг о друге. Не важно, насколько Стив обижен или зол, он не начнёт махать кулаками, и Эдди доверяет ему в этом. Возбуждённый шум и гам создают в комнате достаточную завесу, чтобы Эдди мог негромко сказать: - Не так я это планировал. - А, то есть план был? - сухо говорит Стив, подключая фирменный сарказм Робин. Он не знает, как быть тем человеком, которым он был по телефону, с Эдди Мансоном, который, он был уверен, будет его бесить, встреться они лично — и Стив шесть месяцев старательно избегал этой встречи. Или он так думал. Медленно, но верно он осознаёт, что уже несколько месяцев существует два Стива — ночной Стив и Стив, который выходит из дома каждое утро. Стив, о котором все думают, что он тратит впустую свою жизнь, и Стив, который может просто говорить по телефону о том, что он думает, зная, что его слушают. Как ему соединить этих двоих — того, чья жизнь просто череда мелких незначительных событий и того, кто слишком боится выйти из тени и взяться за руль? Но даже это кажется проще, чем соединить Эдди, его соперника, с Наземным Контролем, его — ну, с чем-то, чего он хочет, но не может получить. Он гадает, чувствует ли Эдди то же самое, есть ли у него дневная и ночная версия себя, которым не суждено соединиться. Солнце гонится за Луной, но они всегда оказываются по разные стороны планеты. Конечно, Наземный Контроль сказал бы ему, что всё не так устроено, и Солнце вовсе не водит в бесконечной игре в догонялки. Луна вращается вокруг Земли, а Земля вращается вокруг Солнца, два отдельных закрытых цикла. Потребовался бы космический катаклизм, чтобы сбить небесное тело с орбиты, а Стива с орбиты сбило куда меньшее. Хотя, может, было бы наивно не считать любовь катаклизмом. Потому что он дрейфовал уже два года, а то и дольше, и не было центра гравитации, который заземлил бы его. Наибольшая стабильность, которую он чувствовал после разрыва с Нэнси — да нет, с исчезновения Барб Холланд — была во время разговоров с Наземным Контролем по ночам. Стоя сейчас рядом с ним, Стив чувствует притяжение. Он не уверен, хочет ли он с ним бороться. В школе он в физике был не силён, но, насколько он помнит, для обычного человека подчинение гравитации — не вопрос выбора. - Прости, - говорит Эдди, потому что Стив всё это время просто смотрел на него, пытаясь осмыслить происходящее. Стив боится уточнить, за что Эдди извиняется, насколько далеко тянется это извинение, доходит ли оно до того первого раза, когда Стив позвонил на радио и попросил поставить "Space Oddity". В комнате повисла тишина. На мгновение Стив не решается повернуть голову, опасаясь обнаружить, что детишки смотрят на них, но они заняты расшифрованным кодом Сьюзи. Они с Эдди переглядываются, единогласно откладывая извинения и свои личные дела на потом, и подходят ближе к столу, пользуясь своим ростом для того, чтобы заглянуть в блокнот через головы. Аккуратным, практически каллиграфическим почерком Сьюзи на листе написана, на взгляд Стив, какая-то ерунда. Точки, тире, ещё больше точек и ещё больше тире, и длинный ряд гласных, слепленных по две-три буквы в слова, которые Стив не может опознать. Но это пока он не пробегает взглядом ниже. Там появляются слова. То предлог, то глагол. Сьюзи шепчет Дастину что-то о «ночном письме» и фонетике, но остальные сосредоточены на тексте внизу страницы, где из хаоса появляется сообщение. Дочь, пора вернуться к звёздам. - «Дочь», - негромко вслух читает Эдди. Он снова бросает на Стива взгляд, полный беспокойства, что логично, пусть даже он ещё не знает всю историю целиком. Стив и сам не имеет всех фактов. Оди, непроницаемое лицо которой не выдаёт никаких эмоций, осторожно касается плеча Сьюзи. - Можно его услышать? - спрашивает она, кивая на блокнот. Дастин начинает качать головой, но Сьюзи вынимает из сумки кассету. - Я записала это во время прошлого отключения электричества. - Пока ты слушала мою передачу? - Эдди театрально прижимает к груди ладонь, изображая восторг. Крупица нормальности, за которую Стиву хочется ухватиться обеими руками. - Супер Сьюзи, ты что, моя самая большая фанатка? - Я по-прежнему должна следить, чтобы ты следовал правилам радиовещания, - чинно говорит Сьюзи, вставляя кассету. - Извините, коммандер, - обращается Эдди к Стиву громким шёпотом, - но вы лишились титула самого большого фаната «Тёмной звезды». Стив хмыкает. - Не думаю, что твой продюсер считается, чел. Эдди посылает ему улыбку, настолько сияющую, что ослепнуть можно, и Стив улыбается в ответ, пока они оба не осознают, что переключились на привычный тон разговора, и тогда улыбки исчезают, будто стёртые с экрана. Стив пытается сконцентрироваться на радио, но ловит взгляд Уилла, перебегающий между ним и Эдди. Уилл единственный, кто слышал и видел их диалог и теперь, судя по лицу, пытается убедить себя, что ему это померещилось. Встретившись глазами со Стивом, он отворачивается. К тому времени, как Стив обращает внимание на сообщение, оно уже прозвучало дважды. В соответствии с описанием Дастина, оно на непонятном языке и перемежается резкими щелчками. Если Стив закрывает глаза и концентрируется, он практически слышит на фоне, под словами и щёлканьем, негромкое гудение. Но, может, это просто искажение звука. Поворачиваясь к Оди, он видит, что она слушает с не меньшей концентрацией, глаза зажмурены, губы сжаты. Сообщение начинается сначала, никто не говорит ни слова. Оди каким-то образом зажмуривается ещё сильнее, крошечная бусинка крови показывается в левой ноздре. Стив протягивает руку, чтобы коснуться её плеча, спросить, всё ли нормально. Мигает свет. Он отдёргивает руку, будто от удара током. В тот же миг Эдди хватает его другую руку, крепко, почти до боли сжимая запястье. Дети начинают спорить, перекрикивая друг друга. Сообщение продолжает воспроизводиться, подходит к концу четвёртый повтор. Оди распахивает глаза. Лампы снова светят ровно и стабильно. Сьюзи выключает сообщение и вынимает кассету осторожно, будто радиоактивные отходы. Оди вытирает нос тыльной стороной ладони, окрашивая кожу красным. И Майк, и Макс замечают это, но Майк не успевает спросить, в порядке ли она, потому что в этот момент Оди озвучивает то, о чём уже подумали все в этой комнате: - Они ищут меня. -Э-э, что, прости? - говорит Эдди, разжимая свою стальную хватку на руке Стива. Дастин кратко пересказывает Эдди и Сьюзи их беседу с тётей Оди и информацию о том, что её мать участвовала в экспериментах в Кэмп Хироу. Терри Айвз боялась того дня, когда космические существа вернутся, чтобы забрать её дочь. Можно ли считать за благо то, что она не дожила до того дня, когда это мрачное пророчество может сбыться? - И ты всё это время была в Монтоке? - спрашивает Эдди. В ответ на кивок Оди он обводит взглядом всех в комнате, будто пытаясь понять, не упустил ли он что-то очевидное. - Не то чтобы я сомневался в способности Хоппера укрыть тебя по программе защиты свидетелей, но тут люди пропадают с ноября 83-го. И они тебя не нашли, даже случайно? Оди рассматривает Эдди так, как ребёнок изучает пойманную в банку бабочку. Тот ёрзает, губы чуть дёргаются, будто он хочет что-нибудь сказать, прервать неловкую тишину, но не находит слов. Наконец, Оди заканчивает сканирование его ауры и выносит вердикт: - Ты очень зелёный. - Эм… Не давая ему времени свыкнуться с её способностью видеть ауры, Оди говорит им: - Я думаю, они так видят. - Чистым цветами? - пытается уточнить Лукас. - Нет, они видят энергию, - говорит Сьюзи, широко раскрывая глаза. - Видят излучаемую энергию! Дастин щёлкает пальцами. - Как инфракрасная камера! - Но инфракрасные камеры различают испускаемое тепло, - говорит озадаченный Уилл. - Если инопланетяне видят температуру, мы все были бы одного цвета. Оди, я какого цвета? Оди смотрит на него, прищурившись. - Фиолетовый, светло-фиолетовый. - А Майк? - Очень бледный жёлтый, - отвечает она не задумываясь, - как звезда. Пока дети задают Оди вопросы о цветах и о том, откуда тела их испускают, Стив чуть наклоняется к Эдди и спрашивает шёпотом: - Ты в этом что-нибудь понимаешь? - Чувак, я еле школу закончил, - шепчет тот в ответ. - У Сьюзи уходит по три урока астрономии на то, чтобы я понял все эти факты про звёзды, которые