Отэм

Он сказал, встретимся после выступления. Гука ещё ни разу не звали на свидание в кабак. Его вообще ни разу не звали на свидание, если честно. Потому его одолевало лёгкое волнение. - О, вы впервые? – красивый парень на входе очаровательно улыбался, - уверяю, вам понравится. Ви никого не оставляет равнодушным. Сюда специально приезжают из столицы, чтобы насладиться его пением в уединённом месте. Кабак располагался в старой гостинице, там, где когда-то был конференц-зал, и чтобы попасть в него, следовало преодолеть длинный коридор. Когда-то давно стены тут обили тёмным деревом, украсив их бронзовыми канделябрами, и у Гука сложилось впечатление, что его ведут по английскому особняку прошлого столетия. - Местная звезда? – праздно разглядывая причудливые картины по дороге, спросил Гук просто, чтобы поддержать разговор. Он шагал широко, бухая тяжёлыми расшнурованными ботинками по паркету. Руки пытался спрятать в задних карманах безразмерных поношенных джинсов. Хотелось выпить. - Сами всё увидите, - нарядный хостес остановился у резной арки из тёмного дерева и жестом пригласил войти, - прошу, располагайтесь. Любое место, которое вам понравится – ваше. Шагнув в зал, Гук в полной мере ощутил себя балериной на панк-концерте – настолько его образ не вписался в обстановку. В сладковатом сигаретном дыму тонуло место, сошедшее с экрана нуарного детектива пятидесятых: бронза, дерево, бархат. Потолок был таким же тёмным, как пол, и терялся в полумраке, массивные тканевые торшеры с бахромой чередовались с лампами накаливания, торчащими на треногах. В их тёплом свете узор обоев насыщенно бордового цвета отливал золотом. В углу примостилась пустующая низкая сцена с барабанной установкой и винтажным микрофоном: огни отражались в её глянцевой поверхности, как в глади ночной воды. Небольшие квадратные столики занимали гости в вечерних нарядах: они что-то расслабленно обсуждали, куря и разливая вино и коньяк по бокалам. Втянув голову в плечи, Гук быстрым шагом пересёк зал и ткнулся в барную стойку, напоминающую антикварный буфет. Нервозно оглядываясь, попросил стакан виски. Получив свою порцию горячительного, рассеянно завертел головой в поисках подходящего места. Одно такое обнаружилось недалеко от сцены, и хотя Гук не хотел сидеть впереди, у всех на виду, пришлось выбрать его, так как оно было единственным, где он мог бы расположиться в одиночку. Впрочем, кресло из тёмного вельвета тонуло в тени, и Гук был рад в ней скрыться. Гремя льдом в стакане, Гук сделал глоток – горло приятно обожгло. Женщина в брючном костюме кинула на него заинтересованный взгляд, игриво покачивая ножкой в остроносой туфле. Гук отвёл взгляд почти сразу же, нервно кусая кольцо в губе. Неловкость заползла за шиворот и заставила его заёрзать. Пока он пытался устроиться в кресле поудобнее, негромкие разговоры вдруг смолкли. Где-то позади зародились аплодисменты, и поддавшись общему настроению, Гук поставил стакан на низкий столик и тоже захлопал. И только потом увидел. В слепящих переливах золота, в дымном мерцании он не спеша поднялся на сцену. Коротко остриженный, уложенный так небрежно, будто его прическа – случайность, будто это ветер растрепал осветлённые волосы после внезапного дождя. В строгих брюках и сверкающем бадлоне, вызывающий, и при этом такой уместный и изящный, что дыхание у Гука перехватило. Широко раскрыв глаза, внимая, он позволив солнечному силуэту искриться в своих зрачках. Хлопки