Кинцуги

Лололошка не был в Междумирье ещё ни разу, хотя слышал что-то и о преступном городе Поэне, и о страшной Видомнии – биче мироходцев. Все эти слухи его совершенно не прельщали, если говорить откровенно. Взять хоть все эти знаменитые межгильдийские войны, где одна каждая сторона хуже предыдущей (всё же, они все преступники, разве нет?). И тем не менее, в погоне за своими утерянными воспоминаниями Лололошка никак не мог проигнорировать такое скопление мироходцев. Вдруг кто-то из этих долгоживущих существ знал его раньше? Или, может, им известно, как восстановить потерянную при переходе память? Всё это нельзя было исключать, просто никак! И поэтому Лололошка направился в мир между мирами. Искать портал в Поэну было всё равно, что искать какого-нибудь наркобарыгу (по крайней мере, такое сравнение дал бы Кавински): долго и с большим риском влезть в неприятности. Что уж говорить о гостевом пропуске… Но всё же разобравшись со всеми формальностями, Лололошка шагнул в нужный портал, – и вышел в мир между мирами, освещённый лишь светом фонарей, что разбивали бесконечную тьму Пустоты. С интересом оглядевшись, Лололошка приметил: кажется, сущства здесь соледовали «средневековой», как бы сказали в Алотерре, эстетике. Вокруг сновали маги, облачённые в рясы, контрабандисты с мечами и топорами, коты-пряностники в расшитой золотом одежде, – и это только если Лололошка правильно запомнил цвета гильдий. Электрические приборы часто ломались при телепортациях, особенно между мирами. Наверняка, здесь они не работали вовсе. Стоило найти найти какой-то ресторанчик или отель, – хотя в таком месте было бы больше применимо название «таверна». Размышляя так, Лололошка неторопливо пошёл по городским улицам. Очень быстро он понял, что место, грязное и недружелюбное, полное злых взглядов, ему не нравится совершенно. Каждое существо тут, казалось, не упустило бы возможносьт воткнуть нежелапнноиму гостю в бок перо. Вздохнув, Лололошка кинул какому-то бездомному увесистый кусок скинта (даже не задумываясь, по давно выработавшейся привычке помогать другим) и наконец нашёл глазами какую-то забегаловку. «Пузатый лис» – гласила табличка. «Знаменитое одуванчиковое пиво на разлив!”». Лололошка понятия не имел, много у него скинта или мало. В его карманном измерении всё поросло этими жёлтыми кристаллами, как огород сорняками-одуванчиками, – Лололошка спиливать устал! Но если скинт рос так просто, сколько его нужно таскать, чтобы расплачивапться в кафе? Совершать крупные покупки, а не просто давать скромную милостыню? Может, тут были банки… Обуреваемый этими вопросами, Лололошка понадеялся, что не попадёт ни в какую неловкую ситуацию, и зашёл в таверну – такую же мрачную, как и вся Поэна. В ней не раздавалось ни смеха, ни шумных голосов посетителей, и только тихие стуки кружек об столы да хмурые разговоры разбивали тишину. За прилавком стоял бармен. Рыжий и, кхм…. пузатый, как и рекламировали. — Здравствуйте! — неловко кивнул тому Лололошка. — Я тут по гостевому пропуску… Э-э, у вас есть меню? «Лис» усмехнулся, и его лысина блеснула в свете ламп. Перестав протирать краник увесистой бочки, он обернулся к Лололошке: — Это ты правильно уточнил, пацан. Без пропуска тут были бы тебе не рады. — Он подошёл к стойке и приглашающе взмвахнул рукой. И сказал, — Я Лис. А ты у нас…? Лололошка слабо улыбнулся, радуясь, что ткнул пальцем в небо и, – надо же! — угадал имя. Тем временем перед ним появилась тонкая картонка с вручную написанными в ней позициями. — Лололошка, — он вежливо улыбнулся. И, взглянув на цены, озадаченно почесал затылок. — А что такое крупица скинта? Это сколько? А осколок? Бармен аж присвистнул. Попытался, точнее – вышло у него больше