Персиковый.

Запахи жареного мяса, жжёного сахара и сладкой газировки наполняют воздух, вызывая голодное бурчание в животе Сакуры. Люди вокруг толкаются, гомонят, смеются – и хорошо, что крытая палатка хоть немного ограждает его от ярмарочной суеты. Сакура обмахивается ладонями, разглядывая спину Цубакино, который щебечет над очередной клиенткой, а потом, сложив голову на руки, переводит ленивый взгляд в сторону, в сотый раз осматривая соседние палатки – ну, те, что может увидеть за толпой людей. Ярмарка была в самом разгаре. Сюда, на подработку, Сакуру позвал Цубакино – в тот раз, устроив его в дартс-клуб, Цубакино очень ему помог, а потому и сегодня он согласился без раздумий. Подумаешь – постоять за кассой пару дней, делов-то. Да и работа была несложная – Цубакино организовал бесплатные мастер-классы по макияжу и красил всех желающих, продавая косметику. Кажется, его сделали лицом этого бренда – Сакура краем уха слышал об этом от Нирэя, но не вникал. От самого Сакуры требовалось одно – заворачивать красивые коробочки и принимать оплату. Ну и, как выразился Цубакино, “Привлекать внимание своим шармом” – смущенной рожей, то есть. Слишком уж много на ярмарке в целом и возле их палатки в частности было влюблённых парочек, то и дело воркующих друг с другом, и это, как обычно, заставляло Сакуру закипать, словно чайник на плите. А ещё – скучать. Потому что сам Сакура свою, блин, “парочку” не видел уже пару недель. И хоть он позвал Тогамэ сюда, на ярмарку, сегодня, тот честно предупредил, что не уверен в том, что сможет прийти. И Сакура, в общем-то, не сильно ждал – не до того было, пока он был занят работой – и всё же время от времени бросал взгляды по сторонам, подспудно надеясь увидеть знакомую высокую фигуру. — Хэй, Сакура-чан! Встряхивая головой, Сакура оборачивается в сторону Цубакино – тот сияет улыбкой и машет ему рукой, как будто они не торчали вместе в одной палатке вот уже полдня. Со вздохом поднявшись со стула, Сакура подходит к нему, засунув руки в карманы. — Надо чёт? — интересуется он, скользнув взглядом по разложенной перед Цубакино косметике, кивает быстро клиентке, сидящей за столом. — Да вот помощь нужна! — Цубакино всё с той же улыбкой усаживает Сакуру на стул, надавив на его плечи – по ощущениям, их будто придавливает двумя гирями, поэтому выхода особо нет, только сесть. Или сломать колени. — У Такуми-чан дочка есть, у неё волосы покрашены в белый, точь-в-точь как у тебя! — Я не крашеный, — ворчит Сакура себе под нос, но Цубакино только отмахивается, закатывая глаза. — Да знаю я, но девочка-то да! В общем, суть в чём – можно я на тебе помаду покажу? Чтобы было видно, как смотреться будет? Такуми-чан вот не уверена, что подойдёт розовый, а я думаю, что будет просто идеально! Помаду? На него? Брови взлетают к волосам в выражении удивления. — А… ну… — Сакура растерянно смотрит на Цубакино, на клиентку – они терпеливо ждут его ответа. — Ну… ладно? Мне пофиг? Ответ получается не самым уверенным, но Цубакино хватает – он радостно хлопает в ладоши и тянется за помадой. — Так вот, этот оттенок называется “Пенелопа”, — начинает он объяснять, повернувшись к клиентке, попутно хватая Сакуру за подбородок и наклоняясь к нему. — Подтон холодный, так что не будет выглядеть неуместно-бледным, наоборот, сделает акцент на губах. Он немного отдаёт в рыжий, в такой, персиковый оттенок. Смотрите сами, — и, открыв помаду, Цубакино аккуратно проводит стиком по его губам. Не зная, что делать, Сакура просто замирает, отведя глаза в сторону. Цубакино находится слишком близко – это смущает и немного тревожит. — Сакура-чан, приоткрой чуть-чуть рот. Ага, супер, спасибо, — помада продолжает скользить по его губам, пока, наконец, Цубакино не отстраняется с радостной улыбкой. — Ну вот, смотрите, — Сакура ловит взгляд клиентки на себе – та смотрит на его волосы, на помаду на его губах. Ещё пару месяцев назад такой изучающий взгляд вызвал бы в нём желание вскинуться, ощериться, полезть в драку. Сейчас же он