Глава 2. Колючая проволока памяти.
3 января 2026 г., 13:23
Примечания:
Данная глава содержит упоминания о расстройствах пищевого поведения и насилии.
Если эти темы могут вызвать у вас негативные эмоции или триггер, пожалуйста, будьте осторожны при чтении.
Если вы этого не боитесь, приятного прочтения 🐏
Душная комната, приглушенный свет ночника. Максим — совсем мальчишка, доверчиво смотрящий в глаза того, кто казался ему целым миром. Рука, скользнувшая под футболку, нежные поцелуи, перерастающие в грубую настойчивость. Слова, шептанные на ухо, становились приказами, а обещанная нежность обернулась колючей проволокой боли и унижения. Маленькое тело, скованное страхом, неспособное сопротивляться. Потом — темнота и тошнотворный привкус предательства на губах. Шёпот: «Ну же, потерпи немного». Он помнит горячие слёзы которые скатились по щекам и испачкали подушку.
Максим резко вздрогнул и открыл глаза. Сердце гулко стучало, отбивая лихорадочный ритм в груди. Холодный пот покрывал тело, футболка прилипла к спине. Дыхание было сбивчивым и прерывистым.Он сидел на подоконнике, вцепившись руками в холодный пластик. Ночь за окном казалась еще более мрачной и враждебной.
Он спустил ноги на пол и побрел на кухню. Налил себе стакан воды, пытаясь унять дрожь в руках. От воспоминаний не было спасения, они преследовали его, словно злобные духи.
Вернувшись в комнату, Максим лег на кровать и закрыл глаза. Ему нужно было заснуть, чтобы завтра быть в состоянии хоть как-то функционировать. Но сон не приходил. В голове по-прежнему крутились обрывки воспоминаний, лица, голоса. Он ворочался с боку на бок, пытаясь вытеснить из сознания мучительные образы. Наконец, измученный и обессиленный, он провалился в беспокойное забытье.
Утро встретило Максима тусклым светом, пробивающимся сквозь щели в занавесках. Голова раскалывалась, словно ее изнутри распирали гвозди. В теле не было сил, словно за ночь его выжали, как лимон. Он чувствовал себя разбитым и опустошенным.
Еле заставив себя подняться, он поковылял в ванную. Холодная вода немного привела в чувство, но отражение в зеркале не радовало. Впалые щеки, темные круги под глазами, потухший взгляд.
Заставив себя проглотить несколько глотков воды, Максим вышел из ванной. На кухне его ждала мать. Она уже накрыла на стол: чай, бутерброды с сыром, вареное яйцо.
— Доброе утро, — устало улыбнулась она.
Максим кивнул в ответ, садясь за стол. Аппетита не было совсем. Он рассматривал еду, словно это было нечто инородное. Каждый кусочек казался ему угрозой.
— Ты чего такой бледный? Плохо спал? — забеспокоилась мать, внимательно глядя на него. — И совсем ничего не ешь.
— Все нормально, мам. Просто не хочется, — пробормотал Максим, отворачиваясь.
Она вздохнула.
— Максим, — продолжила мать, — мне очень нужно, чтобы ты сейчас отдал мне свой паспорт и свидетельство о рождении. Я после работы сразу забегу в школу, чтобы подать все документы о зачислении в девятый класс.
Максим молчал, ковыряясь вилкой в тарелке. Ему не хотелось ни в какую школу. Толпы людей, осуждающие взгляды, давящая атмосфера. Все это вызывало у него только отвращение.
— Возьми в тумбочке в моей комнате, — произнес он безучастно, и только когда мать поднялась, намереваясь пойти за документами, его словно током пронзило. Сигареты! Пачка сигарет находилась на той же полке, что и нужные бумаги.
— Стой! — выкрикнул Макс, молниеносно обогнав мать и, схватив документы, протянул ей. Женщина удивленно посмотрела на сына, но промолчала. Они оба вернулись в кухню, но Максим утратил всякий аппетит. Теперь его мысли были целиком сосредоточены на том, что происходит в голове у матери.
— Ладно, ешь, сколько сможешь. Но хоть немного надо, — сказала мать, вставая из-за стола. — Я побежала, а то опоздаю.
Она допила свой кофе и вышла из кухни. Максим остался один, глядя на недоеденный завтрак. Он чувствовал себя загнанным в угол. Школа, мать, воспоминания… Все это давило на него, словно огромный груз. Еда вызывала у него отвращение. Опять.
Максим остался один в квартире. Его трясло. Он понимал, что рано или поздно мать обнаружит сигареты. И тогда вопросы, упреки, скандал. Он не знал, что ей ответить, как объяснить, почему начал курить. Ведь настоящую причину он никогда не сможет ей рассказать.
Он достал сигарету, дрожащими руками поднес ее к губам и зажег зажигалкой. Первый затяг обожег горло. Он закашлялся, но продолжал курить, втягивая в себя едкий дым. Никотин немного успокоил его, притупил боль.
Комната постепенно наполнялась сизым дымом. Максим курил одну за другой, пытаясь растворить в дыме свои страхи и переживания. Но дым не помогал. Воспоминания становились только ярче и отчетливее, словно назойливые мухи, роящиеся вокруг гниющей раны.
В голове проносились обрывки воспоминаний: ухмыляющееся лицо, грубые руки, шепот, полный цинизма. Он снова почувствовал тошнотворный привкус предательства на губах, ощутил леденящий ужас беспомощности.
