Между нот

🎸🎸🎸

День был пасмурным и безумно длинным. Чонгук уже 6 час сидел, сгорбившимся верблюдом над планшетом, пытаясь оживить модель главного злодея для новой игры. Спина ныла тупой болью, глаза сильно слипались, а правая рука, держащая стилус, начала предательски дрожать. Гук откинулся на спинку кресла, пытаясь хоть как-то ослабить боль и размять затекшие плечи. Понурое лицо, гнездо на голове, сгорбленное тело в виде вопросительного знака. Он выглядел как тот самый непрокаченный новый персонаж в игре после проигранной битвы с боссом. Вдруг на его телефон пришло сообщение от лучшего друга. Пак Чимин носится за ним как курица-наседка еще с первого курса университета. Ну уж если быть честным, то если бы не Чимин, то Чонгук заработал бы себе все стадии сколиоза и остеохондроза, а так хоть друг временами выводит его из дома погулять в парк или пробежаться вдоль реки Хан. 🤍Mochi: Решил я, значит, зайти в Kakao перед сном, чтобы убедиться, что мой друг-трудоголик видит уже 3 сон, а он в online. Кто бы сомневался ㅋㅋㅋ. Ты вообще спать ложиться собираешься?

🎸GunsN'Kookie: Я в процессе. У меня тут световой меч у злодея никак не хочет начать светиться. Еще чуть-чуть и пойду уже.

🤍Mochi: «Еще чуть-чуть» — это твой девиз по жизни ㅋㅋㅋ. Ты это же говорил вчера, позавчера и еще неделю назад. Ты себя совсем не жалеешь. Выглядишь прямо как зомби с твоего предыдущего проекта!

🎸GunsN'Kookie: Да нормально я выгляжу! Чимин, все хорошо. Просто проект горит, сроки сдачи поджимают, ну ты и сам знаешь. Я обязательно хорошо высплюсь, но только после одобрения заказчика. Обещаю.

🤍Mochi: Ага, обещает он. Я уже представляю, как ты падаешь лицом на экран, а твоя команда иллюстраторов делает скрин и выставляет это в общий чат в качестве нового мема ㅋㅋㅋ.

🎸GunsN'Kookie: Ха-ха, как смешно. Серьезно, все ок. Не переживай. Просто немного спина побаливает от долгого сидения в одной позе, но терпимо. Это мелочи, не бери в голову.

🤍Mochi: Чонгук, ты 3 раза на этой неделе засыпал за столом в неудобном положении! Это не «мелочи», это организм кричит о помощи, а ты его игнорируешь.

🎸GunsN'Kookie: Ну и что мне делать, по-твоему? Бросить работу, питаться сухим раменом и плевать в потолок?

🤍Mochi: Записаться в зал, как вариант. Не думал?

🎸GunsN'Kookie: …

🎸GunsN'Kookie: В какой еще зал? Ты с ума сошел? У меня времени поесть нормально нет, а ты про какой-то там зал.

🤍Mochi: Тебе необязательно становиться качком! Ты можешь записаться на йогу или пилатес, чтобы разогнать кровь. Спина хоть перестанет болеть, голова лучше работать будет. Так что задумайся! По-моему, звучит здорово.

🎸GunsN'Kookie: Не знаю… Я же вообще ничего не умею, кроме рисования мультяшек и брыньканья по струнам. Буду как дурак смотреться в окружении этих железяк.

🤍Mochi: А ты возьми пару занятий с тренером, пусть он тебе все покажет. Деньги на здоровье — самые лучшие инвестиции!

🎸GunsN'Kookie: Ладно... Может, ты и прав.

🤍Mochi: Вот и умничка. Гугли прямо сейчас ближайший нормальный зал, пока не передумал. И ЛОЖИСЬ СПАТЬ. Это приказ! Если не ляжешь, то я лично приеду и выключу электричество во всем доме!

🎸GunsN'Kookie: Хорошо, хорошо, мам. Спасибо тебе за заботу. Иду гуглить залы.

🤍Mochi: 👍 Жду скрин подтверждения в чат. Спокойной ночи, зомби ㅋㅋㅋ. Идея с залом, на самом деле, звучала неплохо. Чонгук сразу вспомнил сильную одышку, с которой он поднимался к себе на 5 этаж, потому что лифт так не вовремя сломался, а также попытки повторить за танцором в клипе, которые заканчивались всегда легким головокружением. Тщетно, но есть с чем работать. Чон не нуждался в наличии идеального подкаченного тела. Его жизнь состояла из пикселей, фантастики и рока 80-х. Тело было всего лишь сосудом, который доставлял его от кровати к рабочему столу и обратно. Но в этот конкретный день сосуд дал трещину. Чертов Пак Чимин!

🎸🎸🎸

С громким стоном он собрал с постели свое тело по кусочкам и пошел на кухню, чтобы заварить себе крепкого кофе. По пути он остановился перед зеркалом, повернулся боком, втянул живот, потом расслабился, затем попытался напрячь бицепс. Результат был плачевен и комичен. Работы предстоит много. «Ладно, — подумал он, глядя на свое отражение. — Ты не сможешь спасти игровую вселенную от монстров, если не сможешь донести до дома пакет с рисовыми пирожками без одышки». Чонгук быстро достал телефон и начал гуглить ближайшие залы. Он кропотливо читал отзывы, изучал цены, смотрел фотографии. Взгляд зацепился за одно фото. Чистое, просторное пространство с современными тренажерами. Не какой-то там подпольный подвал, увешанный качками в масле, а что-то стильное, необычное. «Tempo», так называлось это место. Он почти уже решился на покупку абонемента, но его сдерживал страх неизвестности на пути к чему-то новому: он не знал, с какой стороны подойти к штанге, как настроить тренажер, чтобы не выглядеть при этом идиотом и не покалечиться. Возможность стать посмешищем была хуже боли в спине. И тогда он увидел вкладку с персональными тренировками: «Индивидуальный подход. Помощь в составлении программы как для продвинутых, так и для новичков». Это стало выходом. Гук заполнил заявку, указав свой главный запрос: «Перестать чувствовать себя комнатным растением, которое вот-вот увянет в пучине всемирной засухи». В графе «пожелания к тренеру» он написал: «Нужен тот, кто не будет смеяться над полным отсутствием мышечной массы и объяснит все как маленькому ребенку. Очень упрямому маленькому ребенку». Отправив заявку, он вздохнул с облегчением, как будто уже совершил свой первый подход.

🥊🥊🥊

Предрассветная тишина в квартире Ким Тэхена была такой же умиротворенной, как и все в его жизни. Ровно в 6:30, за секунду до срабатывания будильника, он открыл глаза. Никакой суеты, никакого насильственного выдергивания себя из сна. Просто плавный переход из одного состояния в другое. Его движения были медленными и точными: несколько глотков теплой воды с лимоном, десять минут медитации в позе лотоса на коврике, лицом к панорамному окну, за которым начинало светать рассветное небо Сеула. Его разум был чистым, незахламленным лишними мыслями. Ким надел простую черную майку и такого же цвета спортивные штаны, идеально сидящие на подтянутом теле. Завтрак — овсянка с семенами чиа и протеином, приготовленная с вечера. Никакого сахара. Никакого кофеина. Пока он собирал сумку, в наушниках играл нежный мелодичный джаз — что-то из позднего Майлза Дэвиса. Музыка заполняла пространство, не нарушая, а подчеркивая его гармонию. В 7:45 Тэхен уже стоял в сверкающем чистотой зале «Tempo». Воздух пах чистящим средством с нотками клубничного мороженого и холодом металла. Он был первым. Он всегда был первым. Это было его правилом, ритуалом. Пространство принадлежало лишь ему одному, пока его не заполнят чужие голоса, пот и хаотичные движения. Мужчина с привычной ему отрешенностью начал обход: проверил сопротивление беговых дорожек, протер антисептиком ручки тренажеров, поправил гантели на стойке, выстроив их по весу в ровную идеальную линию. Его мир был миром порядка, тишины и контроля. Он наслаждался этой минутой полного контроля, когда зал был не общественным местом, а продолжением его собственной, идеально организованной вселенной. Он не ждал встреч, не ждал сюрпризов. Он ожидал обычный, продуктивный и предсказуемый день. Дверь в зал открылась, впуская первого посетителя, Тэхен даже не обернулся. У него уже был свой собственный план, график и полная уверенность в том, что ничто не сможет нарушить выверенный ритм дня.

