Тепло

      Когда Стикмастер сообщил о том, что холода придут намного раньше, чем планировалось, все спокойно приняли это. Когда же им в тот же день сказали, что отопление ещё не готово и есть дела поважнее, чем оснащать здание и всех в нём сотрудников комнатной температурой, все точно так же постарались войти в положение. Но когда они узнали, что в такой обстановке им придётся просидеть две недели, и настроение, и бодрость уходили мгновенно. Билдер сразу предупредил запасаться тёплыми вещами и заверил, что постарается уладить это недоразумение как можно быстрее. Даже если это была благая ложь, всем хотелось в неё верить. Офисная одежда быстро сменилась на более удобную и подходящую под холодную ситуацию. Свитера, штаны, кардиганы, худи быстро стали новой модой, и если в первые дня три кто-то и пытался соблюдать деловой вид, он тут же менял своё решение после 12 часов за компьютером на холодном стуле без какого-либо источника тепла. Приносили из дому батареи на колёсиках, свои термосы с горячим чаем, грелки; кто-то притащил плед, и бедная ткань весь день переходила из рук в руки. Душекар даже выучил новое заклинание на кратковременное тепло из его посоха, и каждый раз, когда он читал его, рядом скапливался народ и другие админы, как возле камина, и начинали греть руки. Все справлялись с холодом по-своему. Все мёрзли. Все, кроме Шедлетского. Этот человек чувствовал себя совершенно нормально, будто всё здание сейчас не напоминает Арктику. В его внешнем виде почти ничего не поменялось, да, шорты с футболкой сменились на мешковатую одежду, как и у других, но это было сделано как будто в рамках приличия, а не чтобы согреться. Да он и не выглядел страдающим, даже наоборот, как всегда был на веселе и совершенно не понимал, почему на него так смотрят. Ему было комфортно, может даже чересчур, и, наверное, он приходил на работу под кайфом или под градусом, потому что никак по-другому нельзя было объяснить, почему же ему всё равно на внезапно сложившуюся ситуацию. Пока другие пили горячий кофе, фехтовальщик пил колу из холодильника; пока другие крутились возле батареи, он выходил на улицу подышать свежим воздухом. Безумие! И вновь возле Душекара с его посохом стояли Брайтайс и Думбрингер, обсуждали новое событие и вещи, что собиралась добавить Брайт туда. Обычно такие разговоры проходили недолго ввиду того, что магия быстро расходовалась, и посох мага, непривыкший к новому заклинанию, становился обычной палкой. И вот сейчас свет внутри посоха замигал, а потом и вовсе потух, возвращая стужу и заставляя троих админов разочарованно вздохнуть. — Ещё минут 40 ждать до новой активации. Мэтт, а ты не можешь улучшить это заклинание? — протяжно проговорил Думбрингер, поворачиваясь к магу. — А понимаю почему ты не мил, но поверь это пока предел моих сил. Тут они услышали смех. Мимо прошёл Джон, как обычно весёлый и полный чуства собственного достоинства. Он помахал им, и админы проследили за ним недовольным взглядом. Его улыбка уже мозолила глаза, хотелось бы узнать причину. Первой не выдержала Брайт. — А я вот совершенно не понимаю, почему он не заботиться об этом, как мы? Она быстро догнала его и встала перед ним, перегародив путь, чтобы не сбежал. Шедлетский удивлённо на неё посмотрел, он только открыл рот, как его тут же заткнули. — Эй, Джон! Обьясни мне на милость почему тебе хоть бы хны? У нас уже тёплые вещи кончаются, а ты как всегда и не думаешь менять свой настрой. — начала Кристина, положив руки на бёдра и хмуро смотря на птицу. — Милая, я же говорил, что не зна... — Может у тебя фаербанд под одеждой. Тогда уж со всеми поделись, не будь таким жадным! Не дождавшись, пока Джон начнёт свою прежнюю шарманку, Брайт начала щупать одежду Шедлетского под недовольное «Эй!» на поиск инородного предмета, который мог быть причиной такого отношения к ситуации. Только ничего, кроме крыльев за спиной, Кристина так и не смогла найти. Но руки не убрала. Остановила их на груди и с озадаченным видом смотрела на них. — Брайт? Ало? Спавн, что с тобой? — Думбрингер подошёл ближе, щёлкая пальцами перед лицом, но та продолжала смотреть на Шедлетского. А потом просто взяла, обняла, положив голову на плечо, и замерла. Стояла и не двигалась, пока другие непонимающе уставились на неё. Джон слегка потряс её за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. — Дорогая? Брайт резко подняла голову и посмотрел в глаза, чем напугала админа. После она встала прямо, всё ещё смотря на него и внезапно громко сказала. — Джон Джеймс Шедлетский — ты счастливая тварь. — она хихикнула. А потом она ушла. Просто взяла и ушла после своего внезапного заявления как в ни в чём не бывало. Трое пепеглянулись между собой и Душекар принялся догонять смеящуюся Кристину, Думбрингер и Джон смотрели им вслед. После небольшой паузы Дум рассмеялся, поворачиваясь к крылатому. — Что ты сделал? — он изогнул бровь, скрещивая руки. — Я.. Не знаю? — Шедлетский лишь помотал головой.

