Возможное повторное бракосочетание

Информация о сериале Говорящая с призраками Важное изменение в эпизоде, поскольку он адаптирован к альтернативной исторической вселенной России XVI века. Джим Клэнси становится Ефимом Афанасьевичем Черемщевым, по прозвищу Фима, личным врачом царя и шептуном духов. Мелинда Гордон становится Марией Владимировной Черемщевой, по прозвищу Маша, урожденной Глинской, двоюродной сестрой царя по материнской линии, женой Ефима Афанасьевича. Информация об Иване Грозном Есть одно важное отклонение, поскольку исторические факты будут рассматриваться с учетом повторного брака царя, чего нет в фильме. Все даты, упомянутые в этой главе, указаны по григорианскому календарю и являются исторически установленными.

Возможное повторное бракосочетание

Конец июля 1561 года, царский дворец. Ефим Афанасьевич прошел по знакомым белым коридорам и оказался в личных покоях царя Всея Руси. Зал с суровыми стенами освещался одними тонко вырезанными золотыми и серебряными канделябрами, отбрасывающими  гигантскую тень царя. На низком столе из дуба с золотой инкрустацией стоял кубок из сердолика, ожидающий, когда владелец опустошит его. Железный глобус, украшенный золотом, тихо лежал в углу, а в центре стола стояли шахматы. Личный врач Ивана Васильевича поклонился своему знатному пациенту. Тот сидел на внушительном троне, покрытом  резьбой, позолотой и драгоценными камнями. Царь смотрел в пустоту, не шевелясь ни на миллиметр, лишь его огромный православный крест на конце тяжелой золотой цепи, доходившей до груди, двигался в такт дыханию. Он вышел из своего оцепенения только через несколько минут и пробормотал, приложив руку к золотому кресту: — Ефим Афанасьевич, в последнее время я особенно устаю… Царь опустил взгляд  светлых глаза на руки, украшенные кольцами. Врач оглядел комнату и заметил справа от знатного человека призрачную фигуру. Он незаметно рассматривал ее: элегантная молодая женщина лет тридцати, одетая в просторное белое платье, украшенное орнаментами, жемчугом и тонкой золотой вышивкой вокруг рукавов. Изысканная  вуаль девственной белизны, полностью скрывавшая волосы и удерживаемая тонким золотым ободком, дополняла её наряд. — … И я впал в меланхолию. Я не перестаю думать днем и ночью об Анастасии Романовне, моей дорогой и милой супруге. Я не знаю, кто этот враг, скрывающийся в тени и желающий моей гибели. Может быть, бояре? Кто же отравил мою дорогую супругу? Глаза царя заблестели. Он заерзал в кресле, заставляя сталкиваться жемчуг и драгоценные камни вдоль швов и на полах его парчового плаща. — Кто эта змея, которую я вскармливаю у своей груди? Кто устроил смерть моей жены? Кто ее отравил? Кто-то из Годуновых, Шуйских или Белосельских-Белозерских? Я чувствую себя таким одиноким! Ужасно одиноким! Страшно одиноким! — Для человека, который страстно меня любил, — прокомментировала покойная, надув губы на своем нежном лице и скрестив руки, — Вы быстро нашли себе вторую жену! А наши бедные дети, Иван и Федор, эта ведьма не будет с ними хорошо обращаться! Я боюсь за них! — Великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич, самодержец всех русских земель, Владимирский, Московский, Новгородский, царь Казани, Астрахани, государя Псковского, Великого князя Смоленского, Тверского, Угорского, Пермского, Виаткинского, Булгарского и других, — торжественно произнес Ефим, почтительно поклонившись, прежде чем поправить свой длинный плащ из сукна с серебряными пуговицами, подбитый горностаем. Вопрошаемый улыбнулся печально, и стук его сапог из кожи, украшенных серебряными заклепками, отразился от плитки, прежде чем он  поднялся. — Вы могли бы мне помочь? Я обращаюсь к вам лично, как к моему самому верному доверенному лицу со времени... смерти... моей дорогой Анастасии. Медиум перевёл взгляд на покойницу, в которой признал царицу, и