Докурив последнюю сигарету, Максим бросил окурок в пепельницу. Руки все еще дрожали, но теперь к дрожи примешивалось какое-то отупение. Он поднялся с кровати, чувствуя себя ватным. Нужно было чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума. Идея пришла внезапно: разобрать вещи.
Он только вчера переехал к матери после смерти отца. С собой было немного: одна старая сумка и школьный рюкзак.
Он начал с сумки. Там лежали старые фотографии, отцовские часы и несколько книг. Фотографии он отложил в сторону, часы надел на руку. Они были тяжелыми, металлическими и напоминали об отце, таком сильном и надежном. Книги он перелистал, но читать не хотелось.
***
Максим прижался щекой к прохладному стеклу. За окном серые высотки мелькали, далеко — зеленая полоска парка, где деревья качали голыми ветвями. В салоне пахло бензином и тем самым сладким привкусом — вишнёвой жвачкой, которую отец всегда прятал в бардачке и доставал тайком, когда ехали в долгую дорогу. Из динамиков доносилась радостная попса, отец подпевал по-детски, временами хихикая. Как и раньше, если начинали играть песни с бранными словами, он притормаживал и с видом строгого начальника переключал трек. Вдруг машина замедлилась, и отец повернул руль к обочине у входа в парк. Максим моргнул от неожиданности. Они редко когда останавливались просто так, обычно ехали прямо домой. Отец выключил радио, и повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом опадающих листьев за окном. — Сейчас кое-что быстренько возьму, и поедем домой, — отец подмигнул Максиму, отстегивая ремень безопасности. — Ты посиди тут, ладно? Максим нахмурился. «Что купить? Зачем нам в магазин? Мы же вроде ни о чем не договаривались…» Отец загадочно улыбнулся. — Не переживай, это сюрприз. Буду через минутку. Он вышел из машины и скрылся за стеклянными дверями магазина. Максим наблюдал за ним, чувствуя легкое беспокойство. Он был так погружен в мысли о предстоящей контрольной, что совершенно не понимал, зачем они тут остановились. Вскоре отец вышел, держа в руках довольно большую коробку с яркими рисунками. Максим узнал коробку для торта. — Торт? — удивился он, когда отец открыл заднюю дверь и аккуратно поставил коробку на сиденье. — Зачем торт? Отец улыбнулся, глядя на Максима с какой-то особенной теплотой. — Как зачем? А ты сегодня не забыл случайно какое число? Максим нахмурился, пытаясь вспомнить. Кажется, ничего важного сегодня не было. — Эм… двадцатое… октября? — Ну и что же это значит? — отец продолжал улыбаться. И тут Максима словно ударило током. Двадцатое октября… Это же его день рождения! Ему сегодня тринадцать лет! Как он мог забыть? Все эти бесконечные уроки, олимпиады и домашние задания совершенно выбили эту дату из головы. Когда они приехали домой, Максим выскочил из машины и побежал к двери, предвкушая праздничный вечер. В этот же момент отец сфотографировал его на фотоаппарат, счастливый Максим задувал свечи.***
Рюкзак оказался более интересным. Помимо учебников и тетрадей, там обнаружилась старая колода карт и его одежда, как школьная так и обычная. Вывалив одежду из рюкзака на пол, Максим машинально начал ее складывать. Джинсы, несколько футболок, рубашка. Все пропахло отцовским одеколоном. Запах бил в нос, вызывая острую тоску. Слезы подступили к глазам, но он сдержался. Нельзя было раскисать. Нужно было держаться. Сложив вещи, Максим убрал их в шкаф. В комнате стало немного чище и опрятнее. Ощущение пустоты не покидало. Бессмысленность происходящего давила на плечи. Зачем все это? К чему стремиться, если впереди только мрак и безысходность? Максим подошел к окну и посмотрел на улицу. Люди спешили по своим делам, машины мчались по дорогам, в небе плыли облака. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. А он словно застрял в этом дне, не в силах вырваться из плена воспоминаний. Решив хоть ненадолго отвлечься от мрачных мыслей, Максим принялся перебирать одежду, предназначенную для школы. Школьная форма вызывала у него отторжение. Черные брюки, белая рубашка, пиджак — все это казалось ему смирительной рубашкой, символом конформизма и подчинения. Он примерил брюки. Они были ему немного велики, но это не имело значения. Рубашка сидела более-менее нормально. — Лучше пойду прогуляюсь, пока окончательно с ума не сошёл, — пробормотал Максим, быстро снимая с себя школьную форму и вешая её обратно на вешалку в шкаф. Он натянул старые, потертые джинсы и мягкий свитер, ощущая, как тело немного расслабляется. Комфорт одежды дарил мимолетное чувство защищенности, словно окутывая непроницаемым коконом от внешнего мира. Ключи, телефон, зажигалка, фотоаппарат — привычный набор оказался в кармане. Подъезд встретил полумраком и запахом сырости, от которого Максим поморщился. Он вышел на улицу, не зная, куда идет. Просто шел, подчиняясь импульсу. Город встретил шумом и суетой. Люди спешили по своим делам, не замечая его. Он бродил по незнакомым