🥊🥊🥊

Зал «Tempo» был наполнен размеренным гудением тренажеров и мягкими звуками джазового фанка на фоне, льющегося из колонок. И в эту идеально отлаженную гармонию ворвался нежданный хаос. Хаос в виде парня в растянутой футболке с принтом Guns N' Roses, который, раскачиваясь под невидимый ритм, едва не задел стойку с гантелями. Из его наушников доносилось смутное шипение, а сам он время от времени непроизвольно подпевал, выкрикивая: «...take me down to the paradise city!» Тэхен замер, его лицо оставалось бесстрастным, но бровь чуть приподнялась — единственный признак внутреннего раздражения. Он наблюдал, как новичок, явно не зная, с чего начать, устроил импровизированный бой с тросовым тренажером, приняв его за какую-то футуристичную скакалку. Когда нарушитель порядка, развернувшись, едва не столкнулся с девушкой на беговой дорожке, терпение Тэхена лопнуло. Он плавно шел в сторону парня словно зверь перед захватом своей добычи, его движения были беззвучными и точными. — Прошу прощения, — его голос прозвучал тихо, но с ледяной четкостью, перекрывая гитарное шипение из наушников. — В нашем клубе должны соблюдать тишину и личное пространство других посетителей. Чонгук вздрогнул, вытащил наушники, из которых тут же оглушительно стал доносится голос Акселя Роуза. — А? Ой, извините! Я просто... немного увлекся. — Он смущенно ухмыльнулся, внимательно рассматривая симпатичного мужчину перед собой. — Это заметно, — сухо парировал Тэхен. Его взгляд упал на наушники. — Полагаю, столь... экспрессивная музыка и мешает вам контролировать окружающую обстановку. — О, это? Это же классика! — Чонгук оживился, приняв замечание за интерес. Он повысил голос, пытаясь перекричать и свой трек, и джазовый фон зала. — Guns N' Roses! 1987 год! Вы только послушайте! — Он попытался засунуть один из наушников в ухо Тэхена. Тэхен отшатнулся, будто от ядовитой змеи. Его лицо исказилось от легкой гримасы брезгливости. — Благодарю, но я предпочитаю музыку, а не какофонию. На сей раз даже жизнерадостный Чонгук уловил оскорбление. Его улыбка померкла, сменившись нахальным взглядом. — Какофония? — он фыркнул. — А это что тогда? — Он кивнул в сторону колонки, из которой лилась плавная композиция с саксофоном. — Похоже на музыку для лифта в стоматологической клинике. Уснуть можно, скука смертная. Наступила мертвая тишина. Даже саксофон в записи будто бы взял паузу. Тэхен выпрямился во весь рост, его глаза сузились. — Эта, так называемая вами, «музыка для лифта», — его голос стал тише и опаснее, — требует хотя бы минимального музыкального интеллекта для ее восприятия. В отличие от примитивного грохота в ушах, который нужен лишь для того, чтобы заглушить отсутствие мозгов в голове. — Примитивного? — Чонгук засмеялся, но в его смехе уже не было прежнего озорства, только острая, язвительная искорка. — Ладно, ладно. Извините, что потревожил ваш... музыкальный чувствительный слух. Пойду качаться под свой «грохот» и дальше. Постараюсь не думать слишком громко. Он с вызовом сунул наушники обратно в уши, намеренно сделав звук еще громче, так, что треск искаженного звука стал слышен окружающим, и направился к гантелям, демонстративно покачивая головой под свой никому не ведомый ритм. Тэхен проводил его взглядом, в котором читалась непоколебимая уверенность в своей правоте и легкое, почти физическое отвращение от этого подростка-переростка. Он мысленно поставил галочку напротив этого «энергичного парня в ужасной футболке» в списке раздражающих факторов дня. Война была объявлена. И ее первым выстрелом стал не взгляд, а звук. Оглушительный рок-н-ролльный аккорд, нагло ворвавшийся в его безупречный джазовый мир.

🎸🎸🎸

Чонгук швырнул спортивную сумку в угол прихожей, грохот гитарного риффа из колонки оглушительно заполнил маленькую квартирку. Он прибавил громкость на максимум, словно пытаясь смыть с себя ощущение той холодной атмосферы зала. «Какофония, — прорычал он себе под нос, передразнивая низкий спокойный голос тренера. Он с силой открутил крышку бутылки с водой. — Сам какофония! Ходячая занудная заноза в заднице!» Он плюхнулся на диван, и яростный ритм смешался со стуком его собственного сердца. Лицо того тренера предстало перед глазами — идеальное, холодное, с безупречно поднятой бровью. Каждая его мышца казалась выточенной до идеала, а взгляд казался сканирующим, оценивающим. «Сухарь, — мысленно фыркнул Чонгук. — Да ты, похоже, вообще никаких эмоций не испытываешь. Робот в дорогом шмотье». Гук схватил свой телефон и начал яростно набирать сообщение своему лучшему другу.

🎸GunsN'Kookie: ЧИМИН, ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИЗОШЛО!

🤍Mochi: О, Боги, ты подрался с тренажером? Я же говорил, что нужно брать инструктаж от тренера!

🎸GunsN'Kookie: ХУЖЕ! ВСТРЕТИЛ САМОГО ЗАЯДЛОГО СНОБА В МИРЕ, ВОПЛОЩЕНИЕ ДЖАЗА И ЗЛА!

🤍Mochi: ㅋㅋㅋㅋ Что? Кто это? Охранник?

🎸GunsN'Kookie: ТРЕНЕР! Представляешь, подходит ко мне такой весь… идеальный, волосок к волоску, смотрит на меня, как на кусок грязи на своем идеальном полу и начинает… ЧТО? ВЫСМЕИВАТЬ МОЮ МУЗЫКУ В НАУШНИКАХ.

🤍Mochi: Ты же в наушниках был. Как он мог слышать что-то?

🎸GunsN'Kookie: Ну я немного подпевал… НЕВАЖНО! Он назвал моих Guns N' Roses КАКОФОНИЕЙ! ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?!СКАЗАЛ, ЧТО У МЕНЯ В ГОЛОВЕ НЕТ МОЗГОВ И Я ЭТИМ ГРОХОТОМ ИХ ЗАМЕНЯЮ. НУ И КОЗЕЛ!

🤍Mochi: Damn, это вообще гениально. «заменяю отсутствие мозгов» ㅋㅋㅋㅋ 🤍Mochi: А ты что ему ответил? Надеюсь, просто извинился и на этом разошлись.

🎸GunsN'Kookie: Конечно нет! Я не трус какой-то, молчать не собираюсь! Я сказал, что его джаз — это музыка для лифта в стоматологии и что он, видимо, слишком умный, чтобы понять простую и честную энергию рока.

🤍Mochi: О нет… Чонгук-а… Ты назвал тренера снобом… в лицо? В его же зале? 🤍Mochi: Ты понимаешь, что теперь твое тело никогда не найдут? Он засунет тебя в гантелю и выбросит в Ханган.

🎸GunsN'Kookie: ПУСТЬ ТОЛЬКО ПОПРОБУЕТ!

🎸GunsN'Kookie: Он просто зазнавшийся тип с тупыми предрассудками. Думает, что он особенный, потому что слушает какую-то непонятную простым смертным музыку, которую никто не может оценить, кроме него и еще 6 таких же снобов в мире.

🤍Mochi: ㅋㅋㅋ Ладно, успокойся. Может, он просто не выспался? 🤍Mochi: Что будешь делать дальше? Посещать зал только по ночам, когда его не будет?

🎸GunsN'Kookie: Я ему завтра специально принесу свою колонку и включу «Welcome to the Jungle» на всю громкость. Посмотрим, как его тонкий слух это переживет ㅋㅋㅋ

🤍Mochi: О, ты уже и трек на свои похороны выбрать успел ㅋㅋㅋ 🤍Mochi: Ладно, герой, держи меня в курсе этого музыкального противостояния. Это даже интереснее моего сериала. Несмотря на всю ярость и желание списать того типа в категорию «невыносимых зазнаек», в голове засела одна ненавязчивая мысль. Тот самый джаз, что лился из колонок в зале… в нем была какая-то своя, сложная, не сразу понятная гармония. И движения тренера были такими же — плавными, выверенными, без единого лишнего жеста. В этой холодной точности была своя, чуждая Чонгуку, неоспоримая сила. Он выдохнул, сбавил громкость. Гнев потихоньку сменялся упрямым любопытством. Что же будет дальше? «Ладно, Мистер Само Совершенство, — бросил вызов он своему новому мысленному оппоненту. — Посмотрим, что у тебя там за джаз такой особенный».