вежливо прошептал:  — Да, я могу вам помочь, прославленный царь. Он повернулся к призраку и почтительно поклонился. — Приветствую вас со всем должным уважением, царица Анастасия Романовна. Та бросила на него сочувственный взгляд, и на ее лице появилась слабая улыбка. — Но, — пробормотал царь, нахмурившись, — она умерла чуть меньше года назад. — Я владею даром, который позволяет мне видеть потерянные души. — Кстати, — пробормотал Иван Васильевич себе под нос, доверившись своему врачу, — иногда вечером я вижу ее рядом с зеркалом. Она о чем-то  умоляет меня своими очаровательными и нежными глазами, я думал, что схожу с ума... Или еще нахожусь во сне. Но я не понимаю, что она хочет мне сказать. Царица пристально посмотрела на него, отрицательно покачала головой и исчезла из зала. — Ваша супруга давала вам в этих снах какие-то подсказки, позволяющие понять ее желания? — Она только и делает, что показывает мне снова и снова свои последние минуты, как зрителю в театре. Это только огорчает меня утром! Анастасия Романовна, моя дорогая супруга, почему? Царь вздохнул и замолчал. Он поднял голову, сжал руки в кулаки и встал со своего места и приблизился на несколько шагов к своему необычному собеседнику. — Ефим Афанасьевич, если то, что Вы утверждаете, правда… Он пристально посмотрел на своего врача, как будто хотел прочитать все его мысли, даже самые сокровенные. Темно-серые глаза на несколько  минут скрестились в схватке с голубыми.  — … И я вижу в вас искренность, — заключил царь с горькой улыбкой. Так вы можете мне помочь? Царь снова сел, положив руки на подлокотники трона. — Да, я постараюсь понять последнюю волю вашей первой жены, царицы Анастасии Романовны. — Однако, — прошептал царь, — я чту память своей супруги, соблюдая год траура... Почему моя дорогая Анастасия преследует меня? Я не могу уклоняться от своих обязанностей и оставлять трон рядом со мной пустым слишком долго! Оставьте меня одного, Ефим Афанасьевич! Муж Марии Владимировны вышел из зала. Он остановился в коридоре, увидев царицу за невестой царя, Марией Темрюковной. Она, высокая и грациозная молодая женщина, шла быстрым шагом, пребывая постоянно начеку, часто оглядываясь, чтобы убедиться, что за ней никто не следует. Её шелковое платье, украшенное камнями, золотом и серебром, колыхалось вокруг тонкого стана при каждом движении.  Анастасия Романовна шла справа от своей соперницы, затем подняла руки и опрокинула рядом с той канделябры. Огонь распространился по коридору. Охранники и слуги немедленно прибежали, чтобы потушить пламя, прежде чем огонь превратился в настоящий пожар.  Врач, обладающий сверхъестественным даром, удивленно смотрел на покойницу, которая молчала, лишь ее глаза метали молнии гнева. Призрак покинул зал. — Ведьма! — шептали между собой слуги. Будущая царица — ведьма! Черкесская ведьма! Мы же говорили! Ее обращение в православие — всего лишь комедия, она не похожа на нашу добрую и ласковую царицу Анастасию Романовну, далеко не похожа! А некоторые из них, находившиеся подальше от Марии, перекрестились, прежде чем вернуться к своим делам.  Ефим Афанасьевич незаметно следовал за невестой царя. Молодая женщина вошла в свои личные покои и села в богато украшенное кресло.  Комната была просторной, в её дальнем конце стоял золотой шкаф с выгравированным на каждой створке коронованным двуглавым орлом. В центре комнаты стоял низкий столик из красного дерева с золотым покрытием и элегантное кресло. Второй столик, на котором аккуратно лежало зеркало, стоял у стены. Склонившись, врач спросил:  — Царевна Мария Темрюковна, по вашему поведению я догадываюсь, что Вы не в мире с собой. Что Вас беспокоит? Она поправила своё красивое царское платье, расшитое золотом, чтобы придать себе достоинства. — Вы врач моего жениха, не так ли? — Именно так, Ваше Высочество. Будущая царица