улицам, внимательно разглядывая дома, витрины магазинов, лица прохожих. В животе урчало от голода, но аппетита не было. Мысль о еде вызывала тошноту. Он остановился возле небольшого кафе, но, заглянув внутрь, передумал. Чужие лица, разговоры, запахи еды казались невыносимыми. Он продолжал идти, погружаясь в себя, позволяя улицам вести его, пока не услышал знакомый голос позади себя. — Эй, Дымок, обернись! «Дымок? Что ещё за дурацкая кличка…» И голос был знакомым. Когда Макс обернулся, то увидел, что через толпу к нему пробирается Лёша. — Дымок? — переспросил Максим, нахмурившись. — Это еще что такое? И как ты меня нашел? Лёша, запыхавшись, остановился рядом с ним. — Да так, — Лёша пожал плечами, лучезарно улыбаясь. — У тебя волосы пепельные, как дым. А нашел… чутье у меня хорошее. Плюс, ты довольно приметный, знаешь ли. Особенно в нашем городе. — Ну и чего тебе нужно от меня? — спросил Макс в недоумении, не понимая, зачем Лёша вообще подошёл к нему, подумаешь, один раз от гопников защитил и до дома проводил, неужели он думает, что они уже друзья? Максим скрестил руки на груди, ожидая ответа. Он не любил, когда нарушали его личное пространство, а Лёша, несмотря на свою дружелюбную улыбку, определенно это делал. Ему казалось, что Лёша излучает какую-то незримую энергию, которая то ли притягивает, то ли отталкивает. — Да ничего особенного, — Лёша засунул руки в карманы джинсов. — Просто увидел тебя и решил поздороваться. Как жизнь? Как вообще в этом городе? Привыкаешь? Максим пожал плечами, не зная, что ответить. Вопросы Лёши звучали слишком обыденно, слишком по-дружески. Он не привык к такому вниманию, особенно от незнакомых людей. — Нормально, — коротко ответил он. — Привыкаю. — Чё-т ты какой-то кислый, как лимон, — Лёша легонько толкнул его плечом. — Пошли вместе прогуляемся? Развеемся. А, Дымок? — Хватит меня так называть, — процедил Макс сквозь зубы. Ему не нравилось это прозвище, оно казалось каким-то… — А по-моему, идеально тебе подходит, — Лёша усмехнулся. — Волосы цвета пепла, да и сам ты какой-то горький, как дым от костра, знаешь, когда в глаза ест? — А ты… Ты… — слова застряли в горле Макса. Он никак не мог придумать достойный ответ на эту наглость. — А ты не придумаешь для меня какую-нибудь дурацкую кликуху, — захихикал Лёша, подтолкнул его в плечо, разворачивая в сторону парка. — Ладно, пошли уже, а, Дымок? Не будь букой. Воздухом подышим. Максим неохотно шагал рядом с Лёшей, чувствуя, как тот словно излучает энергию, которая одновременно выбивает его из колеи и тянет за собой. Их шаги синхронно стучали по асфальту, но мысли Макса были далеко. Парк, в который они направлялись, был старым, с раскидистыми деревьями и узкими тропинками, уходящими в глубь зелени. В парке было немноголюдно. Позднее лето уже чувствовалось в прохладном ветре и пожелтевших листьях, устилавших землю. Лёша, казалось, не замечал хмурого настроения Максима, продолжая беззаботно болтать обо всем на свете: о школе, о предстоящих уроках, о каких-то своих друзьях и увлечениях. Максим слушал вполуха, лишь изредка вставляя короткие реплики. Лёша вдруг остановился возле старой, покосившейся, исписанной граффити и обклеенной жвачкой скамейки. — Давай присядем, а то ноги гудят. — Он плюхнулся на скамейку, не дожидаясь ответа, и с довольным видом оглядел окрестности. Максим, все еще пребывая в своих мыслях, последовал его примеру. — Слушай, а ты в какую школу документы подал? — спросил Лёша, смотря на Максима с нескрываемым интересом. Максим же не знал, что ответить, поэтому сказал как есть: — Я не знаю… Мать только сегодня в какую-то школу документы подаст. — Надеюсь, в мою школу. У тебя там сразу авторитет будет, если ты со мной дружишь. Правда, есть учителя у нас некоторые… неадекватные. «И не надейся, что я в твою школу переведусь», — подумал про себя Максим. Он слушал Лёшу, не вникая в его слова. Серьёзно, дружим? Насколько нужно быть наглым, чтобы за вторую встречу уже считать, что они друзья? «Уму непостижимо…» — думал про себя Максим, пока Лёша его не одёрнул. — Ну, биологичка, в общем, у нас… Эй, ты слушаешь меня? — А?.. Да-да, слушаю… Задумался просто. — Что-то ты сегодня совсем не в настроении, Дымок, — Лёша внимательно посмотрел на Максима, и в его глазах промелькнула тень обиды. — Может, случилось что-то? Вопрос Лёши застал Максима врасплох. Он не привык делиться своими переживаниями с кем-либо, а тем более с едва знакомым человеком. — Да нет, всё нормально, просто… устал немного, — уклончиво ответил Максим, отводя взгляд. — Переезд, всё такое… Лёша, казалось, уловил его неискренность, но не стал настаивать. Вместо этого он достал из кармана небольшой пакетик с семечками и протянул Максиму. — Держи, погрызем. Говорят, нервы успокаивает. Максим взял пакетик, чувствуя, как уголки его губ невольно приподнимаются в лёгкой улыбке. — Так вот, на чём я там остановился… А, так вот, биологичка у нас дура