похоже на шипение сдутого колеса. — Да ты прям… Новичок-новичок, — он рассмеялся. — Да уж, ну смотри… Одна крупица скинта выглядит примерно так. — Он, немного пошарившись, достал из-за прилавка кусочек скинта чуть больше ногтя большого пальца. — а один осколок скинта равноценен четырём крупицам. Дальше по возрастанию цены идут фрагменты и куски скинта. Это всё необработанный… обработанный стоит больше, для некоторых это целое соситояние. Лололошка еле удержался, чтобы не разинуть рот. Он что, выходит, богач? И случайно озолотил того бедолагу бездомного? Кусок, который ему бросил Лололошка, был больше человеческой ладони… — Э-э, спасибо… — Лололошка наконец ответил заторможеннно и тут же себя выругал. Ну что он, в самом деле э да ме? — Тогда мне, пожалуйста, стейк с картошкой и любой сок. Забегался я что-то. Лололошка вздохнул: как же всё было странно в этом вашем Междумирье! И всё же, каким бы чудны́м местом ни была Поэна, приоритеты нужно было расставлять по пирамиде Масла. И поэтому, как только Лис пододвинул к нему тарелку, Лололошка только благодарно кивнул и принялся есть. Параллельно их разговор продолжился: — А ты, вообще, откуда? — Лис поинтересовался, грузно опираясь об стойку, словно девчонка, готовая слушать сплетни. — В последний раз жил в Алотерре, — Лололошка ответил, предварительно дожевав пищу (подобные правила приличия в него долго вбивала Райя, называя мальчиком-маугли… что бы это ни значило). — Но вы, наверное, о нём не слышали. Это закрытый постапокалиптический мир, в нём только недавно началось озеленение. Лис задумчиво почесал бородку. — Действительно, не слышал. А… — А в Поэну я пришёл, чтобы восстановить воспоминания, — тем временем продолжил Лололошка, предугадывая следующий вопрос. — Я ничего не помню о своей жизни до лет… пяти назад. Наверное, потерял память при переходе вот и хочу найти кого-нибудь, кто мог бы помочь. Лис снова попытался присвистнуть, но вышло так же шипяще, как и в прошлый раз. Поэтому, только неловко прокашлявшись, он продолжил: — Ну, пацан, с этим тебе вряд ли помогут. Тут таких потерянных треть Поэны, а мошенников, предлагающих магическое исцеление, ещё больше, — он фыркнул вполне по-лисьи. — Ты только их не слушай понял? Найди себе какого-нибудь психо-...психо-что-то-тама и работай с ним. Может, что-то восстановишь. Он низко рассмеялся, нарушая тишину таверны: — Только «психа» своего в Поэне не ищи. Лучше уж в Алотерре или даже в Нейтроксисе… В последнем, правда, жуткие очереди. Зато, говорят, качество услуг на высоте. Лололошка уже слушал вполуха. Несмотря на то, что Лис давал, в целом, дельные советы, разочарование нахлынуло на него сносящей с ног волной. В Поэне правда столько потерявших память? И им правда совсем-совсем никто не может помочь? Лололошка столько мучился с этим пропуском, с этим порталом, – и зря? Он, едва ли замечая это, печально выдохнул, совершенно не ожидая, что болтающий Лис это заметит. Но тот внезапно прервался наполуслове, и взглянул на Лололошку с долей искреннего сочувствия: — Да ладно тебе, бедолага. У тебя, вон, имя чудно́е – уже зацепка. Походи поищи у знающих, – у магов, например, – вдруг есть целый мир таких Лололошек. Потянувшись, Лис похлопал Лололошку по плечу своей тяжёлой рукой. Тот слабо улыбнулся и отставил пустую тарелку вместе с выпитым стаканом виноградного сока: — Спасибо! С этими словами Лололошка достал из своей бездонной сумки кусок скинта: красивого отливающего янтарём булыжника размером как полторы Лололошкины ладони, – и неуверенно протянул тот Лису: — Разменяете? Я оставлю чаевые! …Вскоре Лололошка выждал длительный процесс размена и ушёл от немало удивлённого (мягко скажем!) Лиса. Тот только проводил его своими