потом рассказываю в эфире. - Значит, это должна быть энергия, - говорит Майк, - но такой тип энергии, который люди не могут увидеть. - Точно, - подтверждает Дастин, от лица себя и Сьюзи как ведущих экспертов. - Окей, теперь для галёрки, пожалуйста, - говорит Эдди, показывая на себя и Стива. - Вопрос первый: то есть инопланетяне видят цвет энергии, которую мы излучаем? - Получив в ответ несколько кивков, он продолжает: - И из-за этого светового шоу они уже два года не могут найти супердевочку. Тогда второй вопрос: что за дела тогда с похищениями? Случайно забрали не того человека, упс — ну так вернули бы обратно, вот только такое было всего дважды… Майк морщит нос: - Дважды? Эдди, и, косвенно, Стива, спасает от необходимости давать объяснения Макс, которая выбирает этот момент, чтобы нарушить своё молчание: - Что, если похищают не случайных людей? - А каких тогда? - спрашивает Дастин. - Они ищут Оди, потому что у неё есть от них какие-то крутые сверхспособности. Насколько мы знаем, никто кроме неё ими не обладает. Макс решает игнорировать его и поворачивается к Оди. - Когда мы были в доме твоей тёти и ты сказала, что у твоей мамы были тени, ты посмотрела на меня и на Стива. Оди кивает. - Есть другие люди с тенями? - Очень многие люди синие, - отвечает Оди, тщательно обдумав вопрос. - Некоторые — очень тёмно-синие или очень тёмно-красные. - А Билли был очень тёмно-красным? - спрашивает Макс, держа голову ровно, заставляя голос не дрожать, когда она произносит его имя. Стив вспоминает последний раз, когда он видел Билли Харгроува в Фэмили Видео. При всей своей невозмутимости Билли казался напряжённым, словно кипел внутри, прямо под поверхностью. Стив тогда отмахнулся от этой мысли, потому что Билли был ходячей динамитной шашкой, и только и искал, кто подожжёт фитиль. И Стив не хотел быть в зоне поражения, когда рванёт. - Он был почти тенью, - очень тихо говорит Оди. - Крисси Каннингем, - услышав это имя, все резко поворачиваются к Эдди, глаза которого опущены. - Я ауры не читаю, но видел её прямо перед тем, как она пропала, и над ней определённо нависла тень. Стив сжимает пальцы, борясь с желанием схватить Эдди за рукав и притянуть к себе. Вина за её исчезновение явно всё ещё камнем лежит на его душе. Хотел бы Стив иметь способ помочь ему, какое-то надёжное средство сбросить этот груз, но ему ещё нужно самому избавиться от тех двух тонн, которые висят на нём с тех пор, как Барб Холланд не добралась до дома. Хоппер сказал, что она пропала бы, независимо от того, во сколько она уехала из его дома. Правда этого прямо перед ним, ясная как день, но чувство вины не отпускает. Барб Холланд. Билли Харгроув и Хизер Холловэй. Крисси Каннингем. - Патрик тоже, - негромко говорит Лукас. - Я его не особо знал, только по баскетболу, но иногда что-то было не так. Мне кажется, у него были проблемы дома, но я никогда не… никто… Стив придвигается ближе к Лукасу и кладёт ладонь ему на плечо, сжимая, чтобы выразить, что он понимает. Ещё бы он не понимал. Все в команде жаловались на то, что отцы их строят как в армии. Еженедельные круговые обсуждения и обмен нытьём в раздевалках были обязательным делом. Патрик никогда не говорил, что ему достаётся от отца больше, чем другим, но Стив может припомнить не один случай, когда тот приходил с синяком на челюсти или на рёбрах, и оправдание, что он подрался, звучит не очень-то убедительно от того, кто ко всем старшим обращается «сэр» и всегда вытирает ноги, перед тем как сесть к Стиву в машину. Но Стив выбирал ему верить, потому что он не хотел об этом думать. Думать об этом и замечать, что Билли Харгроув тоже ходит с синяками. Хизер Холловэй вздрагивает, когда кто-то громко захлопывает дверцу шкафчика. Крисси Каннингем каждый раз исчезает за пятнадцать минут до конца обеденного перерыва. Барб Холланд идёт по коридорам одна, отстранённая, если Нэнси нет рядом. Фред Бенсон, у которого в глазах порой появляется загнанное выражение. Макс Мэйфилд бесповоротно изменилась, когда пропал её сводный брат. Стив Харрингтон иногда весь день смотрит в потолок своей спальни. Летом он всё проверял и проверял, на сколько он может задержать дыхание под водой. Никогда не достаточно. Несмотря на то, что все старательно не смотрят на него, Уилл съёживается. Он не единственный здесь, на ком тень нависла, как невидимый плащ, но, насколько им известно, он — мальчик, который исчез и вернулся обратно. Ответ на то, почему эти создания выбирают людей с тёмными аурами, может быть заключён где-то в его памяти, если её стёрли не так тщательно, как они предполагали. - Стив, можно тебя… - Уилл движением плеча указывает на дверь. Тот кивает. - Эм, мы сейчас вернёмся. Не… - впервые Стив не может придумать, в какие неприятности детишки могут влезть, пока его не будет. Взорвать радиостанцию — это было бы чересчур даже для них. Уилл ждёт его возле лифта и они молча едут на первый этаж. Расстояние даёт Уиллу немного расслабить напряжённые плечи. В фойе Уилл переводит взгляд между входной дверью и коридором, уходящим налево — точно таким же, по какому они прошли наверху. Решив не выходить на декабрьский холод, Уилл ведёт их в коридор. Кто-то оставил незапертой дверь своего офиса, уходя на новогодние праздники — а может, офис принадлежит некоему менеджеру, просто вышедшему покурить. На одной стене висит доска для объявлений с рекламками разных направлений обучения в колледже. Одна из листовок — курсы по производству радиопрограмм. Стиву почти жаль, что у него нет с собой листочка и ручки, чтобы записать информацию. Он возвращается взглядом к Уиллу, который протягивает Стиву камеру брата. Он и не заметил, что Уилл взял её с собой. - Ты хочешь, чтобы я… - Стив не знает, как закончить предложение и что ему делать с камерой, кроме как держать аккуратно. - Я подумал, будет проще рассказывать, как будто я даю интервью, - поясняет Уилл, неловко устраиваясь на стуле перед рабочим столом. - Представлю, что прошло десять лет, я старше и… всё это позади. Стив садится на стул напротив, ставит камеру на колено. Будет мощный крупный план. - Тебе не обязательно рассказывать об этом, если не хочешь, - говорит Стив, и почти добавляет «вот я не рассказывал». - Думаю, хватит уже держать это в себе, - негромко отвечает Уилл. И растягивает рот в улыбке до ушей, широко, насколько может: - К тому же, моя история будет лучшей частью документалки. - Даже не близко, - отвечает Стив и нажимает на кнопку записи (он надеется, что это она). СТИВ ХАРРИНГТОН (СОТРУДНИК ФЭМИЛИ ВИДЕО / АССИСТЕНТ): Думаю, эм… запись пошла? Да, записывает. Мне нужно, типа… вопросы тебе задавать?.. УИЛЬЯМ БАЙЕРС (ШКОЛЬНИК / ОПЕРАТОР-ПОСТАНОВЩИК): Нет, всё ок. Просто… я даже не знаю, когда всё началось. Наверное, больше всего вспоминается та суббота, где-то в конце сентября. Отец пообещал сводить меня на бейсбол. Я заставил ребят перенести нашу сессию в ДнД, так я был уверен, что на этот раз он правда приедет. Примерно через час после того, как он должен был забрать меня, я услышал, как мама кричит на него по телефону. Я ждал его на крыльце с бейсбольной перчаткой от Джонатана, но мы оба ей никогда особо не пользовались, и я… я не думаю, что я тогда знал, что отцам и полагается заставлять тебя чувствовать себя идиотом. Я думал, это я что-то неправильно делаю, что должна быть причина, по которой он всегда отменяет планы, даже если мы должны были делать то, что интересно только ему. Но чем больше я старался… наладить… что там я делал… тем больше казалось, что со мной что-то не так, и отец это заметил, и скоро заметят все остальные. Я не сказал ни Майку, ни Лукасу, никому. Мне даже не было грустно тем вечером, когда я ехал на велике домой, но, наверное… Я правда вообще не помню ту неделю. Я помню яркий белый свет. Он казался почти твёрдым, как будто мой велик сейчас врежется в стену. А потом… С. ХАРРИНГТОН: Пустота? У. БАЙЕРС: Да, как будто я просто моргнул — и вдруг я в парке и шериф Хоппер спрашивает меня, как я себя чувствую. Время перемоталось, и всё, что было до перемотки, просто пропущено. Но иногда во сне… это, наверное, не нормальные сны, потому что я ничего не вижу. Кромешная чернота, но я чувствую… Я как будто парю, и