🎸🎸🎸

Чонгук только что закончил свою очередную попытку «потренироваться», которая больше напоминала борьбу с тренажером за выживание. Он, красный и запыхавшийся, допивал воду, еле сводя концы с концами. Администратор Ким Сокджин, сияя ослепительной улыбкой, которая могла бы осветить все помещение даже при отключении электричества, направился в сторону бедолаги. — Чонгук~а! Вижу, вы полны энтузиазма! Это восхитительно! Но, если позволите небольшое наблюдение... — Он понизил голос до заговорщицкого шепота. — Кажется, вы воюете с тренажерами, а не дружите с ними. Это может быть травмоопасно. Будьте осторожнее, пожалуйста. — Да? Ну, мне... немного сложновато дается спорт, но я разберусь! — смущенно потер шею Гук. Сокджин покачал головой и издал драматичный вздох. — Чонгук~щи, знаете, такой драйв нельзя тратить впустую! Вам нужен проводник. Маэстро, который направит вашу энергию в нужное русло! — Он гордо возвел палец к потолку. — Мне в голову пришла гениальная идея! Чонгук с надеждой приподнял бровь. «Маэстро» звучало обнадеживающе. Кто в здравом уме возьмется за безнадежного в спорте бедолагу? — Вам нужен наш лучший специалист по персональным тренировкам! Тот, кто поможет довести каждую часть тела до совершенства! И я знаю такого человек! Это, конечно же, наш неповторимый Ким Тэхен! Улыбка на лице Чонгука замерла, а затем медленно сползла, уступив место смеси ужаса и возмущения. — Тэхен? Этот... этот... — он едва сдержался, чтобы не высказать все, что он о нем думает вслух. Сокджин не заметив его реакции или сделав вид, что не заметил продолжил — Именно он! Он творит чудеса! Он сделает из вас... ну, если не аполлона, то хотя бы уверенного в себе атлета! Записываю вас к нему на завтра, на 10 утра! И это не обсуждается! Не опаздывайте, пожалуйста, Тэхен этого не терпит. Прежде чем Чонгук успел возразить, Сокджин уже с энтузиазмом стучал по клавиатуре, определяя его судьбу.

🥊🥊🥊

Через пятнадцать минут. Кабинет тренеров. Тэхен просматривал расписание на следующий день, его взгляд застыл на новой записи. «Чонгук. Персональная тренировка. 10:00». В дверь постучали, и внутрь просунулась улыбающаяся голова Сокджина, — Тэхен~а, здравствуй! Записал тебе нового ученика на завтра - молодой парень, очень энергичный. Ему нужна твердая рука и твой профессионализм! Тэхен медленно поднял на него ледяной взгляд. Воздух в комнате похолодел, — Сокджин… Это тот самый «энергичный» парень, который орет под рок 80-х и представляет угрозу для общества и оборудования. Ни за что! — Да, это он! Видишь, как хорошо, что вы уже знакомы, так даже легче. Я знаю, что вы найдете общий язык! Не смей так сразу отказываться, — сказал Сокджин, все так же сияя, но в его голосе теперь зазвучали и стальные нотки. — Он заплатил за пакет из 10 занятий. Премиум-пакет! Тэхен закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Он чувствовал себя так, словно Сокджин только что подписал ему смертный приговор, украшенный блестками и радугой. — Хорошо, — прошипел сквозь зубы Ким, — но если он включит свой «грохот» на моей тренировке, я не несу ответственности за то, что он уйдет от меня с синяком под глазом. — Конечно, конечно! Я в тебе и не сомневаюсь! — И с этими словами он исчез, оставив Тэхена наедине с его плохим предчувствием скорого краха.

🎸🎸🎸

Чонгук, шедший домой, уже полностью переосмыслил ситуацию. Сначала — шок. Потом — ярость. А теперь... теперь в его голове зародился коварный, язвительный план. Уголки его губ поползли вверх в хитрой ухмылке. «Ха... Лучший тренер, говоришь? — мысленно вел монолог сам с собой. — Идеальный Тэхен, который не выносит моего присутствия... И теперь он вынужден тренировать меня». Он представил себе лицо Кима, когда он увидит его завтра утром, представил, как будет выполнять упражнения с преувеличенным усердием, задавать дурацкие вопросы. Нужно будет надеть на тренировку свою самую яркую, самую кричащую футболку с принтом Nirvana. Это будет весело! «Ты хотел тишины и контроля, да? — мысленно бросил вызов Чонгук. — Ну так получай. Я буду твоим самым ужасающим кошмаром, самым энергичным и самым громким клиентом. Посмотрим, как долго продержится твоя стальная психика.» Он уже предвкушал эту игру. Это была его месть. Не грубая и прямая, а изощренная — он собирался действовать Киму на нервы, оставаясь при этом веселым, старательным и абсолютно «невинным». Война переходила на новую, куда более серьезную ступень.

🎸🎸🎸

Ровно в 9:59 Чонгук, сияя улыбкой в своей новенькой кислотно-зеленой футболке Nirvana, переступил порог зала. Он видел, как Тэхен, стоя спиной, разбирал коврики. Его спина была прямая, а каждое движение — с точностью выверено. Чонгук подошел с самой невинной и солнечной улыбкой, которую только мог изобразить. — Доброе утро, тренер Ким! Готов к совершенству! Тэхен медленно начал оборачиваться, его лицо было бесстрастной маской, но Чонгук поймал в его глазах мгновенную, словно вспышка молнии, тень страдания при виде яркой футболки. Это значительно прибавило уверенности, что Гук все сделал правильно. — Чонгук~щи… Что ж… Начнем с разминки, а потом оценим вашу базовую физподготовку, — его голос был ровным и безжизненным, как инструкция к сборке мебели. — Первое упражнение - приседания: держим спину ровно, грудь вперед, таз отведен назад, как будто вы садитесь на невидимый стул, — безучастно инструктировал Тэхен. Чонгук с наигранным усердием начал приседать, нарочно делая это чуть криво и комментируя свой каждый подход, — Ой, а это нормально, что мои колени так дрожат? Тэхен молча поправил его позу, мягко, но твердо надавив руками на его плечи и бедра. Прикосновение было холодным и профессиональным, но оба почувствовали неестественное напряжение. — Помолчите и сосредоточьтесь на мышцах, — произнес Тэхен, — Второе упражнение - планка: тело вытянуто в прямую линию, никаких провисаний быть не должно, — мужчина сурово стоял над ним, скрестив руки на груди. Чонгук, дрожа от напряжения в мышцах, не выдержал и снова нарушил тишину. — Знаете, тренер, а ведь планка — это очень по-джазовому. Также однообразно и скучновато. А вот рок... — он поймал на себе ледяной взгляд и тут же сменил тактику. — Кхм... Я имел в виду, что рок-музыка могла бы помочь держать ритм! Представьте: «We Will Rock You»! Раз-два, раз-два-три! — Еще одно слово, парень, и вы простоите в планке на пять минут дольше предполагаемого, — без тени эмоций заявил Тэхен. Чонгук тут же сомкнул губы, но в его глазах плясали озорные чертики. Все идет по его плану! Еще чуть-чуть и Ким сорвется. Тэхен предложил напоследок поработать на координацию с гантелями. Вот тут то Чонгук и решил нанести свой главный удар по психике мужчины! Делая тягу в наклоне, он «случайно» выронил гантель, да с такой силы, что металлический грохот прошел по всему помещению, заставив нескольких посетителей аж вздрогнуть. Тэхен закрыл глаза на секунду, сделал глубокий вдох, вбирая в себя все терпение человечества. — Невероятно, — прошептал он. — Вы умудряетесь создать какофонию даже без музыки. — Ой, простите ради бога, Тэхен~щи! — громко воскликнул Чонгук, подобрав гантель с притворным раскаянием. — Она сама выскользнула… Честно-честно! Тэхен подошел к нему вплотную. Он был всего на пару сантиметров выше, но в этот момент казался намного-намного выше и шире. — Слушайте меня внимательно, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной напряженностью, что улыбка с лица Чонгука мгновенно исчезла. — Вы заплатили за занятия со мной. Вы можете продолжать этот... цирк, но тогда я буду терроризировать вас до тех пор, пока у вас не откажут конечности, вы будете ползти до дома на четвереньках, забыв, как звучит ваша так называемая «музыка». Либо вы прекращаете это шоу и начинаете работать, либо я воплощаю в реальность все ваши самые потаенные страхи. Выбор за вами. Они замерли, смотря друг другу в глаза. В обсидиановых глазах Чонгука бушевали вызов и злость, но к его собственному удивлению, также так присутствовали уважение и некое сексуальное влечение к тренеру. Было в этом мужчине что-то доминантного и горячего, заставляющего поджилки трястись от напряжения. В глазах Тэхена же читалась лишь непоколебимая воля. Чонгук первым отвел взгляд. Он мотнул головой, дабы отогнать провокационные картинки, которые так некстати подкидывал ему мозг, — Ладно, извините. Я немного погорячился, постараюсь больше не доставлять дискомфорта и много шума. Оставшиеся двадцать минут прошли почти в полной тишине. Чонгук, стиснув зубы, выполнял все указания с упрямой точностью. А Тэхен наблюдал, и впервые за всю тренировку его взгляд задержался на сосредоточенном лице Чонгука не с отвращением, а с легким, едва уловимым интересом. Эта обезьяна с гранатой, оказывается, умела концентрироваться. — Ну что, тренер? Я прошел ваше испытание? — Когда время вышло, Чонгук весь в поту тяжело дышал. Тэхен, уже заполняя цифры в планшете, бросил на него короткий взгляд, — Вы подтвердили, что обладаете большим запасом энергии, сравнимой с маленькой атомной бомбой. До завтра, Чонгук~щи. Прошу не опаздывать и воздержаться от ярких принтов! Прежде чем Чонгук нашел, что ответить, Ким развернулся и молча вышел из зала, оставив его в полном изнеможении и со смесью странного, щемящего сердце предвкушения следующей встречи с мужчиной наедине.