понимает, что на него смотрят не с целью посмеяться. Просто… смотрят. С интересом, с любопытством, немного, кажется, даже с восхищением, как на нормального человека. Может, такой он и есть? Несмотря на его внешность фрика, несмотря на волосы его дурацкие. Вот - даже они могут принести пользу. — И правда, хорошо смотрится, — клиентка покачивает головой. — Уговорил, беру. И то, что ты мне посоветовал. Какой ты милый мальчик, Цубаки-чан. Цубакино с улыбкой хлопает в ладоши. — Я же говорил! И дочке вашей понравится, вот увидите, — Цубакино, повернувшись к Сакуре, несильно похлопывает его по руке – несильно по его меркам, потому что плечо немеет. — Спасибо, Сакура-чан. Завернешь покупки? Угукнув, Сакура поднимается со стола и идёт к полкам с товарами, пока Цубакино перечисляет ему, что надо собрать. Работа снова затягивает его в привычный круговорот, заставляя забыть о помаде, которая – вот смешно – совсем не чувствуется на губах. Девушки приходят и уходят, Цубакино красит их, отвешивает комплименты, предлагает то один товар, то другой, Сакура красиво заворачивает их в коробочки с лентами и отдаёт, принимая деньги. Людей вокруг становится меньше – день клонится к вечеру. — Заканчивать скоро будем, Сакура-чан! Спасибо за работу! — Цубакино треплет его по волосам, и Сакура сердито зыркает на него, приглаживая растрёпанные пряди. — Уууу, ну ты как котёнок. — Сам такой! — бурчит Сакура, краснея. — Завтра всё в силе? — Ага, здесь же, с двенадцати. Завтра воскресенье, так что будь готов к ещё большей толпе, — Цубакино, потягиваясь, распрямляется во весь рост и отходит. А Сакура снова падает головой на скрещенные руки и прикрывает глаза. Неуклонно вечерело – ещё час, наверное, и стемнеет совсем. Он прикидывает лениво планы на остаток дня – зайти к Котохе, перехватить омурайсу. Потом, дома, созвониться с Тогамэ, если тот будет не занят. А завтра утром проснуться пораньше и до прачечной дойти… — Извиниииите, тётушка, не знаете, где найти стенд с… — слышит Сакура совсем рядом голос, так знакомо тянущий гласные, и вскидывает голову. Он… всё-таки пришёл? По губам сама собой проскальзывает едва уловимая взгляду улыбка, а сердце ускоряет бег. Самого Тогамэ не видно – слишком много вокруг людей – и Сакура вскакивает на стул, чтобы быть повыше. Крутит головой по сторонам – и видит его. Тогамэ всего в паре стендов от них, оглядывается слегка растерянно, явно пытаясь его найти. И Сакура, вскинув вверх руки, машет ими, привлекая его внимание. — Не навернись, Сакура-чан, — охает Цубакино, подходя ближе и любопытно вглядываясь в толпу. — Кто это там? Тогамэ, наконец, поворачивается к Сакуре и замечает сразу – ещё бы, его трудно не заметить. Сразу весь расплывается в улыбке, машет в ответ, и идёт по направлению к их палатке, целеустремлённо раскалывая толпу, как ледокол. Сакура тут же спрыгивает со стула и отряхивает сидушку от пыли. Возвращает на место – и Тогамэ тут же возникает рядом, наконец, добравшись до них. — Еле вас нашееел, — тянет он, опираясь о стойку. Цубакино, отвлекшийся на клиентку, передаёт Сакуре коробочку с товарами, и тот поспешно начинает упаковывать её, коротко махнув рукой Тогамэ, мол, сейчас подойду. — А, вице-капитан Шишитоурен? — Цубакино подходит к стойке, опираясь на неё с другой стороны. — Тогамэ-кун, так? — Все верно, Цубакино-кун, — просто кивает Тогамэ. Цубакино тут же машет руками в воздухе, словно отгоняет особенно крупную муху. — Ой, зови меня просто Цубаки-чан, — просит он, на что Тогамэ со смешком покачивает головой. — Как скажешь. Закончив с коробкой, Сакура поворачивается к Тогамэ – и замечает тот момент, когда его улыбка на секунду вздрагивает. Выражения глаз за цветными линзами очков не разобрать (оттого Сакура так их не любит, скрывать глаза Тогамэ – просто преступление), но почему-то уши вспыхивают жаром. — Давай я сам отпущу клиентку, Сакура-чан, — машет рукой Цубакино, подзывая отошедшую в сторону девушку. — Угу, спасиб, — кивает Сакура. — Я отойду ненадолго? — А? — Цубакино