мне совсем не больно, как будто… знаешь, как когда слышишь музыку из другой комнаты? Вот так, только это моё тело в другой комнате, а я здесь. И что-то мне говорит, что здесь мне будет лучше, что я должен быть здесь счастлив, а я думаю только о том, что хочу опять увидеть маму. Просто думаю опять и опять: я хочу домой, я хочу домой, я хочу домой… Я должен всё такое доктору Оуэнсу рассказывать, но я не могу. У мамы и так забот хватает, а это всё казалось бредом до… до того как началось вот это. Мы с Макс не виноваты. Мы не хотели, чтобы… МОНТОКСКИЕ МАТЕРИАЛЫ [РАБОЧЕЕ НАЗВАНИЕ] — ИНТ. 6, ЗАПИСАНО 31 ДЕКАБРЯ 1985 Стив толкает камеру на стол, и с него валятся какие-то бумаги, но ему всё равно. - Эй, эй, вы оба ни в чём не виноваты. - Стив едет на своём стуле ближе, пока его колени не сталкиваются с коленями Уилла. Тот сидит, повесив голову, ломая руки, кожа пальцев уже растёрта до красноты. - Серьёзно, то, что случилось, на совести этих… инопланетных существ. Это целиком их вина, на все 100%. - Ты не понимаешь, - Уилл вытирает мокрый нос рукавом рубашки. - Я не как Дастин, или Майк, или Лукас, или даже Макс. Что, если они это чувствуют? Что я не… что я… Стив с силой сглатывает, чувствуя на глазах собственные закипающие слёзы. Лучше бы Эдди был здесь с Уиллом, или Майк, или ещё кто-то из ребят, но Уилл, должно быть, специально выбрал именно Стива, может, как нейтральную сторону, человека, которого все эти страсти совсем не касаются. Угадал, ничего не скажешь. - Я понимаю. Несчастный Уилл только качает головой в ответ. - Эй, ну давай, Байерс, пойди мне навстречу, - Стив стучит по его коленке, пытаясь заставить его поднять взгляд. - Я правда понимаю. Если хочешь, могу рассказать тебе историю о том, как меня почти наверняка похитили инопланетяне в ту ночь, когда ты вернулся. И потом могу ещё рассказать тебе о том, как я влюбился в Эдди Мансона практически против своей воли, но я не знаю, сколько у нас времени до того, как Дастин нас накроет. Ошарашенный Уилл смотрит ему в глаза. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но не издаёт ни звука. - Мы оба вернулись, - говорит Стив, хлопая Уилла по плечу точно так, как он сделал бы с Дастиным, или с Майком, или с Лукасом, потому что эти ребята по сути своей ужасно похожи. Весёлые, странноватые, то поразительно умные, то невероятно тупые, храбрее, чем Стив был в свои четырнадцать, и добрее, хорошие. - И это должно что-то значить, правда? - Ты это не просто чтобы меня успокоить говоришь? - осторожно спрашивает Уилл, неуверенный, не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой. Так Стив нашёл свою родственную душу в Робин в подвале чистилища, известном как Фэмили Видео: чудо, к которому нужно привыкнуть, потому что ты не уверен, что заслужил. Будто понимание нужно как-то заслуживать. - Ну нет. Я тебе доверяю, Байерс, - говорит Стив, протягивая ему ладонь для рукопожатия. - Ты разве не слышал, что я сказал? Эдди Мансон. Уилл смеётся, и смех выходит слабый, сквозь слёзы, но всё-таки это смех. Принимая предложенную руку, Уилл пожимает её, скрепляя обмен секретами. После Уилл показывает ему, как выключить видеокамеру (они договорились, что часть отснятого материала загадочно исчезнет), и они возвращаются к лифту. Стив надеется, что Уиллу легче на душе, как стало легче ему той ночью, когда он рассказал Наземному Контролю о своём контакте с инопланетянами. - Как думаешь, а Эдди тебя любит? - спрашивает Уилл в лифте, потому что с этими детишками покой ему только снится. - Не знаю, - честно отвечает Стив, - это, как бы, не от меня зависит. Уилл посылает ему немного печальную улыбку, но в ней светится надежда. Всегда приятно, когда кто-то болеет за тебя, даже если играешь не в своей лиге. Наверху спор в самом разгаре, громкие голоса слышны ещё в коридоре, пока они с Уиллом возвращаются на станцию. Компания переместилась из студии на диваны в большой комнате, наблюдая за перепалкой с разной степенью заинтересованности. В левом углу Стив видит Эдди с очень знакомым выражением лица — Стив сам постоянно с таким лицом ходит — отображающим предельное раздражение. Причина его тем временем отсчитывает аргументы по пунктам на пальцах. - ...и ты вообще видел «День, когда остановилась Земля»? - риторически вопрошает Дастин. Судя по тому, как раздувает ноздри Эдди, он видел. Зная его вкусы, он сам же этот фильм Дастину и посоветовал. - Что, если пришельцы хотят передать Оди предупреждение для всего человечества, а мы их просто проигнорируем? Что тогда будет? - Или похищения людей и эксперименты над ними были первым этапом их плана, а этап два — превращение нас всех в послушных им роботов, Хендерсон, ты об этом подумал? - спорит Эдди. - Может, они вообще здесь, чтобы нас сожрать… Эдди видит их, входящих в комнату, и обрывает сам себя, извиняясь перед Уиллом неловкой гримасой. Он переводит взгляд на Стива и, после мимолётной заминки, наклоняет голову, молча спрашивая: всё в порядке? Пусть совершенно не понятно, в каких отношениях он сейчас с Эдди, Стив кивает в ответ. - Что за ор? - спрашивает он на свой страх и риск. - О, ничего, просто Хендерсон хочет связаться с инопланетянами, чтобы из первых рук узнать об их планах начать зомби-апокалипсис! - отвечает Эдди, скрещивая руки на груди и бросая на Дастина сердитый взгляд, моментально превращаясь в усталого отца семейства, задолбанного семерыми отпрысками. Стив, может, заревновал бы, но он слишком занят тем, чтобы расшифровать эту чертовщину. - Чего, ещё раз? - Дастин хочет вернуться в Кэмп Хироу и выяснить, как военные контактировали с инопланетянами, - подсказывает Лукас со своего места на диванчике рядом с Макс. - Тебе что, жить надоело, Хендерсон? - Стив скрещивает руки на груди, зеркально отражая Эдди. - Или ты забыл, как в прошлый раз пришельцы чуть не похитили Макс? В меня стреляли! - Чего, прости? - встревает Эдди, поджимая губы, - в тебя стреляли? Разве я не говорил тебе не делать глупостей? Ну да, вот именно поэтому Стив и рассказал ему несколько урезанную версию той ночи в Кэмп Хироу. Ещё будет его за дебильный героизм отчитывать это воплощение хаоса. - Ты говорил о нашей секретной миссии в эфире? Чтобы все слышали? - яростно набрасывается на Стива Дастин. Стив морщится; в комнате слишком мало воздуха для голоса такой громкости. - Не удивительно, что люди в чёрном попытались нас прикончить! - Чел, во-первых, ты не говорил, что эта миссия секретная, - спорит Стив. - А во-вторых, нет, я не говорил о твоей дурацкой не-секретной миссии на радио… - Но вы с Эдди сказали, что ты только иногда звонил на передачу, - отмечает Лукас, предатель. Макс рядом с ним ставит подбородок на ладонь, локоть на подлокотнике дивана, с нетерпением ждёт, как он будет выкручиваться. Он принимает взрослое решение сменить тему. - Слушайте, всё это вообще не важно, потому что мы не будем возвращаться в Кэмп Хироу и не будем пытаться связаться с инопланетянами, - твёрдо говорит Стив. - Мы пойдём к шерифу Хопперу и дальше он будет с этим разбираться. Эдди морщит нос, будто учуяв скисшее молоко. - Ты хочешь пойти к копам? В прошлом Стив находил бунтарскую жилку Наземного Контроля очаровательной, но сейчас она совершенно не помогает. - Ты вообще на чьей стороне, Мансон? - И чем Хоппер нам поможет? - спрашивает Дастин. - А все остальные в участке просто решат, что мы свихнулись. - Оди, - Стив разворачивается к ней, сидящей на большом диване, поджав ноги, и он готов на коленях просить о крупице здравого смысла. - Хоп… твой папа — он же что-то об этом знает? Он лучше нас будет знать, что с этим делать. Мы многого не понимаем — Хоппер доверил это Стиву два месяца назад и это абсолютная правда. Насколько далеко прошёл Хоппер по этой тропе, до того, как она просто исчезла? Или он столкнулся с чем-то или кем-то, кто предостерёг его, чтобы он не шёл дальше? - Он знает часть, - медленно говорит Оди. Её пальцы танцуют по запястью, сияние можно различить, только если знаешь про него — сегодня оно тусклое, как блестящие дорожки слёз при правильном освещении. - Но не всё. Он не думает, что это инопланетяне. Стив догадывается, что Хоппер представляет это себе в тех же чертах, что и Нэнси — заговор