***

      Новая информация быстро разошлась по офису, исключительно среди админов, как какой-то страшный секрет, который могли знать только избранные. Отчасти так и было. Прошёл всего день с внезапного допроса Брайтайс, а к Шедлетскому теперь теперь ходит чуть ли не весь руководительский состав. Сначала всё начиналось потихоньку: Кристина вновь без объяснений пришла за объятиями, Думбрингер подольше задержал руку на плече Джона, Душекар был не так навязчив, но всё же старался тоже прикоснуться к Шедлетскому. На следующий день пришёл Таф и точно так же на языке жестов просил его обнять, потом явился сам Соркус прямиком из другого отдела, что было странно, и оправдание, которое он придумал, доверия не внушало. Джон думал, что это продлится не больше дня, но по итогу их маленькие похождения затянулась на дней пять. На кухне его постоянно впутывали в разговор, кладя руку через плечи. В основном это делал только Дум, остальные же были намного осторожней, но всё равно было заметно. Брайт вела себя более нагло: во время работы подходила к Шедлетскому сзади и усаживала голову на его плечо, обхватив руками шею. Болтала до тех пор, пока ей не намекнут или прямо не скажут, чтобы отлипла, и тогда она с усмешкой уходила. Шедлетский всегда был в центре внимания, если честно, и это же внимание он сам на себя навлекал. Любил, когда о нём трепещут из всех новостных каналов и СМИ, любил, как люди восторженно охали, когда видели его вживую, любил бесить людей в конце концов. На замечание он закатывал глаза, цокал языком, говорил расслабиться и всё в духе Джона. И он с радостью соглашался на какую-нибудь дискуссию, если к нему сами подходили, и, можно сказать, что даже слишком был рад. Но когда к тебе начинают лезть слишком настойчиво, а за твоей спиной после разговора начинают тихо хихикать... Игнорировать такое уже невозможно. — Так, что происходит? Я, конечно, прекрасен и всё такое, но какой-то уж больно резкий прилив нежности от вас. Мне кто нибудь объяснит? — не выдержал Джон, когда за ним уже гуськом шли, чтобы "поговорить". Он повернулся и с недовольным видом посмотрел на всех кто шёл за ним. Брайт, что стояла в самом начале этого отряда головной боли, невинно улыбалась, покачиваясь вперёд-назад. Дум, который выглядел как застывший олень при свете фар. Дуссек, а за ним Таф, прячущийся за магом и державший ткань мантии. И в самом конце Соркус, который что-то шептал Тарабайт на ухо, которую, скорее всего, сам же и позвал. Шедлетский скрестил руки, глядя на всю эту компанию. — Кристи? — он посмотрел на Брайт. — Ну знаешь, ничего такого. Просто хотим с тобой поболтать, как обычные среднестатистические коллеги по работе, ага. Да боже, всё хорошо, не парься, Джони. — админ продолжал пилить её взглядом, пока Кристина пыталась придумать ещё какое-нибудь оправдание. — Ты же знаешь, что я не поверю, да? —Шедлетский вздохнул, опуская руки. Он порядком так устал гадать-Я просто хочу узнать, что с вами, ребят, и почему я вижу вас чаще, чем себя в зеркале? — Формально, это потому-что мы работем в одном офисе, а ты просто ванной не пользуешься. — Соркус. — Джон зло на него сверкнул, на что программист поднял руки в знак капитуляции под смех Тарабайт. Конечно вся эта ситуация была странной, но ещё странее, что они не хотели ему рассказывать почему. Если бы только Кристина приходила к нему обниматься, она всегда была тактильной, что всегда нравилось Джону, а тут даже сам Душекар к нему приходит. И с каждым днём визитов от них становится всё больше, будто все о чём то сговорились. Может они что-то задумали и это всё часть их плана? Или они хотят посмеяться над ним? Шедлетский сделал глубокий вдох собираясь вновь начать говорить — Я.. — Джон, ты слишком тёплый. — выпалила Брайт, всё ещё улыбаясь, будто не заставив админа замереть на месте. Наступила тишина, Шедлетский стоял с открывшимся ртом и единственное, что проняслось по комнате, это его заторможенное: — А?       