отвечает не сразу – проводит покупку, отдаёт девушке фирменный пакетик. Смотрит на Тогамэ, на порозовевшего Сакуру, и улыбается сам себе. — Да, можете прогуляться. Слушай, Сакура-чан, время уже к закрытию. Я тут один закончу, не переживай. Спасибо за помощь. — Точно? — хмурится Сакура. — Точно-точно! Не переживай, просто завтра поможешь открыться, ладненько? — Ну… ладно, — Сакура подхватывает немногочисленные вещи – смартфон с зарядки, да и всё – и, кивнув Тогамэ, выходит из-за стойки. Тот сразу сгребает его в короткие объятия – выдерживая приличия, Сакура отстраняется, краснея ушами. — Пойдём лучше, — ворчит он, и тянет Тогамэ в сторону за рукав джинбэй. В какую сторону, пока не понимает – просто хочется отойти подальше от толпы. — И я рад тебя видеть, Сакура, — посмеивается Тогамэ, послушно направляясь за ним. Они идут совсем рядом, то и дело соприкасаясь плечами и локтями. Сакура держит руки в карманах, хотя на самом деле ему очень хочется взять за руку Тогамэ. Но, да, они не дома, и два парня, идущих за руку, всё ещё не то, с чем может смириться большинство людей. Сакуре, конечно, насрать на чужое мнение с высокой колокольни, но не хотелось портить оскорблениями хороший вечер. Тогамэ идёт рядом, так близко, что тепло его плеча чувствуется через ткань футболки. И улыбается он так, как очень нравится Сакуре – мягко и тепло, до милой ямочки на левой щеке. — Думал, ты не придешь уже сегодня, — наконец бросает Сакура, кидая на Тогамэ быстрый взгляд. — Ты же меня позвал, — просто пожимает плечами Тогамэ. — Хотел тебя увидеть. Сакура пинает на ходу камешек, валяющийся на дороге, смотрит внимательно под ноги, словно и не важно ему, что он сказал – а уши всё равно краснеют предательски. — Я тоже хотел, — Тогамэ легонько толкает его плечом, заставляя поднять голову – и улыбается на возмущенное фырканье и ответный тычок. В последнее время им нечасто удавалось провести время вместе. В районе Фуурин, из-за прошедшей войны с Нороши, вспыхивала одна стычка за другой, да и, к тому же, много что приходилось восстанавливать даже сейчас, спустя месяц. А Шишиторен, ведомый светлой во всех отношениях головой Томиямы, организовывал какой-то турнир – то ли футбол, то ли пейнтбол, Сакура не вникал, но забот у Тогамэ было по горло, потому что, очевидно, именно он этим и занимался. Они только созванивались по вечерам – и чаще всего кто-то один засыпал под разговор в трубке. И сейчас видеть Тогамэ вот так, вживую, рядом с собой, было невероятно хорошо. Дотронуться бы хотелось тоже – взять за руку, поцеловать, блин, но людей вокруг было слишком много. И сказать что-нибудь хорошее хотелось бы тоже – ну, там, что он рад его видеть, хотя как будто это не очевидно – но когда Сакура видел Тогамэ, его мозги почему-то разжижались до состояния кетчупа. Почему сказать простое “Я соскучился” так легко по телефону, но так тяжело вживую? Почему вообще хочется говорить что-то такое – глупое, наивное, то, что вечно вертится на языке и рвётся наружу? Почему рядом с Тогамэ он чувствует то, что чувствует, и это кажется таким правильным? Ладонь Тогамэ ложится на его спину, поглаживая легко через футболку, как ершистого уличного кота. Даже реагирует Сакура так же – вскидывает глаза, хмурится, шикает сердито. И всё же мило краснеет щеками, вызывая на губах Тогамэ улыбку. — А ещё я тоже скучал, — просто произносит Тогамэ. Кажется, Тогамэ не нужны слова – он итак понимает Сакуру, потому что чувствует ровно то же самое. Внутри вспыхивает желание – ужасно хочется целоваться. Потому что Тогамэ так близко и такой дурацки-хороший, с этой своей улыбкой, и взъерошенными волосами, и ямочкой этой, и… Сакура останавливается так резко, что Тогамэ случайно в него врезается, но успевает перехватить за талию, не давая упасть. Большие тёплые руки, перехватившие его поперёк живота, пускают по коже мурашки – Сакура жмётся ближе лишь на долю секунды, но успевает заметить сквозь линзы рыжих очков блеснувшее в глазах Тогамэ пламя. — Куда-то