Слепая любовь. История Арманда Малфоя

— Что ж, Освальд, береги себя, береги Аделину, — произнес я, ощущая, как ком встал в горле. Голос мой предал меня, дрогнув. Аделина всхлипнула, и этот звук пронзил мое сердце. — Быть может, однажды судьба благословит нас встречей…

Освальд опустил свою длань на мое плечо.

— И ты, Арманд, блюди себя, — промолвил он.

Я приблизился к столу, где в глиняной чаше лежал летучий порох. Взял щепоть. Под пальцами ощущалась его шелковистая прохлада.

— И да, Нотт, береги скотину, — обратился я к другу. — Хорош все-таки конь, разумен и надежен.

Вздохнув с горечью прощания, я ступил в устье очага.

— Увидимся в таверне, Эмунд, — произнес я.

— Добро, — отозвался тот.

Я швырнул порох под ноги, внятно сказав слова: “Зелье и Песня”.

В следующее мгновение звуки смеха, пьяных споров, грубых слов и бренчания кружек обрушились на меня оглушительной какофонией. Следом возник и Эмунд. Никто из присутствующих не обратил на нас ни малейшего внимания.

— Выпьем? — предложил я, стараясь скрыть волнение под личиной беспечности.

Эмунд, приблизившись ко мне, прошептал:

— Арманд, я согласен с Ноттом — это безрассудство! Коли они преданы Блэку, то ты в мгновение ока станешь персоной нон грата… Тебя схватят и доставят к Альтаиру в замок! Не сносить тебе головы!

— Так мне туда и надобно, — ответствовал я, с трудом сдерживая усмешку. — Но прежде я попытаюсь склонить их на свою сторону…

Я неспешно подошел к мужику, что стоял за стойкой и разливал напитки.

— Пару кружек эля, будьте любезны, — обратился я к нему.

Я ощутил, как он оглядел меня с головы до ног. Затем наполнил две кружки и поставил их передо мной и Эмундом.

— Рожа твоя зело знакомая… — пробормотал он.

— Неужели? Кого же я вам могу напоминать? — громко произнес я, намеренно привлекая внимание.

Гул начал стихать. Я обернулся к посетителям.

— Неужто… живой? Арманд Белый!

— В собственной персоне, — отрезал я, вскинув подбородок. — А ты подлый трус — Рауль?

— Трус?! Я-то трус?! И-ик… — взвизгнул он и икнул. Рауль, как всегда, не упускал возможности нализаться до положения риз. — Я пошел за истинным королем! За тем, кто оказался прав!

— Королем, говоришь? — усмехнулся я. — Сей король воздвиг свою власть на вашем горе, на нашей ошибке!

— На нашей ли? — раздался чей-то голос из толпы. Я повернул голову на звук, ощущая, как чужой взор буравит меня. — То была всецело твоя вина!

Поддакивающий гул прокатился по помещению.

— Хорошо, пусть будет так, — бросил я, не желая вступать в бессмысленный спор. — Я не намерен оправдываться. Послушайте меня! Эти твари забрали жизни наших родных, а вы здесь сидите и глушите эль! Так вы чтите их светлую память? Вашему нынешнему королю чертовски повезло — сын его уцелел. И именно потому он и не поведет вас в бой — боится, что Морвед отомстит, отнимет у него наследника. А вы? Вы решили смириться? Похоронить семьи и признать поражение?

Я заметил, как Рауль направил свою волшебную палочку на меня.

— Ты смеешь обвинять короля в бездействии и трусости?! — взревел тот. — Если бы не твои авантюры, мы не потеряли бы семьи! Блэк бережет оставшихся, чтобы восстановить королевство! И мы с ним согласны!

— Согласны? — я усмехнулся. — Вас просто запугал подводный король — как и Блэка! Трясетесь, как псы! Нашли удобные слова, чтобы оправдать бездействие: "Это твоя вина!" , "Мы следуем за королем!" , "Мы должны восстановить то, что потеряли…" . А что, если я был прав, когда первым поднял волшебную палочку против Морведа? Что, ежели Морвед пришел бы за нашими родными все равно?

— О чем ты толкуешь? — раздался встревоженный глас средь собравшихся. Видимо то был человек, стоящий на моей стороне.

