Под знаком Близнецов

      Вода. Она повсюду. Казалось, она проникла даже под кожу. Она пропитала одежду, волосы, кожу — всё. С каждой секундой лёгкие все больше и больше наполнялись холодной жидкостью, лишая воздуха и сознания. Сначала — лёгкая дрожь. Но она нарастает, превращаясь в судорогу, дергающую конечности в хаотичном танце. Пальцы скрючиваются, челюсти сжимаются так, что зубы стучат, выбивая глухую дробь. Мышцы скрючиваются, стягиваются в узлы, словно кто-то с силой перевязывает их верёвками. Боль. Она острая, колющая, пульсирующая. От каждой судороги перехватывает дыхание, и хочется кричать, но стоит хоть немного приоткрыть губы, как рот заполняется холодной водой. Тело все глубже уходит под воду, перед глазами пляшут тёмные пятна и…       С громким вздохом подскочив на кровати, Элеонора затуманенным взглядом смотрит в стену. Сердце колотится в груди как раненая птица, запертая в клетке, пытаясь вырваться на свободу.       Подрагивающими пальцами она тянется к кулону на шее и мелко вздрагивает, когда ключицу обжигает холодом, исходящим от пальцев. Зажав нижнюю губу между зубами, Элеонора до боли прикусывает её, чувствуя во рту металлический привкус, который приводит её в чувства.       Чуть повернув голову, она натыкается на своё отражение в зеркале и застывает. Под глазами пролегли тёмные круги, на щеках засохшие дорожки, неприятно стягивающие кожу, лоб покрылся испариной, а все тело трясло, как в лихорадке. Пальцы продолжали сжимать кулон в виде сердца, разделённого на две части — память о её родителях. Одна половина выполнена из чёрного оникса, украшенная небольшими звёздами, другая — из белого серебра. Для кого-то это может быть самой обычной безделушкой, но для Элеоноры он символизирует двойственность её папы, отражает его внутренний конфликт и любовь, которая шла вразрез с его семьёй. Это единственная вещь из всего наследства, которую она по-настоящему ценит.       Тихий стук вырывает её из мыслей, и Элеонора тихо разрешает войти, зная, что человек по ту сторону двери все услышит. Она отвела взгляд от зеркала и посмотрела на своего крёстного, не скрывая своих истинных эмоций, как делала это с большинством людей.       — Опять кошмар? — с тяжёлым вздохом поинтересовался Барти, и в глазах мелькнуло волнение.       — Все тот же, — отрешенно пробормотала она, комкая другой рукой одеяло.       Барти уверенно шагнул к её кровати и заключил в теплые объятия, нежно поглаживая по спине. Астра уткнулась в его шею, вдыхая знакомый запах острых специй, тёмной магии, старой кожи и лаванды. Этот запах был для неё противоречивым и настораживающим, но в то же время вызывал безопасность и любовь, которую Астра всегда чувствовала от крёстного.       — Всё наладится, моя звездочка, вот увидишь, — тихо шепнул он, заставляя Астру зажмуриться и приглушенно всхлипнуть. — Пойдем завтракать, Римус приготовил твои любимые блинчики с горой вишни и шоколада.       — Как в самых ярких мечтах диабетика? — отстранившись, она слабо улыбнулась, получая в ответ мягкую усмешку.       — Скорее, как в самых страшных кошмарах. Переодевайся и спускайся вниз, иначе Кричер не выдержит и через две минуты пойдет помогать своей любимой маленькой хозяйке.       Уже через десять минут Элеонора спустилась в столовую в мягких чёрных тапочках и таком же чёрном спортивном костюме. На дворе был конец лета и становилось прохладнее, из-за чего не хотелось никуда идти, а оставаться дома. Столовая наполнилась ароматом свежеиспеченных блинов, шоколада, вишни и кофе, который больше предпочитали Барти и Римус. Возле её стула крутился Кричер, расставляя тарелки и столовые приборы, потому что никому не позволял слишком сильно ухаживать за своей хозяйкой. Астра мягко улыбнулась и подошла к домовому эльфу, нежно касаясь его костлявого плеча.       — Доброе утро, Кричер, и спасибо за помощь, — добавила она, намекая на его сервировку.       Эльф тут же приник к своей хозяйке, обвивая её руку длинными скрюченными пальцами.       — Маленькой хозяйке плохо спалось? Кричер слышал, как она беспокойно ворочалась во сне и звала хозяина.       — Кричер, мне уже лучше, — мягко, но настойчиво перебила его Астра, давая понять, что не хочет продолжать этот разговор.       — Ты уверена, Элли? — в проёме тут же возник Римус, обеспокоенно разглядывая её излишне бледное лицо.       — Доброе утро, Римус, — при виде дяди она улыбнулась шире, получая ежедневный ритуал нежного поцелуя в макушку.       — Уверена, что все хорошо? Барти сказал, что тебе снова снился кошмар. — янтарные глаза обеспокоенно всматривались в её серые, и Элеонора могла только слабо кивнуть.       — Да, ты же знаешь, что мне часто такое снится, — на безразлично пожатые плечи Римус только поджал губы и с тяжёлым вздохом отодвинул для неё стул.       — Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать нам, да? — Все она знает, мохнатый, и обратится, если что случиться. — насмешливо бросил Барти, вальяжно усаживаясь на своё место. — Хорошо, не буду приставать с расспросами, но имей ввиду, что… — Да, Римус, я знаю.       