дурой. Слушай, а может, ты про свою школу расскажешь, в которой учился до переезда? А то всё я рассказываю да я, — сказал Лёша, щёлкая семечки и внимательно смотря на Макса. Максим немного помедлил, прежде чем ответить. Рассказывать о своей прошлой школе ему не хотелось. Там осталось слишком много воспоминаний, и не все из них были приятными. — Ну, школа как школа, — пожал плечами Максим. — Обычная. Ничего особенного. Учителя, ученики, уроки… Удача улыбнулась Максиму, когда Лёша вдруг отвлекся на девушку, оказавшуюся, по всей видимости, знакомой. — Мия! — внезапно заорал Лёша, оглушив Максима, и принялся отчаянно махать рукой, подзывая ее. Миниатюрная фигурка, обрамленная синим каре, приблизилась к ним. Одета она была легко для конца августа: рваные темно-синие джинсы, черный кружевной топ на тонких бретельках, с кокетливым алым бантиком, и небрежно повязанная на бедрах черная рубашка. — Мия, ты что тут делаешь? Кого-то ждешь? — спросил Лёша, когда девушка подошла ближе. — Да, бродила от скуки в поисках вдохновения… О, а это кто с тобой? — Мия указала на Максима. Теперь Максим мог как следует рассмотреть ее лицо: карие омуты глаз, россыпь веснушек на вздернутом носике и щеках, губы, накрашенные помадой цвета запекшейся крови, и брови, под стать волосам, выкрашенные в синий. — А, это Максим, он недавно переехал. Мне стало скучно, и тут я его встретил. — Приятно познакомиться, я Мия, одноклассница этого придурка, — произнесла девушка со смехом, пожимая руку Максима. — Эй, сама такая, дура, — наигранно и обиженно буркнул Лёша, надув щеки. — Слушай… Максим, ты не против, если я тебя нарисую? — спросила Мия, с любопытством изучая его. — Э-э… Что? — Максим опешил от неожиданности. Никто никогда прежде не предлагал ему ничего подобного. — Ну, да, нарисую, — повторила Мия, словно читая его мысли. — У тебя интересная внешность. Что-то такое… меланхоличное. И глаза выразительные. Максим почувствовал, как краска заливает его щеки. Комплимент, да еще и касающийся его внешности, был для него неожиданностью. Он не привык к такому вниманию. «Может, это какой-то розыгрыш?» — промелькнуло в голове. — Я… я не знаю, — пробормотал он, чувствуя себя неловко. — Я никогда не позировал для художников. — Да ладно тебе, чего тут сложного? Просто посидишь немного, пока я наброски делаю. Если не понравится, всегда можно бросить, — Мия пожала плечами. — Ну так что? Да или нет? Лёша поддержал идею: — Да чего ты ломаешься? Мия круто рисует! У нее такие картины… словами не описать. Соглашайся, не пожалеешь. Максим, поддавшись напору Мии и Лёши, сдался: — Ладно, уговорили. Мия довольно улыбнулась и уселась на скамейку что стояла напротив где сидел сам Макс и Лёша. Мия достала из сумки блокнот и карандаш, её пальцы легли на бумагу с уверенностью, которая завораживала. Максим неуверенно устроился на скамейке, чувствуя себя словно животным под прицелом из которого потом сделают чучело. От этой мысли у него похолодело внутри. Как он вообще мог придумать такое сравнение? Макс чувствовал, как её взгляд скользит по его лицу, изучает каждую деталь, словно она видит то, что он сам о себе не знает. Её карандаш быстро двигался по бумаге, оставляя за собой штрихи, которые постепенно складывались в образ. — Расслабься, — сказала Мия, её голос звучал мягко, но с лёгкой иронией. — А то весь бедный скукожился. — Дымок, не ссы раньше времени, тем более я уже говорил, Мия классно рисует. — Говоришь, недавно переехал? — спросила Мия, не отрываясь от рисунка. — Как тебе наш город? — Нормально, — коротко ответил Максим, стараясь не двигаться. — Пока привыкаю. — Город тут своеобразный, — вступил Лёша, бросая щелчок семечки в сторону. — Но если ты с нами, адаптируешься быстро. Мы тут знаем все тропки. Мия усмехнулась, не отрываясь от работы: — Особенно те, которые лучше не знать. После этих слов Лёша нахмурился, и Максим ощутил, как в воздухе нарастает напряжение. — Да ладно тебе, Мия, не пугай человека, — Лёша говорил уже не с таким радостным тоном, а с упрёком. — Нормальный у нас город. Просто нужно знать, куда соваться, а куда нет. Мия лишь отмахнулась, продолжая сосредоточенно рисовать. Максим же, слушая их разговор, чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ему казалось, что он попал в какой-то закрытый клуб, где все друг друга знают и понимают с полуслова, а он — лишь случайный прохожий, случайно заглянувший на вечеринку. — Всё, готово, — вдруг сказала Мия, откладывая карандаш и протягивая блокнот Максиму. — Можешь посмотреть. Только не суди строго, это всего лишь зарисовка. Я может домой приду и полноценку нарисую. Максим взял блокнот с опаской, словно это был не лист бумаги с наброском, а нечто хрупкое и ценное. Он ожидал увидеть карикатуру или что-то нелепое, но то, что он увидел, поразило его. На него смотрел он сам, худощавый, какой-то уставший, даже слегка грустный, но… Как это удалось передать Мии на бумаге, она