идём? — спрашивает Тогамэ, слегка наклоняясь к Сакуре, но тот отвечает вопросом на вопрос: — Сколько у тебя времени? — Где-то… минут сорок? — Тогамэ чешет щёку, прикидывая. — Долго добирался сюда, прости. Ещё домашку делать. До дома Сакуры идти минут пятнадцать. Ну, значит идти будут быстро. — Успеем, — решительно кивает Сакура и тянет Тогамэ за собой. — Тебе, кстати, очень идет, Сакура, — Тогамэ слегка опускает очки, глядя на Сакуру своими невозможно-зелёными глазами. — Ну, помада. — Да это так… — так вот чего Тогамэ так на него смотрел, когда только увидел! Помада. Сакура, забегавшись, совсем про неё забыл. Он тянется было запястьем, стереть её, но Тогамэ останавливает его, перехватив за руку. — Нет, мне нравится. Такой красивый цвет… как персик. Люблю персики. Руку Тогамэ опускает, но не торопится выпускать из своей хватки. Только выводит круги большим пальцем по тыльной стороне запястья. Сакура переворачивает руку и перехватывает его пальцы своими, переплетая их. Они давно вышли за пределы многолюдной ярмарки, а на взгляды случайных прохожих… да насрать. — Тебе лишь бы пожрать, — Сакура ворчит, но потеплевшие от смущения щёки выдают его с головой. Тогамэ улыбается, сжимая его ладонь. — Ну, тебя бы я съел. Вполне невинное предложение звучит как обещание. И Сакура коротко, прерывисто выдыхает, крепче стискивая ладонь Тогамэ в своей. Тогамэ вдруг тянется к Сакуре и медленно, аккуратно проводит большим пальцем по уголку его губ. Стирает, видимо, смазавшийся контур – потому что на подушечке пальца, которую он показывает Сакуре, виднеется рыжий след. — Размазалась немного, — поясняет он, переводя взгляд на собственный палец. А потом вдруг подносит его к губам и слизывает помаду, будто хочет попробовать её на вкус. Его язык скользит по подушечке, и Сакура замирает, не в силах отвести взгляд. — Эх… выглядит, как персик, но на вкус совсем не то. — Попробуешь ещё раз. Дома, — обещает Сакура, крепче сжимая его ладонь в своей и ускоряя шаг. Возражений нет. Стоит закрыться входной двери – и они уже целуются. Сакура налетает первым – скидывает, не глядя, кроссовки, наклоняет Тогамэ к себе за ворот джинбэй и вжимается в его губы, настойчиво раскрывая их языком. Толкает вперёд – деревянные гэта со стуком слетают с ног Тогамэ, оставаясь где-то на полу, пока они бредут в комнату, не отстраняясь друг от друга ни на секунду. Сакура валит Тогамэ на футон чёткой подсечкой, забирается на его колени. Одеяло шуршит, сбиваясь к стене, под колено лезет брошенная утром книжка, которую Сакура мучает уже неделю – он отправляет её куда-то в сторону и она со стуком бьётся об пол. Желание прикоснуться, горевшее внутри весь короткий путь до дома, выплёскивается в жадных касаниях – Сакура гладит Тогамэ по груди, по крепким рукам – чёрт, как же ему нравится, когда эти руки его обнимают, вот как сейчас. Очки Тогамэ тоже отлетают на футон, Сакура срывает их с его переносицы, заглядывает в потемневшие глаза и целует Тогамэ снова. — Притормози, Сакура, — посмеивается Тогамэ. Сакура дергает его за волосы, открывая шею, проходится поцелуями от подбородка до ворота одежды, оставляя неяркие следы помады. — Ты ж сам хотел меня сожрать, — фыркает он, кусая Тогамэ за подбородок. Прижимает его к футону, снова опускаясь поцелуями на шею. Выше – прикусывает коротко изгиб челюсти, оставляет бледный отпечаток губ на скуле и вновь целует, словно не в силах оторваться. Сакура возбудился позорно быстро – сказывалось и то, что они давно не виделись, и то, как Тогамэ на него смотрел, как выдыхал хрипло в его губы, как сжимал в своих руках – в общем, как ни крути, виноват был Тогамэ, целиком и полностью, так что пусть берёт ответственность и самого Сакуру. А то он заебался уже дрочить в свою ладонь, когда может вообще-то в чужую. Устроившись сверху, Сакура вжимается ближе, потираясь бёдрами о пах Тогамэ – и тот, сжимая его задницу в руках, толкается вверх. Сакура стонет, разрывая поцелуй. — Помедленнее, Сакура. Помедленнее. Тогамэ приподнимается на