Щелчок

Макс провёл ладонью по панели, щёлкнул парой тумблеров. Экран ожил синими цифрами, мягко загудел насос, где-то глубже отозвался короткий «ммм» мотора. На воде дрогнули мелкие круги, словно от того, что лодка проснулась и загудела под ногами. — Держитесь за что-нибудь, — Макс бросил короткий взгляд на Шарля, просто чтобы предупредить, и по большей части потому, что переживал, как отреагирует Чаппи. Он отдал кормовой конец, подтянул носовой, снял с кнехта петлю и, держа штурвал одной рукой, другой чуть поддал газ. Корпус отлип от понтона почти неощутимо. Мариньер на соседнем месте махнул ладонью, Макс кивнул в ответ и вырулил в проход между бортами. Вода в марине стояла ровная и тёмная, редкие солнечные блики дрожали на белых бортах соседних яхт. Звуки доносились приглушённо: где-то стукнул леер, плеснуло у причала, негромко переговаривались двое на дальнем понтоне. — Это как расходиться с чужой тележкой в супермаркете, — пробормотал Шарль, наблюдая за тем, как Макс маневрировал между других лодок. Одной рукой он ухватился за спинку, другой удерживая Чаппи, который решительно пытался высунуться за леер. — Только тележки большие. — И очень дорогие, — усмехнулся Макс. — Поэтому — аккуратно. Он и правда аккуратно вывел лодку на середину прохода, повернул, добавил ещё чуть газа. Низкий гул стал ровнее, корма оставила за собой короткий светлый след, который тут же затягивало водой. Чаппи воодушевился и поставил передние лапы на край дивана, морда вперёд, уши флажками. Ветер сразу сделал его на два уровня счастливее, прижал шерсть на загривке и трепал длинные уши. — Капитан доволен, — констатировал Шарль, перехватив поводок короче. — Да, всем бы так легко радоваться мелочам, — ответил Макс и, бросив быстрый взгляд на приборную панель, прибрал газ. — Пойдём побыстрее, так что следи, чтобы он не свалился. Они прошли мимо знакомой линии ресторанов у воды. Официанты расставляли столы, кто-то тёр стекло, и откуда-то тянуло свежим хлебом, тёплым, почти домашним поверх солёного воздуха. За молом море стало чуть живее: лёгкая зыбь поднимала и опускала корпус, будто кто-то подталкивал его ладонью снизу. Макс аккуратно повернул штурвал и взял курс вдоль берега, к ближайшей бухте, где вода обычно стояла тише и спокойнее. — Хочешь воды? — спросил он, одной рукой придерживая руль, второй открывая маленький холодильник под креслом, откуда потянуло прохладой и пластиком. — Или сок. Кофе разве что холодный есть. — Воды будет отлично, — кивнул Шарль. — Сегодня вообще всё отлично — море, тишина, счастливый шерстяной ребёнок, — он подмигнул своему четвероногому компаньону. — И капитан, который терпит пассажиров-безбилетников. — Капитан не против, — усмехнулся Макс, протягивая запотевшую бутылку. — Сам же предложил. Шарль улыбнулся и сделал несколько глотков, кадык дёрнулся раз, другой. Смотрел он не в телефон, что уже само по себе было событием, а вокруг: на выцветшие буи, на одиночный парус далеко, который в этот час выглядел игрушечным. Пару раз он инстинктивно потянулся за камерой и останавливал руку на полпути, будто говорил себе «потом». Вид был безумно красивый, и хотелось запечатлеть, но немного позже. — Невероятно тихо, — сказал он спустя минуту. — Как будто весь город ненастоящий. — Тут всегда так по утрам, — ответил Макс. — Если выйти до того, как все вспомнят про море. — Ты часто так выходишь? — Шарль скосил на него взгляд. — Когда хочется подышать воздухом, и желательно одному, — признался