правительства столь масштабный, что они со своими расследованиями раскопали едва ли на дюйм в глубину. Сложно, но не невероятно. Не как просить двух самых рациональных известных ему людей поверить в летающие тарелки, похищающие людей. Пусть думает, что все они свихнулись. Лучше так, чем на рассвете объяснять ему, почему исчез ещё один человек и почему это его дочь. - Пора его переубедить. - Он скажет «нет», - говорит Оди с уверенностью человека, слышавшего «нет» уже два года. Чего Стив сейчас не говорит, так это того, насколько ему всё равно, если Хоппер запретит вылазку в Кэмп Хироу и попытку связаться с инопланетянами, о которых им неизвестно ничего, кроме их миссии найти Оди и склонности подбирать случайных пассажиров. Если чтобы доставить их всех к Хопперу нужна белая ложь, Стив готов столкнуться с яростью Хендерсона и Уиллера позже. - Ты не знаешь наверняка, что он скажет. Оди хмурится, далеко не убеждённая, и Стив кидает взгляд на Эдди — не за поддержкой, а просто потому что знает, что увидит точно такую же тревогу из-за того, какой оборот принимают дела. Хреновое чувство, но приятно в кои-то веки быть не одному. - Я хочу поговорить с ними. - Резкий вдох — неизвестно, чей. Оди смотрит на Дастина и говорит: - Ты сказал, может быть, они не плохие. Теперь Дастин уже не так в этом уверен. - Мы же не знаем, - отвечает он, беспомощно пожимая плечами. - Если мы пойдём к моему папе, он захочет, чтобы мы уехали, - Оди осторожно косится на Майка, притихшего, сгорбившись, рядом с ней, что на него вообще-то совсем не похоже. - И мы не узнаем, хорошие они или плохие. В комнате повисает тишина, пока они осмысливают её слова. Обратись они к Хопперу, он не просто запретит им соваться в Кэмп Хироу. Если Хоппер поверит в реальность сообщения и в то, что кто-то пытается похитить его дочь, он, скорее всего, покинет Монток вместе с Оди ещё до полуночи. Не так уж страшно, но Стив гадает, через сколько времени пришельцы заметят, что девочки, которую они ищут, здесь нет. Сколько ещё людей они заберут в процессе? Остановятся ли они на Монтоке? - Значит, или мы говорим Хопперу и Оди может навсегда исчезнуть, - говорит Макс в удушающей тишине, - или мы не говорим Хопперу, пытаемся связаться с пришельцами и Оди может навсегда исчезнуть. Такие у нас варианты? Все снова возвращаются взглядами к Оди, которая смотрит на Майка, как на компас, который может указать верный путь. Стив отлично понимает желание, чтобы кто-то задал тебе направление. Он усилием воли не смотрит на Эдди, которому доверил бы построить маршрут его дальнейшей жизни в любом направлении, которое подошло бы им обоим. - Выбор за тобой, - говорит Майк, переплетая их пальцы и глядя ей в глаза. - Что бы ты ни решила, я с тобой. Обещаю. - Обещаю, - отзывается Оди, и на мгновение касается лбом его лба, а потом кивает сама себе, приняв решение. - Я хочу поговорить с ними. Я не хочу, чтобы пропал кто-то ещё. Теперь все взгляды обращаются на Стива, как лучи прожекторов — что скажет главный противник? - Ладно, ладно! - яростно взмахивает руками Стив. Он не лишит Оди права выбора, даже если его интуиция бьёт тревогу. - Но я вызываю подкрепление. Не хотите Хоппера, зовём Нэнси и Джонатана. - Что? - удивляется Уилл, а Майк вопит: - Ну нет! - Вы как думаете, сколько охранников мы с Лукасом можем уложить вдвоём? - спрашивает Стив, и задаётся вопросом, как эти мальчишки проводят по восемь часов в неделю за этой их фэнтэзи-игрой, и всё ещё не усвоили, что сила в численности. Что-то Эдди там не дорабатывает в этой вселенной. При этой мысли он вспоминает, что названный мастер как раз присутствует и сейчас закатывает в его сторону глаза. - Я смотрю, ты в меня веришь, Харрингтон, - насмешливо тянет Эдди. - Чего?… - Стив замечает ключи от машины, которые Эдди крутит в пальцах, и его как ведром холодной воды окатывает, пронизывает до костей. - Нет-нет, ты не участвуешь. Наземный Контроль должен оставаться в стороне, следить за развитием событий с расстояния. В этом смысл названия. - И как ты собираешься меня остановить? - спрашивает Эдди с беззаботностью, которая приводит в бешенство, и Сьюзи рядом с ним кивает головой, соглашаясь. Она улучила момент и взяла пальто и шапочку, готовая отправиться с ними, как только будет пора. Дастин видит пальто и бледнеет. - Ты тоже не участвуешь! - протестует он, - Это слишком опасно! - А остальные могут помирать, ничего страшного? - спрашивает Макс и получает сердитый взгляд в ответ. - Это ведь я расшифровала код, - Сьюзи поднимает нос чуть-чуть высокомерно. Не удивительно, что Дастину она так нравится. - Я буду нужна вам, если вы собираетесь выходить на контакт. - Вот-вот, - поддакивает Эдди, - мы теперь часть партии. - Я бы не назвал это партией, - ворчит Стив. Эдди смотрит на него с неприкрытым весельем, но есть в его взгляде что-то ещё — может, Стив не рискнёт назвать это нежностью, но как будто умиление. - О боже, - раздаётся голос от входа. - Ты тоже видишь всех этих маленьких человечков, да ведь? - присоединяется второй голос, упоротый в хлам. И во второй раз за вечер Стив узнаёт интонацию. Стоящая в проходе девушка с растрёпанной стрижкой, неловко приглаженной руками, и в большом чёрном плаще, накинутом на плечи, качает головой, загадочно улыбаясь Эдди. Судя по маленькому росту и острому блеску в глазах, Стив видит Иден Бингхам. За её спиной стоит высокий парень с волосами настолько длинными и гладкими, что Стив ему даже чуть-чуть завидует. Его лицо выражает удивление и некоторую оторванность от реальности; он одаривает всех присутствующих улыбкой, будто он благосклонный король, а все они — просто придворные, созданные его воображением. Он без куртки, и Стив видит фирменную футболку Пепе Пиццы, мультяшная пицца на картинке — столь же беспечная, как он сам. На криво прицепленном бейджике значится «Аргайл». - У тебя правда «Поющие под дождём» — любимый фильм? - спрашивает Стив Аргайла ко всеобщему недоумению. Впечатляет, на самом деле, что несмотря на все поворотные повороты, произошедшие сегодня, они ещё не утратили способность удивляться. А Стив думает, что когда же ещё ему познакомиться с ещё одним чуваком, регулярно звонящим в Фэмили Видео по ночам, как не сегодня, в день, когда его жизнь перевернулась вверх тормашками. Приятно, что доставщих пиццы точно такой, каким Стив его себе представлял, вплоть до разных носков на ногах, выглядывающих из сандалий. - Это отпадный фильм, чувак! - восклицает Аргайл и тянется рукой через плечо Иден, чтобы дать Стиву пять. - Заходи как-нибудь в Фэмили Видео, возьми посмотреть, - отвечает Стив и отбивает его ладонь. - Коммандер Стив собственной персоной, - Иден лениво оглядывает его, что напоминает Стиву Робин. Если завтра планета продолжит крутиться по-прежнему, надо будет их познакомить. - Тебя что, все здесь знают? - спрашивает Дастин. Эдди обхватывает рукой Дастина за плечи. - Только крутые ребята, Хендерсон. - И в ответ на коварную ухмылку Иден морщится виновато: - Прости, леди Бингхам, но обратный отсчёт сегодня придётся делать тебе. Я должен идти по инопланетным делам. Ухмылка Иден превращается в возмущённую гримасу: - Серьёзно? — говорит она одновременно с тем, как Аргайл восклицает: - Ура! - Я буду делать обратный отсчёт каждое воскресенье в январе, - предлагает Эдди явно через силу. - И буду ругать только половину песен, не больше. - Только четверть, - торгуется Иден, и переводит взгляд на свою сестру, закутанную в пальто и прижимающую папку с расшифровками кода к груди. - Вы собираетесь сделать что-то глупое и незаконное, так ведь? Она обращается к Сьюзи, но все, кроме Дастина и Оди, кивают в ответ. - Ништяк, - одобряет Аргайл. Одобрение Иден заслужить не так просто. Она переводит взгляд между Стивом и Эдди, пытаясь решить, может ли она доверить им жизнь своей сестры. С раздражённым вздохом, заставляющим её чёлку шелохнуться, она заходит в комнату и идёт в студию, таща Аргайла за собой за руку. В студии она сажает Аргайла на стул — Стив не удивится, если в кошельке у этого чувака записка «В случае пропажи вернуть Иден Бингхам» — и выглядывает из рубки, чтобы сказать им на прощанье: - По крайней мере, постарайтесь, чтобы всё это было не зря.