тёмными глазами, где нет-нет, а проглядывалось подозрение, – и помахал напоследок: «Заходи ещё!». С энтузиазмом человека, который получил в четыре раза большую сумму, чем мог стоить скромный обед. Выйдя на улицу, Лололошка огляделся: квартал магов, как он понимал, уже был вокруг него. Оставалось лишь найти какого-нибудь крутого, умудрённого мага, – и… Нет, может быть лучше найти стайку магов помоложе? Каких-нибудь заядлых путешественников, постоянно ищущих приключения. Или-или-или! Лололошка понятия не имел, что делать. Момент его тяжёлых раздумий внезапно прервал приятный голос: — Прошу прощения! Не могли бы Вы уделить мне минутку? Всего минуту, и я уйду. — К Лололошке подошёл молодой человек в подобии делового костюма: рубашке и чёрных брюках, а через плечо у него висела сумка-почтальонка. Вся его одежда казалась застиранной и проносившейся, но было видно – о ней тщательно заботятся. Единственной деталью, ужасно выбивающейся из этого образа, был тяжёлый кожаный ошейник, достаточно широкий, чтобы свободно лежать на ключицах. И всё же, человек вряд ли мог его снять. Лололошка поднял взгляд на лицо человека, растерянно разглядывая неизвестного… продажника? Или раба? Острое, почти смазливое лицо того было испорчено бедностью так же, как и его одежда. Он был болезненно худ и бледен, его волосы, отросшие до плеч, были неровно подстрижены. Под глазами залегли круги, но… что это были за глаза! Блеклого серого цвета и с совершенно жёлтым белком. Неужели у человека были проблемы с печенью? Неужели он умирал? — Э-э, да, конечно! — наконец Лололошка ответил, стараясь скрыть следы жалости из собственного взгляда. В самом деле, это было бы оскорбительно. — Можно и больше минуты, я никуда не тороплюсь. Казалось, желтоглазый человек перед ним был удивлён таким ответом. Даже его взгляд слегка смягчился, и только сейчас Лололошка понял, как этот человек был ужасно напряжён. — Спасибо огромное! — он неуверенно улыбнулся. И начал говорить, быстро, но чётко, как будто озвучивал уже заготовленную речь, — Пожалуйста, не могли бы Вы сделать пожертвование в ассоциацию по правам погасших? Я уверяю, что это абсолютно анонимно, и каждая крупица скинта уйдёт на то, чтобы спасать жизни: на еду, лекарства, одежду, мыло… Может быть, однажды мы добьёмся того, что погасшие смогут жить в условиях, достойных живых существ. Он поклонился и вдохнул воздух так, как будто от волнения не дышал всё это время. А когда закончил поклон, то внезапно взглянул Лололошке прямо в глаза; — Я знаю, что сегодня вы сделали большое пожертвование одному из нас. К сожалению, его хозяин отобрал скинт, но я всё равно, от лица всего сообщества, очень признателен Вам. Лололошка только стоял, совершенно ошарашенный этой речью. Он мало что понимал, однако ему хватило ума уловить самую важную мысль: кто-то страдал. И Лололошка мог им помочь. — Да не за что, — он слегка зарделся под этим внимательным взглядом. — Не могли бы вы рассказать мне, кто такие «погасшие», пожалуйста? Я был бы рад помочь, но я совершенно ничего не знаю о вашей… проблеме. Я впервые прибыл в Поэну, наверное, час назад. Незнакомец на мгновение показался совершенно ошарашенным, но тут же его взгляд переменился – в нём мелькнула странная, почти безумная надежда. — Конечно, я могу всё прояснить. Давайте только отойдём с дороги… Не хотелось бы, чтобы Ваша репутация пострадала. Лололошка совершенно не понял, как что-то должно пострадать от обычной благотворительности, однако послушно последовал вслед за «погасшим»(?) за какой-то угол. Там, остановившись в узком проходе между домами, вдали от любопытных прохожих, незнакомец начал: — Посмотрите на мои глаза, Жёлтая склера и серая радужка, это знак даска – нас обычно называют так, хотя мне кажется, что «погасший» звучит немного официальнее.