— Что, ежели я поведаю вам о причине, по коей морской король не покидал своих глубин?

В помещении воцарилась тишина. Все ждали продолжения.

— Чем больше нас падет, пытаясь выманить его из чертогов, тем многочисленнее станет его войско. Он собирает армию из колдунов — превращает наших павших в своих слуг. Его цель не просто свергнуть нас с вершины мира: он хочет захватить и подводные владения!

— Вздор! — презрительно фыркнул Рауль. — Арманд, для сей гнусной метаморфозы необходимо согласие! Таков уж закон данного магического обряда. Ни единый уважающий себя маг не позволит себе столь жалкое существование. Бред пьяной свиньи, клянусь! И-ик… Бестолковое дело.

— А если они действуют под принуждением, Рауль? Ежели темная магия Морведа поработила их волю, и они не могли отказать?

— Уж коли бы то было правдой, узрели бы мы их в сонме морской нежити, — прозвучал глас из толпы. Деревянная кружка с грохотом опустилась на стол. — Не мели чепуху, Белый! Тебе потребно наше содействие, дабы отмстить за твою мать и отца! И боле ничего! Но мы не станем тебя поддерживать! Мы идем только за нашим королем!

— Вы не разумеете! Сирены коварны, они завлекают пением! Они не просто поют… — я сделал шаг вперед и налетел на кого-то.

— Гляди, куда прешь! — рявкнул тот.

— Простите… Я… слеп, — выдавил я.

— Что ты изрек? Слеп? — Рауль разразился грубым хохотом, подхваченным другими посетителями таверны. — Так ты, червь слепой, явился сюда, дабы просить нас исполнить всю работу за тебя? Чтобы мы ринулись в пучину морскую вместо тебя?!

— Нет! Клянусь, я пойду вместе с вами! — попытался я оправдаться, но меня не слышали за гвалтом.

— Да он, верно, лично желает передать нас в руки морских чудищ, дабы свергнуть с престола Блэка! — выкрикнул некто-то пьяный и злобный. — Ибо нет подданных — некем и править!

— Что за вздор?! Неужели вы не внемлете моим словам?! Мы все на пороге полного исчезновения!

— Да-да! Схватить его! — раздался чей-то призыв.

Эмунд, наконец, решился вмешаться:

— Нет! Он говорит истину! Выслушайте его!

— Ага, один уже повелся, а значит, и он предал Альтаира! Схватить обоих!

В нас полетели связывающие заклинания.

— Да чтоб вас… — прошипел я, ощущая, как магические веревки сковывают мои руки.

— Арманд, я же предупреждал тебя! Глупейший из замыслов, какой только можно было измыслить! — воскликнул Эмунд, голос его дрожал. — Теперь они не просто тебе не вняли, они уверены, что ты алчешь низвергнуть их короля! Разумеешь ли ты, что сие значит? Наши головы повесят на копья, как предупреждение всем остальным!

Хватка загрубевшей длани Рауля впилась в мое запястье, и он повлек меня прочь из душного помещения. Эмунда же тащил за собой другой здоровяк.

В следующее мгновение тошнотворная волна трансгрессии накрыла меня с головой, вышибая дух и заставляя взмолиться о пощаде. Освальд был прав — к такому мое тело еще не было готово.

Мы предстали пред массивными, коваными вратами замка Хакона.

— Стоять! Кто идет? — прогремел бас стража.

Рауль, с трудом ворочая заплетающимся языком, прохрипел:

— Рауль я. Веду Белого к нашему королю. А сей, — он указал на громилу, что держал Эмунда, — ведет того окаянного… И‑ик…

— Белый? Арманд? Неужели жив? — воскликнул стражник, в его грубом голосе прозвучало изумление. — Альтаир будет доволен! Второй Белый в его власти!

Меня словно кипятком ошпарили. Разум отказывался внимать.

— Второй, говорите? Что это значит, черт побери?! — вырвалось у меня, но стражник лишь махнул рукой, указывая на открывающиеся ворота.

— Проходите.

— Кто сей второй?! — не унимался я, силясь вырваться из хватки Рауля, но все мои попытки были тщетны.

— Идем, идем! — пробурчал он, таща меня за собой.