локтях, слегка отстраняясь, и проводит большим пальцем по нижней губе Сакуры, будто проверяя, насколько смазалась помада. Его взгляд медленно скользит по покрасневшему лицу, отмечая лихорадочно поблескивающие глаза, по шее. Но Сакура не даёт себя отвлечь – рывком тянется ближе, оттягивает ворот и оставляет под ним тёмный след от зубов. Там будет не видно, и вопросов у любопытных шишитореновцев не возникнет, зато Сакура будет знать, что он там есть. И Тогамэ, наконец, сдвигается – Сакура не успевает отреагировать, а Тогамэ уже переворачивает его, валит на футон спиной, накрывая собой. Легко закидывает его ноги себе на бёдра – когда их возбужденные члены соприкасаются сквозь ткань, Сакура выдыхает длинно, жмуря глаза. — Ну и что мы теперь планируем с этим делать, ммм? Саакууураа… Сакура каждый чёртов раз млеет от того, как Тогамэ произносит его имя – вот так, протяжно, будто оно растекается по языку самым сладким мёдом. Ладонь Тогамэ медленно ложится на его живот, проводит ниже, а потом подцепляет пальцем резинку джинс, слегка оттягивает вниз – всего на сантиметр, но этого достаточно, чтобы Сакура вздрогнул и задержал дыхание. Тогамэ улыбается, чувствуя, как напряглись мышцы под его руками. — Трахаться, че тут думать. Сакура хватается за ворот джинбэй, пытается стянуть его вниз, но Тогамэ перехватывает его запястья, прижимает их к полу по бокам от головы. Он не говорит ничего, только смотрит – и в этом взгляде столько обещания, что Сакуре хочется зарычать от нетерпения. — Хочешь, чтобы я тебе отсосал? — наклоняясь ниже, Тогамэ прикусывает кончик красного уха, потом проводит языком по всей длине вниз, прихватывает зубами мочку. Голос его становится ниже, почти шёпотом, — Или хочешь мои пальцы? — Нет. Хочу… ну, ещё что-нибудь. Больше. Сакура поворачивает голову, смотрит на Тогамэ – глаза у него тёмные-тёмные, зрачки расширены, дыхание прерывистое. С губ срывается тихий вздох, когда Тогамэ потирается о его член своим. Инструмент там внушительный – Сакура его уже видел не раз, и трогал, и всё ещё не мог избавиться от мыслей, как они планируют это запихнуть внутрь. Он, бля, там не бесконечный. — Только я не готов ещё, ну… до конца, — признаётся Сакура, хмуро сверкая глазами. — Ясное дело, — мягкий смешок опаляет ухо. — Я бы даже не предложил такое, Сакура. Не так уж тем более. Тогда… как обычно? — он тянется рукой вперёд, накрывает ширинку Сакуры ладонью, выпуская из своей хватки одну ладонь. — Хочу больше, — упрямо хмурится Сакура. Тянется к Тогамэ, обнимает его за шею одной рукой, заглядывает в глаза. У него не то чтобы было дофига опыта – у Тогамэ, в общем-то, тоже, как он сам признался – одна девушка, и то это был полный, катастрофический провал. Но Тогамэ, по крайней мере, знал побольше, чем Сакура, полный невежда практически во всём, а поэтому точно что-то придумает. Вскидывая бёдра, Сакура резко толкается в ладонь Тогамэ, и тот, вместо ответа, медленно потирает член через ткань – круговыми движениями, зная, как довести до безумия. Сакура стонет, запрокидывая голову. — Вот же… неугомонный, — Тогамэ тычется носом в висок, ерошит чёрные пряди лёгким вздохом. — Хорошо. Тогда разреши мне… — Давай, — прерывает Сакура. — Делай… что хочешь. Я тебе доверяю. Тогамэ медленно целует его – сначала в висок, потом в уголок губ, потом по всей шее, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи, будто боится сломать. Его руки скользят по телу Сакуры – по спине, по бёдрам, по груди. Ладонь ныряет под футболку, проводит по животу, и Сакура выгибается, словно кошка, не в силах сдержать стон. На член давит ткань узких джинс – Сакура сам расстёгивает свою ширинку, дёргает торопливо – она зажимает ткань трусов, и он ругается яростно, краснея от собственного идиотизма. Тогамэ мягко смеётся – даже зная, что это не над ним, а над ситуацией в целом, Сакура злится и толкает его коленом, но Тогамэ успокаивает его поцелуем и снимает с длинных ног джинсы сам. Твёрдая ладонь сжимает его член через бельё. Сакуре