🎸🎸🎸

Новый проект игры был гордостью и одновременно проклятием Чонгука. На этот раз парень разрабатывал дизайн мобильной ритм-игры, где игрок, управляя виртуальным рок-гитаристом, должен вовремя зажимать струны и все это под захватывающие хиты хэви-метала. Дедлайн по сдаче висел над ним дамокловым мечом, а один из ключевых уровней, настроенный на «Thunderstruck» AC/DC, упорно вылетал при переходе на гитарное соло. Последние 48 часов Чонгук провел, не отходя от монитора, в океанах кофе, пикселей и раздражения. Итог был предсказуем: он провалился в сон за час до тренировки, проснулся от звонка будильника в состоянии, близком к коматозному, и ворвался в зал «Tempo» с опозданием в пятнадцать минут. Его вид был красноречивее любых слов: темные круги под глазами, растрепанные волосы, наспех накинутая наизнанку футболка. В этот раз Чон не излучал поток энергии, не искал повода для шуток. Он просто молча подошел к тренеру, стоявшему со секундомером в руке, и безучастно ждал начала конца. — Вы опоздали на 15 минут, — холодно отметил Тэхен, глядя на секундомер, — Полная безответственность. — Да, знаю я. Прошу прощения. Давайте просто начнем тренировку? — ответил срывающимся голосом Чон, даже не поднимая взгляд на мужчину. Тэхен, готовый к сарказму по поводу опоздания, замер. Он увидел не дерзкого выскочку, а замученного жизнью парня. Его привычно холодное лицо с непривычки дрогнуло. Мужчина отметил его бледность и тени под глазами. «Как же тебя угораздило так изнурить себя?» — Сегодня не будет высоких нагрузок, давайте поработаем над балансом разума и тела. Ложитесь на коврик. — неожиданно для Чонгука голос Тэхена потерял привычный ледяной тон. Чонгук молча и с видимым усилием выполняет указания тренера, не издавая и писка. Тэхен внимательно следит за его движениями, которые ужасно скованы и лишены раздражающей энергии. Не порядок. — Вы не размялись, как следует. —мужчина осторожно кладет свои сильные руки на хрупкие плечи парня, начиная тихонько массировать их. — Сначала дыхание: глубокий вдох, медленный выдох. Представьте, что выдыхаете… тот самый глючный кусок кода в игре. — Откуда вы… — удивленно выдыхает Чонгук, резко поворачивая голову на тренера, но тот не дает ему закончить фразу. — Готов поспорить, что вы весь день и всю ночь тыкали мышкой и смотрели в монитор. Ваши плечи прямое тому доказательство, вы слишком зажаты тут. — мужчина слегка давит на шейный позвонок, слыша в ответ болезненный стон парня. — Теперь вдох, а затем выдох. Повторяйте за мной, Чонгук~щи. Чонгук немного теряется от такого напора, но его тело с отзывчивостью подчиняется наставлениям Кима. Они несколько минут молчат и просто дышат. Во время упражнения на растяжку, Тэхен мягко направляет локоть Гука к правой ноге, слегка наклоняясь и касаясь грудью спины парня. — Не нужно сильных рывков, только плавность движений и ровное дыхание. Здесь не нужна сила, нужна… пауза. Чонгук мысленно проклинает свой организм за то, как патокой растекается жар по телу, а в зоне живота все скручивается в узел от близости мужчины. — Иногда, чтобы услышать ритм собственного тела, нужно на секунду отойти от барабанной установки, перестать бить по тарелкам и просто пару секунд послушать тишину. — негромко в самое ухо. — Вы… —замирает и поверженно выдыхает Чонгук, — это про мою игру или опять про свой джаз? — Это про музыку в целом, вне зависимости от ее жанра, — уголок его губ слегка дернулся. Как хорошо, что Чонгук сидит спиной к нему и не видит то, каким взглядом смотрит мужчина на него. — Теперь ложитесь на спину, будем делать растяжку грудных мышц. Сегодняшняя тренировка на удивление обоих прошла в тишине и комфорте. В тоне не было насмешки, была лишь четкая инструкция от одного и полное подчинение от второго. Чонгук закрыл глаза, позволив себе наконец расслабиться, Впервые за 2 дня в его голове воцарилась не паника не успеть к дедлайну, а умиротворяющая тишина и покой. Оказывается, Ким Тэхен умеет быть заботливым и понимающим. Вместо запланированного высокоинтенсивного функционального тренинга, он дал суставам отдохнуть, а разуму обрести гармонию и покой. Мужчина был терпеливым и тихим тренером. Когда Чонгук с трудом выполнял простейшие упражнения на растяжку, он не акцентировал внимание на беспомощность парня, а мягко направлял его движения своими мускулистыми руками. Боже… эти накаченные руки со вздувшимися венами. Выглядело безумно сексуально и горячо. Прикосновения кожи к коже были не корректирующими, а нежными и поддерживающими. Они как будто заговорили на одном языке, стали чуточку ближе. В самый разгар разминки, глядя на то, как Чонгук машинально отбивает задумчиво пальцами сложный ритм по колену, Тэхен вдруг спросил: — Это тот самый «грохот», который не дает вам уснуть? — Это гитарное соло, которое никак не хочет начать работать нормально, из-за чего игра постоянно вылетает. — мрачно кивнул тот. — Иногда лучший способ решить проблему — абстрагироваться от нее. — после долгой паузы произнес Ким, —Перестаньте биться лбом о стену. Ваше тело требует отдыха, сегодня все кричало об этом. Вы просто не слушали его. Эта фраза, сказанная без насмешки, с искренним, почти профессиональным пониманием, достигла цели. Чонгук поднял на него благодарный взгляд. Впервые он не видел в этих карих глазах ни неприязни, ни раздражения. Тэхен увидел за маской «невыносимого громкого любителя рока» уставшего, преданного своему делу человека. Чонгук же рассмотрел за маской «бесчувственного робота» чуткого профессионала своего дела, который может быть не только строгим, но и по-настоящему поддерживающим. Они еще не стали друзьями, но в этот день они точно перестали быть врагами. Неужели лед между ними наконец-то тронулся?

🥊🥊🥊

Они стояли друг напротив друга в общем зале, как два дуэлянта, только вместо пистолетов в их руках были наушники. В знак долгожданного перемирия парни заключают пари: провести одну тренировку с музыкой другого в ушах. — Правила просты, — сказал Ким, протягивая Чону свой телефон с заранее созданным плейлистом. — Полная тренировка. Никаких поблажек. — Не бойтесь, тренер, я не сломаюсь, — усмехнулся Чонгук, вручая ему свой. Они синхронно вставили наушники в уши и разошлись в разные стороны. Начало положено. Чонгук слушает: альбом «Kind of Blue» — Miles Davis Первый трек: «So What». Гук начал жим штанги лежа. И… ничего. Никакого мощного вступления, только плавный, чуть ленивый контрабас и холодные, отстраненные ноты трубы. «И это всё?» — подумал он с разочарованием. Не было энергии, не было драйва. Его мышцы, привыкшие к адреналиновому всплеску, работали на автомате, но без огня. Второй трек: «Freddie Freeloader». Он перешел к тяге блока к поясу. И тут его мозг начал улавливать кое-что. Сложное импровизированное соло саксофона заставило его сосредоточиться не на рывке, а на технике. Он ловил каждую ноту, как ритм своего движения: плавно на выдохе, мощно, но без рывка на вдохе. Это было странно. Скучная музыка вдруг стала… интеллектуальной головоломкой для тела. К концу тренировки парень поймал себя на том, что его дыхание синхронизировалось с ритмом, а не шло вразнобой. Не было привычной яростной усталости, было глубочайшее, почти медитативное истощение. Он не выплеснул энергию, а исчерпал ее. Тэхен слушает: AC/DC Первый трек: «Hells Bells». Знаменитый колокольный звон прозвучал для мужчины как похоронный марш по его хорошему вкусу. Он начал приседания. Оглушительный вокал Брайана Джонсона, примитивный, но неотразимый рифф… Это было нападение на его слух. Он делал повторения, стиснув зубы, пытаясь игнорировать хаос. Второй трек: «You Shook Me All Night Long». Он перешел к отжиманиям на брусьях. И тут что-то пошло не так: неистовая, пьянящая энергия музыки начала проникать в него, и его тело, всегда такое контролируемое, вдруг захотело двигаться быстрее, агрессивнее. Он ловил ритм ударных и использовал его как метроном для взрывного усилия. Это было… по-звериному эффективно. К концу тренировки Ким стоял, опершись о тренажер, тяжело дыша. Он чувствовал себя так, будто его не тренировали, а швыряли об стену, совсем не жалея. Это было грубо, примитивно и… чертовски заряжающе. Он был весь в поту, и его сердце колотилось в такт гитарному дисторшну.