смолкли, погрузив зал в предвкушающее безмолвие. Приблизившись к микрофону, незнакомец вошёл в свет ламп и поднял лицо. И Гук увидел глаза. Томный, усталый взгляд, полный печали, прошил его стрелой насквозь, мощным выстрелом пригвоздил к креслу. Взгляд, который знает куда больше, чем кто-либо в этом зале. Взгляд, скрывающий невообразимые миры. Взгляд человека, которому трудно уснуть по ночам, взгляд смирения. Руины, в завалах которых тлел крошечный уголёк хрупкой надежды. Сердце Гука сжалось, наполнилось тоской и заискрило, как грудь незнакомца в свете ламп. Ему захотелось, чтобы разверзся ураган, чтобы раздул угольки и разжёг пламя в божественных глазах. А потом он узнал это лицо. Лицо на фото в тиндере, которое он, пялясь в телефон перед сном, свайпнул вправо без особых мыслей. Та же форма лица, бесподобные губы, глаза, будто подведённый карандашом. Ким Тэхён, двадцать девять лет, сто семьдесят девять сантиметров, козерог. Узнавание разрядом тока прошло по позвоночнику. На секунду Гук почувствовал себя глупо от того, что не понял сразу, что как ротозей повёлся на слепящий образ, но потом тепло разлилось у него в груди – это не важно. Важно только то, что происходит прямо сейчас. Под густой перебор гитары Тэхён – или Ви, как назвал его очаровательный хостес – плавно кружил возле микрофона, будто не решаясь подступиться, и в этих движениях было что-то хищное, что-то сильное. Крошечные золотистые блики, отражённые с груди и широких плеч, блуждали по точёному подбородку, мягкой линии скул. Он сделал шаг вперёд, осторожно положил ладонь на микрофон, прикрыл раскосые глаза, и глубоко вдохнул. Тишину разрезал голос – мягкий бархат. Он пролился, как красное вино мимо бокала, с тихим плеском, и шелестя, потёк по узорчатой скатерти. Лёгкий, почти невесомый, едва ли он раскрыл хотя бы половину своей глубины. Он пел о женщине, которая покинула его, опустошив его мир и оставив после себя лишь пепелище, и о том, как он, цепляясь за ядовитую надежду, никак не может отпустить её. - I wish you would love me again, - нежно просил искрящийся Ви, - no I don’t want nobody else. Гук плохо знал английский, но слова были просты и интуитивно понятны. Кому бы ни были посвященные эти строки, он ощутил зависть к этому человеку. Ви подался сияющими плечами вперёд, и Гук неосознанно слегка дёрнулся ему навстречу. Тоскливый взгляд взметнулся вверх из-под пушистых ресниц и вонзился в Гука, заставив того сжать моментально вспотевшие ладони в кулаки. Голос обрёл силу, вспенился шампанским. Почти касаясь капризными губами ребристой стали микрофона, Ви пел: - Said I’m all right. Said I’ll be fine. I’m sorry… Плавясь под обжигающим взглядом, Гук сидел и покорно прощал ему всё. - Прошу, не уходи, - английский сменился родным корейским, и слова, волнующим полушёпотом разбитые о микрофон, обрели новый объём, - не покидай меня. Буду предельно с тобою честен: не проходит и секунды, чтобы я не думал о тебе. Не отрывая заворожённого взгляда, непослушными пальцами Гук забрал со столика стакан и ткнул холодным стеклом в губы. Тихо, почти неслышно сквозь толщу тяжёлого, тягучего блюза и сладкого баритона, звякнуло кольцо пирсинга. Глоток дался с трудом, но холодный виски всё же проник внутрь, одновременно холодя и обжигая нутро. Наверное, как-то так же ощущалось бы прикосновение к Ви: Гук на секунду представил, как снимает с него сверкающую тряпку через голову, обнажая горячую смугловатую кожу. Как прикасается