На грани дыхания

pov: от лица Берга. Иногда желание— это не тихий зов, а оглушительный рёв, заглушающий голос разума. Так было и сегодня. С того момента, как он вошёл в комнату, всё внутри меня замерло. Весь этот долгий ,утомительный вечер меня не отпускало одно лишь ощущение — его взгляд. Он сжигал меня изнутри, проходил сквозь толпу и шум музыки, оставляя на коже мурашки. Мы едва обмолвились парой слов, но это молчаливое напряжение между нами было громче любого крика. Я больше не мог терпеть. Мы оба это знали. Наше притяжение было опасной игрой, игрой, в которую нельзя было играть на виду у всех. Терпение лопнуло.Больше я не мог притворяться, что меня волнует эта светская болтовня и вкус дорогого вина. Единственное, что имело значение, был он. Стоявший в трёх шагах и смотревший на меня с таким теплом, что у меня перехватывало дыхание. Я не предложил, а приказал взглядом: «За мной». И он последовал, как будто ждал только этого. Я отвел его в туалет, да запах там конечно не супер, но больше вариантов не было. Дверь кабинки захлопнулась, и в тесном пространстве стало невыносимо душно — или это было только моё дыхание, перехваченное желанием? Его тело оказалось в сантиметре от моего, и я почувствовал, как напряглись его мышцы, а взгляд стал тёмным, почти чёрным от предвкушения. В воздухе висело молчание, густое и сладкое, как сироп, и каждый нерв в моём теле кричал, чтобы я перестал себя сдерживать. Его руки нежно и аккуратно вцепились в мои волосы, а его горячее дыхание обожгло шею. я больше не мог этому сопротивляться. Всё внутри закипело — рациональность, осторожность, всё это сорвалось с крючков и унеслось прочь. Слышен был только гул вентиляции и томные вздохи. Я прижал его к прохладной перегородке, и он лишь тихо выдохнул. Я медленно провёл пальцем по его челюсти, чувствуя, как он содрогнулся от прикосновения. Весь мир сузился до этого момента, до него. Он не отвел взгляд, и в его молчании я прочитал разрешение. Приглашение. Я снова притянул его к себе, но теперь мой поцелуй был другим — не нежным исследованием, а властным требованием. Я пьянел от его вкуса, от его покорных стонов. Его губы приоткрылись, и мой язык встретился с его — жаркий, влажный, стремительный танец, в котором стёрлись все границы. Мои руки скользнули вниз, обхватив его бёдра, и я приподнял его, прижимая к той самой перегородке. Он инстинктивно обвил мои ноги своими, втянув воздух между зубов от внезапности, но его руки лишь крепче вцепились в мои плечи. Теперь он был выше, и мне пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы продолжить поцелуй, и эта смена ракурса, эта его уязвимость и доверие свели меня с ума. Одной рукой я поддерживал его под бедро, чувствуя напряжённую мускулатуру сквозь ткань брюк. Другой я медленно, почти мучительно медленно, скользнул рукой под его худи. Каждое прикосновение к горячей коже его живота заставляло его вздрагивать и глубже уходить в поцелуй. Когда ладонь моя легла на его обнажённую грудную клетку, почувствовав бешеный ритм его сердца, он оторвался от моих губ с тихим стоном. — Ты… Ты уверен? — его шёпот был сорванным, прерывистым. В ответ я лишь промолчал и неуверенно кивнул. Вопросов больше не было. Было только это — пьянящее головокружение, жар кожи, тягучесть каждого момента. Я наклонился и приник губами к его шее, к тому чувствительному месту у ключицы, которое свело его с ума. Он закинул голову назад, с глухим стуком ударившись о перегородку, и его пальцы так нежно впились в мои волосы, не пытаясь оттолкнуть, а лишь прижимая сильнее. Остались ощущения бархатистости его кожи под моими пальцами, влажная жара его рта, прохлада поверхности за его спиной, которую мы раскалили своим телом. В тот миг, когда всё достигло пика, когда тишину коридора разорвал его сдавленный, бесконтрольный стон, а моё сознание окончательно уплыло в белую мглу, я понял, что это не конец. Это лишь первая, самая яркая глава нашего падения. В нём не было сомнений, только предвкушение и та же пьянящая жажда, что кружила мне голову. Я не стал ничего говорить. Слова были лишними. Я оторвался от его губ, чтобы завладеть его шеей. Он закинул голову назад, с глухим стуком ударившись о дверь, и тихо застонал. Теперь мы были в ловушке друг у друга. В ловушке этого момента. слегка остабив хватку, мне пришлость усадить Роменского на тумбу что была рядом с раковиной, параллельно снимая с него худи. Он тоже не отставал, стягивая с меня футболку, и прикосновение его ладоней к моей спине было подобно ожогу. Дрожащими руками я расстегнул его ремень и одиним движением снял с него джинсы. В ответ он сделал то же самое со мной, его движения были такими же нетерпеливыми, неуклюжими. Ткань грубо соскользнула с наших бёдер, и вот мы прижались друг к другу. Его erection упруго и влажно упёрлась в мой живот, и мы оба замерли на мгновение, захваченные осознанием происходящего. Раздвинув его ноги, я начал поглаживаеть его по внутренней стороне беред попутно целуя его в живот и медленными поцелуями приближаться к его уже знатно набухшему члену. Он был готов, горячий и податливый. Медленно вошел в него давая нам привыкнуть к ощущениям, а затем начал медленно двигаться, пока его пальцы сжимались в бессильные кулаки. Стоны Давида становились громче, отчаяннее, и я ловил их своими губами, чтобы никто не услышал. Я чувствовал, как внутри него всё напрягается, как дрожь поднимается от наших соединённых тел и вырывается наружу тихим, сдавленным криком. ... Стук в дверь. Мы замерли так, дыша на одно лицо, прислушиваясь к возвращающимся звукам мира за дверью. — Никита, Давид вы тут? — раздалось за дверью. Мы переглянулись, Давид глянул на меня, затем на дверь. Почему именно сейчас? Именно в этот момент человеку за дверью понадобилось найти нас? Пока я стоял стоял в недоумении, что делать сейчас. Роменский уже все придумав, и сжар своей трясущейся рукой мою ладонь, крикнул в ответ: —Да-да, не переживай, Никита выпил слишком много и ему стало плохо и он попросил побыть с ним. — Хорошо, может принести воды или что то вроде того?— их друг, который тоже знатно напился, и еле мог нормально говорить, — Если станет хуже, дайте знать.. Только он договорил, мы услышали как шаги за дверью отдаляются, и с облегчением выдохнув посмотрели друг на друга. Воздух вокруг снова наполнился неким стыдом, разглядывая друг друга, но Давид прервал эту тишину, —Мм.. Может.. Продолжим? — произнес он с запинкой. Я с ухмылкой посмотрел на него, и до меня сейчас дошло осознание того, что я все еще нахожусь в нем. Надомной всхлынуло чувство стыда , и мне ничего не оставалось кроме того как просто продолжить двигаться. Когда мои бедра начали двигаться в забытом такте, у Давида по телу прошла дрожь , и он снова начал постанывать но уже гораздо тише. Мы оба кончили и тяжело дыша, я прильнул к его шее, он положил руку мне на плечо и будто попытался отстраниться, но ему мешала стена. — Зачем ты.. Зачем ты попытался меня оттолкуть? Все нормально? —Нам нельзя быть вместе.— Давид отвернулся, явно не хотя это признавать. У меня все внутри упало. — Что..?—, Я отошел глядя на него в недоумении,натягивая на себя свою футболку. Он ничего не ответив, встал, надевая на себя одежду. Мне позвонили. На экране высветилось "**", я вышел с комнаты, оставляя Давида одного и ответил на звонок. После мне пришлось уйти. С самого начала я знал,что он — моя погибель. Притягательная, сладкая, такая желанная. Мы избегали друг друга, зная, что одна искра — и всё взорвётся. Эта искра вспыхнула в тот проклятый вечер. Наше обречённое притяжение витало в воздухе, как ядовитый газ. Мне хотелось снова увидеть его, коснуться его тела, но он как будто ненавидел меня снова. И вот мы снова встретились, Без слов, лишь по одному взгляду, мы признали друг в друге соучастника преступления под названием «желание». Ничего мне не объяснив с того дня, он, как ему казалось изчез из моей жизни. --- Вся боль, вся тоска, вся запретность этого момента вырвалась наружу в этом грязном, пахнущем хлоркой убежище. Именно в этот миг, когда я уже готов был потерять себя полностью. Он произнес мое имя словно неверя что я здесь, его губы замерли, а горячий взгляд потух, уставившись куда-то сквозь меня. «Эй... Что такое?» — прошептал я, отрываясь, пытаясь поймать его взгляд. Но он уже не видел меня. Его лицо застыло в маске внезапного удивления, а из уголка рта медленно потекла тонкая струйка крови, алая и неумолимая. Я в ужасе отпрянул, ударившись о бачок. В голове пронеслись обрывки чужих разговоров, его недомолвки, его таблетки, которые он всегда отшучивался, говоря «от головы»... Сердце. Врачи говорили, что ему нельзя нервничать, нельзя допускать резких всплесков эмоций. А что могло быть эмоциональнее этого? Я стоял, парализованный, глядя, как жизнь уходит из того, кто только что жарко дышал мне в губы. В миг, меня что то выдернуло из той реальности и я проснулся. Проснулся на этой Вечеринке в честь нашего общего друга, передо мной стоял Давид, живой и самый настоящий, я почувствовал как внутри меня все сжалось и сам не заметил как я крикнул " Давид!", опомнился только когла я сжимвл его тело в своих объяттях не веря что все то что произошло со мной было лишь сном. Конец.