Мы ступали по бесконечным коридорам замка, где каждый наш шаг отдавался эхом, нарушая тишину.

И вдруг я различил властный тембр… Альтаир.

— Я повелел, чтобы корона сияла! А это что?!

Я приготовился услышать жалкий писк домовика, ожидающего кары милорда, но вместо этого раздался иной глас — грубый, охрипший, но до боли знакомый…

— Разумеется, она не будет блестеть, когда я подтирал ею свою задницу от говна!

Отец… Рогволд… Жив… Мой слепой мир покачнулся.

Альтаир, похоже, не ожидал услышать столь дерзкий ответ.

— Рогволд! Как ты смеешь?! Ты оскверняешь стены моего дома! Мою корону! — в голосе зазвучала ярость, смешанная с тенью изумления.

Холодный смех моего отца пронесся по залу, полный презрения.

— Твой дом? Позволь напомнить, брат, сей замок воздвиг наш общий прародитель. И по праву рождения половина его принадлежит мне. А ты… ты просто удачно подсидел. Подло воссел на трон, возглавив бунт против моего сына и наивно полагая, что я мертв!

— Сие не считается нарушением Обета! Твой отпрыск сам навлек на себя столь печальную участь, а тебя… тебя не нашли в замке! Что могли мы помыслить, зная, что еще вчера ты истекал кровью?! К тому же народ сам возжелал видеть меня своим королем, и я не мог противиться их воле!

— Именно! Не нашли! И ты не утрудил себя поисками, втайне надеясь, что я сгину в первой же канаве! Потому, видишь ли, считается, — прорычал Рогволд. — И ныне я вырву твое сердце, поджарю на углях и сожру, дабы все узрели, что отныне лишь во мне течет королевская кровь!

— Ты никогда не умел держать себя в рамках приличий, — презрительно процедил Альтаир. — Ни капли манер, только грубая сила и звериная ярость. Дикарь! Тебе место в хлеву, в окружении скота, а не средь благородных. Хватит! Довольно того, что ты нанес мне оскорбление, восстав из мертвых! Запомни, корона принадлежит мне!

— Меня не интересует твоя корона, Альтаир! Можешь оставить ее себе! Я вернулся за тем, что ты у меня узурпировал.

— И что же это, позволь узнать?

— Власть, брат, власть. Ты развязал войну, но вести ее не умеешь. Каждый раз, когда ты вел нас в ловушку, я вытаскивал — и они видели. Каждый раз, когда ты приказывал отступать, я находил путь, дарующий перевес, — и они шли за мной. Народ узрел во мне истинного предводителя! Твое величие — химера, Альтаир.

— Ты полагаешь, убив меня, их короля, они последуют за тобой?!

— Поверь мне, я сумею доказать им, что я достойнее тебя!

Звук колдовства, хруст костей и приглушенный стон слились в единый вопль боли.

— Отец! — воскликнул я, и в тот же миг грубая сила толкнула меня в зал.

Передо мной возник расплывчатый силуэт Блэка. Он медленно обернулся на звук.

— Сын? — прошептал Рогволд, хватаясь за окровавленный бок.

— Не может быть! Жив! — выдохнул Альтаир, пораженный ничуть не меньше меня.

Блэк приблизился ко мне.

Рауль, судорожно икнув, пробормотал:

— Он слеп, милорд.

Тишина повисла в воздухе. Альтаир, судя по затянувшейся паузе, вскинул брови от изумления. Миг — и помещение огласилось громовым раскатом его зловещего хохота.

— Слеп? Какая ирония! Жив, но не может зреть! Воистину, сам Творец подтверждает, что Блэки — истинные владыки этого мира! Два Белых у ног моих!

Альтаир, распаляясь безумным смехом, расставил руки и начал мерять шагами зал.

— Я знал, что настанет час вашего падения! Ну же, Арманд! Я жажду вкусить плоды своей долгожданной победы! Пади ниц! Поцелуй мои сапоги!

Блэк остановился передо мной, указывая пальцем на пол.

— Я явился сюда не для того, чтобы лобызать твою обувь, Альтаир, — произнес я твердо. В голосе моем звучала сталь.

