Часть 1
15 сентября 2025 г., 22:03
Шумная тусовка была в самом разгаре, люди танцевали, общались и целовались по углам.
Но одна компания сидела за столом уже пару минут, разглядывая бутылку перед собой.
— Я придумал. Семь минут на небесах, — неожиданно предложил Джисок, хитро улыбаясь.
Все уставились на него с понятным вопросом: «Ты точно уверен?»
— А знаешь, отличная идея. Я начну! — вмешался Сынмин, решая нарушить неловкие переглядки, и взял бутылку, покрутив.
Горлышко остановилось на сидевшем полвечера, как минимум, в телефоне Джуене.
Все затихли. Самый молодой в компании даже не заметил; кажется, он даже не соглашался играть.
— Эм… Джуен? — отозвался Чонсу, толкая приятеля, и тот очнулся, растерянно оглядываясь. Он посмотрел на бутылку, что указывала прямо на него.
— Блять. И во что вы меня втянули? — Джуен осмотрел компанию, откладывая мобильник на стол.
— Семь минут на небесах, — объяснился Ким.
— Вот же… и с кем? — парень фыркнул, наблюдая за несколькими парами глаз, что уставились на Сынмина.
В этот момент сердце Джуена остановилось и обрушилось. Он не мог поверить, не мог поверить в свою неудачу.
Джуен часто игнорировал своего партнера по шкафу, точнее, старался.
Его бесил этот тупой образ безупречного спортсмена, заботливого друга и сердцееда ужасного.
Даже то, как Сынмин пропускал все оскорбления Джуена мимо ушей со своей слащавой улыбочкой.
Ему все вечно сходило с рук за красивую улыбку и глаза: преподаватели, одногруппницы, друзья. Все.
Как будто они разом сговорились не замечать всех минусов, которыми юноша валил через край.
— Издеваетесь? Ну почему он? — провыл Джуен.
— Хватит ныть и ворчать как дед. Идем скорее, — Сынмин поднялся первым, схватил приятеля за руку и затащил в просторный шкаф.
Через несколько мгновений двери захлопнулись, оставляя их в темноте.
— Ну что ж… Джуени. Теперь ты не сможешь отделаться посыланиями меня и побегом… — прошептал Сынмин, делая шаг вперед.
Джуен только понял, как облажался, позволяя загнать себя к боковой стенке шкафа. Ему было даже не отойти, а оттолкнуть махину в виде О Сынмина было чем-то из ряда фантастики.
— Знаешь, Джу… иногда очень обидно было слушать все эти гадости от тебя. Ведь… — повисла короткая пауза, Сынмин склонился к уху, убирая темные пряди, — ты мне нравишься и всегда нравился… — шепчет тот признанием, обжигая ухо горячим дыханием, заставляя покрываться мурашками от самого факта.
В ушах Джуена зазвенело одномоментно, словно снег на голову обрушился поток собственных мыслей с отголосками признания.
«Ты мне нравишься» — эхом отозвалось в голове, и воспоминания хлынули, переворачивая все приступы «ненависти», давая понимание совсем другого, нового чувства.
Джуен подавился собственным выдохом, но старался остудить голову.
Они были слегка подвыпившие, их ум был совсем не кристален и разумен сейчас.
— Не неси бред, О Сынмин! Ты просто пьян… — запричитал студент, стукнув чужое плечо кулаком.
— Ай, ты ранил меня смертельно, — Сынмин хихикнул, но быстро стих.
Прохладные пальцы легли на шею, нащупывая чужой пульс.
Джуен поджал губы, эти прикосновения заставляли его нервничать и хотеть сбежать, спрятаться, забиться где-то.
Нарастала паника, его поймали и не упустят возможности распять во имя исповеди.
— Я лишь коснулся тебя, а ты уже нервничаешь, — с улыбкой заключил Сынмин, — А теперь скажи это еще раз… скажи, что я несу глупости, скажи, что твои взгляды, которые ты бросал, это чистая ненависть ко мне… я хочу знать, что у тебя внутри… — просит он уже серьезно, занимая собой жалкие миллиметры пространства перед Джуеном и заслоняя полоску света, пробивающуюся сквозь петли.
Воздуха в лёгких перестало хватать, он захлебнулся в прерывистом вздохе.
Это был проигрыш, такой жалкий и ничтожный — стоило им оказаться наедине, как все чувства перевернулись, и Джуен сдался под натиском — обидно, но и стало будто легче.
«Вот так и рушатся стены…» — мелькнуло в голове, и Джу закусил губу.
— Джуен, мы можем просто стоять оставшееся время… или ты можешь позволить мне совершить приятную глупость… — предлагает Сынмин и чувствует, как на его шею кладут руки, тянут ближе.
Их разделяли сначала сантиметры, затем пару миллиметров, и губы соприкоснулись. Нежные руки обвили талию Джуена, мягко толкая того ещё ближе к стене.
Поцелуй был быстрым, но не лишён глубины, оканчиваясь легким укусом и тихим стоном.
— Будь тише, двери у этого шкафа тонкие, — шепчет на ухо Сынмин, освобождая чужую шею от чёрных прядей, откидывая их назад и ловко расстегивая пару пуговиц рубашки.
Его губы оказались на шее, почти невесомо. Сынмин ощущал, как чувствительную кожу открывают, откидывая голову набок.
Рука парня проворно скользнула вниз, тормозя на ремне.
— Можно? — интересуется Сынмин.
В ответ лишь положительно мычат, кивая для убедительности.
Пальцы ловко справились с ремнем и ширинкой, проворно поддели резинку белья.
Джуен вздрогнул, вжимаясь в стену, его трясло от предвкушения или нервозности.
