Часть семьи

Жора всегда хотел стать частью семьи Платона. Но если ты чего-то требуешь от жизни — нужно соответствовать. Жора не соответствовал. Самая настоящая интеллигенция! Дома у них была комната, доверху заполненная книгами, по выходным они ходили в театр, а по вечерам, перед сном, читали Платону русскую классику. Такой была семья Платона. Заботливая мама с котлетами, мудрый папа, который умел починить что угодно — хоть колесо у велосипеда, хоть душу добрым словом, и Платон… Такой весь мечтательный, будто немного не здесь, будто в другой реальности. Но это нисколько не отталкивало людей — наоборот, к нему тянуло. Казалось, все хотели хотя бы на миг погрузиться в его внутренний мир, попробовать понять его. Но удавалось это далеко не каждому. А вот у Жоры получилось. У Жоры редко что-то получалось. А вот понять Платона — получилось легко, так, что он сам не знал как. Наверное, это было безумное везение, шанс один на миллион. Может, Жора потратил всю свою жизненную удачу лишь на то, чтобы суметь понять Платона. Но даже если это так — он бы ничего не поменял. Пусть прогорят все стартапы, обесценятся все его NFT, а графики всегда будут уходить вниз, — умение понимать Платона с полуслова останется при нём навсегда. Мама Платона часто удивлялась: как этот мальчик в очках так тонко чувствует её сына? Она сама не всегда понимала Платона, а Жора мог точно сказать, в каком тот настроении, чего хочет и о чём думает. — Мама, смотри, что я слепил! — маленький Платон протянул ей кусок пластилина. Просто кусок — жёлтые, синие и зелёные кусочки поменьше перемешанные в одно целое. Но он смотрел на неё с нетерпением, тараторил: «Похоже? Ну мам, ну скажи, что похоже!» И правда — это было похоже на… один кусок разноцветного пластилина. Ни больше, ни меньше. — Платон! У тебя такой крутой колобок получился, у меня никогда так не выйдет! — воскликнул Жора, подбежав с собственным комочком пластилина — жёлтым, с глазами. По крайней мере, хоть немного похожим на колобка. — А-а-а, Платоша, это колобок! — Тётя Флора, ну конечно это колобок, — серьёзно сказал Жора и тут же принялся рассматривать поделку друга. — Если Платон сделает ещё тысячу таких, мы сможем пустить их в продажу как лимитированную коллекцию и заработать целое состояние! А потом с твоих поделок начнут делать нелегальный фанатский мерч, мы засудим их по авторскому праву и заработаем ещё больше! Только нужно запатентовать. Да, этот мальчик в очках был странным. Но мама Платона была по-настоящему очарована им. И остаётся очарованной до сих пор, каждый раз спрашивая про Жору у сына и встречая его дома с распростёртыми объятиями. Каждый раз, кушая котлеты тёти Флоры, каждый раз, когда она спрашивает, как дела, передаёт кабачки с дачи или присылает открытку в WhatsApp ко всем праздникам, Жора боится, что не заслужил этого. Боится, что он не подходит к семье Платона. Что не вписывается. Он старается отвечать тем же: предлагает помощь по дому, всегда моет за собой посуду, звонит и поздравляет с праздниками — даже с самыми дурацкими вроде Яблочного Спаса или Дня металлурга. Но рядом с семьёй Кузнецовых, которые выглядят как образцовая семья с обложки хлопьев или эко-печенья без консервантов, где состав такой же идеальный как семья Платона, он чувствует себя лишним пазлом. Кусочек, который сколько не пытайся впихнуть, не подходит, слишком кривой и неровный. Жора даже на велосипеде кататься не умеет. Сложность в том, что Жоре никто не объяснил «принцип семьи». Эту задачу он решает наугад — и она всегда кажется сложнее, чем любая математика. У него никогда не было маминых котлет. Никто не спрашивал, как дела в школе или в университете, не отправлял открыток на день рождения. Он всегда чувствовал, что не заслужил внимания и заботы от своих родителей. А вот в семье Платона ничего не надо было заслуживать. Там любили просто так — потому что ты есть. — Блин, Платон, надо к твоей маме заехать, может, продукты нужны или помочь по хозяйству. Давай в магазин заскочим? — Жо-о-ора, нет, — протянул Платон и в голосе было столько мягкости, что у Жоры сердце ухнуло вниз. — А может, ей ещё цветов или шоколадку? Она же любит «Риттер Спорт», можно разных вкусов взять… — Не-е-ет, подожди… — А им вообще нормально, что я с тобой еду? Может, лучше я дома останусь… Вы же семья, а я… Жора запнулся. Они — семья. А он? Заслужил ли он входить в неё? — Жора, мы едем просто к семье. Чаю попить, узнать, как дела. Ра-а-асслабься, — Платон взял его за щёки и улыбнулся. Эта улыбка снова придала Жоре уверенности. Он достал телефон и написал: «Здравствуйте! Мы скоро приедем. Может, что-нибудь купить к чаю?» Ответ пришёл почти сразу: «Жорик, радость моя, мы с папой ждём вас! Всё к чаю есть, твои любимые печенья купили, чай Платоши завариваем. Возьмите, пожалуйста, сумку для кабачков, в этом году они большие!» Жора улыбнулся, глядя на фото кабачка, и сердце у него потеплело. Он всегда хотел стать частью семьи Платона. А Платон и так знал: Жора уже часть его семьи. Там, где любовь и заботу не надо заслуживать. Там, где любят тебя просто за то, что ты есть.