передала почти весь его характер, хотя она видела его впервые. — Вау… — выдохнул Максим, зачаровано глядя на рисунок. — Это… это потрясающе. Мия пожала плечами, словно смущаясь похвалы. — Я же говорила, что вышло неплохо. Так, набросок на коленке. Если захочешь, могу и цветной портрет написать, когда будет время. — Вот видишь, я же говорил! — Лёша подтолкнул Максима плечом. — Мия — талантище. А ты боялся. — Ну, хватит меня расхваливать, а то зазнаюсь. Лучше скажи, Максим, тебе правда понравилось? Или ты просто из вежливости говоришь? Максим покачал головой. — Нет, правда понравилось. Я думал получусь намного хуже, а в итоге почти копия. Мия засияла улыбкой узнав что Максим ей не врёт и говорит это с восторгом. — Ну, вот и отлично. Значит, не зря время потратила. А теперь предлагаю зайти куда-нибудь перекусить. Я ужасно проголодалась, пока тут тебя рисовала. Лёш, ты с нами? Лёша кивнул. — Конечно, я всегда за. Да и Макса надо посвятить в гастрономические тайны нашего города. Есть тут одно местечко… Шаурма у дяди Хасан — пальчики оближешь. — Аэ. Ребят, я пас, я не голоден. — ответил Максим вставая со скамейки. В животе неприятно засосало, но это был не голод, а скорее паническая тревога. Шаурма у дяди Хасана… Он представил себе сочный лаваш, набитый мясом, овощами и соусом. Только от одной мысли о таком количестве калорий его бросило в холодный пот. — Так, а вот так не нужно говорить, когда ты идёшь к дяде Хасану. Ты обязан попробовать и съесть его шаурму, — сказал Лёша, вставая со скамейки и скрутив упаковку семечек, чтобы они не высыпались, и засунул в карман джинс. — Макс, пойдём, ты обязан её попробовать, да и мы тебе про город расскажем, — поддержала Мия, взяв Макса за руку, и потянула, чтобы он встал со скамейки. Максим встал со скамейки и тяжело вздохнул. «Только бы не съесть лишнего», — эта мысль пульсировала в голове Максима, заглушая веселый щебет Мии и шутки Лёши. Серое небо нависло низко, словно готовое разразиться дождем в любую минуту. Ветер, пробираясь сквозь узкие улочки, поднимал клубы пыли и опавшие листья, закручивая их в маленькие смерчи у ног прохожих. Дома, выстроенные в советском стиле, казались особенно мрачными под свинцовым небом, их облупившаяся краска и потускневшие вывески свидетельствовали о неумолимом течении времени. Они шли по тротуару, лавируя между спешащими людьми. Лица прохожих были сосредоточенными и усталыми, каждый погружен в свои мысли и заботы. Редкие островки зелени, выжившие среди бетона и асфальта, уныло поникли, словно уставшие от жары и недостатка влаги. Рекламные щиты, пестрящие яркими красками, казались неуместными и навязчивыми в этой серой реальности. Миновав здание старой библиотеки с облупившимися колоннами, они свернули в узкий переулок. Здесь было еще темнее и грязнее, чем на главной улице. Стены домов были исписаны граффити, а на тротуаре валялись окурки и пустые бутылки. В воздухе витал смешанный запах выхлопных газов, дешевого табака и пригоревшего масла. В конце переулка забрезжил свет. Они вышли на небольшую площадь, где располагалась неказистая забегаловка с вывеской «Шаурма у дяди Хасана». Несмотря на непрезентабельный вид, здесь было довольно оживленно. Из открытой двери доносились аппетитные ароматы жареного мяса, свежих овощей и пряных специй. Максим невольно поморщился, ощущая, как внутри него нарастает паника. Ему казалось, что этот запах проникает в каждую клеточку его тела, искушая и одновременно пугая. Дядя Хасан оказался колоритным мужчиной с густой черной бородой и добродушным взглядом. Он ловко орудовал ножом, срезая тонкие ломтики мяса с вертела, и приветливо улыбался посетителям. Запах свежей зелени и горячего лаваша усиливал голод, но Максим ощущал лишь нарастающее беспокойство. Он изо всех сил старался не смотреть на внушительные рулеты шаурмы, которыми дядя Хасан щедро угощал клиентов.Он кивнул Лёше и Мие, словно приветствуя старых знакомых, и подмигнул Максиму, оценивающе оглядев его с головы до ног. Максим же стоял в стороне, пытаясь придумать уважительную причину отказаться. «Может, сказать, что у меня аллергия?» — промелькнуло в голове. — Так Мия тебе как обычно? Маленькую мясную? — Спросил Лёша стоя у меню рассматривая разные варианты шаурмы. — Давай большую, уж слишком аппетитно выглядит. — сказала Мия после того как мимо неё прошёл мужчина который тоже заказал большую шаурму. — Дымок, а ты какую будешь? Только не говори, что у тебя диета, дядя Хасан этого не любит. — Я же говорил не называй меня так. И никакую, я не голоден. — Так ну это не годится. Значит у меня укусишь, если понравится за свой счёт тебе куплю. — Лёша, предвкушая удовольствие, заказал сразу две шаурмы, с аппетитом облизываясь. Как только заказали шаурму, то уселись за ближайший столик на двоих и взяли один стул чтобы всем хватило места. — Ну, ты Максим не обращай внимания на районы такие. Неблагополучные. У нас город так то