к ней пальцами, как тычется носом в сгиб шеи и вдыхает бесподобный терпкий запах. Голова пошла кругом, сердце толкнулось пульсом в пах. С трудом сглотнув, Гук осторожно положил ногу на ногу, чтобы избежать неловкости. Потом аккуратно огляделся: все взгляды – мечтательные, зачарованные, меланхоличные – были прикованы к сцене. Какой-то мужчина так и замер, поднеся стакан ко рту, а его дама забыла, что в пальцах у неё дымится сигарета. Красивый хостес стоял у стены, восхищённо глядя на сцену. Даже бармен, автоматически протирающий бокал, заворожённо уставился туда. Ви плавно двигался на сцене, переступая с ноги на ногу, заставляя тонущее в дыму сияние переливаться. Гук подумал, что это, должно быть, магия. Ведь такого не бывает в реальной, нормальной жизни. Он, по всей видимости, как Алиса, проследовал за белым кроликом и попал в параллельный мир, где все поклоняются чарующему божеству, ослепительно сверкающему мириадами солнц. Гука одолело сладкое желание пасть ниц вместе с остальными. - I wish you could love me again, - голос вскипел глинтвейном, Ви страдальчески изогнул чёрные брови и обоими руками схватился за микрофон, - again. Он просил, уговаривал, умолял полюбить его снова, и сладкая иллюзия окутала гуков разум, подкинула ему ложные воспоминания, заставляя поверить в то, что это – для него. Будто они уже были вместе, когда-то, в туманном прошлом, полном сладких поцелуев и горькой драмы. Когда они принадлежали друг другу. Сделай это снова, заклинал он, сорвавшись на лёгкую хрипотцу, от которой по спине побежали мурашки. Глубоко дыша, Гук облизал пересохшие губы. Музыка притихла, освободив пространство для бархатного голоса, которым Ви, подняв выразительные глаза к потолку, в последний раз попросил о любви. Гуку показалось, что в глазах его сверкнули слёзы, но свет вдруг потух, и он не смог разглядеть получше. Зал погрузился во мрак, украв у Гука что-то важное, опустошив. Медленно в основании сцены вспыхнули две лампы, очертившие переставший сверкать силуэт. Невидимый гитарист перебрал последние струны, и мелодия стихла. Спустя несколько секунд зал взорвался аплодисментами. Слегка потерянный Гук поддержал их так неистово, что ладони вспыхнули жаром. Не меняя зачарованно-печального выражения лица, Ви отпустил микрофон – рука его обессиленно скользнула вниз – и развернувшись, медленно спустился с низкой сцены тем же путём, что и пришёл. После этого тёплый свет в зале вернулся, вместе с разноголосьем, негромким смехом, звоном бокалов и щелчками зажигалок. Всё снова стало как прежде, до того, как сияющее божество вывернуло гукову душу и наслало сладких иллюзий, вскруживших ему голову. Ему даже стало обидно, что всё кончилось так быстро, что он оказался такой дешёвкой, что так легко очаровался образом, поверил артисту – красивому лжецу, что вообще позволил сделать это с собой. Пока он, зло раздувая ноздри, допивал свой виски, кто-то тронул его за плечо сзади. Резко обернувшись, он увидел вначале бадлон, расшитый золотыми пайетками, а уже затем полусонный взгляд, и ощутил своё повторное фиаско в полной мере. - Чонгук – это вы? – спросили его мягким, низким голосом. Гук с трудом оторвал взгляд от глаз, скрытых за светло-карими линзами, и почему-то посмотрел на пальцы, которые Ви не спешил убирать с его плеча. Длинные и ухоженные – они жгли кожу прямо сквозь толстую кожаную куртку. - Я, - Гук кивнул, чувствуя себя глупо, - а вы, видимо, Тэхён? - Давай на «ты», если ты не против, - губы напротив тронула лёгкая улыбка, но слетела до обидного быстро. Тэ сосредоточенно оглядел зал. - Выпьем? – предложил он, золотой рыбкой ныряя в полумрак, к бару. С трудом поднявшись из кресла на непослушные ноги, Гук проследовал за ним, словно щенок на поводке. По дороге достал телефон и глядя в слабое отражение в экране, небрежно поправил причёску. Оседлал твёрдый барный стул, последовав примеру Тэ. Попросил для себя ещё пятьдесят виски. Тэ заказал водку. Гук почем-то подумал, что тот закажет вино или мартини, но решил оставить эту мысль при себе, чтобы ненароком не показаться идиотом. Облокотившись локтями на стойку, Тэ ждал свой заказ. Нервно тряся ногой, Гук лихорадочно соображал, с чего бы начать разговор. - У тебя красивый голос, хён, - сказал он, елозя на стуле так, словно на том выросли шипы, - и песня мне понравилась. Сам написал? Тэ повернул голову – взгляд его стал более расслабленным – и коротко кивнул. В ушах у него в тон бадлону сверкали золотые каффы. - Трек крутой, ситуация страшная, - стеснительно жуя губы, пошутил Гук. Тэ улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Почему-то мелькнула ассоциация с клинком в ножнах. - Ты такой испуганный, - заметил он, и Гук уставился на него огромными глазами, чем только сильнее позабавил, - как кролик. Меня боишься? Пришлось срочно взять себя и своё лицо под контроль. - Я в этой жизни боюсь только две вещи – стоматолога и микроволновку, - с важным видом оповестил Гук, - остальное херня. Тэ рассмеялся. Искренняя улыбка его оказалась обворожительно квадратной. Почти как у Мэрилин Монро. Довольный произведённым эффектом, Гук приосанился. Пикантно приподняв бровь, он положил локоть на стойку: - Почему такая ослепительная звезда ищет любви в такой помойке как Тиндер? Повернувшись точёным профилем, Тэ молча задвигал челюстью. Гук подумал, что этот вопрос был лишним. Принесли выпивку. Тэ опрокинул свой шот залпом. На секунду сморщился, проглотив, и негромко стукнул стеклянным донышком о полированную стойку. - С чего ты взял, что я ищу любви? – спросил он, глядя куда-то перед собой. - Все ищут любви. Подсознательно, - Гук развернулся обратно к стойке, и колени его снова заходили ходуном, - даже если назначают встречу на одну ночь. - Повторите, пожалуйста, - попросил Тэ у бармена, гипнотизируя того взглядом. Однако бармен не поддался – молча забрал пустой шот, и спустя несколько секунд вернул уже полный, и сразу же растворился в своих делах. - Я так разочаровал тебя? – поинтересовался Гук, стуча пальцами по краям своего стакана. Вместо ответа Тэ шумно выдохнул и опрокинул в себя ещё пятьдесят водки. Потом положил длиннопалую ладонь на беспокойное гуково колено. - Не нервничай, - сказал он с благосклонным видом, - я не укушу тебя. После чего отвернулся и принялся обводить пальчиком края запотевшего шота. - Пока ты не попросишь, - добавил. У Гука моментально вспотела спина. Он живо представил, как Тэ на четвереньках подползает к нему сзади, обнажает зубы и несильно прикусывает его чувствительное плечо. Трудно поверить, что такая банальная фраза смогла вогнать в краску Гука, который и сам произносил эту пошлятину ни раз, стараясь поддержать накал вожделения. Он отхлебнул ледяного виски, пряча лицо в широком стакане. Щёки зарделись. Так глупо проиграть. Тэ пошарил в кармане брюк и выложил на стойку несколько мятых купюр. - Идём, - сказал он, сползая со стула и забирая со спинки