— Неужели? А какая же нужда привела тебя в мои владения? Весьма опрометчиво с твоей стороны показываться в моих землях. Но, как показывает жизнь, глупость и ты — союз нерушимый.

— Я явился, дабы открыть тебе глаза! Нас ждет кровавая сеча, где миры столкнутся в яростной схватке! Морвед, подводный король, не просто возжелал низвергнуть нас с вершины мира, он алчет захватить земли ближайших вод, и для этого ему необходимо войско, чудовищное в своей мощи! Он стремится поработить нас! И не смей твердить мне, будто ни один чистокровный волшебник не предпочтет участь презренного полукровки! Морвед обладает достаточной силой магии, чтобы сломить волю! Песней наших родных он повторит ту трагедию на берегу! Но в этот раз он завлечет всех нас в бездну, в его служение! Встань на мою сторону! Помоги мне одержать победу в этой войне! Отомстить!

Я ощутил на себе прожигающий взор Блэка, исполненный изумления и недоверия.

— Я объявил эту войну, дабы сохранить чистоту крови волшебников. И потому твои слова трогают меня.

— Итак, каков твой ответ? — вопросил я, чувствуя, как надежда борется с тревогой.

— Ты искусно плетешь слова, — медленно проговорил Альтаир. — Почти верю, что ты и вправду радеешь за будущее. Но не скрою: мне видится в твоих речах иной замысел. Не кроется ли за этим желание отомстить?

— Нет же, Блэк! — воскликнул я с горячностью. — Клянусь памятью матери и всех павших — я говорю правду! Я пришел к тебе за помощью!

— Хорошо, пусть так. Но я не намерен бросать народ в бойню, заранее зная, что не выстоим, — повысил голос Альтаир. — Нам нужно восполнить роды, пережить зиму, восстановить войско. Мы найдем союзников — прежде всего древних колдунов. Изучим новые заклятия. Выкуем волшебные палочки, чья мощь превзойдёт прежнюю. Подготовим все так, чтобы на глубине водной сражаться на равных. И лишь когда час пробьет, мы обрушимся на врага с неотвратимой яростью.

— Неужто ты полагаешь, что сейчас время плодиться? — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как в груди поднимается клокочущий гнев. — Морвед не дремлет! Его тень ползет по земле, и завтра он может обратить в себе подобных не одного, не двоих, а целые сонмы твоих людей!

— Арманд, вы всегда славились безрассудством, — процедил Блэк. — Даже золото твои предки воровали, плюя в пасть дракону! И ныне ты, слепой, стоишь здесь и вещаешь мне о битве… Смехотворно!

— Да! Мы берем, что хотим, и платим любую цену! И знаешь что, Альтаир? Мы неизменно получаем свое! Не было случая, чтоб Белые не достигли желаемого!

— Поддержать тебя сейчас — опрометчивость. Кроме того, я не могу позволить себе рискнуть жизнью наследника. Ты ведь знаешь, что Цефей не славится крепким здоровьем — трансгрессия способна его погубить. А прежде чем вступать в бой, его следует укрыть подальше от моря. Я не допущу пресечения рода Блэков — королевской династии. Наша кровь священна.

— Серьезно?! Из-за своего отпрыска ты ставишь будущее волшебников под удар?! Вспомни своих предков, Блэк, — прорычал я, сжимая кулаки. — Тех, кто сражался и побеждал! Они бы взирали на тебя с презрением! Они бы вырвали сию корону из твоих рук и отдали тому, кто достоин ее носить, тому, в чьих жилах течет огонь!

— Они не правили Арманд! Им нечего было терять! Они были готовы на все, дабы уничтожить твоих родичей! Ты остался таким же — слепо идущим на смерть, и твою династию ждет забвение. А нам нынче есть что беречь.

— Блэк! — взревел я. — Ты не внемлешь мне! Скоро тебе нечем будет править!

Рауль издал жалкий звук, похожий на всхлип.

— Можно… можно мне с тобой, Арманд?

Взрыв ярости обрушился на зал. Казалось, стены замка содрогнулись в ответ на звериный рык Блэка.

— Что?! Предатель! Я твой истинный король!

Внезапно сквозь пелену слепоты я заметил движение. Отец, превозмогая боль, медленно, но несгибаемо выпрямлялся. Альтаир поднял палочку, готовый обрушить кару на голову ренегата.