оглядела комнату своими темными глазами, в которых светился отблеск тревоги, ее руки дрожали, когда она поправляла одну из многочисленных складок своей  голубой вуали, украшенной агатами и лазуритом, которая скрывала ее волосы, а затем ответила прерывистым голосом: — Я чувствую, что за мной наблюдают и меня преследуют! Я устала от этих следящих взглядов и странных явлений, которые происходят со мной с момента моего обращения в православие 20 июля этого года. Она вздохнула, стараясь не встречаться взглядом со своим собеседником. — Можете ли Вы уточнить, какие еще симптомы или явления Вы наблюдаете? — мягко спросил он. Анастасия Романовна появилась у окна, скрестив руки под грудью, и с улыбкой посмотрела на своего оппонента.  — Интересно! — прокомментировала царица. — Я надеюсь, уважаемый доктор, сведущий во многих науках и знаниях, Вы не считаете, что эта женщина страдает от физического недуга, от известной болезни, — иронично заключила она. — Иначе Вы либо очень наивны, либо, что еще хуже, некомпетентны! Ее собеседник проигнорировал замечание покойной и обратил свое внимание на живую.  — Кроме того, я в депрессии, — продолжила Мария. — Может быть, странные явления являются результатом проклятия, несчастья или интриг противников моего будущего мужа? Бояр, которые его ненавидят, предостаточно! Глаза сущности загорелись. Она окрасилась в красный цвет,  сузив глаза до щелей, и закричала:  — Так я враг своего мужа! Ни в коем случае! Напротив, я забочусь об Иване Васильевиче, как и подобает любой жене! Вы скорее ведьма, которая оказывает на него пагубное влияние! Не думайте, что я ничего не вижу! Напротив! Я не слепа! И призрак исчез из комнаты, разбив хрустальный бокал. Будущая вторая жена царя, с расширенными от страха глазами, пролепетала: — Я надеюсь, что все это прекратится в день моей свадьбы! — Когда она запланирована? — 21 августа. — Для вашей безопасности я бы посоветовал вам не выходить из дома, за исключением экстренных случаев или необходимости. — Вы подозреваете бояр? — Нет, хотя их нельзя исключать. Я считаю, что это скорее первая жена нашего царя Ивана Васильевича, Анастасия Романовна, которая так упорно преследует Вас и ответственна за те явления и притеснения, которые Вы испытываете. Молодая девушка бросила на собеседника гневный взгляд, сжала руки в кулаки так, что побелели суставы, и воскликнула: — Либо Вы издеваетесь надо мной, уважаемый доктор, либо Вы шарлатан! Она умерла! Умерла и похоронена уже давно! — Да упокоится ее душа, аминь! — прошептал доктор, перекрестившись, и продолжил более громким голосом. Вы правы, она мертва, но тем не менее она преследует вас. Анастасия Романовна — призрак! С детства я обладаю даром видеть умерших. — Немедленно покиньте эту комнату, Вы сейчас коварно разыгрываете меня! Это всего лишь невезение! Уходите немедленно! Уходите, пока я не позвала стражу! Ефим Афанасьевич почтительно поклонился и вышел из зала, где его встретила его жена, Мария Владимировна. Это была высокая и элегантная брюнетка, одетая в длинное синее бархатное платье, украшенное бриллиантами, жемчугом и другими драгоценными камнями.  Она спросила своего мужа: — Фима, мой дорогой и благородный супруг, что происходит с моим двоюродным братом, прославленным царем Иваном Васильевичем? Слегка улыбнувшись, врач отдалился от личных покоев будущей царицы и медленно направился к тронному залу, ответив: — Ваш двоюродный брат, Маша, преследуем призраком своей жены, царицы Анастасии Романовны.  — Разве она не умерла 7 августа 1560 года? — удивилась его собеседница, поправляя жемчужный кокошник, украшавший ее голову. Сорока дней ей оказалось недостаточно, и наши благочестивые молитвы были тщетны? Что же делать? — Я не знаю, чего она хочет, я знаю только, что царица не одобряет выбор второй жены. Я должен как можно скорее понять ее мотивы и отправить ее к Свету, чтобы она предстала перед Богом в мире и была бы судима в полной уверенности нашим Господом, аминь. Он перекрестился, прежде чем продолжить, оглядывая окружающих. — Я хотел бы отправить ее до повторного брака нашего царя, Вашего кузена, до 21 августа. У меня есть чуть больше двадцати дней, чтобы заставить ее покинуть наш мир. Он нежно взял свою жену за руку и замолчал, лаская ее изящные пальцы, украшенные золотыми кольцами с драгоценными камнями самых ярких цветов. Пара вошла в огромный зал, в котором внушительно расположились несколько длинных столов, накрытых изысканными льняными скатертями. Канделябры излучали мягкий свет, который подчеркивал красоту многочисленных золотых кубков и тарелок. Иефим и Мария заняли свои места за одним из больших столов, устремив взоры на трон. Прибыли другие бояре, все богато одетые в шелка, редчайшие меха  и украшенные самыми драгоценными камнями. Каждый занял свое место, и, когда вошёл царь, все поклонились до земли.  Иван Грозный велел раздать всем гостям хлеб и соль, а затем сел на трон и устремил взгляд в пустоту. Слуги внесли различные изысканные утонченные угощения: жареных гусей и лебедей, выложенных на золотых блюдах, которых сопровождали изысканные  напитки, такие, как как медовухи и вина, поданные в золотых кувшинах.  Рядом с Иваном Васильевичем Анастасия украдкой наблюдала за ним, в её светлых глазах мелькнула тревога. Иефим наклонился к своей жене и прошептал ей на ухо:  — Анастасия Романовна беспокоится о своем муже, я не знаю, как ей помочь и в чем дело? Покойная в мгновение ока переместилась к медиуму и сказала: — Я не знаю, как общаться с моим мужем, царем Иваном Васильевичем. Как? — Во сне, — предложил он. — Я так и делала, — вздохнула она, обратив взгляд на мужа. — Может быть, если Вы искренне расскажете мне, что мешает Вам покинуть этот мир, Ваше Величество, я точно передам это царю, не исказив Ваших слов? Я могу заверить Вас, что он поймет! Она исчезла, не ответив, вернувшись на пустой трон, который раньше принадлежал ей, рядом со своим прославленным мужем, и оглядывая толпу. Через три часа Ефим и его жена покинули зал. Незадолго до того, как они вышли из дворца, будущая жена царя подбежала к ним, запыхавшись, ее драгоценности звенели при каждом шаге. Она воскликнула: — Ефим Афанасьевич, Вы правы! Удивленный, он вежливо жестом руки пригласил ее продолжить. — Вы правы! — повторила она. — Я одержима! Меня преследует призрак первой жены моего будущего мужа, царицы Анастасии Романовны! Я, наверное, проклята! — Успокойтесь, Мария Темрюковна! Объясните мне, что Вас так взволновало. Она замолчала, чтобы перевести дух, и оглядела окружающую обстановку. — Когда я хотела надеть свои ожерелья, я заметила, что они другие... Служанка подтвердила, что это украшения Анастасии Романовны. Глядя в зеркало, я разглядела призрачную фигуру позади себя... Без сомнения! Царица! Та, о которой говорили, проявилась за своей жертвой, пристально глядя на нее с гримасой, искажавшей изящные черты  — Эта манипулятивная ведьма думает, что легко займет мое место? Неужели она действительно думает выйти замуж в том же соборе, где я была обручена с Иваном Васильевичем? Ни за что! Я не согласна! Эта змея оказывает слишком пагубное влияние на моего мужа, и я не могу позволить ей быть так близко к нашим детям! — Кстати, царица находится справа от Вас, — прокомментировал он, поворачивая голову к покойнице. — Я не люблю эту мегеру, вторую жену! — вспылил призрак. — Она точно не займет мое место рядом с моими детьми! В 1557 году между нашим королевством, Россией, и Кабардией, маленьким королевством, откуда родом эта женщина, был заключен военно-политический союз. Разве этого не достаточно? Должны ли мы еще и эту злобную женщину принимать? Иван Васильевич и так очень переживает из-за моей смерти, не нужно добавлять еще один источник нестабильности! И призрак царицы испарился в воздухе.  