🥊🥊🥊

Они встретились у кулеров, молча вернув друг другу телефоны. Пауза затянулась на непродолжительное время. — Ну что, тренер? — Чонгук, вытирая лицо полотенцем, первым нарушил молчание. — Готовы признать, что ваша музыка усыпляет? Я там чуть не заснул на становой. Тэхен медленно открутил крышку своей бутылки. — А я, наоборот, чуть не поседел. Уверен, что мой пульс в какой-то момент превысил все медицинские нормы. Они снова помолчали, но напряжение уже было другого рода — не враждебное, а заинтересованное. — Ладно… Это было странно. Сначала — скучища. А потом… Я будто услышал, как работают мои собственные мышцы. Без всего этого лишнего шума. Как будто ты качаешь не тело, а… спокойствие? — негромко сказал Чон, глядя в пол. Мужчина поднял на него взгляд, и в его глазах читалось неподдельное удивление. — Ты понял это только за одну тренировку? — Ким сделал глоток воды. — Что до твоего «грохота»… Да, это все еще акт акустического насилия. Но… — он старался подобрать слово с видимым трудом, — нельзя отрицать его чистую, животную силу. В этом есть своя примитивная, но честная энергия. — Так что, «какофония» может чему-то научить и самого Ким Тэхена? — беззлобно ухмыльнулся Гук. — Не переоценивай себя. Она научила меня лишь тому, что для взрывного подхода иногда нужен взрывной саундтрек. Но только иногда. — Ким повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил с едва заметным подобием улыбки: — Твой «Thunderstruck»… у него безупречный вступительный рифф для интервального спринта. И пока Тэхен уходил, Чонгук смотрел ему вслед с новой мыслью: возможно, под маской снобизма скрывался парень с действительно хорошим слухом, просто его ритм был гораздо сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. После того самого челленджа с обменом телефонами они начинают часто делиться треками в переписке. Тэхен объясняет, почему он любит тот или иной басовый переход, а Чонгук рассказывает, какая история стоит за текстом его любимой рок-баллады. Музыка становится их языком. Ким узнает, что за фасадом "вечного двигателя" парень скрывает тонкую творческую натуру и неуверенность в своем профессиональном будущем, а Чонгук видит, что холодность мужчины — это оболочка для ранимого человека, который боится хаоса и боли.

🥊🥊🥊

После "вечера гитарных риффов" напряжение между ними становится сладким и непреодолимым. Ким ищет поводы задержаться после работы, а Чон записывается на лишние тренировки. Их разговоры все реже о спорте и все чаще о жизни. И даже сейчас в зале остались только они вдвоем, засиделись допоздна, обсуждая музыкальные новинки. Чонгук готовится к своему первому полумарафону, а Тэхен его страхует. Включается музыка — случайный микс, где за фанковым треком неожиданно начинает играть "Sweet Child O' Mine". Гук не сдерживается и начинает подпевать, делая выпады. Мужчина впервые не морщится, внимательно смотрит на него, на его сверкающие глаза, на абсолютную, всепоглощающую страсть в его голосе. Ким начинает улыбаться, а затем — смеяться, подхватывая гитарный рифф, отбивая его ритм ладонями по стальным бедрам. В этот момент они не тренер и ученик, не джазмен и рокер, а просто два человека, нашедшие общий ритм в какофонии звуков. Их плейлист теперь общий. Утренние пробежки Чонгука сопровождает энергичный фанк, а силовые тренировки Тэхена иногда взрываются гитарным соло. Они не изменили своим вкусам, а наоборот, обогатили друг друга. И самое главное — они нашли свой собственный, уникальный ритм, в котором есть место и для тихого саксофона, и для оглушительной гитары.

🎸🎸🎸

В один прекрасный день Тэхен решает пригласить Чонгука на живой джазовый концерт в маленьком клубе. Для Чонгука это новый опыт, он увидит, как Тэхен преображается, погружаясь в свою стихию. Мужчина в приглушенном свете неотрывно наблюдает, как парень заканчивает тренировку на коврике, зал уже сменился мягкими вечерними тенями. Чонгук почувствовал на себе чей-то взгляд. Тэхен стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу — несвойственное ему движение заинтересовало парня. — Чонгук~щи, — начал он, и его голос прозвучал чуть более официально, чем обычно. — У меня есть… вопрос. — Да? — Чонгук поднял бровь, смахивая капли пота с висков. — Опять будем делать планку под вашего Майлза Дэвиса? — Нет. — Тэхен сделал паузу, собираясь с мыслями. — Сегодня вечером в клубе «Nocturne» играет одно очень перспективное джазовое трио. Я подумал… что вам, возможно, было бы интересно услышать, как должна звучать живая музыка. Без искажений и лишнего грохота. Он произнес это с привычной долей снобизма, но в его глазах читалась неуверенность. Чонгук ухмыльнулся, медленно поднимаясь на ноги. Он подошел совсем близко, оставив между ними лишь несколько сантиметров, и с притворным невинным любопытством наклонил голову. — Тренер Ким, — протянул он, и в его голосе зазвенела веселая дьявольская нотка. — Это что, свидание? Тэхен замер. Его уши заметно покраснели, что было разительным контрастом с его бесстрастным лицом. — Это… просветительская миссия, — отрезал он, отводя взгляд. — Не более того. — Ага, конечно, — рассмеялся Чонгук. — Просвещать меня, пригласив в уютный клуб под аккомпанемент саксофона. Ладно, я в деле. Только если после этого мы зайдем в мой бар, где по пятницам играют каверы на Metallica. — Обсудим, — сквозь зубы пробормотал Тэхен, уже жалея о своей затее.

🎸🎸🎸

Клуб «Nocturne» оказался маленьким, душным и невероятно атмосферным. Воздух был густым от запаха старого дерева, дорогого виски и сигарного дыма. Столы были тесно расставлены вокруг низкой сцены, залитой мягким синим светом. Чонгук чувствовал себя рыбкой, выброшенной из бурлящего океана рока в тихий, глубокий аквариум джаза. С первыми же нотами — томным вступлением контрабаса и нежными пассажами рояля — Тэхен изменился. Его строгая осанка смягчилась, плечи опустились. Длинные, обычно столь сдержанные пальцы начали отстукивать сложный ритм о деревянную столешницу. Когда саксофонист вывел в микрофон первую, полную тоски импровизацию, веки Тэхена медленно сомкнулись. На его лице появилось выражение такого чистого, беззащитного наслаждения, что Чонгук не мог отвести взгляд. Он видел, как в такт музыке слегка покачивается его голова, как его губы шевелятся, беззвучно повторяя мелодию. Это был не тот контролирующий, идеальный тренер. Это был человек, растворившийся в звуке. И в этом было что-то невероятно интимное. — Ну что? — спросил Тэхен, и в его глазах все еще плавали остатки музыки. — Все еще «музыка для лифта»? Чонгук медленно покачал головой, его обычная насмешливость куда-то испарилась. — Нет, — тихо признался он. — Это… похоже на то простое… чистое чувство. Там, внутри. — указывает пальцем куда-то в районе сердца. — Без всей этой мишуры и бунта. Тэхен смотрел на него, и его карие глаза смягчились. — Именно. Джаз — это не про мелодию. Он про то, что происходит между нот. Про эту тишину, которая звучит громче любого крика. — Понимаешь, — Чонгук задумался, вертя в руках стакан, — мой рок — это как крик. Прямой, громкий, честный. А твой джаз… это как шепот, в котором спрятана целая вселенная. Чтобы его услышать, нужно прислушаться. Тэхен улыбнулся. По-настоящему, впервые за весь вечер. Это мягкое, теплое выражение на мгновение преобразило его лицо. — Возможно, — сказал он, — нам обоим есть чему поучиться у друг друга. И когда музыка началась снова, Чонгук уже не смотрел на сцену. Он смотрел на Тэхена, который снова погрузился в свой мир, и понимал, что хочет находиться в этом тихом, сложном мире с ним. Воздух после клуба был прохладным и свежим, смывая с них душную атмосферу джаза и сигаретного дыма. После концерта они решили прогуляться вдоль реки Хан. Они шли по пустынной набережной, огни города отражались в темной воде размытыми бликами, словно аккорды далекой музыки. Остаточное эйфорическое тепло от концерта все еще витало между ними, смешиваясь с новым, щемящим напряжением. Парни нашли скамью, уединенную и полускрытую тенью и стали умиротворенно глядеть на воду и огни ночного Сеула. Разговор постепенно затих, уступив место красноречивому молчанию. Они смотрели на огни, но видели друг друга боковым зрением — каждый ощущал невидимую нить, натянутую между ними, которая становилась все тоньше и звонче. — Сегодня я понял, что ты совсем не тот, кем кажешься, — тихо проговорил Чонгук, глядя на воду. — А кем я казался тебе? — так же тихо спросил Тэхен, поворачиваясь к нему. — Холодным айсбергом. А на деле... ты как тот самый джаз. Вся сложность и глубина — внутри. Тэхен не ответил. Он только смотрел на него, и в его обычно ясных глазах плясали отраженные огни и какая-то непонятная, трепетная смущенность. И тогда Чонгук решился на рискованный шаг, он медленно, давая мужчине время отстраниться, протянул руку и накрыл ею ладонь Тэхена, лежавшую на холодной деревянной скамье. Тэхен вздрогнул, но не отдернул руку. Его пальцы на мгновение замерли, а затем — сначала неуверенно, почти робко — сомкнулись в ответ. Их пальцы переплелись, и это простое сплетение кожи по коже ощущалось как самое откровенное признание, какое только можно было себе представить. Ладонь Тэхена была прохладной и гладкой, Чонгука — теплой и шероховатой от гитарных струн. Две вселенные, два разных ритма, нашедшие точку соприкосновения. — Тэхен... — имя сорвалось с губ Чонгука скорее как вздох, как мольба. Он видел, как в глазах Тэхена что-то дрогнуло и подступило к самой поверхности, смывая последние остатки защиты. Тэхен медленно, почти невесомо, потянулся к нему. Их первый поцелуй не был стремительным или жадным. Он был воплощением той самой тишины, что звучит между нот. Это было легкое, вопросительное прикосновение. Губы Тэхена оказались на удивление мягкими и податливыми. Они чуть дрожали, и в этой дрожи Чонгук почувствовал всю ту уязвимость, которую Тэхен так тщательно скрывал от мира. Не было никакой спешки, только медленное, трепетное изучение. Чонгук ответил ему с той же нежностью, боясь спугнуть хрупкость момента. Он чувствовал вкус дорогого виски, оставшийся на его губах, и какой-то другой, уникальный вкус — вкус самого Тэхена, сдержанный и сладковатый. Они оторвались, чтобы перевести дыхание, и на мгновение застыли, лбы соприкоснулись. Их дыхание сплелось в такт, теплое и прерывистое. — Я, кажется, теперь понимаю твою музыку, — прошептал Чонгук, не открывая глаз. — Она... на вкус такая же. Тэхен тихо, счастливо выдохнул, и его дыхание обожгло губы Чонгука. — А твоя... — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Твоя музыка — это то, что я почувствовал сейчас. Прямой, честный и... оглушительный удар в самое сердце. И они снова поцеловались. Уже без робости, но с той же пронзительной нежностью, как будто запечатывая молчаливое соглашение между двумя мирами — миром сложных импровизаций и миром громких, искренних чувств. И в тишине ночи, под аккомпанемент далекого города, их сплетенные руки и губы на губах говорили громче любых слов.