Только окунув блинчик в растопленный шоколад, Астра хмурится, когда в столовой появляется Кричер и сообщает, что прибыл Дамблдор. Барти весь подбирается, будто готовясь к атаке, но Римус посылает ему предостерегающий взгляд и направляется встречать Дамблдора. — Зачем он пришёл? — застыв, еле выдавливает из себя Астра, но получает только такой же недоуменный взгляд от крёстного. На несколько минут в столовой воцарилась тишина, и если раньше она было уютной, то теперь повсюду витало напряжение и нехорошее предчувствие, будто перед опасностью. Мягкой поступью в столовую зашел Дамблдор в яркой мантии, заострив взгляд на девушке. Только на секунду его взгляд упал на Барти, и в глубине светлых глаз мелькнуло презрение, но тут же сменилось добродушием. — Элеонора, рад видеть тебя, хоть и не в школе. — с мягкой улыбкой поприветствовал её маг, но Астра даже не шелохнулась. — Думаю, несколько лет игнорирования писем должно было послужить ответом, что я не хочу учиться в Хогвартсе. — холодно бросила Астра, сжимая в руках нож. — Позволишь поинтересоваться: почему? — Профессор, вы ведь один из самых великих колдунов, думаю, вам не составит труда самому догадаться. — едко выплюнула Астра, едва сдерживаясь, чтобы не кинуть нож прямо между добродушных глаз старика. — Понимаю, Элеонора, но, боюсь, придётся просить тебя поступить в Хогвартс, — мягко начал Дамблдор, не обращая внимания на не дружелюбные взгляды Барти и Астры. — Пусть ваш Хогвартс горит в адском пламени, и вы там же, — разъяренно прошипела Астра. — Прошу, мисс Блэк, не будем горячиться. — С какой стати мне поступать в Хогвартс? Мозолить глаза о стены, где учились мои родители и дядя с тётей? — серые глаза заволокла ярость, которая потухла так же стремительно, как и разожглась. — Постойте, сколько сейчас Эвансу лет? Одиннадцать? Так вот какого черта вы явились лично и просите меня поступить в Хогвартс. Хотите, чтобы я помогала этому мальчишке, потому что знаете, что Реддл не был уничтожен и убить его способен только Эванс. — Вы поразительно умна, Элеонора. Гены Регулуса… — Не смейте произносить его имя! — вскочив со стула, громко закричала Астра, едва не дрожа от распираемой злости. — Регулус Арктурус Блэк был моим отцом и первым человеком, который нашел крестраж Реддла. Он умер никому неизвестным, просто мальчишкой, который примкнул к Волдеморту, но потом сам же и предал его из-за страха, как многие думают. Он не заслужил быть забытым за свою храбрость. На плечо легла теплая тяжелая рука, и только сейчас Астра поняла, что плачет. Всю жизнь она оплакивала своего папу, проклиная Дамблдора, который знал про всё, но не помог, потому что он был слизеринцем. — Единственное, с чем я помогу Эвансу — это умереть. Помимо авады есть множество не магических способов убить его. Быстрым шагом направляясь прочь, она застывает от брошенных слов в спину. — Если я поспособствую освобождению Сириуса из Азкабана, мне стоит рассчитывать и на твою помощь? Повернувшись, она взглянула на побледневшего Римуса и сжала руки в кулак. Она не меньше Римуса хотела не только освободить Сириуса из Азкабана, но и чтобы его признали невиновным. Астра задумалась. Дамблдор вполне может с этим помочь, но если он не хотел способствовать освобождению Сириуса в прошлый раз, какая ему выгода в этот раз? Впрочем, ей было плевать, если это означало, что её дядя будет на свободе. Но и так просто не стоит соглашаться, особенно если это означает каждый раз видеть ненавистное лицо мальчика-который-выжил. — Я согласна, но у меня есть ещё несколько условий, — вернувшись к своему месту, она ловит одобрительный, но настороженный взгляд Барти и продолжает. — Если я попаду на слизерин, то хочу жить в комнате папы, Барти и Эвана. Одной. — Боюсь, девочкам запрещено жить в общежитии мальчиков. — с сочувствием произнёс Дамблдор, но Астра знала, что он согласится. — Если же я попаду на гриффиндор, то хочу жить одна в комнате мародёров. Я буду играть в квиддич и, опять же, если попаду на слизерин, то хочу быть ловцом и чтобы мне предоставили форму папы. Думаю, насчет гриффиндора вы поняли. И последнее условие: я хочу уходить из Хогвартса, когда захочу и без всякого сопровождения. — Один час каждого дня, и декан вашего факультета будет сопровождать до места аппарации. — быстро добавил Дамблдор и, немного подумав, Астра пришла к выводу, что это не так плохо и кивнула в знак согласия. — Что ж, пока рано говорить, но добро пожаловать в Хогвартс, Элеонора. — Я Астра, не называйте меня именем, данным отцом, — бросила ему в спину девушка. — Я предпочитаю своё второе имя, данное папой. — Как скажешь, Астра. — Ты не обязана поступать в Хогвартс, если не хочешь, Элли. — неуверенно произнёс Римус, как только Дамблдор ушёл. — Если единственный способ освободить Сириуса — это терпеть лицо Эванса каждый день, то я готова. Барти и Римус молчаливо переглянулись и уставились на бледное лицо Астры. Они понимали, что для неё это огромный шаг против себя, пусть и ради Сириуса.