кажется, что он готов кончить вот прям так – а потом будет беситься от разочарования, ага, проходили – но Тогамэ тут же отстраняется, чтобы стянуть с него боксеры и бросить куда-то в сторону. Затем ладонь скользит вверх, мягко обхватывает ствол, проводит пару раз – медленно, без нажима. Сакура вскрикивает, хватается за плечи Тогамэ, ногти впиваются в ткань. Тогамэ смотрит на него, не отводя взгляда, и делает ещё одно движение, ловя каждый звук, слетающий с ещё розовых от помады губ. — Перевернись на живот, — просит Тогамэ и тянется под футон – знает, что у Сакуры там лежит бутылёк смазки, который сам Тогамэ сюда и принёс. Неторопливо расправляется со своими штанами, спуская их до колен, смазывает член. Сакура следит за ним, уткнувшись лбом в скрещённые на футоне руки, исподтишка. — Раздвинь немного ноги, — снова коротко просит Тогамэ. И, когда Сакура слушается, прижимается к нему сверху, толкаясь между бёдер членом. — А теперь сожми бёдра. Ага… вот так. — Пиздец какой у тебя огромный член. Сакура хрипит, ощущая, как длинный ствол скользит между ягодиц, по его входу, касается мошонки, пускает мурашки по чувствительной коже бёдер. Каждое движение вызывает дрожь, как от электрического разряда. Он сжимает бёдра сильнее, и Тогамэ стонет, опуская лоб на его плечо. Ага… значит, можно вот так. Тогамэ начинает двигаться – медленно, ритмично, член скользит между бёдер, задевая член Сакуры. Каждый толчок пускает по телу дрожь. Хлюпает смазка, которой Тогамэ явно не пожалел, кожа трётся о кожу, и Сакура стонет, чувствуя, как всё внутри сжимается от нарастающего удовольствия. Он опускает одну ладонь вниз, обхватывая член ладонью. Его пальцы скользят по стволу, собирают смазку, размазывают её по головке. Сакура двигает ладонью в том же ритме, что и Тогамэ, пусть от медленных движений сводит зубы. Кончики пальцев цепляются за щелку, проводят по ней, и он стонет, безуспешно закусывая внутреннюю сторону щеки. Взгляд сам собой опускается ниже, на мелькающий между бёдер член Тогамэ. — Охренеть, он в меня не влезет, — бормочет Сакура, жмуря глаза. — Можем и наоборот, если хочешь, — хрипло предлагает Тогамэ, целуя затылок Сакуры. Голос его слегка дрожит. — Ну типа… пальцами мне нравится, — Сакура замечает, что ладони Тогамэ на его бёдрах сжимаются чуть сильнее. — Думаю, и так понравится тоже. Это ж ты. Тогамэ на мгновение замирает. Секунду назад он был осторожным, медленным, рассчитывающим каждый толчок. Он словно держал себя за горло, боясь сжать Сакуру слишком крепко. Но следующий толчок выходит резче, сильнее. Тогамэ вжимается в него сзади, зарывается лицом в шею, опаляет горячим дыханием кожу и втягивает её в рот, несдержанно прикусывая оставленный след. Лёгкая боль секундно жжёт кожу, но это даже приятно – и Сакура стонет, откидывая голову, словно безмолвно просит сделать так ещё раз. Потом придётся думать о том, как объяснять это одноклассникам, но это будет потом. А сейчас Сакура пробует крепче сжать бёдра, и Тогамэ стонет ему на ухо, сильнее сжимая его бёдра ладонями. — Сакура… Сакура… А потом движения внезапно останавливаются. Тогамэ склоняется ниже, накрывая его собой – глупая ассоциация, но когда он так делает, у Сакуры всегда возникает ощущение, будто он залез под котацу целиком. В одной из его приёмных семей был такой – он тогда был совсем маленький, опекуны постоянно скандалили между собой, и он забирался под столик, накрытый тяжёлым одеялом, закрывал уши и глаза, и лежал, свернувшись в клубок. Это ощущение ассоциировалось с безопасностью и теплом. Это было то же самое, что он чувствовал рядом с Тогамэ, только теперь вокруг не было ничего, от чего хотелось бы спрятаться – и не нужно было. Но был Тогамэ, были его добрые глаза, тёплая улыбка, мягкие объятия. Те чувства, что он пробуждал внутри Сакуры, то, о чём сначала страшно было думать, но после – то, что принесло ему пока ещё неуверенное ощущение счастья. Когда Тогамэ накрывал его всем телом вот так, колени подкашивались сами собой, словно Сакура был