он честно. — И когда думаю слишком много, что голова кипит. Тут всё как-то… — он поискал слово, и пальцы на руле чуть сжались, — успокаивается. Ветер тронул волосы у обоих, солнце ещё не жгло, а только лежало тёплой ладонью на плечах. Чаппи наконец понял, что можно просто лечь и наблюдать, как мир бежал навстречу. Он вытянулся вдоль дивана, положил подбородок на лапы и изредка отпускал довольное «фуф», от которого у него подрагивали брыли. — У него точно должность на этой лодке, — заметил Шарль. — Посадочный талон, нашивка, всё такое. — Старший по мордочкам, — не моргнув, ответил Макс. — Или начальник по хвостам. Шарль хмыкнул, и смех вышел короткий и свободный. Макс почувствовал, как этот звук отозвался у него под рёбрами тёплой волной, и поймал себя на том, что хотел бы услышать его ещё. — Музыку включать будем? — предложил он спустя ещё пару минут. — Что-нибудь тихое, без басов. — Если у тебя есть «без басов», — кивнул Шарль, прикидывая про себя, какие музыкальные предпочтения могли водиться у такого, как Макс. Макс ткнул по экрану, выбрал что-то из своих «утренних»: мягкие гитары, минимальный вокал, так, чтобы не перебивало приятный, размеренный шум воды. Музыка легла тонкой плёнкой поверх гудящего мотора и шороха ветра, будто была тут всегда. Шарль чуть покачивал носком кроссовка в такт, и Макс краем глаза это отметил. — Вчерашний мультик уже занёс в плейлист? — не удержался он. — Он там живёт с первого просмотра, — улыбнулся Макс, и в словах не было ни грамма шутки. Половина его медиатеки действительно насчитывала в себе именно подобные песни. — У нас с Пи свой плейлист, песни Эльзы там в топе.  — Пи очень повезло, — сказал Шарль, глядя на воду. — Её папа возит на лодке и знает хорошие мультфильмы. — Пи сама всё знает и талантливо объясняет, когда ей что-то не нравится, — вполне честно уточнил Макс, вспоминая, как обычно проводился выбор того, что посмотреть. — Если фильм глупый, я это узнаю на пятой минуте. Они оба улыбнулись, у каждого свой оттенок улыбки. Лодка шла ровно, штурвал слушался лёгких движений, корпус поскрипывал тихонечко. Макс давал газ только там, где было пусто, и отпускал, когда впереди появлялись другие. Всё без лишней демонстрации, будто он давно придумал для себя идеальную скорость: не толкаться на месте, но и не гнать, как привык обычно. Чтобы успевать заметить мир вокруг. — Ты, кстати, — вдруг подал голос Шарль, — очень по-земному водишь. Я почему-то ждал, что ты будешь гнать, как обычно, а у тебя тут будто ограничитель скорости.  — Он тут и есть. Не у яхты, конечно, у меня, — пояснил Макс, неопределённо качнув плечом, и добавил после короткой паузы, уже тише, не отрывая взгляда от воды: — Мне так легче. Оба снова затихли, позволяя себе взять небольшую паузу. Было немного странно — идти вот так. Но, несмотря на то, что ощущалось непривычно, никакой неловкости не было даже в повисшем молчании.  Шарль вдруг поднял камеру и сделал один кадр — широкий, не Максу в лицо и не впритык: нос лодки, линия воды, кусочек его руки на руле, а в левом углу уши Чаппи, торчащие, как два маленьких флага. Проверил, не слишком ли навязчиво вышло. Макс заметил движение и кивнул, мол, нормально. — Можешь потом прислать, — Макс немного склонил голову, перехватывая руль. — Чаппи соберёт целое портфолио у нас в чате.  — У Чаппи уже лучшее портфолио в Монте-Карло, — серьёзно ответил Шарль, едва ли не подняв указательный палец для важности. — Но я бы пополнил фотографиями с яхты. Если ты разрешишь, конечно. — Разрешаю, — усмехнулся Макс. — Но только при условии, что главная модель будет всегда получать вкусняшку за съёмку. — Договорились, — легко согласился Шарль, и в уголке его рта мелькнула короткая ямочка. Они вышли к небольшой бухте. Вода здесь была ещё спокойнее, чем за молом. Макс сбросил скорость почти до шага, лодка стала почти невесомой, музыка едва слышной, ветер тише. Чаппи поднял голову и сел, уставившись вдаль, будто там вот-вот должно было произойти что-то важное. Ничего важного, конечно, не произошло. Просто море темнело у края, и птица на буе переступила лапами, качнув ржавый поплавок. В груди Шарли теплилось чувство странной лёгкости и свободы. Вот они, вокруг вода и небо, сплошной чистый воздух и необъятный синевато-голубой простор. Всё это — благодаря Максу, который с каждым разом удивлял его всё сильнее. Несмотря на всю ерунду, что Шарль выкидывал, оставался спокойным, дружелюбным и при этом не лез допытываться с расспросами, что, как и почему. Без каких-либо сомнений просто принял, что Шарль перестал крыситься, и вёл себя так, будто ничего и не было. Даже на своей лодке вывез в море.  — Спасибо, что решил прокатить, — искренне выдохнул Шарль, стоило яхте только почти остановиться посреди водной глади. — И что всё ещё не задаёшь мне много вопросов. — Потом ещё успею, — ответил Макс. — Если ты будешь не против. — Посмотрим, — кивнул Шарль, пряча улыбку и отворачиваясь к воде.  Не согласился лишь потому, что это вдруг показалось ему чем-то настолько простым, что сам занервничал. Ещё совсем недавно его отношение к Максу даже положительным назвать нельзя было, а тут просто заранее согласиться выложить ему всё? Это показалось поспешным даже для самого себя, лучше было бы двигаться последовательно. Найдут в итоге общий язык — хорошо, тогда и обсудят всё, что потребуется. А сейчас было достаточно не отталкивать и не щетиниться.  Лодка, которую Макс почти что отпустил дрейфовать, медленно переводила дух вместе с ними. Между ними не было ни обязательств, ни клятв — только ощущение правильной дистанции: ладонь до ладони, смех, который не нужно объяснять, и такса, понимавшая всё первой.  Макс держал штурвал совсем едва, лишь изредка направляя их, пока не довёл лодку до пустого пятачка тихой воды. Полностью сбросил газ до холостых и опустил якорь, чтобы не снесло течением. Корпус едва заметно покачивало, как кресло-качалку. Звук мотора стих, остался только ветер и мягкая музыка на фоне, да тонкий плеск воды о борт. — Отсидимся тут, — сказал он, отходя от руля и разминая затёкшие пальцы. — Самое то для передышки. Чаппи тут же перекочевал поближе, сунулся носом в Максову ладонь, влажный и холодный. Макс провёл по широкому лбу, по мягким ушам. Такса закрыла глаза от удовольствия и втянула воздух, будто запоминала чужой запах. — Ну что, старший по мордачкам, — пробормотал Макс. — Выдыхай, — Чаппи растянулся во всю свою и без того впечатляющую длину, заставив Макса растянуть губы в улыбке. Такса была до смешного очаровательной.  Шарль сидел боком, локтем на спинке, и смотрел туда, где вода начинала темнеть. Лицо у него было спокойное, почти умиротворённое, без обычной собранности перед кадром. Макс поймал себя на том, что рад именно этой обычности: просто утро, просто собака, просто неожиданный пассажир на его яхте. И вообще всё в этот момент было очень просто.  — Слушай, — Макс глянул на Шарля, на Чаппи, на камеру на чужой шее и воодушевился, — ты же жаловался, что некому вас с Чаппи сфотографировать. Доверишь камеру ещё раз? Шарль перевёл взгляд и тонко усмехнулся, пока пальцы уже почти любовно поглаживали драгоценный красный корпус.  — Смешно. Ты мне Феррари так и не доверил, а вроде предлагал «гонщиком побыть». — Справедливо, — Макс поднял руки, сдаваясь. — Я сегодня ночью улетаю в Венгрию, но как вернусь — покатаемся. Обещаю. — Договорились, — улыбнулся Шарль такому предложению. Он и правда хотел, хотя по-честному уже даже и не думал, что сбудется. — Вот, держи. Только не утопи. Он скинул ремешок с шеи и протянул камеру. Макс принял её обеими руками, осторожно, будто она могла рассыпаться от неловкого движения, глянул в экран, ткнул что-то в меню. Вид у него стал такой сосредоточенный, словно он настраивал не фотоаппарат, а аэродинамическую трубу: брови сведены, губа чуть прикушена, на скуле дёрнулась жилка. Шарль наблюдал, едва сдерживая смех. В руках у этого упрямца было его детище, а он делал вид, что разбирался лучше хозяина. — Давай сюда, настрою, — не выдержал он, вытягивая ладонь. — Сам, — упрямо мотнул головой Макс и продолжил пыхтеть: колесо туда, кнопка сюда, взгляд из видоискателя на экран и обратно. Картинка вроде стала светлее. Или он просто так надеялся? Ещё пара тычков — не то. Он прищурился, ещё раз сверился с цифрами и решил про себя: хватит выпендриваться и притворяться всеведущим. Сохранил нейтральное лицо и протянул камеру обратно, будто так и было задумано. Шарль взял её, мельком пробежался по настройкам — пара быстрых клавиш, колесо, ещё кнопка, всё на автомате, не глядя. — Вообще-то неплохо настроил, — сказал он, возвращая аппарат. — «Неплохо»? — Макс фыркнул, закатывая глаза. — Ты только что перетыкал половину панели. — Я же не сказал «идеально», — пожал плечами Шарль и тут же потянул к себе Чаппи. — Пойдём, партнёр, нас снимают. Он встал, подхватив таксу под живот, и повернулся к свету. Сначала всё «правильно»: спина ровная, собака на руках, взгляд в объектив, лёгкая улыбка. Макс сделал пару кадров, посмотрел на экран и чуть поджал губы, разглядывая выверенные снимки.  — Скучно, — экспертно заключил он. — Давайте покривляйтесь что ли. — Да ты прямо профессионал, — поднял бровь Шарль, но сдался сразу. Сначала вытянул губы «уточкой», демонстративно плохо, потом сморщил нос, как Чаппи, завёл его лапкой себе за шею, повернулся боком, закинул собаку повыше и сделал вид, что та — попугай на плече пирата. Чаппи в какой-то момент тявкнул, лизнул его в щёку и завис с высунутым языком. Макс рассыпал серию щелчков, ловил каждую глупость, не жадничал кадрами и смеялся вместе с ними, чувствуя, как от смеха тянуло щёки. — Ещё, — подталкивал он, с удовольствием наблюдая за всеми кривляниями. — Во-о-от, держи. И… есть! Макс ещё откровенно долго мучал Шарля, заставляя принять одну нелепую позу за другой. Тот на пару с Чаппи выглядел достаточно расслабленным и счастливым, чтобы не хотелось останавливаться. Взгляд сам время от времени сползал от видоискателя и вместо этого оказывался сразу на Шарле, отчего часть фото вообще выходили чуть ли не мимо, но это едва ли имело какое-то значение.  После этой нелепой почти получасовой фотосессии смех всё-таки постепенно стих, дыхание выровнялось. Шарль посадил Чаппи на диван, и тот сразу свернулся калачиком, переводя усталый, но довольный взгляд на людей. Макс подошёл ближе, и они плюхнулись на мягкий диванчик у кормы почти одновременно, тесно, так что колени соприкоснулись, и локти тоже. Тепло чужого бока легло вдоль его руки, и Макс поспешно подал камеру. — Смотри, — вышло с неподдельным энтузиазмом, и Шарль с таким же настроем перехватил свой фотоаппарат.  