***

— Что нам ещё осталось купить? Астра быстро пробежалась глазами по незачеркнутым словам и подняла голову. — Только учебники и котёл. — Хорошо, — Барти кивнул. — Тогда забежим в Гринготтс. Вся процедура пролетела мимо Астры, и когда они уже направились к хранилищу Барти, её глаза зацепились за две фигуры. Ноги будто приросли к полу, когда глаза жадно ощупывали каждый участок на лице Гарри. Астра видела детские фото отца и могла с уверенностью сказать, что Гарри похож на него, за исключением глаз. Стоило их взглядам пересечься, как она скривила уголки губ, едва ли не скалясь, и резко развернулась, хватая Барти за запястье. — Хагрид, кто это? — мальчик повернулся к великану, озадаченно оглядываясь на место, где стояла красивая незнакомка. Хагрид замялся, с сомнением смотря на мальчика. — Не знаю, Гарри, я не успел её хорошо рассмотреть. — Всё в порядке? — Барти обеспокоенно взглянул на посеревшее лицо крестницы. — Я его видела, — сквозь зубы процедила Астра, тяжело дыша от злости. Вздернув брови, он тяжело вздохнул, мельком глянув назад. — Не уверен, что это хорошая идея — устраивать здесь сцену. Астра хмуро взглянула на него, но промолчала. Ещё в три года она не понимала, почему папа выгнал отца, и тот пошел жить к какой-то беременной женщине. Папа запрещал им общаться, но отец всё равно приходил каждый день и вымаливал прощение, но когда та женщина родила, он ушёл от них. Позже выяснилось, что она была беременна от отца, и жили они вместе, впоследствии чего вместе и умерли, когда Астре было четыре. В том возрасте она лишилась сразу двух родителей и могла остаться на попечении своих дядей и крёстного, если бы Сириуса не обвинили в убийстве отца и той женщины и не упекли в Азкабан. А когда ей было три, один из мракоборцев убил её дядю Эвана. И так у неё остались только Барти и Римус, но Астра надеялась, что если она поступит в Хогвартс и будет помогать Гарри, то Сириус будет на свободе. — О чем думаешь? — с интересом спросил Барти, ведя её за руку по Косому переулку. Астра настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как они вышли из банка. — О родителях, — коротко бросила она. — Послушай, — тяжело вздохнув, Барти остановился и присел перед ней на корточки, заглядывая в серые глаза. — Сириус может быть на свободе и без твоей помощи, но позже. Потерпи немного, и все будет хорошо. — Если ты умеешь воскрешать мёртвых, то точно будет. Барти мрачно усмехнулся и отвёл взгляд на мгновение в сторону. — Если бы я это умел, то мы бы не были одни. Мимо проходили разные волшебники и косо смотрели на Барти, как на бывшего Пожирателя. Тот только посылал им насмешливые ухмылки, наслаждаясь страхом в глубине чужих глаз. — Хочу золотой котёл. — Чтобы Снейп издевался над тобой или обслюнявил его от зависти? — Чтобы с наслаждением топить там Эванса, — серые глаза прищурились, наблюдая, как Хагрид уговаривает мальчишку не брать золотой котёл. — Получил наследство отца и готов тратить его на право и на лево. Барти проследил за её взглядом и поджал губы. Тёмные глаза обвели тощую фигуру увлеченного мальчика, а после опустились на крестницу, пышущую злостью. — Это будут сложные семь лет, — задумчиво произнёс он. — Кажется, что я не сдержусь и убью его в первый же день. — Звездочка, — Барти более серьёзно заглянул в серые глаза, привлекая внимание Астры. — Пообещай, что не будешь искать неприятности. Мы с Римусом будем далеко и не всегда успеем появиться вовремя. Взгляд опустился к её бедру, и Астра неосознанно опустила свой, поджав губы. Длинный уродливый шрам, скрытый штанами, заныл, напоминая о событиях четырехлетней давности. Чёрные брови сошлись к переносице, образуя складку, но Астра быстро сбросила наваждение и только кивнула. Удовлетворившись, хоть и не полностью, Барти молча последовал в «Котлы Потаж», всё