Это была Тина Тёрнер с песней "What’s Love Got To Do With It". Что тут ещё скажешь.

Дело идёт к полуночи, космонавты. Если кто-то хочет признаться мне в любви перед концом света, сейчас самое время. Вашего звонка не жду, офицер Каллахан.

Конечно, сегодня не наступит конец света. Естественно. Но я же не единственный, кто чувствует каждый новый год, что это может случиться? Есть что-то в обратном отсчёте, что кажется, должно произойти что-то масштабнее, чем просто падение шара и смена календаря. Мы всегда ближе к апокалипсису, чем кажется. Астероид, инопланетные захватчики, кто-то, считающий до десяти, перед тем как нажать большую красную кнопку.

В связи с этим, никто не хочет признаться мне в любви?

ЭФИР «ТЁМНОЙ ЗВЕЗДЫ», 31 ДЕКАБРЯ 1984

Вызвав подкрепление, они делятся на две группы на парковке: Эдди с Дастиным, Сьюзи и Уиллом и Стив с Оди, Майком, Макс и Лукасом. Команда в фургоне заедет к Дастину за Церебро и дальше все, включая Нэнси и Джонатана, встречаются у Кэмп Хироу. Макс забирается на переднее сиденье, и он даёт ей выбрать кассету из своей коллекции. Путешествие в неизведанное заслуживает хорошего саундтрека. Но вместо того, чтобы выбрать что-то из его музыки, Макс вставляет в его магнитолу кассету из собственного плеера. Звучит синтезатор и Кейт Буш поёт о сделке с Богом. На заднем сиденье Майк держит руку Оди в своей, смотрит, как она наблюдает за фарами встречных машин. Лукас смотрит на Макс, и глаза у него тёмные от тревоги. - Я не хочу эту тень, - негромко признаётся она, накручивая провод от плеера на пальцы так, что их кончики белеют. Прижимая подбородок к плечу, она оглядывается назад и спрашивает Оди: - А можно как-то от неё… избавиться? - Я не знаю, - как всегда прямо отвечает Оди, - но никто не остаётся одним цветом вечно. Летом ты была оранжевая. Может, ты сможешь опять быть оранжевой. - Оранжевая — как её рыжие волосы? - спрашивает Майк, довольный своей шуткой. Макс изворачивается в сиденье и ударяет его по колену, и Майк вскрикивает от боли, а Лукас смеётся и Макс хихикает, и, хотя Стив рявкает на неё, чтобы быстро пристегнулась обратно, ему сложно сохранять спокойствие. Хорошая мысль — что Макс может побороть свои тени и снова вернуться к оранжевому цвету, такому, как апельсиновая газировка или августовский закат. Стив был бы не прочь добраться обратно к своей синеве, такой, как ясное небо или океан после шторма. Небо приобретает цвет свежего синяка, когда Стив останавливает машину на обочине у государственного парка Кэмп Хироу и выключает фары. Машина Уилеров уже здесь, и над открытым багажником стоят три фигуры. Они синхронно поворачивают головы и прикрывают лица от лучей фонариков Лукаса и Майка. Нэнси, Джонатан и Робин готовы к штурму. - А ты что здесь делаешь? - спрашивает Стив у Робин, и слегка поддевает её локтем, чтобы показать, что, даже учитывая обстоятельства, он рад, что она здесь. Без неё — всё равно что пытаться заниматься скалолазанием без левой руки. - Я была с Нэнси и Джонатаном, когда ты позвонил, - объясняет Робин и берёт монтажную лопатку для шин, которую ей протягивает Стив. Лучше вооружиться на всякий случай, чем пойти с пустыми руками и пожалеть. - Нэнси думает, что в исчезновениях есть закономерность. - Да, мы тоже, - ворчит Майк, но объясняет их теорию всем троим, и Лукас и Макс тоже порой вставляют свои комментарии. Чем дальше Майк рассказывает об их открытиях, тем сильнее Стив чувствует на себе взгляды Нэнси и Джонатана, когда шестерёнки в их головах проворачиваются и начинают указывать на верные выводы. Пусть Стив не хотел бы, чтобы они так легко видели его насквозь, он всё же рад, что не был один той ночью. Они, должно быть, спасли ему жизнь, пусть даже никто из них не понимает, как. - Ты в порядке? - спрашивает его Джонатан, пока Майк и Робин пререкаются на тему мощности инфракрасных камер. - Честно? - Стив вздыхает, настраиваясь на далёкий шум моря. - Не особо. Джонатан кивает и не говорит ему, что всё будет хорошо. Может, это и не было бы враньём, но Джонатан понимает, что Стив говорит не просто о том, что может случиться сегодня. Никто из них не был в порядке уже долгое время, и, наверное, зря они так старательно поддерживали видимость этого порядка. - Твой брат, кстати, невероятный чел, - сообщает Стив Джонатану, хотя для того это далеко не новость. - Твой тоже ничего, - Джонатан толкает плечом его плечо и показывает подбородком на фургон, который уже разгружают рядом с гелендвагеном его отца. Дастин тащит свою радио-аппаратуру и трещит без умолку, обращаясь к Сьюзи. Эдди и Уилл, идущие за ними, закатывают глаза, явно сплочённые какой-то новой внутренней шуткой. Стив догадывается, что они с любовью посмеиваются над Дастиным и хочет тоже знать, в чём суть. Уилл, завидев Джонатана, мчится к нему и безропотно принимает объятия брата. Стив вместо обнимашек получает полные руки Церебро. Эдди даёт Дастину подзатыльник: - Забыл сказать «пожалуйста, понеси это, Стив». - Пожалуйста, понеси это, Стив, - механически повторяет Дастин, уже направляющийся к Нэнси. - Никакого уважения, - хором порицают его Эдди и Стив. - Не может быть, - раздаётся у них за спиной. Робин встаёт рядом со Стивом, переводя взгляд между ним и Эдди, и её брови ползут вверх. - Эдди Мансон — это… - Наземный Контроль к вашим услугам, лейтенант Бакли, - отдаёт ей честь Эдди. Пока Эдди кивком здоровается с Джонатаном, обычно подвозившим детей до Драконьего Логова на их сессии в ДнД, Робин шепчет Стиву: - Мы об этом ещё поговорим. Как будто это не само собой разумеется. - Ладно, - говорит Нэнси, призывая всех к порядку. - Итак, наш план. Лукас, Макс и Робин будут стоять на стрёме снаружи Кэмп Хироу, а Джонатан и Уилл поедут по направлению к маяку, чтобы следить за происходящим в городе и если что — сообщить об электрических аномалиях. Сьюзи и Дастин займут пункт управления радаром, где Майк и Уилл в прошлый раз обнаружили попытки военных связаться с инопланетянами, и будут искать информацию о том, как выйти на контакт. В это время Нэнси, Майк и Оди пройдут по базе, чтобы проверить, не наведёт ли это Оди на какие-то воспоминания. И остаются Стив и Эдди, которые… - Народ, я же понятия не имею, как это собирать, - говорит Стив, встряхивая сумку в своих руках. - И вообще — я нужен вам здесь. - Зачем? Служить живым щитом? - сухо говорит Эдди. Мрачный взгляд Стива не оказывает того действия, на которое он рассчитывал. - Я уже объяснил Эдди принцип сборки, - говорит Дастин, нетерпеливо постукивая ногой по асфальту. Они с Нэнси — та ещё команда ух, когда они заодно. - Вам дойти только до Утёсов. Ваши рации будут в зоне действия, и у вас будет куча времени, чтобы прибежать обратно в случае чего. На Дастина его мрачный взгляд оказывает ещё меньше воздействия. - Ты что, не хочешь идти с Эдди? - спрашивает Дастин, разочарованно хмурясь. - Я думал, вы друзья. Робин фыркает и неумело маскирует звук кашлем. Стив проигрывает по всем фронтам. Правда заключается в том, что Стив не хочет идти с Эдди. Чем дольше они стоят в темноте, окружённые деревьями, нависающими над ними как молчаливые солдаты, тем больше он хочет, чтобы Эдди был где-нибудь далеко-далеко отсюда. Где-нибудь, где в него не прилетит шальная пуля или луч света не унесёт с лица Земли навсегда. Стив беспокоится за всех них. Он любит Робин всем сердцем, но что она сможет противопоставить вооружённому огнестрелом отряду? Стив — живой щит, нравится это Эдди или нет. Он никому не принесёт пользы, таская по лесу сумку с металлическими деталями и изображая ассистента радиотехника. - Ну, давай, Харрингтон, - говорит Эдди с таким долгим и тяжёлым взглядом, что Стив на мгновение пугается, что тот как-то прочёл его мысли. - Будешь телохранителем, - он жестом показывает на себя, - проследишь, чтобы меня не накрыли люди в чёрном. Прямое попадание, через рёбра, точно в сердце. Эдди знал, куда целить. - Ладно, - ворчит он, прикрывая мрачным настроем то, как сухо у него во рту и не слушаются ноги. Он передаёт сумку Эдди, потому что он не собирается переть её всю дорогу до Утёсов, и шагает в направлении, противоположном тому, куда уходят остальные. - Погнали, чел. Эдди произносит негромко, так, что другие не слышат: - Есть, коммандер.