нормальный. — сказал Лёша осматривая переулок расписанными граффити и на кучу пустых бутылок пива. — Если не считать бесчисленное количество заброшек на которые мы с тобой ходили. Я помню даже ты на одной заброшке пошёл на второй этаж, а там лестница обвалилась и ты в итоге в кусты прыгнул где ещё шприц с наркотой валялся. — ответила Мия постукивая своими чёрными крашенными ногтями по столу. — Ой, нашла что вспомнить. — пробормотал Лёша отмахнувшись и устало вздохнул. — Я помню ты ещё бомжа нашёл в другой заброшке и мы потом от него убегали пока он в нас пытался бутылкой попасть из-под водки. — начала Мия вспоминать и рассказывать это ещё и Максиму — Кхм. Я так понимаю вы встречаетесь? Просто вы так близко общаетесь. — спросил Максим наблюдая то как близко Мия общается с Лёшей — Да я с ним рядом срать не сяду.– ответила Мия посмотрев снизу вверх на Лёшу. Максим же не ожидая такого ответа резко прыснул от смеха откинувшись на спинку стула. Мия же начала объяснять: — Мы друзья с садика. Просто Лёха как брат мне уже, всегда меня от хулиганов защищал. И в заброшки затаскивал, да. Лёша закатил глаза. — Неблагодарная. Сколько раз я тебя из этих заброшек вытаскивал? То ты ногу подвернешь, то на гвоздь напорешься. А кто потом бинты покупал и зеленкой мазал? — Бу-бу-бу — передразнила Мия смотря на Лёшу и показала ему язык как ребёнок, а потом снова повернулась к Максиму и продолжила: — В общем, он мне только друг, так что не надо ничего между нами выдумывать. Ой, кстати, а что у тебя за часы такие? — спросила она заметив часы на запястье Макса. — Это… просто часы, — Максим немного замялся, коснувшись пальцами ремешка. Ему не хотелось говорить о них, о том, что они достались от отца. Тяжелые воспоминания мигом нахлынули, омрачая и без того не слишком приятную обстановку вокруг. — Да ладно тебе, что за секреты? Ну, покажи! — Мия наклонилась вперед, пытаясь рассмотреть циферблат. Лёша, казалось, уловил перемену в настроении Максима. — Мия, отстань, если человек не хочет говорить, зачем лезть? — буркнул он, отворачиваясь к шаурме. Максим благодарно взглянул на Лёшу. — Ничего особенного, правда. Просто старые часы, память… — Он не стал продолжать, отвел взгляд и сделал большой глоток воды из бутылки, которую купил Лёша. Ему не хотелось делиться этой историей с малознакомыми людьми, тем более в таком месте. Воспоминания об отце были слишком личными, слишком болезненными. — Сейчас приду, не скучайте, — Лёша подмигнул Мие и направился к окошку с вывеской «Шаурма от дяди Хасана». — Держи, всё по стандарту, две шаурмы с мясом. И передай своим друзьям, чтобы заходили почаще, — Пробасил дядя Хасан с сильным акцентом, широко улыбаясь. Лёша ловко подхватил обе шаурмы и направился обратно к столику. Через пару минут Лёша вернулся, неся в руках две дымящиеся шаурмы, обёрнутые в фольгу. — Держите, гурманы! Фирменная от дяди Хасана, — весело объявил он, протягивая одну Мие, а другую положив перед Максимом. — Дядя Хасан сказал, что использует особый соус, секретный рецепт, — добавил он, усаживаясь на свой стул. — Лёш. Я же сказал что сытый. — ответил Максим принимая горячую шаурму словно раскаленное железо, но даже не думал её укусить — Попробуй, не пожалеешь! Хотя бы кусочек. Потом мне отдашь, а если понравится оставь себе, я себе тогда острую возьму. — Ответил Лёша спокойно, смотря на Максима в ожидании его реакции на шаурму. Лаваш был теплым и мягким, а начинка так и просилась наружу. Он откусил маленький кусочек, и вкус оказался неожиданно приятным. Мясо было сочным и ароматным, овощи хрустящими, а соус идеально дополнял общую картину. Несмотря на это, Максим продолжал бороться с собой. Чувство вины преследовало его. «Всего один кусочек, ничего страшного не случится», — твердил он себе, пытаясь успокоиться. Прожевав кусочек и запив его водой, он отдал её обратно Лёше, ответил он уже чуть тише: — И вправду… Не дурно. — Так а зачем отдал тогда? Ешь всю, раз понравилась — Лёша заметил то как лицо Максима изменилось когда он попробовал шаурму — Да не, говорю же, не голоден. — Ну ладно, сам съём тогда — Лёша забрал шаурму прям из рук Максима. — Пойдём потом ещё по местам разным пройдёмся? — спросила Мия с набитым ртом. — Прожуй сначала смурфик, потом уже лялякать будешь — посмеиваясь сказал Лёша толкнув её в плечо Мия показала ему язык в ответ, но прожевала и глотнула прежде чем ответить: — Пойдём! Я Максу покажу нашу любимую крышу, с которой весь город видно. Там граффити ещё крутые на стенах. Максим немного оживился. Идея посмотреть город с высоты показалась ему привлекательной. — Ну, если вы не против, я бы с удовольствием… Лёша доел свою шаурму и вытер руки салфеткой. — Тогда решено. Заканчиваем тут и выдвигаемся. Мия быстро доела свою шаурму, выкинула обертку в урну и вскочила со стула. — Тогда чего мы ждем? Пошли! Она потянула Максима за рукав, и тот, немного удивлённый её напором, поднялся следом. Лёша усмехнулся