девчонкой из глупых манг, которые любил почитывать Какиучи, сидя за своей партой. Чёрт, Сакура хотел его неприлично сильно. И любил тоже неприлично сильно. Зато взаимно. — Ты хотел узнать… — медленно начинает Тогамэ. Сакура чувствует его горячее дыхание на шее, и от этого по затылку бегут мурашки, скользя по всему телу и собираясь в тёплый ком внизу живота. — Как это в тебя влезет… правда? Ладонь Тогамэ, большая и тяжёлая, подныривает под свободную футболку и ложится на живот Сакуры. Она такая горячая, что Харука втягивает воздух через нос, прежде чем кивнуть. — Я буду раздвигать тебя медленно, аккуратно. Добавлять внутрь один палец за другим, пока все четыре не будут входить свободно, — кончики пальцев Тогамэ мягко массируют живот Сакуры, выводят круги вокруг пупка. Это немного щекотно, но больше – приятно. Настолько, что всё тело словно окунается в жидкий огонь, и каждое прикосновение Тогамэ окунает его в жар всё больше и больше. Ладонь Сакуры движется по стволу члена, и Тогамэ накрывает её своей, замедляя движения — вторая остаётся на животе, давя своей тяжестью. — До тех пор, пока ты не взмокнешь весь, целиком, пока ты не откроешь рот и не начнёшь умолять меня, — лёгкий поцелуй опускается на шею Сакуры. Он плотнее вжимает в зубы ладонь, но тихий, глухой звук всё же вырывается из самого горла. Размеренные движения ладони на члене почти сводят с ума. — Ты будешь всё просить быстрее, быстрее и быстрее, как ты вечно делаешь. Но я буду продолжать – медленно, Сакура – а ты замолчишь и будешь слушать. И ждать. Пока я не войду и ты не почувствуешь меня… — Тогамэ мягко нажимает на живот Сакуры чуть ниже пупка, и живот втягивается сам по себе. Дрожь пробегает по коже – Сакура легко может представить себе то, что говорит Тогамэ. И себя, разгорячённого, ругающегося отчаянно, стонущего во всё горло — потому что сдерживаться он не умеет и не любит – и Тогамэ, нависшего над ним, медленно, но неуклонно раздвигающего его под себя. Чтобы он, Сакура, смог вместить всё, что он готов ему дать. — Вот здесь. Внутри. От недостатка воздуха горят лёгкие – Сакура вздыхает шумно воздух через рот, только сейчас понимая, что задержал дыхание. Каждое слово, которое произносит Тогамэ своим низким, тягучим голосом, словно вплавляется прямо под кожу, расплываясь жаром, перерастающим в дрожащий комок желания внизу живота. — Что скажешь? Как тебе такое, Сакурааа? — Тогамэ сжимает крепче кулак, поворачивая запястье, и с губ Сакуры слетает тихий, сдавленный стон. — Хорошо, — хрипит Сакура, убирая ладонь от губ – новый стон рвётся с губ, и он закусывает их с силой, чтобы не выдать себя. — Хорошо, — лица Тогамэ Сакура не видит, но чувствует, что тот улыбается – той самой тёмной улыбкой, которую можно увидеть на его губах в разгар боя. А потом большой палец Тогамэ оттягивает верхнюю плоть члена, касается головки – и Сакура задыхается. Знакомое удовольствие собирается внизу живота, бьёт всё тело дрожью. — Ты ведь собираешься кончить, правда, Сакура? — внезапно Тогамэ снова начинает двигаться. Его член, зажатый между бёдер Сакуры, твердеет ещё больше. В глазах темнеет – Сакура упирается лбом в руку, уложенную на футоне, и рвано хватает ртом воздух. — Блять, да, — выдыхает Сакура, чувствуя, как желание кончить, пульсирующее внутри, нарастает с каждым движением ладони. — Нетерпеливый, — тихий смех Тогамэ оседает на коже теплом – а потом он толкается бёдрами вперёд, задевая мошонку, потирает головку члена подушечкой пальца, и Сакура кончает, до боли закусив губу. Стон рвётся с губ, но Сакура не позволяет себе произнести ни звука – только дрожит, изливаясь в ладонь Тогамэ. Утыкается носом в сгиб локтя, пальцы скребут по футону, собирая простыню складками в ладони. — Сакура, — тихо зовёт Тогамэ. Ловит его подбородок и целует – мягко и нежно. И этот контраст – между тем, что он говорил и тем, как он действует – почти лишает разума. Сакура отвечает на поцелуй, запрокинув голову, стонет в его рот, содрогаясь в оргазме. Тогамэ пытается