Рогволд стремительно приблизился к Блэку. Корона, символ власти, в его руках превратилась в орудие казни. С глухим стуком она обрушилась на главу Альтаира, острые зубья вонзились в череп, проламывая кость. Затем я услышал короткий, хрусткий звук — отцу хватило одного движения, дабы сломать Блэку шею. Тело обмякло, и Альтаир рухнул на пол.

— Король мертв! — произнес Рогволд, голос, хриплый от напряжения, звучал твердо и властно. Он вырвал корону из окровавленной головы и водрузил ее на себя. — Да здравствует король!

— Ты… ты лишил его жизни, — прошептал я, чувствуя, как ледяной ужас сковывает меня изнутри.

Я смотрел на бездыханное тело, безуспешно пытаясь осмыслить случившееся.

— Я освободил его от бремени власти, коего он был недостоин, — ответил отец. — Корона не есть лишь украшение, Арманд. И Альтаир так и не постиг сего. Он взошел на ту высоту, о коей грезили его предки, но совершенно не ведал, что с этим ему надлежит творить. Как долго простой люд взирал бы на его тщеславие? Они должны видеть, что не зря возложили на него надежды.

Я кивнул, признавая горькую правду в его словах.

— Но Обет… — начал я.

— Обет расторгнут Альтаиром, — отрезал отец, не давая договорить.

— Но против тебя восстанут, отец, когда узнают об убийстве, — возразил я, ощущая приближение бури.

— Восстанут. Быть может, и смерть моя неминуема. Но ты, сын мой, явишь миру, что есть истинный король! Ты прекратишь сию войну! Ты вернешься! И примешь корону, коя по праву принадлежит тебе! Тебя будут восхвалять! Отныне Белые будут править, и правление наше будет вечным! — голос Рогволда гремел.

Я смотрел на отца, ощущая груз ответственности, что он возлагал на мои плечи.

— Я сдержу их натиск, сколь хватит сил, — продолжил он. — Ступай к Лестрейнджу, он давно приготовил войско к твоему возвращению.

— Что? Откуда тебе ведомо было о моем возвращении? — изумился я.

— Войско, вернувшееся с битвы в Англии, разнесло весть о некоем Лене, что уцелел лишь с топором в руке и получил от Вильгельма замок за службу.

Недоумение сковало меня.

— Довольно! Спеши к морю! Там тебя ждут. Отплывай, пока не стало поздно, и принеси нам победу, сын мой!

Он грубо взял меня за главу, сжав виски своими могучими дланями, и прижал мой лоб к своему. Меня обдало смрадом крови, железа и чего-то магически древнего.

— Помни, Арманд, ты потомок короля Аурелиана Бессмертного. Отомсти, сын мой! Соверши возмездие за мать! За возлюбленную! За дочь! Пусть кровь наших врагов утолит ту боль, что терзает наши сердца!

В сей миг нас оглушил вопль Цефея, полный отчаяния и душераздирающей боли.

— Отец! НЕ-Е-Е-Т!!!

Мы отстранились друг от друга.

— Эмунд, Рауль, чего застыли! — прорычал отец.

…

Облачившись в сталь и кожу, я достиг побережья, прибегнув к трансгрессии, рискуя быть разорванным на части, но иного, столь стремительного перемещения, не существовало. Передо мной предстали едва ли полсотни храбрых воинов, но и этому я был несказанно рад. Я приблизился к Лестрейнджу, и мы обменялись учтивыми кивками. В воздухе витал запах моря, смешанный с дымом костра, который воины развели для обогрева.

— Здравствуй, Гийом.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Арманд.

— Почти, — отозвался я. — Для тех, кто пропустил, — обратился я к воинам, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, — я слеп, но да не смутит вас сей факт. Я буду сражаться плечом к плечу с вами, и вместе мы одолеем врага!

Из толпы раздался чей-то глас:

— К чему столь горделивые речи? Нам плевать, зришь ты иль нет. И мы здесь не потому, что поддерживаем твоего отца, Арманд, как короля, а ибо не желаем сидеть сложа руки, подобно Альтаиру.