СЬЮЗИ БИНГХАМ (ШКОЛЬНИЦА / ДЕШИФРОВЩИЦА) Мне не кажется странным то, что эти инопланетные существа создали код, чтобы найти [смотрит мимо камеры] — мне можно назвать Одиннадцать? В этом смысл кодов. Они — тайные языки, понятные только определённым людям. Человек может в одиночку создать шифр и начать его использовать. Но, конечно, он гораздо полезнее, если есть кто-то ещё, кто тебя понимает.

МОНТОКСКИЕ МАТЕРИАЛЫ [РАБОЧЕЕ НАЗВАНИЕ] — ИНТ. 7, ЗАПИСАНО 31 ДЕКАБРЯ 1985

Они продвигаются через лес медленно — сказывается груда металла, холод и страх, что в них будут стрелять правительственные агенты. Эдди отстаёт, каждые несколько шагов поправляя сумку. Если он думает, что таскать тяжести следует бывшему школьному спортсмену, то, к его чести, он об этом помалкивает, но Стив в итоге сдаётся и забирает у него сумку. Он не допустит, чтобы Эдди схлопотал пулю только из-за того, что на физре всегда отсиживался на скамейке. - Спасибо, - бормочет Эдди, зубы у него стучат от холода, и Стив не говорит ему, куда засунуть свою благодарность. Наземный Контроль — Эдди, единственный и неповторимый — никогда не сказал бы «спасибо» за то, что Стив взял ношу на себя. Он захлопал бы глазами и притворился, что падает в обморок, или подразнил бы Стива, что тот наконец-то использует по делу свои мышцы. В тех вспышках, которыми Стив видел Эдди, он никогда не представлял его опустившим голову и волочащим ноги так, как он идёт сейчас. Он выглядит разбитым. Они совершенно одни. Стив вздыхает. - Может, хватит идти с таким видом, будто кто-то убил твою собаку, чел? - Краем глаза он видит, что Эдди поворачивает голову, но Стив настойчиво смотрит только на деревья, говоря себе, что ищет следы опасности. - Никак не могу, ком… - Эдди обрывает себя сдавленным кашлем. - Прости, но, видимо, у меня просто такое лицо, когда я шагаю к неминуемой гибели. - Мы не шагаем к неминуемой гибели, - фыркает Стив. Раздаётся хруст ветки. Его язык жжёт там, где он его прикусил. Эдди, у которого открылось второе дыхание, набирает скорость и идёт параллельно со Стивом, но сохраняет зияющую дистанцию в пару метров между ними. - Мы собираемся использовать вот эту фигню в твоих руках для того, чтобы связаться с инопланетной расой, о которой нам до сих пор ничего не известно, - говорит он. - Вполне уверен, это прямой путь к гибели. - Я думал, тебе нравятся инопланетяне. - Ага, ну, ещё мне нравятся фильмы, в которых здоровяк с ножом режет всех подряд, - бормочет тот, - это ещё не значит, что я хотел бы скорешиться с Майклом Майерсом, объявись он в Монтоке. - Всё будет нормально, - говорит ему Стив, потому что не хочет рассматривать альтернативу. - Ага, как было нормально, когда в тебя стреляли, да? - огрызается Эдди, который явно не настроен на ту волну отрицания, на которой сейчас Стив. Его голос раздаётся в пустом лесу, отзываясь зловещим эхом — Стива отчитывают дважды. Стив раздувает ноздри и переносит вес сумки на левое плечо. - Тот чел сделал всего один выстрел максимум. - Ага, и когда вас с Рыжей чуть не похитили, тоже нормально было, - парирует Эдди, уже готовый поругаться. - И это был твой — давай посчитаем — второй близкий контакт? - Да какая разница? - спрашивает Стив, повышая голос, чтобы преодолеть шелест ветра, шорох опавших листьев у них под ногами и шум крови у себя в ушах. - Мы только что выяснили, что они не на меня и Макс нацелились. Это была просто, типа, случайность. Тебе-то какое дело? - Да пошёл ты, Харрингтон, - шипит Эдди, останавливаясь. - Как ты думаешь, какое мне дело? - Я не знаю! Я… - Стив резко оборачивается, чтобы встать к нему лицом, и все слова, которые он собирался сказать, застревают у него в горле. Эдди стоит, обхватив себя руками, смотрит на деревья невидящим взглядом, пытаясь сморгнуть слёзы ярости. В бледном синем свете луны он кажется младше, кажется юным и одиноким, и в то же время сверхъестественным. Столько ночей он провёл на телефоне, пытаясь собрать картинку этого парня, который занял всё свободное место в его голове, и ни разу не подобрался даже близко. Он упускал мелкие несовершенства, которые делают человека настоящим — обветренные губы, потому что он сто раз по дороге облизывался, лёгкая тень на подбородке, потому что он не побрился этим утром, пушистая чёлка, высушенная феном, и несколько мелких прыщиков под ней — от стресса вылезли, догадывается Стив. Весь боевой настрой улетучивается, когда Стив осознаёт, что хочет сцеловать эту хмурую гримасу с его лица, а не заставить его страдать ещё больше. Что ж, он же сказал Уиллу, что это любовь. - Я вообще ничего не понимаю, - признаётся он, медленно опуская радио Дастина на землю. Значит, пришло время для разговора. - Я тоже, чел, - отзывается Эдди, и голос у него немного ломается. Стив наконец задаёт вопрос, крутившийся у него в голове ещё с того момента, когда он впервые увидел Эдди Мансона входящим в ту дверь: - Почему ты не сказал мне? Он ждёт, что Эдди попытается уйти от ответа или сменить тему, но тот отвечает мгновенно: - Потому что ты меня ненавидел. Тошнота скручивает желудок Стива. - Я тебя не ненавидел. Я даже не… - и он обрывает себя, потому что кажется, что хуже, чем согласиться, что он правда ненавидел Эдди, может быть только признание, что он его вообще забыл. - Дастин показывал мне всё, что они отсняли, - говорит Эдди, чертя ботинком в пожухлых листьях. - Он там один раз упоминает моё имя и у тебя такое лицо становится, как будто у тебя сейчас дым из ушей пойдёт. - Это была не ненависть, чел, это... - у него перехватывает горло. Ему ещё не доводилось выражать это словами. Робин видела его насквозь, видела маленького зелёного монстра в его голове, закатывающего истерику каждый раз, когда имя Эдди всплывало в разговоре, и она поддразнивала его, но не заставляла открыто поговорить об этом. Теперь ему придётся признаться. - Это была зависть. Эдди указывает пальцем на Стива и, беззвучно двигая губами, спрашивает «ты?», и, показывая на себя — «мне?». Стив вяло пожимает плечами. - Ага. - Ты прости, но чему тут вообще можно завидовать? - Дастин тебя обожает. У Робин в Фэмили Видео есть доска, она отмечает, сколько раз он упоминает тебя и я… - взрываюсь, опускает Стив. - У меня не так-то много общего с Хендерсоном, да и вообще с ними со всеми. А у тебя и Подземелья и Драконы, и фильмы эти ботанские, и радиопередача… - О которой они час назад ещё не знали, - напоминает Эдди. - Вот-вот, ты теперь станешь ещё круче в их глазах, - говорит Стив, потому что Эдди работает в излюбленном мальчишками магазинчике, ведёт ночную передачу на радио, полную тяжёлого металла и ботанских фактов, учится в местном колледже, может добыть им хорошей травы, когда они станут старше, и его будущее открыто. А Стив в это время протирает штаны в Фэмили Видео и слушает обо всём этом по радио. - А я останусь просто… В Монтоке, выдавать кассеты в прокат и жить на родительские подачки, которые скоро иссякнут. Ребята пройдут через старшую школу, развивая свои таланты в искусстве, баскетболе, науке. Майк увидит, как его сестра переедет в Бостон и станет одной из лучших студентов в Эмерсоне, а Уилл непременно услышит, как фотографии его брата наделают шуму в городе. И со временем они все поймут, что это на Нэнси, Джонатана, Робин и Эдди нужно равняться, это им нужно подражать. А Стив просто бывший популярный парень, которого никто не захочет видеть на встрече выпускников. - Ты себе спуску не даёшь, да? - Эдди встряхивает головой, кажется