Он перелистывал снимки, и они оба то хмыкали, то откровенно смеялись: вот Шарль комично позировал, как самая настоящая модель на подиуме, вот собачий язык на пол-кадра, вот Макс поймал идеально нелепую гримасу, а в углу торчали уши Чаппи, похожие на два маленьких рожка. Макс наклонялся ближе, показывая пальцем: «смотри, тут свет удачно», «а тут у тебя и у него одинаковые брови». В какой-то момент его пальцы на полсекунды скользнули по пальцам Шарля, как раз когда тот листал. Простое тёплое, неожиданное касание, от которого кончики пальцев закололо, но никто не отдёрнул руки. Просто продолжили смотреть, и у Макса на мгновение сбилось дыхание, которое он постарался не выдать. — Этот в рамку, — сказал Шарль, остановившись на кадре, где он зажмурился от поцелуя в щёку, а Чаппи распластался по нему звёздочкой. — И вот этот на стену, — он показал ещё один, где они с Чаппи почти похоже пародировали Джека и Розу.  — А этот в архив с компроматом, — хмыкнул Макс, увеличив снимок с «уточкой». Из накрыла новая волна смеха от абсолютно глупого выражения лица Шарля с этой «уточкой», и Макс невольно наклонился ближе, плечом задевая чужие плечо, отчего тепло перенялось на секунду. Оба немного неловко вздрогнули, и Шарль, не глядя, опустил руку в сторону, хотел нащупать Чаппи и почесать между ушами, чтобы перевести внимание на собаку. Ладонь легла на пустоту. Он резко повернул голову: такса топала вдоль борта по мягкому диванчику, вытянув нос к какому-то таинственному запаху. — Чап, ко мне, — позвал Шарль привычно, уверенным, хоть и немного мягким тоном. Чаппи на подзыв тут же обернулся, радостно рванул обратно и на бегу лапкой неосторожно соскользнул с закруглённого края.  В следующую секунду раздался короткий шлепок о воду, вода выплеснулась, и пёс исчез за бортом. Шарль шумно втянул воздух, замер на полсекунды, будто у него все рабочие системы в голове моментально отключились от шока. Мозг ещё только искал варианты «что делать», а Макс уже двигался. Рефлекс реагировать сразу, отработанный годами, включился без единой заминки. Он одним движением скинул кроссовки, нога об ногу, и рыбкой ушёл за борт. Вода обожгла холодом, обхватила со всех сторон и тут же осела до терпимой. Чаппи оказался в метре, круги ещё расходились, а он уже барахтал лапами вполне уверенно, фыркая и хлопая ушами. Тонуть он явно не собирался, но панической волной всё равно накрыло обоих на борту. — Держись, дружок, — выдохнул Макс, подхватывая его одной рукой под грудь, второй направляя к корме. Тёплое мокрое тело дрожало от адреналина, а не от страха. — Всё хорошо. На палубе Шарль уже стоял на коленях у кормы, почти свешиваясь к воде. Лицо белое, глаза огромные. — Что… что сделать? — вопрос вышел срывающимся шёпотом. — Лестницу, — Макс мотнул подбородком вправо. — На корме, справа. Потяни на себя — она сама упадёт. Шарль сорвался к указанной панели, пальцы дрожали, но слушались. Поддел защёлку, крышка откинулась, телескопическая лестница со звоном выдвинулась и плюхнулась в воду. Макс подвёл Чаппи к нижней ступеньке, прижал к себе, подтолкнул и сунул мокрого бандита на руки Шарлю. — Держи, — коротко бросил он. Шарль поймал, прижал к груди, и мокрая шерсть тут же промочила футболку, но ему было всё равно. Он