отстраниться, но Сакура останавливает его, перехватив за плечо. — Продолжай, — хрипло просит он. — Хочу… чтобы ты тоже кончил. Вот так. — Хорошо… хорошо. Тогамэ прижимается ближе, утыкается носом в шею, вдыхает его запах. Его дыхание становится хриплым и частым, когда он начинает ускоряться, прижимаясь всем телом к спине Сакуры. Это ошеломляет – быть полностью окружённым Тогамэ. Каково было бы, если бы он был внутри него? Наверняка ещё лучше. Тогда во всём мире не осталось бы ничего, кроме Тогамэ, он бы обнимал его так же крепко, вжимаясь со спины, толкался в него, распирая с каждым толчком. Или, может, лицом к лицу? Да, так было бы лучше – Сакуре очень хочется увидеть лицо Тогамэ, когда тот будет полностью в нём. Опуская ладонь на головку его члена, Сакура поглаживает её – и этого оказывается достаточно. Тогамэ с глухим стоном кончает тоже, пачкая футон. Ему хватает сил, чтобы повалиться не на него – спасибо большое – а на футон рядом, сгребая Сакуру в объятия. Они молчат пару долгих минут – Сакура утыкается носом в футболку Тогамэ, выглянувшую из-под выбившегося джинбэя, Тогамэ медленно поглаживает его по волосам. — Ты как? — наконец спрашивает Тогамэ, приподняв Сакуру за подбородок. — Заебись. Лучше всех, — фырчит Сакура, краснея. — Хорошо, — Тогамэ наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на его губах. — У тебя вся помада смазалась, — посмеивается он. — Ага. Об тебя. Сакура проводит кончиком пальцем по уголку рта Тогамэ, стирая след от помады, по скуле. Мягко скользит по шее, обводя чёткие отпечатки. Выглядит даже красиво. Сфоткать, может? Нет, запомнит так. — Отлично. Буду носить твои следы, — улыбка Тогамэ неприлично довольная. Вот кто точно не упустит возможности сделать фотку. — Ну и придурок, — Сакура лениво тычет его коленом в бок и снова утыкается носом в грудь Тогамэ, крепче обнимая его. — Тебе… пора, наверное? Тогамэ молчит. Короткий поцелуй приземляется на двухцветную макушку – и это похоже на грустное “Да”. — Сакура… — всё же вздыхает Тогамэ, потираясь щекой о волосы Сакуры. — Я знаю, мы так не делали, но… хочешь ко мне? На ночь? Знаю, тебе завтра на подработку, а от меня идти дольше, но… Он замолкает на пару секунд, как будто боится услышать отказ, но пальцы продолжают скользить по волосам Сакуры, приглаживая взъерошенные пряди. — Я согласен, — перебивает Сакура. — От тебя идти дольше, но это не… это неважно. Я просто хочу, ну, с тобой побыть. Потому что соскучился и вся эта хрень с дежурствами и вашим турниром меня выбешивает. Тогамэ обнимает его крепче – так, что кости хрустят. Медведь, блин. — Я тоже хочу, — и Сакура уверен, что Тогамэ улыбается. — Тогда… пойдём. Я постараюсь справиться с делами быстрее и может, даже сможем посмотреть кино. Им, конечно, нужно быстро сходить в душ – по-отдельности, иначе это точно затянется – и Сакура со вздохом отстраняется, поднимаясь на ноги. Вокруг бардак – раскрытая книжка у шкафа, скомканное одеяло у стены, трусы на подушке. Пофиг, потом разберётся. Сакура помогает Тогамэ подняться тоже и подаёт ему его очки, который тот небрежно убирает в карман. — Мх, не важно, — пожимает плечами Сакура. Кино или нет – главное, что они смогут провести ещё немного времени рядом. Даже если Тогамэ будет делать домашку, Сакура найдёт, чем себя занять. Вот, хоть “Маленького принца”, может, домучает. Сакуре страшно интересно было узнать, что будет дальше с Лисом. Потому что, вообще-то, это правда – "Мы в ответе за тех, кого приручили". — Мне хватит того, что я буду рядом. Сакура не сопротивляется, когда Тогамэ обнимает его. Просто обнимает в ответ и прикрывает глаза, чувствуя тепло. — Когда ты такой милый, Сакура, мне хочется совсем не кино смотреть. Сакура только фыркает и тычет его кулаком под ребра, чтобы не расслаблялся. — Да ладно тебе, — Сакура хмыкает, пихая Тогамэ в плечо. — Я же не собираюсь тебя целовать каждые пять минут. Тогамэ смеётся. — Жаааль, — тянет он и, не давая ответить, целует Сакуру в висок. — Потому что я собираюсь.