Будущая вторая жена, с расширенными от страха глазами, пролепетала:  — И это еще не все... По ночам мне снятся кошмары! ... Мне снится женщина лет тридцати в широком белом платье, украшенном золотой вышивкой и жемчугом, с вуалью, покрывающей ее волосы и удерживаемой золотым кольцом… Супруги обменялись многозначительными взглядами. — Ваше Высочество, — вмешался врач Ивана Васильевича, — женщина, которую вы описываете, — это Анастасия Романовна. — Откуда вы знаете? — Я встречал ее при жизни, а теперь вижу, как она бродит рядом с вами и нашим царем. — Так... Вы правы... с вашим особым даром... Вы не шарлатан! Кивнув головой, слегка улыбнувшись, он взял руку своей жены, и пара покинула дворец, чтобы вернуться в свой дом. На следующее утро, после утренней молитвы. Ефим прибыл во дворец, приветствуя царя и его будущую жену, которые были поглощены оживленной беседой. Как только он вошел в тронный зал, Иван Васильевич, держа в руках лист бумаги, бросил на доктора гневный взгляд и закричал: — Какой некомпетентный человек или враг работает в типографии? — Что произошло, великий царь? Он протянул ему бумагу и хриплым голосом заявил: — Кто-то хочет сорвать мою свадьбу с Марией Темрюковной! Но кто? Бояре уже отравили мою первую жену, Анастасию Романовну! А теперь они хотят народного восстания! Здесь ясно написано, я цитирую: «Брак нашего любимого царя Ивана IV Васильевича с ведьмой Марией Темрюковной. Брак, который необходимо предотвратить любой ценой. Мария Темрюковна оказывает пагубное влияние на нашего царя». Это высшая степень оскорбления! Моя вторая жена не ведьма, а благочестивая православная женщина! Покойная появилась позади своего мужа, обиженная. Мария Темрюковна слегка надула губы, прочитав приписанное ей определение. Царь покраснел и сжал руки в кулаки. — Великий повелитель, царь и великий князь Иван Васильевич, — спокойно произнес его врач, — Ваше подозрение не совсем верно. В бледных глазах его знаменитого собеседника мелькнуло удивление, и он строго спросил:  — Как вы можете быть в этом так уверены? Он пристально смотрел на него, но заклинатель духов не дал себя запугать и ответил с прежним невозмутимым спокойствием: — Царица Анастасия Романовна ответственна за это послание. — Вы хотите сказать, что она овладела типографом? Она же не демон и не злой дух! На лице блуждающего призрака появилась небольшая улыбка. — Я ничего не выдумываю, но  Ваша супруга, царица Анастасия Романовна, сидящая здесь, справа от Вас, подтверждает это. Иван Грозный вздохнул, еще глубже устроившись в кресле, и в отчаянии приложил правую руку ко лбу. Он поднял голову, и его врач прочитал в его глазах такую бездонную и головокружительную печаль, что ему стало не по себе. — Ефим Афанасьевич, Вы знаете, что смерть моей милой и дорогой Анастасии Романовны до сих пор печалит меня, несмотря на то, что скоро исполнится год с тех пор, как она внезапно покинула нас. Она была единственной, кто полностью меня понимал и поддерживал в моем стремлении объединить нашу великую и прекрасную страну, Россию. С того дня меня одолевают только горе и жажда мести. Это то, что горит в моей груди и в моем сердце! Найти виновного и наказать его как можно суровее! Я горячо желаю привести Россию к вершине славы, но эти эмоции и желания грызут меня. Царь встал со своего места и подошел к врачу. — И я не знаю, как с этим бороться! Но оставим в стороне мои переживания! Он пристально посмотрел на своего собеседника. — Вы хотите сказать, что моя покойная жена Анастасия Романовна преследует меня и не рада выбору моей второй жены, не так ли? И, кроме этого, она также не рада тому, что я буду венчан во второй раз в Успенском соборе.  — Совершенно верно, — согласилась покойная царица, мягко приблизившись к мужу. — Ваше Величество, вы очень хорошо поняли, что хотела Вам сказать царица, Ваша супруга, — доложил Ефим. — К тому же, — мягко произнесла призрак, — так как я не могу помешать этой свадьбе и никоим образом не одобряю его выбор, у меня есть только одно последнее желание. Я хочу, чтобы наши два сына, царевич и его брат, никогда не приближались к этой ведьме! Пусть они находятся под присмотром кормилиц, нянь и служанок, но подальше от этой гарпии. Я не хочу, чтобы ее завистливый взгляд падал на них и ставил под угрозу наше потомство! Врач доложил царю о желании покойной. Тот лишь молча кивнул головой под гневным взглядом Марии Темрюковны, которая оставалась безмолвной. — Анастасия Романовна, — торжественно заявил Иван Грозный, — я исполню Ваше последнее желание и наложу запрет на общение моей второй жены с нашими детьми, Иваном и Федором. Я поручу воспитание  двух сыновей надежным людям, чтобы они были взращены так, как подобает их положению! Не бойтесь, я сдержу свое слово, и небо мне свидетель! Вдали раздался раскат грома, запечатлев соглашение между царем и его первой женой. Последняя, с тонкой улыбкой на губах и блестящими глазами, прошептала:  — Я знаю, что Вы сдержите свое слово, Иван Васильевич, но это не всё, я всё еще не могу покинуть этот мир! — И, — продолжил царь, — знайте, что я не могу отменить свою свадьбу, чтобы провести ее в другом соборе, я не могу уклониться от процедуры! Как царь, я должен иметь жену, чтобы обеспечить потомство! И этот собор — самый благородный, чтобы я получил освящение, необходимое для моего повторного брака! Ни в коем случае не для того, чтобы попрать нашу любовь, Анастасия Романовна! Невидимое существо двинулось к выходу, покинув зал, чтобы скрыться в личных покоях. Иефим сообщил Ивану Васильевичу о словах покойной, оставив его в недоумении. Царь жестом руки положил конец разговору. Врач покинул дворец, чтобы заняться своими делами с другими пациентами. Три дня спустя, в личных покоях царя.  Ефим Афанасьевич был срочно вызван Иваном Васильевичем. Как только он вошёл, усталый и тусклый взгляд царя не отрывался от него. — Великий повелитель, царь и великий князь Иван Васильевич, самодержец всех русских, Владимирский, Московский, Новгородский, царь Казанский, Астраханский, повелитель Псковский, великий князь Смоленский, Тверской, Угорский, Пермский, Виаткинский, Болгарский и других… — Ефим Афанасьевич, — прервал его он резко, — послушайте меня и помогите мне! Я доверяю вам даже больше, чем Алексею Даниловичу! Его собеседник остался стоять с серьезным выражением лица. — Уже три ночи подряд мне снится один и тот же сон. На несколько минут воцарилась тишина. Врач оглядел комнату и заметил, что покойная царица сидит рядом со своим мужем. Его черты лица были напряжены. — Какой сон? Иван Васильевич вздохнул и прошептал: — Мне снится, что я беспомощный зритель смерти моей жены, моей дорогой и милой Анастасии Романовны. Единственной, кто меня полностью понимал и разделял мои идеалы. Только она своим прекрасным и нежным голосом, данным ей Господом, могла успокоить и утешить меня. Войдя, я вижу, как подхожу к постели моей жены, а моя тетя, Ефросиния Андреевна, прячется в тени, у низкой стенки. Она слушает весь разговор, который я вел с умирающей Анастасией. Под своим широким платьем она скрывает золотой кубок и маленький флакон. Она поворачивается и растворяет содержимое флакона в воде. И стакан ставит на простенок. Я беру стакан и даю его своей жене. Эффект наступает медленно: ее трясут судороги, она в замешательстве, корчится от боли, я... Я до сих пор плачу… Беззвучные слезы текли по его щекам, голос царя стал более серьезным. — ... Анастасия Романовна... умерла... отравлена... И, похоже... если сны... правдивы... то моя тетя имеет к этому непосредственное отношение, она действовала в тени, как серый