бежевый пиджак. Наспех сделав последний глоток, Гук бахнул стаканом о стойку и поблагодарив бармена, устремился следом. Тэ пересёк зал и нырнул в сумрачный коридор. Гук снова проходил этот барьер не в одиночку, в этот раз следуя не за кроликом, но за мерцающей в полутьме феей, давшей молчаливое обещание вывести его в реальный мир. Что если фея заманит его в другое место, ещё более далёкое от реальности, где сверкающая в двух солнцах пыльца кружит над руинами великой цивилизации? Улица встретила их ночной прохладой и мощным ливнем. Шипя, потоки воды падали с невообразимой высоты и водопадами лились с короткого козырька над входом. - Ащщ, - раздосадовано сказал Гук, тоскливо глядя на свой байк. Разбивающееся о сидение капли дождя разлетались во все стороны, образовав вокруг байка небольшое облачко. Бак и переднее крыло, залитые водой, сверкали хромом, отражая светящуюся вывеску. Тэ толкнул Гука к стене. Не ожидавший такого Гук ткнулся лопатками в пошарпанный фасад. - У тебя смешной нос, - вполголоса сказал Тэ, приблизившись настолько, что Гук ощутил его горячее дыхание на своих губах, - мне нравится. И серёжка твоя… Он прижался грудью к гуковой груди, не дав тому ни сантиметра на отступление. Его томный взгляд соскользнул к колечку в губе, губы приоткрылись. Он взял гуково лицо в тёплые ладони и приблизившись, аккуратно поддел пирсинг языком. А когда Гук приоткрыл рот, принялся жадно вылизывать его губы вместе с колечком. Вдоль позвоночника скользнула сладкая дрожь. Гук сжал его талию – острые пайетки впились в ладони – и легонько прикусил за нижнюю губу, но это не остановило запал. Горячо и шумно дыша, Тэ целовал его, как безумный. Ощущая, как тяжелеет низ живота, Гук играл с ним, то уходя от его губ, то наскакивая, прикусывая, дразня. Когда одна из створок огромной входной двери открылась и наружу вышел джентльмен с сигаретой, Тэ даже не остановился. Он лишь глянул на него одним глазом и демонстративно облизал гукову нижнюю губу. Гук готов был поклясться, что в этот момент он напоминал хищника, которого застали за терзанием добычи. - Прошу прощения, - неловко пролепетал обескураженный джентльмен, и торопливо скрылся в здании. Гук не сдержал улыбки, но Тэ поцеловал его прямо в оскал. Он вжался бёдрами в гуковы бёдра, и Гук почувствовал мощную эрекцию, упёршуюся ему в то же место. Упругие бугорки скользнул друг под другу и притёрлись боками. Гук ласково провёл костяшками пальцев по тэхёновой скуле, и тот замер, оценивая непонятный жест. - Ты всегда такой ласковый? – спросил он, обнимая его за шею. Челюсть его снова беспокойно задвигалась, едва-заметно, но от Гука не скрылось. Раздражённо всхрапнув, Гук развернулся и прижал теперь уже Тэ к стене, сжав вибрирующее в стоне горло пальцами татуированной руки. - Нет, не всегда. Тэ экстатически закатил глаза, кусая губы. Начав уже сползать по стене, он вдруг убрал гукову руку. Торопливо зашарил по карманам. Звякнули ключи, пикнула сигнализация. Одна из машин, стоящих в ряд на парковке, моргнула габаритами. - Идём со мной, - сказал он, и потащил Гука под дождь. Успев хорошенько вымокнуть, Гук нырнул на переднее сидение Кадиллака Брум восемьдесят седьмого, а Тэ, брызгая дождём с кончиков обесцвеченных волос, забрался на него сверху. Мягко хлопнула дверь, щёлкнули замки. Едва внешний мир оказался по ту сторону реальности, как Тэ снова впился в Гука поцелуем, сопя и прижимаясь грудью, плавно двигая бёдрами и запуская пальцы