шептал автоматическое «всё хорошо, всё хорошо», хотя Чаппи, если бы его спросили, был в восторге от внезапного купания. Пёс отряхнулся с такой силой, что брызги прошили обоих иголками. Макс, ухватившись за поручень, одним рывком подтянул себя по ступеням, перешагнул через борт и снова оказался на палубе — мокрый с головы до пят, вода ручьями текла по вискам, по шее, по рукавам, капала с подбородка. Шарль, убедившись, что у пса четыре лапы на месте и хвост работал, усадил его на пол у стола и накинул карабин поводка на металлическую петлю в основании сиденья. Импровизированный «якорь», чтобы до причала Чаппи не устроил второй заплыв. Только после этого он поднял взгляд на Макса. Тот стоял, отдуваясь, волосы тёмными прядями прилипли ко лбу, ресницы блестели, дыхание ещё частое. Но смотрел он без недовольства, не корчил из себя спасителя, просто наблюдал, проверяя, что оба, с кем он сюда пришёл, целы. — Я… — начал Шарль и запнулся. Слова вдруг показались лишними и неуместными. Ему было неловко, но вместе с этим Макс выглядел настолько спокойным, что начинать что-то объяснять показалось глупым.  Макс немного понаблюдал за чужой растерянностью, хмыкнул и едва слышно захихикал, разводя руками. — Искупался, получается, — в глазах не было ни капли раздражения ни на ситуацию, ни на Шарля, который за своим же подопечным не досмотрел.  — Ты так замёрзнешь, — вылетело у Шарля. Он огляделся, засуетился. — Полотенца… Где полотенца? — в голосе вспыхнуло заботливое волнение на фоне всего произошедшего.  — Справа, под сиденьем, — подсказал Макс. — Белые, в рундуке. Не нервничай так, всё окей, — он всё ещё улыбался, и от облегчения, и, кажется, от того, как быстро тело само всё сделало без единой мыслительной паузы. Шарль поднял подушку сиденья, вытащил аккуратно сложенный стопкой текстиль, расправил один и накинул на Макса, второй кинул к ногам Чаппи. Пёс сделал два смешных колобка, отчего полотенце мгновенно промокло, впитывая влагу как губка, и сел на ткань, удовлетворённо фыркнув. — Герой, — пробормотал Шарль уже спокойнее и сам не понял, про кого именно сказал: про пса или про Макса. — Расслабься, — Макс вытер волосы, провёл полотенцем по шее, по предплечьям, бросил взгляд на воду, где только что устроил внеплановый заплыв. — Всё в порядке. Но прогулку, пожалуй, закончим пораньше. В другой раз выйдем подольше, но уже с инструктажем для Старшего по мордачкам, — он кивнул в сторону Чаппи, который так и сидел, абсолютно удовлетворённо щурясь.  Шарль виновато улыбнулся, и внутри снова опустилось неловкое чувство: сам себя ещё не простил, хотя его уже простили. Он мазнул взглядом по воде, заново прикидывая, что было бы уместно сказать, а что нет, и потом всё-таки поднял глаза обратно. — Извини, — пробормотал он почти беззвучно. — Ничего, — отмахнулся Макс так же тихо. — Бывает. Он прошёл к посту управления, привычным движением включил подъём якоря. Электрическая лебёдка загудела, цепь потянулась наверх с тяжёлым лязгом. Лодку чуть качнуло, и Макс, усаживаясь, мягко поддал газ, совсем чуть-чуть, чтобы не обдать брызгами и не срываться резко с места. Шарль сел рядом на край сиденья, одной рукой удерживая поводок, другой сжимая край того полотенца, которое сам только что накинул Максу на плечи, чтобы не сползало. Чаппи вдохновенно потрясся ещё раз, довольный собой до безобразия, и положил морду на край сиденья так, чтобы видеть обоих. На последнем повороте к молу он тихо фуфкнул, словно оценивая все пережитые активности: «купался, понравилось, готов повторить». Макс усмехнулся и аккуратно повёл лодку к марине, держась середины прохода, словно ничего и не случилось.  