🎸🎸🎸

Дверь квартиры закрылась с тихим щелчком, окончательно отгородив его от внешнего мира. Чонгук прислонился к ней спиной и вздохнул. В квартире стояла тишина, разбавляемая его собственным неровным дыханием. Он провел пальцами по своим губам — они все еще горели, помня мягкость губ Тэхена. Чон медленно добрался до дивана и повалился на него, глядя в потолок залитым счастьем взглядом. Весь вечер проносится у него перед глазами, не сам концерт, а Тэхен. Тэхен, который растворялся в музыке с таким блаженством на лице. Тэхен, чьи пальцы переплелись с его собственными — сначала неуверенно, а потом крепко и так нуждающееся. И тот поцелуй... Этот бесконечно нежный и в то же время такой уверенный поцелуй. «Он поцеловал меня», — прошептал Чонгук вслух, и по его лицу расплылась широкая, дурацкая улыбка. Он засмеялся, один в тишине своей квартиры, от переполнявших его чувств. Это было не похоже ни на что из его прошлого опыта. Не было спешки, не было грубой страсти. Было... понимание. Как будто они нашли общий, тихий ритм, который был понятен только им двоим. Он все еще чувствовал вкус Тэхена на своих губах — слабый отголосок виски и что-то неуловимо свое, только его, что сводило с ума и жаждало повторения. Вдруг телефон завибрировал, разрывая такую приятную тишину. На экране высветилось имя «🤍Mochi». Чонгук снова рассмеялся и принял вызов, включив громкую связь. — Ну что, как все прошло? — тут же послышался голос Чимина. — Или тот джазовый сноб усыпил тебя своими саксофонами до смерти? — Чимин... Ты даже представить себе не можешь, что произошло. — Чонгук закрыл глаза, все еще улыбаясь. — О, я уже всё представляю по твоему тону, — Чимин тут же перешел на шепот, полный азарта. — Что случилось? Он читал тебе лекцию о гармонии всю дорогу? — Он... поцеловал меня, — выпалил Чонгук, не в силах сдержать это внутри. На той стороне повисла оглушительная тишина, а затем раздался пронзительный визг друга. — ЧТО?! ГДЕ?! КАК ЭТО БЫЛО?! Боже мой, рассказывай все, проклятый ты обманщик! Я должен знать все в подробностях! Чонгук снова засмеялся, счастливый и немного смущенный. — После концерта мы пошли гулять вдоль реки Хан, сели на скамейку... И он был таким... другим. Не моим личным тренером, не занудой. Просто человеком. Таким красивым человеком, Чимин. Я рискнул и накрыл его ладонь своей... А он просто наклонился и... — О БОЖЕ, — снова взвизгнул Чимин. — И... И как он целуется? Я имею в виду... Он же весь такой «правильный» и «идеальный». Это было строго как по учебнику? — Нет, — Чонгук покачал головой, хотя друг не видел его. — Это было... чувственно и трепетно, как будто он боялся меня спугнуть. Как будто... он слушал своим сердцем, а не головой. Чимин, я... Кажется, я по уши. — Он произнес это тихо, с изумлением, как будто сам только что осознал эту истину. — Вау. Просто вау. — Выдохнул Чимин. —Значит, теперь вы типо вместе? — Не знаю, мы не обсуждали еще это, — Чонгук глядел в потолок, снова ощущая на своих губах прикосновение мужчины. — Надеюсь, так оно и есть. Он положил руку на грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце, и понял, что они вдвоем создали собственный, новый ритм. Ритм, в котором отныне было двое.