в мокрые волосы. Гук сжал его талию, потом спустился ниже, накрыв зад, твёрдый от натянутой ткани брюк. Рука его скользнула вверх по спине, с шелестом задевая посверкивающие во мраке пайетки, и схватилась за выжженные волосы на затылке. - А-а, - с наслаждением простонал Тэ, оторвавшись и запрокинув голову. Движения его стали короче и жёстче, а стояк закаменел окончательно. Гук впился губами в острую линию красивой челюсти, а рукой принялся расстёгивать ремень на чужих брюках. Тяжело дыша, Тэ принялся помогать. Их пальцы сталкивались, мешали друг другу, но вскоре с пряжкой было покончено. Гук нырнул ладонью в расстёгнутую ширинку, огладив твёрдый член, а Тэ схватил вторую гукову руку и вобрал два его пальца в рот. Мягкие, горячие, скользкие от слюны губы тугим колечком сжались вокруг костяшек. Пьяный смайлик нырнул вглубь, за ним почти скрылась корона. Тэ сильно сжал гуково запястье и принялся мокро сосать, пока гуковы пальцы то оглаживали, то сжимали стянутый бельём член. Добравшись до тэхёнова горла, Гук принялся нежно трахать его, а другой рукой скользнул вверх по животу, нырнул под блестящий бадлон и мягко сжал сосок. Из Тэ вырвался невнятный стон. Гук раскрыл пальцы, растягивая тэхёнов рот, подцепил его за нижние зубы и притянул к своему лицу. Не убирая пальцев лизнул в губы, потом в подставленный язык. Приник губами. Не размыкая поцелуя зацепил и оттянул уголок рта. Судорожно дыша, Тэ лишь сильнее прижался к нему. С полминуты ушло на то, чтобы избавиться от брюк в тесном пространстве салона. Схватившись за обтянутый кожей тонкий руль, Тэ потянул за тугой рычаг на полу и толкнул единое сидение: оно отъехало назад вместе с Гуком. Места стало чуть больше. Под барабанный стук дождя по крыше, раздетый по пояс Гук возился с защитой, и замерший на фоне лобового стекла Тэ терпеливо его ждал. - Иди ко мне, - наконец, выдохнул Гук, и тот рывком приблизился. Оттолкнувшись от мощной груди, он развернулся к Гуку спиной, и раздвинув головокружительно длинные ноги, медленно, с низким стоном, опустился. Член нырнул в тугое и восхитительно горячее. Впустив его наполовину, Тэ опёрся спиной о гукову грудь и, схватившись за ручку над дверью, плавно задвигал бёдрами по кругу. Его собственный член, бесстыдно торчащий меж широко расставленных ног ловил крошечные блики. Закусив губу, Гук сильно сжал горячую талию под тканью, едва сдерживаясь, чтобы не насадить его на себя до конца. Шумные выдохи Тэ на гуковом плече слились в унисон с дробью дождя. Тэ повернул голову и прикусил Гука за проколотую мочку уха, а затем втянул его в мокрый жаркий поцелуй. Кружа бёдрами, Тэ садился на член всё ниже и ниже, в конце концов уперевшись мягкой задницей в бёдра. Гук толкнулся навстречу, и Тэ энергично задвигался. Гуковы ладони скользнули вниз и подхватили Тэ под бёдра, почти под коленями. Сдвинул податливые ноги и задрал их выше приборной панели, не оставив Тэ больше никаких точек опоры, кроме себя. Отчаянно держась за ручку, тот шумно задышал сквозь зубы. Изящные стопы упёрлись длинными пальцами в залитое дождём лобовое стекло. Гук мимолётом подумал, что его берцы Тэ бы не влезли. Поудобнее перехватив его под ляжки, Гук принялся пылко толкаться бёдрами внутрь. Тысячи крошечных солнц сверкали, переливаясь всеми оттенками золотого, прямо у него под носом. - Чонгук-и, - изогнув брови, хрипло простонал Тэ, положив ладонь на бьющееся бешенным поршнем бедро. - Меньше слов, хён, - Гук прикусил его