ещё обхватывая её холодную ладонь. — Какой хочешь? Астра задумчиво осматривала разнообразие котлов, вычеркнув из мысленного списка котлы из меди и чугуна. Из меди требует регулярной чистки, а чугун медленно нагревается и может влиять на вкус некоторых зелий. Конечно, для первого курса это может подойти, где они будут варить простые зелья и настойки, но она все же предпочитает не просто инструмент, а настоящее произведение искусства, сочетающее в себе красоту, функциональность и силу. — Из серебра у меня есть, поэтому хочу из драконьей кожи среднего размера, — задумчиво произносит Астра, ведя кончиками пальцев по упомянутому котлу. — Тогда будь готова к тому, что Снейп будет плеваться ядом и говорить, что ты хочешь выделиться за счёт своей семьи, — насмешливо бросил Барти, вытаскивая мешочек с галеонами. — Ну тут он точно будет не прав, — пожав плечами, невозмутимо ответила Астра, продолжая мечтательно оглядывать котёл. — Я буду выделяться не за счёт Блэков, а за твой. — Точно, — дернув уголком губ, Барти ушёл искать хозяйку, оставляя её наедине с собой. Астра задумчиво смотрела на котёл, раздумывая, хватит ли ей среднего размера или купить большой. За спиной раздались чьи-то шаги, и она напряглась, неосознанно хватаясь за палочку. — Привет, — неуверенно раздалось сбоку, и Астра нахмурилась, пытаясь угадать, кому принадлежит голос. — Ты странно смотрела на меня в банке, но не думаю, что это было связано с моим шрамом. Астра замерла, а серые глаза широко распахнулись. Гарри Поттер, но Астра предпочитала называть его Эвансом, не желая присваивать ему фамилию отца. Медленно развернувшись, она поджала губы, стоило пересечься с зеленью чужих глаз. В мыслях стремительно начали проноситься сцены, как она выкалывает эти глаза, но, моргнув, она согнала образы. В голове начало крутиться, как на заезженной пластинке: терпирадиСтириусатерпирадиСириусатерпирадиСириуса. — Интересно было увидеть собственными глазами мальчика, который выжил после встречи с Волдемортом, — холодно бросила она, и покупатели, стоящие рядом, тут же застыли, со страхом оглядываясь на неё. Гарри растерялся от, казалось бы, враждебного тона и упоминания того-кого-нельзя-называть, как ему сказал Хагрид. Растерянно оглядывая незнакомую молодую девушку, он отмечает аристократичную бледность, выразительные серые глаза, пухлые губы, идеально ровный нос, высокие скулы, хрупкое телосложение и длинные чёрные волосы. Девушка перед ним была будто неземной красоты, словно она вообще не из этого мира, так сильно выбивалась из толпы необычной внешностью и холодными глазами. Не дождавшись должной реакции, Астра разворачивается и устремляется к Барти, что молча наблюдал за ней с другого конца магазина. Внутри кипел целый цунами из злости, удивления и желания придушить. Кончики пальцев подрагивали от желания вытащить палочку и применить непростительное, но Римус точно не будет в восторге, как и Министерство. — Я удивлен, что ты его даже не попыталась задушить или заколоть, — первое, что сказал Барти, стоило им выйти из магазина. Астра хмуро глянула на него, засунув руки в карманы куртки. — Римус запретил мне брать нож, забыл? — Как я упустил такую важную деталь, — насмешливо качнув головой, тянет Барти, словно издеваясь над расшатанными нервами девушки. — А ты все клоуна изображаешь? — Ну надо же тебе поднять настроение. Вот, приходится на полставки подрабатывать клоуном. Астра покачала головой, но все же не могла удержаться от лёгкой улыбки. Она не понимала, как будет равнодушно реагировать на Эванса, когда они будут пересекаться, но пообещала себе, что каждый раз, когда она захочет его убить, то будет думать о Сириусе, которого нужно освободить из Азкабана. Она просто надеялась, что он не примет её помощь, если такова понадобится, за дружбу и не станет лезть к ней.