Позволь мне дотронуться до твоей души.

07.10.25. 15:32 Журналист вместе с писателем, в огромном и мрачном, вечно темно-зеленом лесу, среди высоких и величественных, тысячалетних деревьев, которые затмевали лучи яркого и озерающего солнца, медленно подходили к громадным тёмно-фиолетовым воротам, сделанным из обсидиана, в виде крупного и титанического ромба, украшенного удивительно ровной и изумительной резьбой, с множеством загадочных и древних символов, по рассказам которые, светятся лунным светом в темноте. Взгляд изумрудных глаз плавал по огромным воротам, которые служили загадочным и безвозвратным по легендам входом в гробницу, которая оставляла, оставляет, и будет оставлять за собой множество загадок. Десять дней назад к Егору Линчу обратились некие жильцы лунной деревни, которая была построена еще давно в этом лесу, не подалеку отсюда. Обратились они к парню за помощью, мол, рядом с нами построена гробница одна, по легендам которая вечность здесь стоит. Ладно если бы просто стояла, проблемы она нам приносит. — « Многие наши смельчаки, туристы и главы семей, отправлялись туда, за сокровищами. Так и пропали без вести, погибшими их считаем. Другие жильцы тоже осмелились туда сунуться, и то, группами да компаниями, в одиночку всем страшно было. И то, не за ценностями, деньгами, или похуже. Они хотели пропавших наших найти, да только вместе с ними так же и пропали. Людей много туда ушло, больше никто не ходит. Все мы знаем, что там богиня обитает, по крайней мере, называют ее так. Девица красивая, с большими крыльями, с красивым нарядом. Только вот, образ ее обманчив, потому что именно она видимо и убивает наших ребят. » В этот же день, брюнет стал искать информацию про эту деревню, гробницу, и то, что в ней обитает. .... « Гробница лунного затмения леса — Таинственное и скрытое от мира людей место, в темно-зеленом лесу Затмения, неподалёку от жилой Лунной деревни. Лес и деревню прозвали именно от названия гробницы, как два символа находящихся рядом. Когда-то давно, древние маги увидели загадочные символы, вырезанные на стенах гробницы, расшифровав которые, им удалось спустя десятки лет, прочитав через них имя гробницы. Откуда она взялась, кто ее построил, и почему она там стоит, известно только самому богу, или той, кто живёт внутри. » « Элионта — загадочное божество, облеченное в облик юной девы с чертами, напоенными нежностью и тайной. Ее чары окутаны белоснежными крыльями, которые сверкают, как лунный свет, проникающий сквозь ночные тени. Длинные волосы, словно шлейф облаков, переплетаются с невидимыми потоками ветра, когда вокруг царит неподвижность. Она не летает — она парит, как истинный мифический дух, не привязанный к законам мира. Лицо ее скрыто повязкой, что таит в себе тайны, а бледная кожа, будто отголосок смерти, при этом излучает непередаваемую красоту. Платье ее — туман, тёмно-фиолетовая завеса, обволакивающая хрупкое тело, словно созданное из мечты. Эта сущность проникает в глубины души, читая сердечные тайны, слыша невыраженные слова. Она может вторгнуться в ваши самые потаенные уголки. Лунная Богиня — Владычица разума, и чужого счастья. » « В бездне цветных теней, где эгоизм угасает, таится тень Элионты, неведомая иная. Ее обитель — светлый хаос, где лишь немногие перенесут звуки искренности. Под персты стужи не укроешь души пустой: сердца проникаемые, сливаются с тенями, растворяются в полутьме. Забытая доброта, словно бездыханный дракон в хранилище, там не в праве танцевать. Мрачные стражи разлетаются в вихре сомнений и терзаний, возникая из безмолвия, и огонь их глаз обещает неминуемую гибель тем, кто осмелится вторгнуться. Во мгле отблесках безумия сквозит зловещая мелодия, ласкающая капризы ума. Но в этом переплетении света и тьмы, искры привязанности скрываются от налета холодного одиночества. Но жестокие мечты и самодовольство сжаты в тисках забвения, их отражение не имеет права перемещаться под кронами звезд. Из глубин непроглядной тьмы шепоты призраков обещают лишь страдания тем, кто не стережет свои намерения. Каждый касается прихода, но лишь истинные взоры способны раскрыть печать сердец, зная ту истину, что тайна есть суть бытия. Где нарастает тьма, там, словно змея, таится истинное лицо Элионты — кажущаяся монстром. » .... Через 10 дней, Егор, вместе с Джоном, отправились ранним утром в ту деревню, пережидая поездку длительностью в мучительные восемь часов. По приезду, жители приняли их с добротой и душою, напоив горячим чаем и определив им место в одном из домов. После небольшого