***

      Ладно стоило догадаться. У его крыльев, оказывается, так много функций, что даже самому стыдно, что он их не замечал. Смешки со стороны теперь были оправданы. Только теперь от Шедлетского не отлипали, и раз он всё знал, то и стесняться, и вести себя осторожно не было нужды. Стоило ему заикнуться об этом, он слышал обиженное: «Ну попытайся хоть сейчас быть человеком, войди в положение!». Впрочем, ему нравилось проводить время с друзьями, пусть и таким интересным образом. Джон согласился стать все доступной грелкой в обмен на то, что никто больше об этом не узнает. Равноценный обмен. — Спасибо, что хоть Блокси не рассказали. Она бы точно растрепала всему зданию, и тогда бы, мама не горюй, я бы работал из дому, — обнимая со спины Брайтас, Шедлетский смотрел в потолок. Они лежали на пуфиках в зоне отдыха. Брайт вжималась в его спину, принимая частицы нескончаемой теплоты, которые Джон так любезно отдавал. — Вот-вот, а ты ещё на нас жаловался. Представь, если бы тебе пришлось обнимать каждого сотрудника до самого рабочего дня, — она сделала руками большой круг, показывая всю серьёзность картины. — Жуть какая, прекрати, — он начал её щекотать, отчего девушка звонко рассмеялась, а после Джон протяжно вздохнул, прикрывая глаза. — Я бы точно сошёл с ума от этих двух недель. — Кстати об этом, тебе Билдер ничего не говорил по этому поводу? — Кристина подняла на него голову, смотря в глаза. Шедлетский задумался. Он, правда, давно не видел его с тех пор, как тот закрылся у себя в кабинете. А он вообще выходил оттуда? Вроде как его один раз видели на кухне в районе 8 часов вечера, когда все уже уходили домой. Но когда это было: вчера, в начале недели? Никто не сомневался в том, насколько качественную работу делает сам Билдермен и сколько времени он тратит, чтобы довести её до совершенства. Порой это выходило за рамки "допустимого", ну правда, четыре кружки крепкого кофе за два часа — это не норма. Джон отрицательно покачал головой. Брайт хмыкнула и вскочила с него, потягивая затёкшие конечности. — Если он снова засиживается допоздна, то теперь твоя очередь вытаскивать его из трудоголического запоя, — она промурлыкала и направилась к двери. Остановившись возле неё, Брайт последний раз посмотрела на Шедлетского. — Ах да. Постарайся его уломать на сон, — подмигнув, она скрылась за дверью, оставляя админа одного. У них и вправду было негласное правило: если глава не спит больше четырёх дней, то кто-то из администраторов идёт заговаривать ему зубы, лишь бы он мог поспать хотя бы часов восемь. В идеале — все 24. А заговорить его довольно сложно, не у каждого и не с первой попытки выходит. Офисный рекорд на самое короткое уговаривание — полчаса, не меньше. Даже выносливость одного из сильнейших не бесконечна. Но, Кристи, к чему было это подмигивание и этот задорный взгляд?