кардинал... Та, кто... организовала... гибель моей жены... Мой вывод верный или нет? Я не могу сказать. — Ваш вывод, царь всех Русей, Иван Васильевич, кажется верным, — прокомментировал врач, наблюдая за призраком жены, которая только одобрила вывод Ивана Грозного. Он повернулся к невидимому существу и спросил: — Анастасия Романовна, как Вы пришли к такому выводу? Я немного озадачен, ведь, в принципе, любой другой из бояр мог быть ответственным за это? — Ефим Афанасьевич, — ответила она, — я знаю это наверняка, потому что в течение сорока дней после моей смерти я встретила духа, который утверждает, что он Наблюдатель. Он мне все объяснил. Его роль — наблюдать за живыми и записывать все действия людей, верных слуг Господа нашего. Он сжалился надо мной и раскрыл, кто подмешал яд в чашу. Кстати, он стоит за вашей спиной, доктор. Высокопоставленный придворный обернулся и оказался лицом к лицу с гигантским существом, элегантно одетым в строгое платье прошлого века. Хотя новоприбывший ничего не говорил, его лицо, серьезность и взгляд внушали доверие и уважение. Наблюдатель исчез через несколько секунд, по-прежнему молча, не дав царскому врачу времени открыть рот, чтобы задать ему вопросы, или разглядеть его получше. — Иван Васильевич, Ваш вывод верный, поскольку ваша жена получила эту информацию от сверхъестественного существа, посланного Богом, чтобы наблюдать за нашими действиями. — Моя тетя и мой двоюродный брат замышляют против меня! Моя тетя хочет посадить на трон вместо меня своего сына Владимира Андреевича. Кстати, это не первый раз, когда она замышляет подлый план! Поэтому я подумаю, как лучше всего подставить ее, чтобы раскрыть ее мрачные замыслы перед всеми. Моя тётя, мой злейший враг! Лучшее наказание для нее — смерть! — Иван Васильевич, не будьте так жестоки к своим родственникам, — умоляла его жена. Подумайте о своей душе, не омрачайте ее преступлениями и ненужными смертями! Подумайте о Страшном суде. Врач дословно передал самодержцу слова царицы. Тот, с поникшими чертами лица и мрачным выражением, задумался. Вдруг он вскочил со стула, лицо его засияло гордостью, и он воскликнул:  — Мою тетю отправят в монастырь! Я отправлю ее в Афанасьевский монастырь! Анастасия Романовна нежно обняла мужа и прошептала:  — Я больше не против твоего повторного брака, хотя мне не нравится присутствие Марии Темрюковны рядом с тобой. Она отстранилась от своего мужа, который улыбался, успокоившись. Его душа пребывала в мире впервые со смерти его жены, в состояние, которое до сегодняшнего дня ему было неведомо.   Блуждающий призрак, с лицом, озаренным нереальным светом, глазами, сверкающими как драгоценные камни, еще более яркими, чем раньше, повернул голову к медиуму: — Я готова покинуть этот мир! Я вижу там свет, он для меня? Я достойна его? Мой отец, моя мать и мои свекры машут мне руками, приглашая присоединиться к ним. — Анастасия Романовна, наша дорогая и любимая царица всей Руси, этот свет для вас. Идите! Да будет милостив Господь в Своем Суде, аминь. Ефим Афанасьевич перекрестился и прошептал молитву за усопших. — Не забудьте передать мои последние слова моему мужу! — воскликнула она. Врач кивнул головой и, улыбаясь, со слезами радости следил за тем, как жена царя постепенно исчезает из поля его зрения.  Между двумя живыми людьми воцарилась умиротворяющая тишина. Никто не осмеливался нарушить это благоговение. Через несколько минут, когда человек с паранормальными способностями сообщил царю последние слова его покойной жены, тот сказал:  — Я постараюсь последовать ее совету… Иван Васильевич быстро вытер слезы и громким голосом заявил:  — Теперь я не боюсь, что моя свадьба будет сорвана! Давайте готовиться к счастливому событию! И оба мужчины покинули зал, каждый занявшись своими делами и с нетерпением ожидая 21 августа. Все надеялись, что церемония пройдет без помех.