Асфиксия
Девочка в платье Коко Шанель, ты пьëшь слишком много текилы;
И пахнешь как море, мокрым песком, вязким солëным илом.
Смотришь на пальцы, крутишь рукой, теребишь ею мокрые волосы.
Знаешь, мне кажется, ты от природы обладаешь красивым голосом.
Девочка... В этих холодных глазах мне хочется утопиться.
Ты собираешь соль языком. Тихая дьяволица.
Шепчешь под нос о чëм-то своëм, наклоняешь чуть ниже голову.
Милая, кáк от такой молодой может веять могильным холодом?
Чтó ты сидишь там, иди же ко мне, давай я тебя согрею...
Чувствуешь жар? Это я прикасаюсь пальцами к твоей шее.
Смотришь в глаза — и я в них тону как в глубокой морской пучине.
Что же ты, милая, может связалась когда-то не с тем мужчиной?
Забираю за ухо влажную прядь, кожа белая, словно пена.
Чувствуешь дрожь? Это пальцы ложатся легонько чуть выше колена.
Ты всë смотришь, как будто бы сквозь, в никуда. И так призрачно улыбаешься...
Не волнуйся малышка, даю своë слово, тебе со мной точно понравится.
***
Девочка... В этой холодной ночи ты ярче всех звëзд-самоцветов.
Снимаешь своë вечернее платье, звенишь серьгами, браслетами.
Вьëшься в руках как ручная змея, мякнешь податливым оловом.
И что-то внутри меня постепенно разъедает неистовым голодом.
Ты гладишь руками голую грудь, плечи, ключицы, шею.
Шепчешь, что знаешь меня, и что я об этом ещë пожалею.
Плотно сжимаешь ладони в кольцо, до белых костяшек, до боли.
И воздух, оставшийся в лëгких горит и жжëтся удушливым зноем.
Девочка, в этих холодных руках я мечусь в предсмертной агонии.
И ты улыбаешься мне, моя Смерть; и жизнь на прощанье с иронией.
Сердце задержит последний удар, прежде чем остановиться.
Милая, разве за все эти годы не проще было смириться..?
