Шрамы, что видны лишь мне

. Тьма в коридоре была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, липкой. Она пахла пылью и страхом. Драко шёл, вжавшись в стену, его плечо отчаянно терлось о шершавый камень. Сзади, в шаге от него, следовал Блейз. Его дыхание было якорем, единственным звуком, который говорил Драко: ты не один. Один — это смерть. Один — это безумие. Он ненавидел эти дополнительные курсы для «спасшихся», эту насмешку над нормальной жизнью. Он ненавидел взгляды, полные ненависти и страха. Но больше всего он ненавидел себя. Свой манкированный герб на предплечье, свою трусость, свою сломленность. И его. Гарри Поттера. Гарри, который был солнцем, вокруг которого вращался этот новый, послевоенный мир. Гарри, который смотрел на него так, словно видел сквозь кожу, сквозь кости, прямо в душу, в ту самую яму, где прятался перепуганный, искалеченный мальчик. И Драко бежал. Каждый раз, встречая этот взгляд, он поворачивался и бежал, как будто от призрака, который мог одним словом его уничтожить. Гарри не выдержал и через полгода, мысль о том, что он снова упустит свой шанс, что Драко так и будет таять на глазах, прячась в тени Блейза, стала невыносимой. Он поймал его у выхода из замка. Вечер уже перетекал в ночь, и тени становились всё длиннее и гуще. —Малфой, — его голос прозвучал резко, заставив Драко вздрогнуть. Драко замер,как олень в свете волшебных фонарей. Блейз сделал шаг вперёд, но Гарри был быстрее. Он схватил Драко за запястье — не грубо, но твёрдо — и потащил за собой в первый попавшийся арочный проём, ведущий в заброшенный класс. Дверь захлопнулась. Здесь пахло старой магией и забвением. Единственный источник света — бледная полоска луны из высокого окна. —Что ты... — начал Драко, голос его дрожал. —Замолчи, — отрезал Гарри, всё ещё не отпуская его руку. Его пальцы горели на холодной коже Драко. Он выдохнул всё разом, боясь, что смелость иссякнет: «Я люблю тебя, Драко. Всегда любил. И я знаю, что ты тоже». Тишина. В темноте Гарри видел лишь смутный силуэт и два широко распахнутых, блестящих от лунного света глаза. В них читался не испуг, не отвращение, а... облегчение. Бесконечная, всепоглощающая усталость, с которой наконец-то можно сбросить доспехи. Драко не ответил. Он просто рухнул вперёд, уперевшись лбом в плечо Гарри, и его тело содрогнулось в беззвучном рыдании. Гарри обнял его, прижал к себе, чувствуя, как тот мелко дрожит. Он был таким хрупким. --- Они были вместе. Тайно, украдкой. Их мир сузился до щели в стене в комнате requirement, до шепота под плащом-невидимкой, до прикосновений в темноте, которые говорили громче слов. Гарри был осторожен. Он видел шрамы на руках Драко, чувствовал, как тот вздрагивает от каждого неожиданного звука. Но он не знал всего. Не знал глубины пропасти. Однажды он нашёл в Запретной секции библиотеки книгу о старых, забытых заклятьях. Он хотел показать Драко, доказать, что ищет способ помочь, понять. Он затащил его в ту самую комнату, где всё началось. Комната приняла вид уютного кабинета с диваном и камином, но окна были закрыты плотными шторами, и свет давали лишь несколько свечей. — Смотри, — взволнованно сказал Гарри, листая страницы. — Здесь описаны проклятия, которые накладывались на предателей. Может, мы найдём то, что было на тебе... Драко молчал. Он сидел на диване, сгорбившись, и смотрел на свои руки. Темнота за шторами казалась ему живой, она подбиралась всё ближе, сжимая горло. Ему хотелось попросить Гарри открыть шторы, зажечь ещё света, но слова застревали в горле. Он боялся показаться слабым. Ещё слабее. — И вот это... — Гарри нашёл нужный раздел. Взволнованный, он не глядя сунул руку в карман мантии, достал волшебную хлопушку, которую Фред и Джордж когда-то подарили ему для розыгрышей, и, желая рассеять мрачную атмосферу, активировал её. БА-БАХ! Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки хлопок потряс комнату. Свечи погасли от взрывной волны. Для Гарри это был просто громкий звук. Для Драко мир рухнул. Звук не стих. Он нарастал, превращаясь в оглушительный рёв, в тысячи голосов, которые кричали, смеялись, визжали от боли. Тьма не была просто отсутствием света. Она была пустотой. Абсолютной, всепоглощающей. Он был в ней один. Совсем один. — Нет... — это был не голос, а хриплый выдох. — Нет, пожалуйста, нет... Он слетел с дивана на пол,судорожно прижав ладони к ушам, но это не помогало. Звук был внутри. В его голове. Он зажмурился, но и это не спасало — перед глазами плясали кровавые вспышки, тени, которые двигались, принимая формы знакомых мертвецов. Он не мог дышать. Грудь сжало стальным обручем. Он пытался кричать, но издавал лишь беззвучные, хриплые всхлипы. Он дрожал, мелко и часто, как в лихорадке, прижавшись спиной к чему-то твёрдому. Он умирал. Сейчас. Снова. — Драко! Боже, Драко, прости меня! Я не подумал! Голос.Чей-то голос. Далёкий, приглушённый рёвом в ушах. Чьи-то руки обняли его. Он дёрнулся, пытаясь вырваться. Прикосновение было огнём, болью. — Отпусти! Не трогай! Я сделаю! Я сделаю всё, что скажешь, только не оставляй одного! — он закричал, наконец найдя голос, полный чистейшего, животного ужаса. — Это я! Гарри! Я с тобой! Ты не один! — Гарри не отпускал, прижимал его к себе сильнее, чувствуя, как бьётся его сердце — бешено, как у пойманной птицы. — Я здесь. Я никуда не уйду. Дыши, дорогой, дыши со мной. Вдох... выдох... Он говорил без остановки, тихим, настойчивым голосом, гладил его по спине, по волосам. Он не знал, проходят ли слова сквозь кошмар, но он продолжал. Он зажёг палочкой все свечи, потом все лампы, что нашлись в комнате, заливая пространство слепяще-ярким светом. Прошёл час, даже больше, прежде чем дрожь начала понемногу стихать. Драко не плакал. Слёзы текли по его лицу сами собой, беззвучно и беспомощно. Он обмяк в объятиях Гарри, его дыхание выравнивалось, прерываясь лишь глухими всхлипами. Силы покинули его, и сознание медленно уплывало в тёмные, спокойные воды истощения. Перед самым сном его пальцы судорожно вцепились в ткань мантии Гарри. — Не... уходи... — прошептал он, едва слышно. —Никогда, — твёрдо пообещал Гарри, чувствуя, как по его собственным щекам катятся слезы. — Я никогда тебя не оставлю. Он сидел на полу, держа на руках своего сломленного, испуганного мальчика, и клялся себе, что заплатит любую цену, чтобы больше никогда не быть причиной этой боли. Он будет его светом в темноте. Его тишиной в шуме. Его якорем в этом бушующем море ужасов. И когда утро окрасило небо в серые тона, а Драко наконец погрузился в глубокий, исцеляющий сон, Гарри всё ещё не отпускал его. Он просто сидел и гладил его по волосам, понимая, что любовь — это не только поцелуи и страсть. Это ответственность. Это готовность принять все шрамы, все страхи и тихо, без устали, говорить: «Я здесь. Ты в безопасности».