🥊🥊🥊

Зал «Tempo» работал в обычном режиме, посетители ловко выполняли упражнения за тренажерами, но для Тэхена существовал только один источник желания и напряжения — Чонгук. Тот был в своей стихии: занимался со штангой, каждый его жим сопровождался сдавленным рыком, который Ким слышал даже сквозь музыку в наушниках. Мужчина делал вид, что поправляет тросы кроссовера, но его взгляд снова и снова устремлялся к Чонгуку, как напрягаются мышцы его спины под мокрой от пота майкой, как шея выгибается от усилия, а на затылке вьются темные, растрепанные волосы. В голове у Тэхена, обычно такой упорядоченной, проносились откровенно грязные, нецензурные мысли: «Черт. Вы только посмотрите на него, он не знает ни правил, ни техники, только эту... эту животную силу. Боже, это сводит меня с ума». Он представлял, как подходит сзади, чтобы «поправить технику», как его ладони ложатся на горячие, влажные плечи, чувствуя, как под кожей играючи перекатываются мышцы, как он наклоняется и касается губами затылка, чувствуя соленый вкус пота и слыша, как тот же рык застревает у Чонгука в горле, но уже по другой причине. «Он так сосредоточен… Интересно, будет ли он также сосредоточен, когда я сниму с него эту проклятую майку... когда буду целовать каждый выступ этих кубиков пресса на животе...» - закусывает губу Ким. Тэхен сглотнул и отвел взгляд, чувствуя, как жар разливается по телу. Ему нужно взять себя в руки, но как же это сложно, когда все взгляды устремлены лишь на него одного. Чонгук, закончив подход, с облегчением выдохнул и с грохотом поставил штангу. Парень был полностью измотан силовой тренировкой, его тело горело, а разум затуманился от усталости. Он смахнул пот с лица полотенцем и, тяжело дыша, побрел в сторону душевых, даже не подозревая, что за ним следят похотливые карие глаза. Тэхен отбросил все притворства, вынул наушники из ушей и, не сводя с Чонгука взгляда, как хищник, начал преследование своей добычи. Его шаги были бесшумными, но решительными, он прошел мимо тренажеров, мимо стойки администратора, его цель была ясна. Мужчина уже предвкушал, чем закончится эта встреча в душевой. Он толкнул дверь в кабину, и его глазам предстала картина, от которой перехватило дыхание: Чонгук стоял над раковиной и умывал лицо, его мокрая майка слиплась с кожей, откровенно обрисовывая каждый мускул. Дверь с мягким щелчком закрылась, заглушив шум зала. Чонгук поднял голову, встретив в зеркале горящий взгляд Тэхена. Он обернулся, его грудь вздымалась от нехватки воздуха. — Тренер? — выдохнул он смущенно, не понимая. Тэхен не сказал ни слова. Он просто подошел, закрывая оставшееся между ними расстояние, и прижал Чонгука к прохладной кафельной стене, своим телом пригвождая его на месте. — Тише, — прошептал он, его голос был хриплым и полным той самой похоти, что пожирала его изнутри все это время. — Я просто проверю... твою выносливость. Воздух в душевой стал густым и обжигающим, наполненным паром, который скрывал страстную картину за стеклянными стенами от всех посторонних. Тэхен прижал Чонгука к прохладной, покрытой конденсатом плитке, его губы сразу нашли чужие губы, чтобы сплести языки в неистовством жгучем поцелуе. Это был чистый, необузданный рок-н-ролл, который так сильно обожает его парень. Глубокий, влажный поцелуй ощущался как гитарное соло в сопровождении хриплого крика вокалиста. Струи воды горячими ручьями стекали по напряженным мышцам спины Тэхена, смывая пену с кожи, очерчивая каждый рельеф, каждую вену, что пульсировала под его пальцами. Чонгук вцепился рукой в его мокрые волосы, отвечая на каждый жест с такой же яростью. Его мир, обычно оглушающий музыкой, сузился до шепота кожи о кожу, до прерывистого дыхания, смешивающегося с шумом воды. До слуха донесся низкий гортанный стон, вырвавшийся из груди Тэхена, когда бедро Чонгука надавило на его наливающийся кровью член. Язык Тэхена скользнул по его шее, ключицам, выискивая соленый вкус, что прятался под потоками воды. Его руки, сильные и крепкие, скользили вниз, смывая остатки геля с живота Чонгука, каждое прикосновение оставляло на коже невидимый ожог, жгучий и требовательный. — Ты… Ты сводишь меня с ума, — прошептал Тэхен, и его голос был низким, хриплым, как звук саксофона в душном ночном клубе. — Своим… своим чертовым рок-н-роллом, своей ухмылкой и дерзостью. Он снова захватил его губы в поцелуй, уже более медленный, но не менее страстный, в то время как ладонь решила пойти дальше и обхватила напряженную, горячую эрекцию Чона. Тот вскрикнул в его рот, тело выгнулось дугой, отталкиваясь от холодной стены, и так просяще и нуждающиеся прижалось к горячему телу тренера. Тэхен опустился перед ним на колени, глаза, всегда такие собранные и холодные, теперь пылали темным пламенем. Он желал и безумно хотел этого парня себе навсегда. Мужчина взял член в рот, и в этот момент мир Чонгука взорвался ослепительной вспышкой белого света. Горячая вода продолжала литься на него сверху, но ее жар был ничто по сравнению с огнем, который разливался из того места, где влажный, требовательный рот Тэхена создавал вокруг него вакуум, даря непередаваемое наслаждение. Чон вплел пальцы в мокрые волосы тренера, не то пытаясь оттолкнуть, не то притянуть ближе. Под ритмичные удары воды Тэхен создавал свою собственную, безумную симфонию — тихие стоны, прерывистое дыхание, неприличные звуки, от которых кровь стучала в висках. Это была музыка, которую понимало только их тело. Когда волна накатила, сметая все на своем пути, Чонгук закричал, и его крик был похож на тот самый, срывающий голос, крик его любимого рок-вокалиста — настоящий, полный абсолютного, дикого наслаждения. Ким не позволил ему отстраниться, принимая все в себя, каждую каплю его сущности, заставляя его трепетать в последних судорогах оргазма. Пар медленно рассеялся, когда Тэхен поднялся и прижался к парню, целуя сначала в висок, потом в мочку уха, а затем в уголки губ. Его собственная напряженность была очевидна, рука Чонгука скользнула между их телами, чтобы обхватить стоячий колом член мужчины. Несколько точных, уверенных движений — и Тэхен кончил с тихим, сдавленным стоном, зарывшись лицом во вкусно пахнувшую после геля шею Чонгука, его тело обмякло, отдавшись финальному пьянящему аккорду. Парни стояли так несколько минут, тяжело дыша, пока вода смывала их последние следы страсти, оставляя только чистую, дрожащую близость. Мир за стенами душевой не существовал. Существовал только ритм их сердец, наконец-то бьющихся в унисон.

🎸🎸🎸

Чонгук лежал на диване вверх ногами и издавал в динамик телефона друга протяжный, мучительный стон, которому мог бы позавидовать любой вокалист готик-метал группы. — Я больше так не могу, — простонал он в телефон, прижатый к уху. — Это какая-то пытка, не иначе. Изощренная и бесчеловечная пытка! — Он снова заставил тебя слушать двухчасовой концерт какого-нибудь бельгийского джаз-фьюжн коллектива вместо того, чтобы прикоснуться к твоему нуждающемуся телу? Я же говорил, что у парня не все в порядке с приоритетами. — Голос Чимина в трубке звучал одновременно сочувственно и полным сарказма. — Хуже! — Чонгук перевернулся и уткнулся лицом в подушку. — Он идеальный тип парня, слишком правильный. Мы ходим на ужины, гуляем за руку, целуемся, как в каком-то нежном ромкоме, а дальше — ничего. Он отвозит меня домой, целует в лоб и говорит «спокойной ночи». В ЛОБ, Чимин! У меня уже от этих «спокойных ночей» на лбу вмятина образовалась. — Может, он просто старомодный, а может вообще девственник? Или... — голос Чимина стал заговорщицким, — он боится напортачить? Ты же его первый дикий рок-н-ролльный проект. — Я не хочу, чтобы он меня боялся! Я хочу, чтобы он... ну знаешь! — Чонгук жестикулировал, хотя его никто не видел. — Хочу, чтобы как в душевой было! Это было горячо и так спонтанно, а теперь он строит из себя джентльмена. Как мне ему намекнуть, что я совсем не против перейти на новый этап наших отношений? — Слушай сюда, — Чимин перешел в режим «главного стратега по отношениям». — Тонкие намеки с твоим парнем не работают, это мы уже уяснили. Ему, чтобы понять намек, нужен разбор полетов с диаграммами. Так что действуй прямо, но... в его стиле. — В его стиле? — скептически переспросил Чонгук. — Это как это? — Он же все любит структурировать, да? Преврати это в его игру. Скажи что-нибудь вроде: «Тэхен~а, я проанализировал наш физический контакт и пришел к выводу, что мы достигли дна. Предлагаю перейти на следующий уровень интенсивности, чтобы оптимизировать нашу... эм... эмоциональную связь». — Звучит так, будто я предлагаю ему новый формат тренировки. — Чонгук захихикал. — Именно! — обрадовался Чимин. — Или... вот еще вариант. В следующий раз, когда будете у тебя, «случайно» включи не свой рок, а какой-нибудь чертовски сексуальный лаунж-джаз. Тот, что про... ну, про все это. Скажи, что это твой новый фаворит, и спроси, не хочет ли он помочь тебе... кхм... отточить движения под этот ритм. — О, — лицо Чонгука просияло. — Это уже похоже на план. — И, Чонгук~а, — голос Чимина стал нежнее. — Не дави на него. Если он тянет время, значит, для него это действительно важно. Он просто хочет, чтобы все было... идеально? — Я знаю, — вздохнул Чонгук, но уже с улыбкой. — Именно поэтому я от него и без ума, но его «идеально» сейчас сводит меня с ума. Я готов уже на стенку лезть от желания потрахаться уже наконец! Ладно, пойду составлять план «Оптимизация интимности» с пошаговой инструкцией. Спасибо, друг. — Всегда рад помочь, — с достоинством ответил Чимин. — Только потом расскажи, как прошло, но без деталей о его идеальных ягодицах!

🥊🥊🥊

Сообщение пришло вечером, когда Тэхен как раз раскладывал пасьянс на планшете. 🎸GunsN'Kookie: Тэхен~а, ты не представляешь, что я сегодня купил!

Kim.T: Исходя из твоего вкуса, позволю себе предположить: очередную футболку с черепом, светящимся в темноте. Угадал?

🎸GunsN'Kookie: Ха-ха, очень смешно. А вот и не угадал! Это нечто более великолепное. Настоящая красавица - Gibson Les Paul вишневого цвета, она просто огонь, нет, пожар! Тэхен невольно улыбнулся. Он слышал эту восторженную дрожь в голосе своего мальчика даже через текст.

Kim.T: Поздравляю, милый. Надеюсь, у твоих соседей хорошие беруши.

🎸GunsN'Kookie: Очень FUNNY😒 Слушай... Она такая новая, блестящая... и одинокая. Ей нужна аудитория, пусть даже в лице местного джазового сноба. Пауза. Тэхен понимал, на что это похоже. На приглашение, подразумевавшее что-то большое. Его пальцы замерли над экраном. 🎸GunsN'Kookie: Так что... Может, заглянешь сегодня? Я закажу ту китайскую лапшу, что тебе понравилась в прошлый раз. И... — Чонгук сделал небольшую театральную паузу для эффекта, — я обещаю, что сыграю на ней для тебя. Лично. Фраза повисла в воздухе, наполненная двойным смыслом. «Сыграю на ней» прозвучало не как угроза, а как низкое, интимное обещание. Тэхен почувствовал, как по его спине пробежал легкий, приятный холодок. Он вспомнил их последний разговор о «тренировках» и «интенсивности».