и последовал за ними, по пути не забыв попрощаться с дядей Хасаном. Они направились вглубь переулка, в сторону многоэтажек, возвышавшихся над обшарпанными зданиями. Мия уверенно вела их по лабиринту узких дворов, где развешанное белье сушилось между домами, а пахло кошками и жареными пирожками. Максим старался не отставать, то и дело спотыкаясь о неровный асфальт. Лёша шел следом, поглядывая по сторонам, словно ожидая какого-то подвоха, хотя и улыбался уголками губ, поддразнивая Мию взглядом. Они завернули за угол, и перед ними предстала обшарпанная панельная многоэтажка, ничем не отличающаяся от сотен других в этом районе. Мия, не останавливаясь, нырнула в темный подъезд. Запах сырости и затхлости ударил в нос. Эхо шагов гулко отдавалось от стен, исписанных каракулями и бессмысленными надписями. Мия, не теряя времени, нажала кнопку лифта. Дряхлая кабина, с потрепанными стенами и дрожащими лампами, медленно поползла вверх, завывая на каждом этаже. Максим с Лёшей переглянулись, обмениваясь нервными улыбками. Лифт остановился, и Мия выскочила, не дожидаясь полного открытия дверей. Лестничный пролет, ведущий на крышу, был завален мусором и старыми коробками. Мия перепрыгивала через препятствия, как горная коза, а Максим и Лёша с трудом пробирались сквозь хлам. Наконец они добрались до железной двери, ведущей на вожделенную крышу. Мия с усилием отодвинула ржавый засов, и дверь с противным скрипом отворилась. Ветер сразу же ударил в лицо, принося с собой запахи города: бензин, дым и что-то неуловимо сладкое. Перед ними открылся потрясающий вид. Дома, улицы, — всё казалось игрушечным с этой высоты. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Ветер трепал волосы, принося с собой запах свободы и приключений. Максим замер, зачарованный открывшейся панорамой. Мия засияла, как будто сама создала эту красоту. Она подбежала к краю крыши, усыпанному осколками разбитых бутылок, и, широко раскинув руки, вдохнула полной грудью. — Ну что, круто? — крикнула она, стараясь перекричать ветер. Максим стоял чуть поодаль, пораженный открывшимся видом. Лёша же прислонился к стене, наблюдая за ними с легкой улыбкой. Стены крыши были испещрены граффити. Яркие цвета, причудливые формы, абстрактные узоры — целый мир, созданный руками местных художников. Мия подвела Максима к одному из рисунков, изображавшему огромного дракона, изрыгающего пламя. — Это моя любимая — сказала она, с гордостью указывая на мастерски выполненные детали. Максим медленно обошел крышу, рассматривая каждое граффити, впитывая в себя атмосферу этого необычного места. Он чувствовал себя немного оторванным от реальности, словно попал в другой мир. Лёша подошел к Максиму и, кивнув в сторону Мии, сказал: — Она у нас немного сумасшедшая, но зато с ней никогда не бывает скучно. Максим улыбнулся в ответ, глядя на Мию, которая, запрокинув голову, смотрела на закат. — Тут бы пофоткаться… Закат красивый. — сказала Мия говоря будто сама себе, смотря на небо. — Так, дымок, у тебя вроде фотик есть… Из-за которого я вчера тебя от местных идиотов спас. — с тихим смешком проговорил Лёша поглядев на Максима. Закат действительно был невероятным, и упустить такую возможность было бы непростительно. Он начал снимать: сначала общий план, захватывая город в огненных объятиях заката, затем Мию с развевающимися волосами на фоне неба, потом граффити, оживающие в лучах уходящего солнца. — Ой, Макс, подожди. — Резко будто опомнилась Мия и, подбежав ближе к парням, начала доставать свой телефон. — Давай я тебе свой юз дам, ты в телеграме потом напишешь, да и фотографии отправишь. Телефон её был на вид старенький, экран весь в трещинах и царапинах, а чехол был как будто сам разрисован по-интересному. Максим достал свой телефон и в поисковой строке вбил юз Мии, и сразу же высветился её аккаунт: на аватарке она сама, а в нике был эмодзи сигареты. Максим отправил ей первый попавшийся стикер, который махал ладошкой, и убрал телефон обратно в карман. Время уже было почти десять вечера, мама должна была скоро прийти с работы. — Дымок, а ну давай втроём щелкнемся, на память. — С ухмылкой Лёша сразу же притянул Максима к себе, рукой обнимая за плечи, а другой рукой отобрал фотик и поднял руку вверх, чтобы было видно всех в кадре. — Подожди, дай настрою хотя бы… — Да, дымок, успокойся, так круче будет, а ну улыбочку. — Проговорил Лёша, улыбаясь, смотря в камеру, и тут же сделал несколько кадров, а потом протянул камеру назад Максиму. Тот же сразу начал смотреть, что там нащёлкал Лёша: Мия сзади подпрыгнула, улыбаясь во все зубы, на фоне Лёши с Максимом, а закат и то, что они находились на крыше, добавляло атмосферы в этом снимке, даже несмотря на то, что он выглядит не очень, да и синяки под глазами было видно… «Замазать забыл, как и веснушки, ну ладно, замажу потом на фотке», — подумал про себя Максим. — Слушайте, ребят, спасибо, конечно, за эту прогулку, но мне уже