— Он усмехнулся, и в этом жесте (слабом, но искреннем смехе) Лололошка почувствовал след доверия. — Мы бывшие узники Видомнии. Понимаете… Фарагонде и её спонсорам не важно, насколько тяжёлое преступление совершил мироходец – срок заключения у всех одинаковый. До тех пор, пока у существа, пытаемого своими самыми страшными кошмарами, не погаснет Искра. Погасший рвано выдохнул. Мгновение спустя, будто бы с трудом найдя в себе силы, он горько улыбнулся: — Но здесь, в Поэне, кошмар не заканчивается. Даски являются… «неприкасаемыми». Ни один приличный мироходец не будет разговаривать с нами или нас дотрагиваться. Даскам почти невозможно найти работу, и только пряностники иногда не брезгуют брать их, – нас, – в рабство. И мы даже не можем покинуть Междумирье. К моменту, как погасший закончил говорить, у Лололошки уже темнело перед глазами от целого урагана эмоций: бессильной злости и горечи за людей, которых он даже не знал. Это всё звучало ужасно. Словно Лололошка снова оказался где-то в Империи, среди несчастных безработных в серой униформе – людей, которыми Рехобоам жертвовал ради картины идеального мира. Лололошка выдохнул ругательство и внезано потянулся взять недоумевающего даска за руку. Обхатив ту двумя руками, словно пытаясь согреть зябнущую ладонь, он мягко произнёс: — Конечно, я помогу. У меня довольно много скинта, мне он не очень-то нужен. Его хватит на базовые нужды! Пальцы Лололошки ощущали рубцы страшных, широких шрамов на чужих запястьях. Он не сразу, только через короткую паузу, догадался, что они остались от кандалов, – такие же были у погасшего на шее. — Скажите, как вас зовут? — Лололошка говорил так мягко, будто пытался спугнуть даска любым неосторожным словом, любым резким действием, – даже прекрасно осознавая, что перед ним вовсе не ребёнок, а бывший преступник, закалённый улице. Тот моргнул, ошарашенный таким отношением, но не запротестовал. Услышав вопрос, погасший на мгновение заметно замялся, будто пытаясь найти способ увильнуть от вопроса, но в конце концов всё же выдохнул: — Эбардо. — С этими словами даск пронзительно взглянул на Лололошку, словно ожидая, что его имя тому что-то скажет. Оно не говорило Лололошке ничего. — Эбардо, — Лололошка обратился, — Напиши пока что список того, что нужно для вашей Ассоциации. Можешь писать всё, что угодно – я всё достану. У тебя есть ручка и бумага? Эбардо, казалось, на мгновение вовсе потерял дар речи. С сожалением Лололошка осознал – для даска это и впрямь звучало так, будто он выиграл в лотерею. Лотерею, где победа означала отсрочить голодную смерть. — Кхм! — Эбардо прокашлялся, — Да, конечно. У меня есть перо. И немного бумаги тоже… Это всё в квартале дасков – он находится за воротами Поэны, на стыке с дикими землями. Нервно выдохнув, он привычным движением размял покрытые шрамами запястья, и продолжил давать инструкции: — Приходите туда к завтрашнему дню. Только не задерживайтесь у ворот – лучше, чтобы охранники вас не слишком запомнили. Можете сказать, что просто пришли посмотреть на дасков или… не знаю, найти того, кто выполнит непыльную работёнку. Меня будет легко найти – просто спросите у кого-нибудь. Лололошка только кивал, вслушиваясь в эти указания. Память, к счастью, его не подводила – за исключением тех случаев, когда всё же подводила, кхм! И поэтому Лололошка только сказал: — Хорошо. И Эбардо убежал. Даже забыв попрощаться или сказать слова благодарности, он отшагнул и взглянул на Лололошку таким внимательным взглядом, будто боялся, что тот растворится миражом или засмеётся – его слова окажутся шуткой, обманом… А затем развернулся и умчался прочь.