Kim.T: Ты уверен, что готов к критике? Я могу составить подробный отчет о недостатках твоего исполнения.

🎸GunsN'Kookie: О, я более чем готов. Может, даже оставлю тебе место на диване поближе, чтобы ты мог оценить все нюансы моего мастерства😏. Жду в восемь. Не опаздывай, инструмент не любит ждать. Тэхен откинулся на спинку кресла, отложив планшет. Уголки его губ поползли вверх. Он понимал, что это не просто вечер акустической музыки. Это был ответ на его невысказанное желание не торопиться и на нетерпение Чонгука. Элегантный, остроумный и совершенно неотразимый ход.

Kim.T: Хорошо. В восемь. И, Чонгук...

🎸GunsN'Kookie: Да?

Kim.T: Приготовь свой плейлист. Я хочу услышать... все, что ты можешь.

Он отправил сообщение и закрыл глаза, уже предвкушая вечер. Впервые мысль о том, чтобы слушать рок, не вызывала у него внутреннего протеста. Наоборот, он ждал этого с таким нетерпением, что это пугало.

🎸🎸🎸

Квартира Чонгука пахла старой древесиной, пылью с виниловых пластинок и едва уловимым сладковатым ароматом его одеколона. Беспорядок был творческим и уютным: стопки комиксов, разобранные геймпады, постеры с рок-легендами, смотрящими со стен с немым укором или одобрением. Тэхен сидел на краю дивана, чувствуя себя немного не в своей тарелке, как инопланетянин, попавший в святая святых чужой культуры. Он держал в руках массивную, цвета вишневого дерева, электронную гитару. Инструмент был прекрасен. — Вот тут громкость, а это тембр-блок, — с горящими глазами объяснял Чонгук, стоя перед ним. — Я ее еще в студии не пробовал, но дома она просто огонь! Он был так увлечен, так искренен в своем желании поделиться радостью, что Тэхен сначала не заметил подтекста. Взгляд мужчины скользнул с гитары на парня, на его слишком яркие глаза, на легкую дрожь в руках, на то, как он облизнул губы, прерываясь. Догадки Кима подтвердились. Этот призыв «посмотреть на новую гитару» был невербальным намеком перейти к более смелым действиям. Тэхен медленно и аккуратно положил гитару на диван рядом с собой, поднял глаза на Чонгука. В его обычно собранном, холодном взгляде появилась тяжелая, томная теплота. — Чонгук, — произнес он тихо, и его голос прозвучал на низкой ноте, заставив парня вздрогнуть. — Ты действительно позвал меня сюда ради гитары? Наступила неловкая пауза. Она повисла в воздухе, густая и звонкая, как струна, которую задели и тут же приглушили. Щеки Чонгука залились румянцем. Он откашлялся, потупил взгляд, начал что-то бормотать про звукосниматели. Тэхен не стал его слушать. Он поднялся с дивана и сделал один шаг, потом другой. Теперь он стоял почти вплотную к Чонгуку, нарушая все границы личного пространства. Мужчина почувствовал, как парень замер. — Я понял тебя, — прошептал Тэхен, его губы оказались в сантиметре от уха Чонгука. Он не касался его, только дыхание, горячее и ровное, обжигало кожу. — Ты хочешь сыграть на мне? Чонгук издал сдавленный, почти болезненный звук. Его бравада испарилась, оставив лишь голую, дрожащую нервозность желания. Он кивнул, не в силах вымолвить слова. Этого было достаточно. Ким, наконец, сократил расстояние. Его поцелуй был не таким яростным, как в душевой. Он был медленным, изучающим, почти ленивым. Мужчина словно пробовал его на вкус, изучал заново все глубже и глубже проникая в рот Чонгука. Сильные руки скользнули под мягкую футболку Чонгука, ладони легли на горячую кожу живота, и он почувствовал, как тот весь задрожал от нетерпения. Его мальчик так нуждался в его прикосновениях, а он так долго лишал его этого. Парни двинулись в сторону спальни, спотыкаясь о разбросанные на полу коробки из под пиццы, не разрывая поцелуя. Они рухнули на кровать, застеленную однотонным черным постельным бельем, и мир сузился до прерывистого дыхания, до тени гитары, молчаливо наблюдающей за ними с дивана. На этот раз поцелуй не был нежным. Он был голодным, полным долгого ожидания и накопленного желания. В нем чувствовался соленый вкус лапши, сладость чая и чистая, ничем не разбавленная животная потребность. Тэхен, всегда контролирующий каждое движение, позволил неконтролируемой ярости вырваться наружу. Его руки вцепились в ткань футболки Чонгука, стремительно стаскивая ее с него, а его собственная рубашка полетела на пол следом. Прикосновение кожи к коже было подобно удару тока — жгучему и освобождающему. Тэхен изучал тело Чонгука, как сложнейший музыкальный инструмент. Его губы и язык находили каждую родинку, каждый шрам, каждый изгиб тела. Мужчина спускался ниже, оставляя влажные следы по его животу, чувствуя, как тот вздрагивает под ним при каждом новом поцелуе. — Тэ... — простонал Чонгук, впиваясь пальцами в простыни. Его бравада испарилась, осталась только голая, трепетная уязвимость. Когда Тэхен взял его в рот, мир для Чонгука сузился до этого одного ощущения — влажного жара, точных движений и сокрушительного наслаждения, которое вырывалось из его горла сдавленным криком. Чонгук не собирался оставаться в стороне и, поменяв их местами, оказался сверху, его глаза, полные темного огня, смотрели на мужчину, который, наконец, позволил себе быть уязвимым перед кем-то. — Теперь моя очередь, — томно прошептал он в ушко Кима. От этого действия тело последнего покрылось мурашками, а глаза горели в предвкушении. И если Тэхен был сложной джазовой импровизацией, то Чонгук был прямым, честным рок-н-роллом. Его прикосновения были более грубыми, но не менее внимательными. Он целовал и кусал его ключицы, шею, губы, как будто хотел оставить на нем свой след. Он сводил Тэхена с ума, пока тот не начал умолять его, обычно безупречная речь распалась на обрывки слов и сдавленных стонов. Здесь, в его постели, Тэхен позволил себе расслабиться полностью. Он позволил Чонгуку вести, отвечать, сдирать с него последние слои контроля. Пальцы Чонгука, ловкие и быстрые, привыкшие к геймпаду и гитарному грифу, освобождали мужчину от последних остатков одежды. А когда они оказались там, где доступ обычно был запрещен остальным, Тэхен позволил себе издать тихий, сдавленный стон, зарывшись лицом в подушку, которая пахла Чонгуком. Когда они, наконец, соединились, это было не стремительное падение, а медленное, неотвратимое погружение. Они замерли на мгновение, лоб в лоб, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. В этом взгляде было все: вызов, смирение, доверие и бесконечная нежность. И тогда они начали двигаться. Их ритм был уникальным, рожденным из двух противоположных миров. Он не был плавным, как джаз, и не был яростным, как рок. Он был их собственным. Чонгук задавал выверенный, глубокий темп, а Тэхен отвечал ему страстной, почти отчаянной взаимностью. Они были двумя инструментами, которые, наконец, нашли идеальную гармонию. Чонгук входил в него с такой сосредоточенностью, с какой обычно оттачивал сложное упражнение, находя идеальный угол, ритм, глубину. Все было так, как учил его любимый тренер. Каждое движение было взвешенным и неотвратимым. Тэхен обвивал его ногами, пальцы впивались в его спину, и он шептал бессвязные слова куда-то в шею парня: «Чонгук… да… вот так…». Когда финальная волна накатила на них, она пришла не взрывом, а долгим, мощным, почти невыносимым напряжением, которое медленно, как по ноте, спадало, оставляя их лежать на мокрых простынях, тяжело дыша, прислушиваясь к стуку собственных сердец в такт тикающим часам где-то в квартире. Они лежали, сплетенные конечностями, прислушиваясь к бешеному стуку сердец, постепенно замедлявшемуся. Тишину нарушал только их прерывистый выдох. Тэхен лежал на спине, глядя в потолок. Чонгук прильнул к его боку, а голову положил на крепкое плечо. — Все-таки, — тихо, с усмешкой произнес Тэхен, — у этой гитары… потрясающий звук. Чонгук фыркнул, и его смех, наконец, сорвавшийся с цепи, был самым искренним и самым лучшим рок-н-ролльным звуком, который Тэхен когда-либо слышал. Их история стала личной мелодией, звучавшей в такт двум сердцам — там, где безупречный джаз Тэхена научился импровизировать, а оглушительный рок Чонгука обрёл свою самую глубокую и гармоничную партию. В этом союзе они нашли не просто любовь, а ту единственную музыку, которую можно было слушать вечно.