— Отныне он не сможет даже предаваться праздности на боку, — отрезал я.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Гийом.

— Альтаир мертв. Отец мой, Рогволд Белый, отныне — король.

В рядах воинов пронесся шелест недоумения.

Я усмехнулся.

— А на сие вам, стало быть, не плевать? — я выдержал паузу. — У меня нет времени на распри, — продолжил я, повысив голос, чтобы перекрыть шум смятения. — Я прибыл сюда не для того, чтобы выставлять напоказ отцовское величие и свою храбрость. Но тот, кто считал Блэка более достойным сидеть на троне, волен уйти сейчас. Кто жаждет возмездия, отправится в путь со мной немедля!

— Арманд, к чему эта излишняя резкость? — укоризненно произнес Гийом.

— К тому, что мне не нужны рядом люди, готовые вонзить кинжал в спину, едва отгремит последний удар битвы. Я жажду лишь отмщения за смерть близких мне людей, я желаю, чтобы ваши семьи пребывали в безопасности. И если, услышав сию весть, вы сочли более важным начать дуэль со мной, то нам явно не по пути. Итак, я требую решить всё немедля.

На мгновение повисла гнетущая тишина, нарушаемая только криками чаек и плеском волн о берег. Затем из толпы раздался уверенный голос:

— Мы все с тобой, Арманд. Твой отец — великий воин, доблесть коего мы лицезрели воочию в бесчисленных битвах. Ты — кровь его, и ни в чем ему не уступаешь, даже будучи слепцом. Нам нет дела до того, кто восседает на троне, ибо короли приходят и уходят. Но нам небезразлично, кто поведет нас в сечу. Без тебя нам не одержать победу. Веди нас, Арманд!

Море было взволнованно. Корабль покачивался на волнах. Ветер трепал мои волосы. Солнце, уже клонившееся к закату, робко просачивалось сквозь пелену туч.

— Гийом, — окликнул я, не отрывая взора от горизонта, — доложи, какие последние новости о Морведе?

Лестрейндж приблизился.

— Никаких, Арманд. Ни единой попытки завлечь кого-либо из наших в пучину. Ни тени возмездия за рану, что ты нанес Морведу.

— Как считаешь, мог он пасть?

— Возможно. Но что, если нет? Эти твари живучие, — ответил Гийом. Сможем ли мы отыскать его королевство без русалки, если они не явятся?

— Нет, — я покачал головой. — Мы не станем испытывать судьбу, пытаясь проникнуть в его логово. Это верная гибель.

— Будем биться у поверхности? И что же дальше, Арманд? Допустим, сразим мы еще десяток сих исчадий. Они ответят нам тем же. И так до бесконечности? Как и в прошлые два года?

— Я размышлял над этим… — тяжелый вздох вырвался из моей груди.

— Не по нраву мне этот твой вздох… — пробормотал Гийом.

Я обернулся к гребцам, чьи мускулы напрягались в неустанном стремлении пронзить волны нашим кораблем.

— Внемлите мне! — провозгласил я достаточно громко, дабы мой глас достиг каждого. — Ступив сегодня на берег, прошу вас помнить лишь об одном: я, Арманд, сын Рогволда Белого, добровольно отдал себя во имя вашего благополучия.

— Что ты несешь, Арманд? — вопросил Гийом.

— Вам прекрасно известно, — ответствовал я с показным спокойствием, несмотря на бушующее внутри отчаяние, — что без проникновения в их логово, без победы там вся наша битва наверху — лишь напрасное кровопролитие. А одержать ее мы не в состоянии: силы не равны. Я не требую от вас обращения в морских тварей, более того — как ваш предводитель, я запрещаю это. Приказываю вам: как только начнется сеча, отступите. Аппартируйте к родным берегам… И там, столкнувшись с бунтом против моего отца, поддержите Рогволда. Не как короля, если то противно вашей воле, но как отца моего.

Воины, храня молчание, продолжали грести. Я разумел, за моими речами они видят, что я желаю сохранить власть. Но то — ложь. Я отверг даже слова отца. Мне не потребна корона, не желаю я возвращаться в пустой дом, где лишь тень Дейзи давит на меня грузом несбывшихся мечтаний. Мне нужна только кровь. Жажда отмщения пылает в сердце моем ярче пламени самого Творца!

