back to friends

Бархатная темнота стылой сентябрьской ночи, дышащей подступающей осенью в приоткрытое окно, едва ли глушит звуки неспящего города. Словно отвечая им, из одного из множества отельных номеров льются на шумную улицу негромкие звуки спокойных, трогательных песен из удачно найденной подборки. — О! Да тут и моя Panic! — удивлённо-радостно восклицает Бомгю, привлекая внимание лежащего головой на его животе Субина. — Ещё одно доказательство того, что у составителя плейлиста отменный вкус, — улыбается тот, сбившись со счёта, сколько песен они оба уже успели себе добавить и скачать. Обоим в эту ночь совершенно не хочется спать. — Ты ещё не закончил с нашими фото из Лос-Анджелеса? — нетерпеливо интересуется Субин, переворачиваясь на бок, и игриво пробегается пальцами по полоске кожи между футболкой и шортами. Бомгю дёргается в сторону от щекотки и издаёт короткий крикоподобный смешок, а заодно лишает Субина подушки в лице самого себя, заставляя упасть головой на простынь. — Почти всё, — отзывается он, выбрав наконец из более чем полусотни фотографий те, которым выпадет честь быть опубликованными в его профиле в соцсети с картинками. — Ты сам по полгода всегда выбираешь, что выложить. — Что ж, я действительно слишком талантливый фотограф и все фото слишком хороши, чтобы выбрать только малую их часть, — с театральным вздохом тянет Субин, перекатившись по кровати поближе к Бомгю. — Засранец, — только и отвечает он, преодолев порыв привычно-обычно поспорить и померяться своим мастерством в чём бы то ни было. Субин, кажется, даже удивляется этому. Внимательно вглядывается в лицо, затенённое полумраком комнаты с единственным горящим ночником и тусклым светом экрана смартфона, но встречает лишь расслабленную, тёплую улыбку. Такую привычную, такую родную. Не улыбаться в ответ попросту невозможно. — Но ты всё равно меня любишь? — скорее утверждает, чем спрашивает Субин, приподняв уголки губ и глядя самыми настоящими глазами-сердечками. — Нет, конечно, — наигранно возмущённо отвечает Бомгю, всплеснув руками, — кто тебе сказал такую глупость? Субин заливисто смеётся. Утыкается лбом в его плечо, ладошкой мягко шлёпает по руке и хохочет, вновь щекоча кожу — на сей раз дыханием. Бомгю уже не дёргается; только вздрагивает грудь от бесшумного смешка и вмиг участившегося пульса. От того, как Субин вдруг касается кончиками пальцев его шеи, он становится ещё чаще. И сбивчивее, когда прикосновения сбегают под футболку по ключичной дорожке, а под ушком оставляют поцелуй тёплые губы. — Спать, я так понимаю, не собираешься? — тихо шутит Бомгю, прильнув ближе и нырнув ладонью под свободное худи Субина, кожа которого под тёплой одеждой ощущается обжигающе горячей. — Без тебя всё равно не спится, — отвечает Субин с улыбкой. Ещё один поцелуй приземляется уже на губы — долгий, тягучий, неторопливый, но кровь разгоняющий, как самый крепкий, кружащий голову алкоголь. — И со мной тоже, получается, — почти щебечет Бомгю, игриво проходясь ногтями по прессу и скользя обеими руками на спину, наполовину стаскивая с Субина худи. По всему телу у обоих пробегают мурашки, а голос падает до шёпота. — Но этот вариант мне нравится гораздо больше, — еле слышно говорит Субин, ощущая тихое хихиканье Бомгю в районе уже совсем оголённой груди. Песни из игравшего до сих пор плейлиста остаются где-то на периферии и целиком заглушаются шорохами одежды и постели, перемежающимися звуками поцелуев, тяжёлого дыхания и негромких, отчаянно сдерживаемых стонов. Оба вновь ближе некуда — и сердцами, и душами, и телами. Вновь делят на двоих ночь и постель, страсть и чувственность, искренность и любовь. Вновь забывают обо всём, кроме друг друга. Обнажённые, неспящие, бесстыдно счастливые. Бомгю льнёт к Субину, обвивая его тело всеми конечностями, и довольно улыбается. Субин накрывает обоих одеялом, оберегая от ночной стужи, струящейся из окна, обнимает Бомгю, зарывается носом в его разлохматившиеся волосы и задыхается от нежности. Воздушно-чарующие лиричные песни продолжают заполнять небольшую комнату и ласкать в воцарившейся тишине слух двух давно и безнадёжно влюблённых бывших лучших друзей, время от времени до сих пор очаровательно изумляющихся такому апгрейду собственных отношений. Плейлист кажется бесконечным, но никого это совершенно не смущает и не озадачивает. Практически единогласно Бомгю с Субином лайкают одни песни и переключают другие — милейшая закономерность одинакового музыкального вкуса. Тихо и расслабленно они то комментируют понравившиеся песни, то разговаривают о чём-то будничном или ностальгическом — вроде внезапно вспомнившихся посиделок впятером в старом общежитии, где они делили вдвоём одну из комнат. Тогда ещё, конечно, всего лишь друзьями, но слишком уж близкими, как показало время. Время, течения которого оба почти не заметили, осознав всё лишь с первым поцелуем и окончательно приняв, когда им впервые было ночью не до сна в одной постели. Включается бог знает какая по счёту песня, но внезапно с самых первых нот проворно пробирается словно под самую кожу. — Звучание такое ритмичное, но расслабляющее, — тихо-блаженно говорит Бомгю, поднимая телефон, чтобы прочитать название. — Back to friends… Интересно для такого… Текста, — подмечает он, когда на мелодию наконец ложится лирика. Строки с ними открыто откровенничают и даже немного смущают, но это только до припева — на нём Бомгю и вовсе принимается суетливо ёрзать, а Субин поражённо распахивает полуприкрытые глаза. «Как мы можем снова быть друзьями, Когда только что разделили постель?» Слова, обезоруживающе обрушивающиеся на обоих, как снег на голову, и пронзающие насквозь высоковольтным разрядом. Слова, которые ирают на самых чувствительных струнах души и находят отклик в чувствах, в мыслях и в воспоминаниях. «Ты лежал на моей груди Я всё ещё помню, Как боялся дышать Не хотел, чтобы ты убирал голову». Бомгю, буквально всю их с Субином совместную жизнь терзающий его сердце привычкой лежать на чужой груди, ошарашенно вскидывает голову и молча, но с тысячей эмоций в глазах смотрит на Субина. Тот смотрит в ответ с неизмеримой нежностью и растерянной улыбкой, мягко заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и медленным поглаживающим движением опуская руку вдоль шеи. — Секрет открыть? — полушутя произносит он в короткий миг тишины, прежде чем всколыхнувшую целые океаны в груди песню, закончившуюся так быстро, сменяет следующая. Бомгю, обворожительно улыбнувшись и засияв глазами от интереса, часто-часто кивает в ответ. — Тогда… В ту ночь, я тоже не хотел, — робко, едва слышно признаётся Субин, — чтобы ты убирал голову. Впервые даже вздохнуть страшно боялся — словно всё от малейшего движения вдруг исчезнет… Словно ты исчезнешь. Бомгю, казалось бы, за столько лет слышавший от него всё возможное и невозможное, невольно растроганно пищит и растерянно пялится на Субина, кусая губы. Не знает, куда деть от смущения себя и свои бесцеремонно зардевшиеся щёки, и не придумывает ничего лучше, чем упасть ими Субину меж плечом и шеей. — С ума сойти, — выдыхает Бомгю, чувствуя тихий хрипловатый смешок умиления, вырвавшийся из его груди. — Вот так вот выпаливаешь такие обескураживающие вещи… — Кажется, только я и умею