пора. Мия немного расстроилась, услышав это. Ей хотелось ещё постоять на крыше, полюбоваться закатом, поболтать. Лёша пожал плечами, показывая, что ему всё равно. — Ладно, Дымок, без проблем. Нам тоже скоро выдвигаться надо. Тут ночью не особо безопасно, — сказал Лёша, кивнув на тёмные переулки внизу. — Проводим тебя до парка. Они спустились с крыши, пробираясь сквозь мусор и хлам. Лифт снова медленно пополз вниз, издавая жуткие звуки. Выйдя из подъезда, они направились по узким дворам в сторону главной улицы. Мия немного отстала, погрузившись в свои мысли. Лёша и Максим шли рядом, перекидываясь короткими фразами. — Спасибо, что показали мне это место, — сказал Максим, обращаясь к обоим. — Крыша действительно крутая. И граффити классные. — Это тебе спасибо, что составил нам компанию, — ответила Мия, догнав их. — А то мы тут обычно вдвоём торчим. Почаще выбирайся с нами гулять. Они дошли до парка, попрощались, и Максим пошёл в сторону дома. Мия махнула ему рукой на прощание, а Лёша проводил его долгим взглядом. День был ужасно долгим для Максима, несмотря на довольно «приятную» компанию. Вспоминая все разы, когда Лёша называл его «Дымком», Максим сжимал зубы, почему он ничего не сказал ему грубого в ответ? Мия хоть и была дружелюбной, но и вправду была со своей ноткой странности. На этот раз Максим дошёл до дома без происшествий. Зайдя внутрь квартиры, он бросил ключи на тумбочку, а как только снял кроссовки, пошёл в свою комнату. Быстро переодевшись в чёрную футболку и домашние штаны, он сел первым делом перекидывать фотографии с фотоаппарата, а затем сразу же скинул некоторые Мие, в том числе и где они втроём, даже замазывать не стал свои синяки под глазами и веснушки. Поделав бытовые дела по типу мытья посуды, Максим дождался прихода матери. Она была явно уставшая, но как только зашла в кухню, сразу же сказала: — Первого сентября идёшь в 23-ю школу, она тут недалеко, в 9:00 уже будет линейка. — Говорила она это и параллельно убирая свой контейнер с остатками еды в раковину. Максим молча кивнул и, пробормотав: – Хорошо, я пойду спать, и я не голоден, – пошёл в ванную комнату. В зеркале он увидел, насколько его помотал этот кошмар, из-за которого он проснулся ночью. Синяки под глазами были огромными, а на щёках повылазили прыщи. «Из-за стресса, может быть?.. Надо будет найти, чем их замазать…» Умывшись, он сразу же завалился спать, но даже здесь ему помешали. Засветился экран телефона, написал кто-то в телеграме неизвестный аккаунт. Открыв чат, он увидел сообщение: «Дымок, не спишь ещё?)» — Да твою мать… — устало вздохнул Максим, откуда он только взял его… Мия. Только она могла его дать по просьбе Лёши, вот же гад ползучий. «Не сплю. Что хотел?» «А что так сразу грубо дымок?( Нельзя узнать, как у тебя дела?)» — Обижайся, я только рад буду, что отстанешь… — Максим понял уже, что переписка будет долгой, и, проверив, что мать ушла в свою комнату, сел на подоконник, открыв окно, и достал сигареты. Поджёг одну, он напечатал довольно сухой ответ, чтобы Лёша отстал: «Нормально у меня дела. Чего тебе надо?» — почти прорычал он в ответ, затягиваясь сигаретой. Дым горьким комком застревал в горле, но помогал хоть немного успокоиться. Раздражение от Лёши и его прозвища нарастало с каждой минутой. «Да так, ничего особенного» — пришел почти мгновенный ответ. «Просто хотел узнать, как добрался. А то вдруг местные гопники по пути ограбили. Ахаха.» Максим закатил глаза. Не смешно. Он проигнорировал сообщение, надеясь, что Лёша наконец-то оставит его в покое. Тишина взорвалась новым сообщением: «Эй, Дымок, ну что ты как бука? Не обижайся, я ж пошутил. Давай лучше завтра тоже погуляем? Мия звала еще куда-нибудь сходить». Максим тяжело выдохнул, затушил сигарету о подоконник и закрыл окно. Он не хотел никуда идти завтра, Ему нужно подготовиться к школе, да и просто отдохнуть от этого насыщенного дня. «Меня завтра не будет в городе. Уезжаю к бабушке», — напечатал он первое, что пришло в голову. Лгать было не в его стиле, но сейчас это казалось самым простым способом отвязаться от назойливого Лёши. Надеясь, что тот поверит, Максим выключил телефон и положил его под подушку. Он посмотрел сквозь шторы на уличный свет. «Ты только в город переехал, да и до школы пару дней осталось», — прилетел моментально ответ. «Ладно, прокололся» напечатал он, сдаваясь. «Просто не хочу никуда идти. Мне нужно отдохнуть и подготовиться к школе.» Несколько минут Лёша молчал, и Максим уже начал надеяться, что тот наконец-то оставит его в покое. Но надежда умерла, когда экран телефона снова загорелся. «Ну и зря, дымок. Мы бы тебе помогли освоиться. Но как знаешь. Если передумаешь — пиши. Спокойной ночи» Максим почувствовал облегчение. Кажется, пронесло. Он выключил телефон и отвернулся к стене, пытаясь заснуть. Нужно было выспаться. Главное без этих кошмаров.
Примечания:
Жду отзывы (заранее извиняюсь если кого-то триггернуло)