— Если эти твари клюнут на приманку моей крови, значит, Морвед жив, значит, в их венах еще теплится магия. И я добровольно предамся им, дабы они обратили меня в себе подобного. Я найду всех, кого они поработили, восстану против Морведа, и мы положим конец сей войне…

Гийом отшатнулся.

— Ты больной на всю голову! А что, если все, что ты говорил о завоевании земель — ложь? Что, ежели ты ошибаешься? Да кто сказал, что они тебя перевоплотят?! Тебя прикончат тут же — за покушение на короля!

— А ты бы так поступил? Или растянул удовольствие? — мой голос звучал ровно. — А земли… Плевать. Главное — Морвед убивает нас. А я убью его.

Тяжкая тишина пала на корабль, нарушаемая лишь плеском волн.

— Что ж, — произнес я, прервав молчание, — будем считать это вашим согласием. Прекратите грести.

Воины переглянулись, но подчинились. Я выхватил свою палочку.

— Будьте готовы.

Я сделал надрез на ладони, и кровь хлынула наружу. Сжав руку в кулак, я простер ее над волнами. Капли падали в темную бездну.

— Ждем…

Минуло, должно быть, полчаса. Ни единой души не явилось. Напряжение на корабле с каждой минутой росло.

— Быть может, недостаточно крови? — произнес кто-то с сомнением.

— Эти твари волшебную каплю учуют за версту, — возразил Гийом. — Не может быть, чтобы не почуяли.

— Видать, в той сече, Арманд, ты все же упокоил их морского короля, — предположил кто-то.

Мы пробыли в ожидании еще десять минут. Воины уже взялись за весла, дабы покинуть сие место, как вдруг слух мой уловил всплеск. Тихий, едва различимый, но я узнал его.

— Тихо! — рявкнул я. — Вы слышали?

— То волны о борт бьются, Арманд, — ответил Гийом.

Я покачал головой, сжав в руке древко палочки.

— Не-е-е-т, я узнаю этот всплеск из тысячи… Приготовьтесь! И как только бой начнется — уходите! Слышите меня?! То есть приказ!

Корабль наш внезапно сильно покачнулся. Один из воинов, стоявший вблизи борта, не удержался и пал в воду. Его крик потонул в шуме волн.

И тут началось.

Вода вокруг судна вскипела. Сирены, шипя, вздымались из пучины, силясь опутать нас склизкими водорослями.

Я взмахивал палочкой, выкрикивая заклинания. Снопы искр озаряли поле боя. Русалок было неисчислимо. Они карабкались на палубу, круша весла, дабы мы не сбежали.

— Довольно! Довольно! Берегите энергию! — кричал я, отражая натиск тварей. — К земле! Не смейте умирать здесь! — прозвучал мой приказ. Часть моих людей, услышав мой зов, принялись трансгрессировать. — Диффиндо! — провозгласил я, направляя древко на хвост морской твари. Тот разорвался надвое. Вопль сирены, исполненный нестерпимой боли, пронзил воздух.

Мой взор устремился в сторону Гийома, что отбивался от русалки, мечущей в него сполохи скверной магии.

— Лестрейндж! — воззвал я, пробиваясь к нему сквозь бой. — Вспыхни! — направил я древко на исчадие, что атаковала Гийома, и та, взвыв, ринулась за борт. — По старой дружбе помоги отцу моему, чем сможешь.

Гийом кивнул.

— Прощай, Арманд, — произнес он, в его голосе слышалась горечь утраты.

Я чувствовал, что он желает передать детям нечто сокровенное, но понимал: не изречет. Не здесь, не сейчас, когда поле брани требует лишь одной фразы: "Принеси победу" .

— Я скажу, Гийом. Скажу, что ты их любишь, — пообещал я.

Я нырнул в воду.

Вокруг меня скользили силуэты сирен, и тут одна из тварей вцепилась в меня и быстро повлекла вниз, в бездну.

Толща воды давила, и хоть магия позволяла сие стерпеть, воздух в легких иссякал. Я начал захлебываться. Не в силах более поддерживать защитное поле, я отпустил магию, и грудь сдавило тяжестью воды.

Мир померк…