самого за ухо. - Пожалуйста, - настаивал Тэ, почти скуля. - «Пожалуйста» что? - Пожалуйста, грубее, - почти рыкнул Тэ, сжав зубы, - я хочу грубее. Слитное сидение позволило Тэхёну расположиться вдоль, в коленно-локтевой позе. Уперевшемуся загривком в мягкий кожаный потолок Гуку пришлось согнуться над ним. Он невольно засмотрелся на длинный стан, широкие плечи, отчётливую талию. Легко скользнув в разработанную дырку, он парой грубых толчков заставил сладенько стонущего Тэ вжаться щекой в стекло. Войдя в частый ритм, размашисто долбя тесную задницу, Гук схватился за влажные волосы и потянул Тэ на себя, заставив того сильнее прогнуться в пояснице. Тэ восторженно ахнул, протянул руку назад и впился пальцами в гуково бедро. С рыком Гук отстранился и заставил Тэ перевернуться, уложив его спиной на кожаное сидение. Задрал стройные ноги и вошёл так быстро и глубоко, что Тэ, словно рыба, широко раскрыл рот. Гук не сдержался и накрыл его губами, замерев, и увлекая его в долгий, пылкий поцелуй. С трудом оторвавшись, он взял Тэ за горло и принялся размашисто долбить. Закинув руки наверх, слепо цепляясь за всё что только можно, и раскрыв манящий рот, Тэ то экстатично закатывал глаза, то жмурился. Золотистая кофта его задралась, демонстрируя тёмные соски. Содрогаясь под Гуком как тряпичная кукла, теснимый тяжёлым телом, он закинул ногу тому на плечо. - Грубее, - попросил он хрипло. Сбавив темп, сделав свои движения короткими и до изнеможения плавными, Гук большим пальцем провёл по призывно раскрытым капризным губам. Прикрыв глаза, Тэ жадно зацеловал его, не желая отпускать. Тогда Гук резко схватил его за челюсть, повернул лицом к себе, а второй рукой зарядил пощёчину. Большие, будто подведённые глаза широко раскрылись и уставились на Гука. Задранные ноги задрожали. Он издал странный стон и потянулся было к Гукову лицу, но тот перехватил его запястье. Гук завёл обе тэхёновы руки вверх, прижав их к стеклу. - Ну давай, Босси, - проскулил Тэ, кусая губу, - у тебя отлично получается. - Закрой рот, - почти прорычал Гук, и схватив Тэ за волосы, принялся двигаться так, что короткие вскрики наверняка можно было бы услышать с крыльца гостиницы. Если бы не дождь. А потом ему в голову пришла блестящая мысль, которую он, не теряя времени, сразу же принялся воплощать в жизнь. Сперва он остановился и с сочным чпоком вынул член обратно в холодное. Затем, придерживая закинутую на спинку сидения тэхёнову ногу, плюнул на руку и растёр по пальцам. Притихший Тэ озадаченно наблюдал за его действиями. Он почти вскрикнул, когда татуированные пальцы вошли в него и легко нащупали простату. Обманув его ожидания, Гук принялся двигать рукой не грубо, а медленно и проникновенно, то ласково поглаживая простату подушечками пальцев, то массируя её круговыми движениями. Нависнув над Тэ, он припал губами к нежному соску. Тэ удивлённо простонал, кладя руки на его лечи и затылок. На полу задребезжал наполовину вывалившийся из кармана снятых брюк телефон. Гук кинул на него быстрый взгляд – на экране значилось чьё-то имя, а в крошечном круглом окошечке портрет женщины в тёмных очках. Тэ взял его за волосы и заставил вернуть всё внимание своей груди, а сам запрокинул голову – на шее вздулись вены. Он весь вдруг сжался, туго обхватив гуковы пальцы в себе, и что-то прошептал. Пальцы его больно впились в гуков загривок, и жадно вылизывая чувствительный сосок, Гук вдруг обнаружил, что Тэ кончает. Медленно и плавно, а