поражённым. - Что? Тот хмыкает, будто поверить не может, что это ещё нужно объяснять. - Ты моё имя слышишь, что, типа, раз в день? - Скорее уж раз в час. - А я твоё слышу раз в минуту, - говорит Эдди без тени раздражения. - От всех них, даже от мелкого засранца Уилера. Он этого не признает, но ты для него прям знаток любовных дел. Поверь мне, ты их не потеряешь. Ну, может они и не выражают словами то, что Стив должен быть временной фигурой в их жизнях, но потерять кого-то можно сотней разных способов. Не обязательно происходит драматичный разрыв отношений. Друзья отдаляются. Чувства в паре охлаждаются. Люди исчезают. Дети перерастают своего няньку. - Всё равно они однажды уедут, - говорит Стив так тихо, что он не уверен, что Эдди его услышит. Может, он этого и не хочет. - А я просто останусь здесь. - Да, насчёт этого… - Эдди облизывает губы, и Стив следит за движением, бессознательно копируя. - Помнишь, ты сказал, что как будто стреляешь в темноту? Стив хмурится, мысленно перебирая их разговоры. Всякой личной фигни, которую он рассказывал Эдди, хватило бы, чтобы заполнить монтокскую библиотеку дважды. - Эм, да, вроде бы, - говорит он в итоге, что не совсем правда, но он доверяет Эдди сохранность их важных воспоминаний. Эдди складывает из пальцев пистолет, заряжает его и целится в себя. - Бам! - стреляет он прямо в сердце, - Ты попал в меня. Стив встряхивает головой, чувствуя, как мозг выдаёт ошибку. - Я не… - Ладно, а ночь после Рождества в прошлом году помнишь? - спрашивает Эдди, делая к Стиву один чётко отмеренный шаг. Его губы изгибаются в сардонической улыбке. - Хреновую Сиротскую Вечеринку Кэрол? За этим воспоминанием Стиву не нужно обращаться к Эдди, он пересматривал его столько раз, что чуть не затёр до дыр. - Да, конечно. - Я в старших классах всегда думал, что ты красавчик, но находил утешение в том, что ты был полным мудаком, - говорит Эдди, посмеиваясь сам над собой. - И вдруг я стою рядом со Стивом Харрингтоном, которому, похоже, куда хуже на вечеринке с его предполагаемыми друзьями, чем даже мне, и он правда слушает мой бред. - Свет от звёзд, который мы видим, идёт до нас годами, - вспоминает Стив почти дословно. - Я помню. - Видишь? Вот об этом я и говорю. Ты… - Эдди смотрит на него так, будто Стив поражает его больше, чем звёздный свет, доходящий до них за миллиарды километров. - Я был обречён после той ночи. Навеки загублен для всех прочих красавчиков и не-мудаков. Стив думал, что самый главный его вопрос, который он должен задать Эдди — почему он не говорил ему, кто он, но на самом деле это: - Ты тогда после сделки с Харгроувом вернулся обратно? Эдди кивает. - Ага. Глупо было надеяться… Глупо было надеяться, что космонавт отправится к далёкой звезде и обнаружит её точно такой, какой он её видел. Глупо было надеяться, что космонавт вернётся обратно на Землю. Глупо было надеяться, что стрелок попадёт точно в цель, один шанс на миллиард, стреляя в темноте. Глупо было надеяться, что Стив Харрингтон сцелует сомнения с лица Эдди. Звёзды ужасно далеко, но Наземный Контроль — Эдди чёртов Мансон — здесь, и Стив чувствует тепло его губ своими, частый стук его пульса под пальцами, касающимися шеи, тянет его к себе, пока они не врезаются друг в друга. Эдди падает назад, и они оба оказываются на земле. Кто-то охает, не важно, кто, потому что оба тут же тянутся продолжить целоваться. Стив улыбается, прикусывая Эдди за нижнюю губу, и тот стонет, и Стива как молнией ударяет. Он чуть отстраняется, чтобы взглянуть на лицо Эдди, раскрасневшегося и ошалевшего. В его волосах запутался листок, и Стив вынимает его, а потом пропускает прядки меж пальцев. - Надо было мне подольше тебя подождать, - говорит он Эдди то, что держал внутри целый год. Эдди касается ладонью его щеки, проводит большим пальцем по созвездию родинок на скуле. - Надо было мне сразу тебе сказать, кто я. Может, они сошлись бы, подожди Стив ещё подольше в тенях на той вечеринке, или скажи ему Эдди с самого начала, кто он такой, но может, ничего бы у них тогда не вышло и Стив не испытал бы и половины того, что он чувствует к Эдди сейчас. - Может, это всё к лучшему, - предполагает он, проводя пальцем по носу Эдди и наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй в уголке его губ. - Ага, ужасно мило, что ты так думаешь, коммандер, - выдыхает Эдди, пока Стив осыпает мелкими поцелуями его челюсть. - Но некоторые здесь по свиданиям не ходят и хотели бы делать это ещё три месяца назад. Стив оставляет последний поцелуй на шее Эдди, там, где бьётся пульс, прежде чем посмотреть ему в глаза, чтобы убедиться, что тот его услышит: - У меня только ты, давно уже. Ты же знаешь, правда? - Я не хотел надеяться. - Эдди довольно сложно пытаться не встречаться с ним взглядом, когда руки Стива выставлены по обе стороны его головы. Он говорит со вздохом: - Не то чтобы я много мог тебе дать. Стив думает, что он ослышался. - Ты шутишь что ли? - спрашивает он, и Эдди качает головой. - Ты сказал, что сделаешь для меня практически что угодно. - Вот видишь, - говорит Эдди, нервно перебирая пальцами кромку ворота свитера Стива, - наши отношения построены на лжи. Я сказал, что сделаю практически что угодно, просто чтобы тебя не отпугнуть. Харрингтон, я сделаю для тебя вообще что угодно. Абсолютно всё. - Да? - Да. Ну и что Стиву делать, кроме как поцеловать его ещё? Они оба тяжело дышат, когда отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. - Я тоже для тебя сделаю что угодно, - говорит Стив, и это признание даётся ему легче всех, что он говорил в своей жизни. Эдди приподнимается на локтях и тянется, чтобы прошептать ему на ухо: - Никогда больше не слушай Дэвида Боуи. Стив откидывается назад, сидя у него на коленях, и притворяется, будто обдумывает это предложение. - Идёт, если ты никогда больше не будешь смотреть «Сумеречную зону». Всё это полная ерунда. Стив знает, что у Эдди слабость к лирике Боуи, а Эдди знает, что Стив подсел на Рода Стерлинга. - Идёт, - соглашается Эдди, широко улыбаясь. - Должно быть, это настоящая любовь. Улыбка колеблется — вдруг он перешёл черту? Но ему нечего волноваться, Стив хватает его за рубашку и тянет к себе, шепчет: - Должно быть, да, - и целует, целует, целует, пока они не начинают смеяться так, что поцелуи превращаются просто в прикосновения улыбающихся губ. В какой-то момент оживает одна из их раций, брошенная на холодной земле. - Стив, Эдди, приём! - Не-е-ет, - шепчет Эдди, и тянется за Стивом, пытающимся отстраниться. - Давай им скажем, чтобы перенесли на другой раз. - Может, что-то важное, - говорит Стив, и всё-таки целует его ещё. - Стив, - ноет рация, и тот закатывает глаза в ответ. - Мы выдвигаемся к вам вместе с Оди. Мы нашли частоту, которую они использовали. Отбой. Эдди делает долгий выдох ему в шею. - Секретная миссия зовёт. - Эй, - Стив удерживает лицо Эдди в своих ладонях, - если что-то пойдёт не так — люди в чёрном, огни в небе, не важно… хватай ближайших к себе детей и беги, ладно? - Стив… - Ты сказал, что сделаешь для меня что угодно, так? - говорит он, что не честно, но ему нужно взять с Эдди слово перед тем, как они двинутся дальше. - Сделай для меня это. Пожалуйста. - Только если ты тоже так сделаешь, - отвечает Эдди с упрямой хмурой гримасой, которая выглядит даже мило из-за сдавленных щёк. Стив быстро целует его в сплющенные губы. - В прошлый раз я так и сделал. Они не говорят о том, что ни один из них так и не сказал «обещаю».