Швартоваться он пошёл так же спокойно, как и выходил: сбросил ход до ползучего, руль на полградуса, корпус легонько рассёк воду у входа в марину и пошёл между рядами. Ветер почти стих, солнце ещё не успело разогреть железо, от воды тянуло прохладой. Шарль с Чаппи сидели рядом. Одна рука коротко удерживала поводок, а другой рукой время от времени поправлял полотенце на Максовых плечах. — Сейчас может пару раз немного качнуть, — предупредил Макс, поглядывая на всё ещё сконфуженного Шарля. — Просто держись за спинку и не суетись. — Я уже натренирован, — буркнул Шарль, глянув на довольного Чаппи: тот, кажется, судя по виду записал в свой личный дневник «купание №1 — удачно». Соседние лодки проплывали в метре, на белых бортах поблёскивали капли. Макс подвёл яхту к своему месту, выровнял, дал короткий реверс, и корпус послушно притёрся, куда велено. На пирсе показался привычный парень в поло, замахал «всё ок». Макс показал пальцами, что справится сам, и тот отступил. — Держи его пока здесь, — сказал он Шарлю и, не отключая мотор, взял кормовой канат, шагнул на край и переложил петлю на металлический столбик у края понтона.  Лодка повела плечом, он лёгким касанием газа подтянул её, зафиксировал второй конец, переключил реверс ещё раз, и всё встало, как по линейке. Мотор выдал «ммм» и стих. Сразу стало слышно, как где-то недалеко стукнули крышкой ящика со льдом и как шаркала щётка по палубе у соседей. Макс кинул взгляд на приборы, оценивая, и занялся порядком: уложил канаты ровными кругами, подключил береговой кабель к розетке, щёлкнул тумблер. Всё без лишней спешки, как он любил. — Ладно, шкипер, — повернулся он к Чаппи. — Ты первый. Он снова поднял таксу на руки и аккуратно передал Шарлю, тот уже стоял возле борта. Потом опустил узкую трапину, шагнул на неё и, чтобы не трясти, подал Шарлю ладонь. Жест повторил утро, только теперь ладонь у Макса была горячей от прилившей крови после холодной воды. Шарль на секунду задержал взгляд и взялся. Один шаг, второй — и он на пирсе. Макс шагнул следом, щёлкнул по кнопке трапа, и тот сложился назад. Лодка осталась за их спинами.  — Всё, — сказал он и улыбнулся. — Доставка завершена. Они постояли у кромки, переводя дыхание. В марине было ещё полупусто: кто-то только заводил моторы, у кого-то на палубе сушились полотенца, где-то смеялись коротко, ещё как будто немного сонно. Чаппи обследовал новый участок настила, тщательно понюхал каждый узел, нашёл невидимое пятно на доске и решил, что оно достойно внимания всей семьи. Потоптался возле, посмотрел на обоих поочерёдно, пока не понял, что те, кажется, слишком заняты и без него.  — Макс… — имя прозвучало коротко, но Шарль сам для себя неожиданно услышал, что произнёс его непривычно мягко. — Спасибо за… всё, — он качнул головой, будто хотел уточнить, за что именно, но так и не стал перечислять.  — На здоровье, — Макс пожал плечами. С мокрых волос упала капля, щёлкнула о капюшон худи. — И ты, капитан, большой молодец, — он скосил взгляд на Чаппи. — Хоть и устроил нам приключения.  — Он, наверное, теперь считает, что стал морским волком, — серьёзно сообщил Шарль, тихо вздыхая. Взгляд снова вернулся к Максу, и он прикусил губу, чувствуя странное подкатившее волнение. — Ты как? Не мёрзнешь? — Нормально, — Макс поправил полотенце, сжав край в кулаке. — Домой доеду, а там горячий душ и всё, — на губах растянулась лёгкая улыбка. — Мокрые вещи — не худшее, что со мной случалось. — Ты выглядел как… — Шарль повёл рукой, подбирая слова, — как будто даже не думал о том, что прыгнуть или нет, — в голосе поселилась тихая смешинка. — Я ещё ничего толком понять не успел, а ты уже плыл. — Работа такая реагировать сразу, если ситуация требует, — Макс повернул голову к воде и слегка смутился собственной прямоты, потирая шею. — И, ну, это же Чаппи. — Чаппи передаёт, что он вообще-то пловец олимпийского класса, — отозвался Шарль, глядя на таксу. — Но признаёт твой вклад в спасательную операцию, — он встряхнулся, улыбнулся шире. — Я ещё пришлю тебе фотографии с лодки. Которые с Чаппи.  — Пришли, — кивнул Макс. — Особенно ту, где вы как в Титанике позируете. Его обязательно в рамку.  — В рамку — только если ты распечатаешь тот, где я «уточкой», и повесишь у себя, — отмахнулся Шарль, вспоминая, как Макс с него на том кадре смеялся. — Раз уж настаиваешь, — Макс фыркнул, сдерживая смех от воспоминания. — Сделаю всё возможное, чтобы найти для неё подходящее место, — он со всей важностью поднял палец вверх и кивнул в сторону города. — Кстати, если забыл, я уже вечером в аэропорт, в Венгрию. Но утром напишу, чтобы ты, ну, как там было… чтобы было с кем встретить утро.  — Всё равно ведь увидимся на Гран-при, — отозвался Шарль. — Я сам прилечу утром. — Знаю, — кивнул Макс. — Но всё равно напишу. Спорить смысла не было, да и не хотелось. Шарль был не против этого маленького ритуала, который как-то сам к ним привязался, и согласно кивнул.  Они прошли пару шагов по пирсу, уже двигаясь к выходу, и Чаппи рядом бодро цокал когтями по дереву, хвостом рисовал новые восьмёрки. У выхода из сектора они остановились сами собой, в той точке, где разговоры сворачивались и оставалось только попрощаться.  — Ну… — начал было Шарль. — Ну, — вместе с ним протянул Макс, и оба усмехнулись своей синхронности. Шарль наклонился, потрепал Чаппи по грудке. — Скажи «пока», капитан, — шепнул ему. Чаппи дисциплинированно поднял морду к Максу и вильнул, как умел, всем телом. — Пока, старший по мордочкам, — Макс ответил так же серьёзно и щёлкнул в воздухе воображаемым козырьком. Он поправил полотенце, накинул куртку сверху — бесполезно, конечно, мокрая худи тут же промочила подкладку, но ему было всё равно. Соль подсохла на коже, по рукавам шли тёмные полосы — следы утреннего купания. Он махнул коротко, «до связи», и направился к парковке. Шарль постоял секунду, проводил его взглядом, потом развернулся и повёл Чаппи в сторону набережной. Макс шёл, чувствуя, как в кедах тихо чавкала вода и как солнце наконец начинало прогревать плечи. Он улыбался сам себе, не широко, просто так, будто у него внезапно всё встало на места: лодка на своём месте, собака уже сухая, в отличие от него, и довольная, Шарль искренний и не спрятанный за камерой. От всего набора внутри сидело какое-то странное тёплое спокойствие.  В машине он кинул полотенце на сиденье, сел, не заморачиваясь, что мог промочить обивку, и включил воздух потеплее. Мокрая прохлада от худи уже не раздражала, наоборот, держала в тонусе. Дома — душ, чемодан, потом аэропорт. И утреннее сообщение завтра, как обещал. Он завёл двигатель, бросил последний взгляд в зеркало — на воду, на ряд белых бортов, на крошечную фигурку таксы, мелькнувшую между людьми, — и выехал. Мокрый, довольный и почему-то очень спокойный.