***

Конец рабочего дня. Все мелкие сотрудники уже ушли, подольше остались более важные работники. А Билдер так и не вышел из своей каморки. Взглянув на часы, где стрелка показывала без пяти минут девятого, Шедлетский встал и направился к кабинету главнокомандующего. По коридорам доносился звук его ботинок, приближаясь к несчастной, наверное, четырежды выбитой двери. В здании было так тихо, неужели и вправду они здесь одни? Так даже лучше, никто мешать не будет. Дойдя до кабинета, Джон лишь ради приличия постучал и, только через секунд 30 услышав вялое «Войдите», проник в кабинет. Внутри…Было всё как обычно: тёмные обои, шкаф с книгами, кожаный диван, который сейчас был завален документами, и невероятно усталый руководитель. Он сидел за компьютером, уперевшись в монитор и жмурясь в попытке разобрать текст. Только когда дверь с щелчком захлопнулась, Билдер посмотрел на Джона. — Что-то нужно? — его голос звучал устало, а то и понятно: от количества кружек кофе на столе любой бы, наверное, не уснул. Взгляд Шедлетского нахмурился, он быстро отбросил все дурные мысли, вновь делая весёлое лицо. — Да вот, решил проведать, не свалился ли ты в беспамятстве на пол, а то давно мне никто не говорил, что я отвлекаюсь от работы. — Джон осторожно убрал бумаги с дивана на пол, чтобы не перепутать, и сел на него. Строитель следил за каждым его действием, будто ожидая, что птица что-то натворит. Но получил лишь развалившегося на диване Джона. — Ну а так, меня попросили узнать, как там дела с отоплением. Всё в норме? Билдер наконец отвёл взгляд и устало вздохнул. — Куда там. Проблема с холодом оказалась глобальнее, чем предполагалось. Поломался внутренний код игры, отвечающий за погоду, мы со Стикмастером пытаемся его исправить, но приблизились только на половину. Мне очень жаль, что вам приходится мёрзнуть. — он продолжил печатать, но уже с подавленным настроением, за что Шедлетский захотел дать себе пощёчину. — Ну, не скажи. С чего-то все решили, что я идеально подхожу на роль батареи. Всю неделю ко мне подходят, чтобы погреться, потому что видите ли, я теплокровное создание, должен противиться Маммону и поделиться теплом со всеми. Как оказалось, мои перья хорошо сохраняют тепло, так что, если ты захочешь, можешь смело поспать в моих крыльях. — Шедлетский засмеялся, наблюдая за лицом Билдера, которое с каждым его словом становилось всё удивлённее. Но вскоре смех прекратился, и Джон хмуро посмотрел на админа, уже не скрывая своего беспокойства — А если серьёзно, Дэвид, когда ты в последний раз спал? Будь здесь кто-то другой, Билдермэн бы отказался отвечать или послал к чёрту, но на Джона это не работало. Видимо, иммунитет. Билдер замер, словно пытался вспомнить что-то не особо важное, и медленно произнёс: — В прошлое воскресенье. — ПЯТЬ ДНЕЙ НАЗАД!? Не, так дела не делаются, друг мой. — как-то опоздал Джон со спасением, но лучше поздно, чем никогда, верно? Он встал и подошёл к столу, развернув к себе Билдера, Джон взял его за руки и повёл к дивану. На его удивление Строитель даже не противился, только устало плёлся за Джоном, заторможенно хлопая глазами. Держа его за руки Шедлетский понял, насколько они были ледяные, точно весь день пробывшие на морозе. Добравшись до дивана Джон снова улёгся на него, уложив на себя Билдера, как сделал это с Брайт днём ранее, попутно сняв обувь. Не в его планах было укладывать взрослого мужчину спатеньки вот так, но что-то подсказывало, что если он уйдёт Билдер возьмётся за старое. — Ну? Так же намного лучше чем за столом верно? — он укрыл его крыльями, будто одеялом. — Ммм.. — Да ты прям мастер развёрнутого ответа. — Джон взял его ладони в свои и начал терерь, стараясь хоть немного, но согреть их. Только сейчас осознав, что Билдер весь был холодный, Шедлетский понял для себя, что в комнате отсутствовал хоть какой-то источник тепла. Да и комната отличалась от общего офиса: она была намного холоднее, пусть Джон и не заметил сразу. Бегая глазами по кабинету, он обнаружил, что даже батареи не было. — Ты решил себя холодом замучить? — он усмехнулся. — Если справлюсь с проблемой, то и не придётся заботиться о последствиях. — тут же ответил Билдер. — Если ты отморозишь себе почки, то вследом отморозим и мы. — парировал Джон. — Ну по крайней мере у них есть ты. Как они там обозвали? Батареей да? — А тебе радиатором не нанимался. — И всё же ты здесь. Здесь Шедлетский замолчал. Был этот визит переживанием за руководителя или нечто большим, теперь он точно не знал. Его руки всё это время продолжали держать ладони Билдера, и понял это он, когда вдруг пропал уже привычный холод. Билдер вдруг перевернулся, обхватывая руками Джона и кладя голову ему на грудь. Крылья резко отстранились, выдавая удивление хозяина, на что Билдер недовольно промычал, явно возмущённый тому, что ему снова холодно, и ещё сильнее прижался к тёплому телу. Быстро сообразив, Шедлетский вернул крылья на место, слушая размеренное дыхание Билдера. Не зная, куда деть руки, он обнял Билдера в ответ, чувствуя, как его собственные веки начинают тяжелеть. Обстановка была слишком умиротворённая, домашняя, для комнаты с температурой -5. Джон вдыхал его запах, обнимал промёрзшее тело и, почувствовав бы холодные пальцы на своей спине, принял бы всё это. Кажется, Билдер и правда начал греться, потому что его тело полностью обмякло. Он заворочался, устраиваясь поудобнее, и посмотрел на Джона. Янтарные, изучающие глаза уставились на лицо спасителя. Спасителя, чьё дыхание вдруг остановилось. Это были уставшие от бесконечной работы глаза, в которых читалось что-то ещё, что Джон не мог определить. Что-то тёплое, родное, что не видел ещё никто, и сердце Джона будто быстрее забилось. Дэвид прикрыл глаза, полностью опустив голову, будто грудь Шедлетского — это самая лучшая подушка в мире. — Что ж, они ошиблись. — Шедлетский удивлённо на него уставился. Прежде чем Билдермэн полностью провалится в сон и заставить Джона покраснеть, он произнёс — Ты намного лучше, чем батарея.