Ваш хит номер один Оруэлловского 1984 года, дамы, господа и внеземные создания: "When Doves Cry" его величества Принца. Да, мне нравится эта песня. Я человек широких взглядов.

Мы уже у финишной черты и часы говорят мне, что пора начинать обратный отсчёт до полуночи. Кто знает, какую чертовщину принесёт новый 1985 год. Может, в этот момент в будущем году мы все будем целовать тех, о ком мечтали.

Пять, четыре, три, два…

ЭФИР «ТЁМНОЙ ЗВЕЗДЫ», 31 ДЕКАБРЯ 1984

Твоё худшее воспоминание будет таким. У тебя их много — плохих воспоминаний. Полная коробочка невыполненных обещаний, людей, которым ты случайно причинила боль и людей, которым ты причинила боль нарочно, ночей, когда ты так плакала по маме, что, казалось, треснут рёбра. Но это воспоминание будет худшим, потому что ты знаешь, что всё происходящее — твоя вина. Ты причиняешь боль тем, кого любишь, нарочно, потому что они рядом с тобой. Люди пропадают из-за тебя. Тебя вообще не должно быть. Мама говорила тебе, что ты особенная. У неё не хватило времени объяснить тебе, что это «особенный» может означать как хорошее, так и плохое. Твои друзья особенные и хорошие. Дастин и Сьюзи — два ярких огонька зелёного цвета — ведут тебя через лес в какое-то место, которое называется Утёсы. Майк рядом с тобой, твой надёжный огонёк звёздного света, но он медленно становится синим. За вами идёт его старшая сестра, светло-красная, следит, чтобы не было плохих людей. Ты думаешь, что вы в безопасности. Стив и его друг — Эдди, цвета весенней зелени — ещё не закончили сборку специального приёмника Дастина, когда вы доходите до Утёсов. Теперь ты видишь, почему это место так называется. Вы на краю земли у океана, волны гремят, как металлические сковородки и кастрюли у Бенни, но ты слышишь кое-что ещё. Гудение, зов. Ты не сказала друзьям, что было третье сообщение, такое, чтобы услышала только ты, если хорошенько сосредоточишься. Они постарались, чтобы ты услышала их через шум. Эта планета такая шумная. Сообщения постоянно теряются. Люди теряют друг друга из-за мелочей, неуслышанных звуков. Стив спрашивает, как ты. Он часто это делает, и ты думаешь, что это потому, что недостаточно людей спрашивают это у него. Тени на его плечах более расплывчатые, чем обычно. Ты видишь его, видишь беспокойство на его лице. Он говорит, ничего страшного, если ты решишь отказаться. Никто не будет ругаться. Он не знает, что они уже здесь. Теперь ты понимаешь, что цвета — ауры, как из называют твои друзья — как отпечатки пальцев. Свет у каждого свой. Тебе везло те разы, когда ты проскальзывала мимо папы в темноту. Тебе повезло, что они не распознали твой отпечаток, который отличается сильнее прочих. Особенный в плохом смысле. Этой ночью они его видят. Нет нужды Дастину и Сьюзи настраивать радиоприёмник на нужную частоту. Они могут принять составленное Сьюзи сообщение — «мы пришли с миром» — но они не ждут ничего больше. Гудение оглушает, бессловесная песня завывает у тебя в ушах. Ты падаешь на землю, кричишь, чтобы это прекратилось. Кто-то пытается поднять тебя, унести. Ты будто бы слышишь, как Майк кричит твоё имя, но звук едва добирается до тебя. И он не добирается до тебя совсем. Свет захватывает воду, захватывает мир, захватывает тебя. Руки, держащие тебя, не отпускают. Они здесь. Они хотят забрать тебя назад. К звёздам.

Стив!

Когда возвращается темнота, Сьюзи Бингхам и Дастин Хендерсон сидят, прижавшись друг к другу, под радиовышкой, которая свела их вместе. Майк Уилер кричит на свою сестру, чтобы отпустила, по его лицу текут слёзы. Он вырывается из её хватки, и Нэнси Уилер зажимает ладонями открытый от ужаса рот. Майк бежит туда, где Эдди Мансон стоит, не двигаясь, не моргая, и смотрит на пустой клочок земли. Стив Харрингтон и Джейн Хоппер исчезли.