не толчками, сперма вытекала из его слабо подёргивающегося члена. Тэ испустил до умопомрачения сладкий стон и ослаб. В тот же момент экран телефона погас, а сам он смолк. Шумно выдохнув ему в шею, Гук поднялся, и шатаясь, прислонился к кожаной спинке. Прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Он не знал, сколько прошло времени. Тэ примостился рядом и обнял его за шею, а второй рукой прижав изнывающий член к животу, и принялся коротко водить раскрытой ладошкой вверх-вниз. Губы его ткнулись в ухо, затем в шею, порхнули к ключице, и Гук зажмурился. Ещё пара движений, и он кончил – сладко и немного мучительно. Поддавшись порыву, он подался вбок, чтобы поцеловать Тэ, но тот мягко ускользнул. Неловко натянув трусы, Тэ подвинулся к двери и спустил стекло, впустив в душный салон свежий влажный воздух. Брызги дождя окропили его скулу и плечо, но он будто бы не заметил. Взяв с приборной панели пачку сигарет, он достал одну и ткнул прикуриватель. Гук выцепил из предложенной пачки и себе сигарету. Приоткрыл окно со своей стороны. Щёлкнул прикуриватель, и Тэ прикурил от светящегося в полумраке красного уголька. Протянул Гуку, но тот уже щёлкнул зажигалкой из кармана своей кожанки. Глубоко затянувшись, Тэ отвернулся к окну и выдохнул дым через нос. Дождь слабел. Только сейчас Гук заметил, что сигареты – тонкие, вишнёвые, парни такие курят только тогда, когда других нет. По крайней мере, его знакомые. В дверном подстаканнике пустой бумажный стаканчик из-под кофе со следом помады, а на заднем сидении лежал вне всякого сомнения женский клатч на тонкой серебряной цепочке. - Знаю, о чём ты думаешь, - сказал Тэ. Поза его стала совсем развязной, по-пацански дерзкой, а лицо – серьёзным, - Да, это не моя машина. - Твоя девушка? – поинтересовался Гук, стряхивая пепел в дверную пепельницу. - Любовница. Пялясь в ночь за окном, Гук ощутил неясный ком в груди, и неосознанно снова принялся кусать серёжку и трясти коленом. - Я не люблю её, - снова обретя этот печальный взгляд, поразивший Гука в кабаке, оправдался Тэ, - а она меня – тем более. Мы встречаемся только для секса. Я нежный, а ей хочется, чтобы её драли. Ты бы подошёл больше, чем я, - он усмехнулся. - И всё же ты ездишь на её Кадиллаке, - философски заметил Гук, - хотя кому какая разница. Желания вступать в спор не было. Тэ открыл дверь и спустил босые ноги на мокрый асфальт. Дождь почти кончился – лишь слабая морось летела сверху, оседая как туман. Тэ сгорбился, поставив локти на колени, и легонько дёрнул верхней губой: - Я знаю, что поступаю неправильно. Если хочешь воззвать к моей совести, то, знаешь что… - Никто не идеален. Тэ обернулся и удивлённо посмотрел на непринуждённо курящего Гука. Его взгляд стал совсем другим – рассеянным, заинтересованным. Гук заметил под левым крошечную родинку. Стряхивая пепел, Гук перестарался и потерял огонёк. Раздосадовано захрапел. Тэ расхохотался своим чарующим баритоном, и Гук тоже улыбнулся. - Я не поеду сегодня домой. Уже поздно, и я выпил, - сказал Тэ, отсмеявшись, - как смотришь на то, чтобы заночевать в одном из номеров? Он указал подбородком на светящиеся окна старой гостиницы. Гук смял пустой бычок и захлопнул пепельницу. Пожевал губы, размял шею. Пробежался взглядом по панели, голым тэхёновым ногам и сигарете в длинных пальцах. Потом поглядел в сторону городских кварталов, повернулся и сказал: - Почему нет? Подул ветерок, угли раздуло, и в глазах Тэ вспыхнул огонёк.