так тебя смущать, — хихикает Субин, бережно-успокаивающе перебирая его всё ещё беспорядочно лежащие локоны. — Что правда, то правда, — признаёт Бомгю, поднимаясь над Субином, и садится на нём, опираясь ладонями на плечи. Самым нежным взглядом оба скользят друг по другу, и не без удивления Бомгю замечает, что каждая черта родного лица и каждый сантиметр родного тела понемногу становятся всё отчётливее, а в скромной отельной комнатке становится всё светлее. — Уже рассвет… Ночи с тобой всё ещё пролетают в один миг, знаешь? — Догадывался, — улыбается Субин, удобно устраивая ладони на его тонкой, всегда казавшейся хрустально-хрупкой талии. — Сегодня не ложимся? Бомгю с довольным видом мотает головой. Последние минуты сумерек уносят прочь их ночные откровения, для всего мира остающиеся тайной, и только музыка встречает вместе с ними утро с лёгкой дремотой, постепенно сползающей с улиц, домов и людей вместе с тающим рассветным туманом. Новый день — новые бесконечные дела, работа, расписания и разъезды, в которых нет места сентиментам. Но только не для тех, кто умудрился в жизни, слово «суета» для которой — мягкий синоним, найти и удержать самую настоящую любовь. И после того, как в одной на двоих паре наушников несколько раз за одну поездку включается та самая разбивающая на атомы back to friends, после неисчислимых безмолвных диалогов глазами и коротких, но таких чувственных прикосновений тайком от чужих глаз Бомгю наконец не выдерживает. Не выдерживает и в последний момент перед публикацией фотографий с пляжа в Лос-Анджелесе, где они с Субином устроили очередное незабываемое свидание, добавляет в пост так сильно зацепившую песню. А заодно и в сторис с ним же, где красуется ценнейший из кадров — их совместный — с подписью LA и сердечком. Чтоб наверняка. Так, по крайней мере, думает Субин, чьи брови моментально взлетают вверх, когда он открывает пост, чтобы привычно тапнуть по сердечку под ним. — Бомгю, милый, — то ли нервно, то ли бессильно смеётся он, отозвав своего чудаковатого благоверного в сторонку, пока остальные заняты разминкой перед репетицией, — ты думаешь, мы ещё недостаточно карт навыкидывали о своих отношениях? — Субин, дорогой, — в тон ему посмеивается Бомгю, но всё же старается говорить вкрадчиво и нежно: — тут хоть все козыри в ряд положи — всё одно. Пугающе огромное большинство всех тех людей, кто на нас смотрит, до сих пор так отчаянно видит в нас лучших подружек, что их даже свидетельством о браке не переубедишь. Но зато кто всё это улавливает — тот улавливает, а значит, лучше понимает и нас. Так что… Бомгю не заканчивает фразу — лишь пожимает плечами и дарит привычную светлую улыбку. Субин, прекрасно понимая его без каких-либо лишних слов, только обречённо вздыхает. И, конечно, не может не улыбаться ему в ответ. — Не забудь и мне фотки скинуть, — поспешно добавляет Субин, пока оба торопливо возвращаются на предстоящий концертный прогон. — Хочешь выложить очередной парный пост? — подмигнув, спрашивает Бомгю, с приятной теплотой в груди прогоняя в памяти все их публикации со свиданий с одинаковой локацией и с совместными фото. И все, конечно, с отметками аккаунтов друг друга, как у любой уважающей себя парочки. — Разумеется, — кивает Субин с видом, будто трудно придумать вопрос глупее. — С ещё одной какой-нибудь провокационной песней? — подначивает Бомгю, хитро прищурившись и с хихиканьем беря Субина под руку. — Заметь, не я это придумал. Оба не удерживаются от смешка и в мыслях мечтательно сходятся в том, что когда-нибудь всё же смогут выложить что-то действительно как пара. Без намёков и без опасений.