Не каждый день тебя прижимает к стенке в шкафу тот, кого ты заведомо ненавидел. Не каждый день тело отзывается на эти руки, которые издалека не казались такими нежными.
— Закрой глаза, — просит Сынмин, забираясь под ткань и скользя по уже возбужденной плоти.
— О боги, поверить не могу, что согласился на это… — шепчет Джуен, закрывая глаза, но сам поддается к руке, что заботливо оглаживает каждую венку.
Молодой человек уже был на грани, ему не нужно было много времени. По ощущениям, осталось минуты три; ему этого хватит сполна сейчас.
— Знаешь, часто, когда я смотрел на тебя, я думал, как оно будет. Как я признаюсь и что последует за тем… — шепчет Сынмин, скользя по члену вверх; тот уже исходился предэякулятом, и этого хватало для мягких и плавных движений по длине, оглаживанием головки пальчиком.
В ответ тихо пискнули, поддаваясь бедрами на каждое движение неосознанно.
— А иногда я думал не о признании. Мне всегда было интересно, какой ты под этими мешковатыми вещами; хотел видеть тебя, твое тело… почувствовать теплую, влажную кожу после душа… — Сынмин невольно простонал от собственных рассуждений, резко скользнул вверх и снова вниз.
Он чувствовал, как тело под ним напряглось, скрывая дрожь, а бедра чуть сомкнулись под кистью.
Джуен тихо проскулил от того, как сильно ему хотелось кричать сейчас. Не на Сынмина, а из-за него.
Это всего лишь рука, всего лишь кисть, но каждое нежное движение, каждый раз, когда тот цеплял уретру ноготком, заставлял сгорать его в адском пламени своей похоти и заглушенных криков.
— Твою мать… — Джуен намеренно ударился о стенку головой, кусая губы, невольно сползая по поверхности сразу после, встречаясь с чужой коленкой ниже.
Он хотел плакать от того, как его чувствительную шею покусывали, как и плечи. А потом зализывали эти места, будто извиняясь.
— Я хочу, чтобы ты думал обо мне тоже самое при взгляде. Я больше не хочу думать, что ты ненавидишь меня, — Сынмин вновь обжигает ухо дыханием, чувствует, как руки на его плечах стискиваются, как бедра начали двигаться интенсивнее.
Инициатор ускорился, этого хватило, чтобы дойти до пика.
Джуен, несмотря на ушедший рассудок ещё в середине их «диалога», остатками вынудил ткнуться в плечо, вжимаясь в него, и издать рвущейся наружу стон, больше напоминавший кашель.
Рука партнера крепко сжалась на его члене, позволяя закончить прямо так.
Джуен корчился в конвульсиях напоследок, весь сжимался и терся о чужое бедро, стоявшее рядом.
Его голова закружилась, воздух сжался, а тело перестало слушаться.
Парень обмяк, чуть ли не сползая по стенке, но руки его подхватили; правда, рубашка теперь была заляпана остатками проделки.
В каморке повисла почти полная тишина, не считая тяжёлых вздохов Джуена.
Ему было плевать на свою одежду и джинсы, плевать на это все в моменте.
Джуен не знал, что им двигало: алкоголь или путаница в чувствах, или все сразу. А может, он усложнял.
Сейчас все сузилось до одного простого, но весомого желания. Студент притянул зачинщика грехопадения к себе, затягивая в горячий, почти требовательный, поцелуй, на который тут же ответили.
Сынмин уже ловко поправил чужую и свою одежду, отдавая пиджак, чтобы скрыть грязь на рубашке.
— Промой в холодной воде и замочи в чем-нибудь, как придешь домой, — буднично сообщил Сынмин, будто минуту назад они горячо не целовались.
— Хочешь поговорить о стирке? — Джуен непроизвольно хмыкнул.
— Подойдет моющее средство на минут пятнадцать, а потом в стиралку… — продолжил Сынмин, но его заткнули коротким поцелуем.
— Я понял. Может, лучше обсудим… — начал было Джуен, но неприятное жужжание в кармане пиджака заставило отвлечься.
— Обсудим. Ты мне должен, тогда и обсудим… — Сынмин забрал свой телефон из кармана и выключил таймер.
— Что? Вот так уйдешь? — возмутился Джуен, не совсем понимая резкой смены настроения.
В ответ лишь расплылись в знакомой раздражающей улыбке.
Сынмин в один шаг прибил парня обратно к стене, затягивая в последний глубокий поцелуй и получая ответ.
Расслабиться им не дали, дверцы шкафа распахнулись.
— Ну что? Не убили друг друга? — Чонсу посмотрел на стоящих рядом парней.
— Нет, — Сынмин глянул на Джуена, тот выглядел слегка напряженным, — он ворчал все семь минут: тесно; нечем дышать; холодно. Я как будто побывал в доме престарелых… — молодой человек закатил глаза и почти сразу столкнулся с благодарным взглядом своего партнера по шкафу.
Сынмин решил, что больше нет нужды что-то добавлять, и ушёл.
А Чонсу внимательно посмотрел на друга, примечая чужой пиджак.
— Мне было холодно. Я изнылся и выпросил его, — объяснился Джуен, понимая, что вызывает у друга интерес.
Чонсу лишь цокнул языком после короткого молчания.
— Даже семь минут в тесном шкафу вас не сблизили. Ладно, плевать, — Чонсу закинул руку на чужое плечо, и они вернулись к друзьям, усаживаясь на свои места.
Сынмин уже отвлекся на Джисока, хихикая с ним о чем-то. А двое ушли в шкаф.
Казалось, все осталось как обычно. Но никто не знал, что теперь при виде Сынмина чужое сердце быстро заходится, но не от злости, а от предвкушения и воспоминаний, которые задержатся в его голове надолго.