отдыха, путешественники стали расспрашивать жителей о предыстории гробницы, узнав все, что было сказано в интернете, и о пропавших без вести членов семей. Так же, несколько знатоков сказали журналисту особое заклинание, которое произнеся, позволяет воротам открыться. .... — Может быть, и сейчас мне скажешь, снаружи стоять? — Произносит тихо писатель, стоявший рядом со старшим, скрестив руки на груди, когда оба рассматривали ворота гробницы, подняв головы вверх. — Прекрати дерзить мне свои мировоззрения. — Тихо ответил брюнет, переводя взгляд с гробницы на стоящего рядом парня, а после, сдвигаясь с места, подходя ближе ко входу. — Значит ты мне все дни читал нотации, а мне нельзя? — Снова пронедовольствовал Джон, безудержно фыркая и хмурясь. — Удобно, ничего не сказать. Из своего черного рюкзака, Егор достает листок с бумагой, открывая его и разворачивая. Глаза бегают по строчке, из раза в раз произнося в голове написанное заклинание, видно игнорируя приятеля. — Теперь еще и игнорировать меня будешь? — Обиженно спрашивает младший, снова с ноткой злостью, сразу же, передавая ее почти что сосредоточеному Егору, сосредоточенность которого, уже ушла. Журналист от злости сжал пальцы, в которых держал бумагу, и тяжело вздохнул. — Да, Джон, буду. Ты уже мог привыкнуть к тому, что я всегда читаю тебе нотации, когда мы оба знаем, что ты не будешь к ним прислушиваться. А должен ли тогда я, прислушиваться к твоему нытью? — Линч говорил это легко и просто, даже безэмоционально. Усталость брала вверх, ведь восемь часов в машине он не проводил уже долго. И он не отрицал того, что от этого устал не только он один. — Привыкнуть? Нытью!? — Опять недовольно провозгласил шатен, смотря в затылок другу. — Да ты в последнее время что и делаешь, так это не слушаешь меня, а слушать тебя заставляешь! — Джон, успокойся. — Прошли секунды, и журналист произнес заклинание. — Aperi mihi cor tuum! Время. Ворота не открываются. — И вот опять, ты даже не вспомнишь что я только что сказал. — Линч вопросительно ожидает, и не понимает, почему все стоит на месте. Парень снова вдыхает воздуха, и уже с большей злостью внутри произносит. — Aperi mihi cor tuum! — Секунды шли, а звука со стороны ворот не было слышно. — Снова игнор. Ты издеваешься? — Линча накрыла злость от неудачных попыток войти в гробницу, и попутные недовольства приятеля. Старший резко разворачивается, сжимая в руках лист бумаги, и срываясь. — Твою мать, Джон, понял я! — Вскрикивает Линч, а после чего, разворачиваясь к воротам обратно, снижая тон, но не интонацию. — Я сосредоточиться не могу. Не работает. — Может потому что, кто-то читать не умеет? — Бормочет себе Джон под нос, отворачивая голову, продолжая держать руки на груди. Егор морщит нос, и отводя взгляд в сторону писателя, недовольно вскидывает бровью. — Может потому что, мне кое-какая назойливая муха мешает сосредоточиться? — Джон недовольно поворачивает к нему голову, и опускает руки. — Эй! Ты еще обзываться тут начни. Егор молчит, а после вздыхает, разжимая в руках лист бумаги. — Прости. — Уже более спокойно произносит Егор, понимая, что углублять ситуацию нет смысла. Журналист поворачивает к нему голову, не смотря ему в глаза. — И прости что... Не можем поговорить об этом сейчас. Я просто хочу побыстрее закончить это, и вернуться домой. Если мы вообще вернёмся. Младший молчит, а после вздыхает, и подходит ближе. — Ладно.— Оба снова поднимают головы вверх, осматривая ворота гробницы, после чего, Линч глубоко вздыхает воздуха, настраивая себя как можно спокойнее. — Ты.. Ты тоже прости. — Aperi mihi cor tuum. Гробница открывается, с громким грохотом и землетрясением, показывая свой внутренний проход, и помещение, большое и длинное, окутанное темнотой. Но было видно, что стены, пол, и потолок, были все темно-синего цвета, с синими лианами на стенах, и с чистым, свежим ароматом изнутри. Проходя внутрь, словно грохотом молнии в небе, ворота закрываются, заставляя поверхность под ногами снова задрожать. В груди шатена безумно сильно начинает стучать сердце, и он резко ладонью хватает старшего за запястье, сжимая его в своих пальцах. — Линч? — Шепотом произнёс писатель, и в его голосе слышится не большая дрожь. После, со стороны брюнета слышится небольшое шуршание, и громкий звонкий щелчок маленькой зажигалки, появившееся пламя которой, осветило всю темноту крепости и лица лучших друзей. Изумрудные глаза заглянули на напряженного младшего, который не спешил отпускать чужую руку, рассматривая уверенным взглядом стены из синего кирпича. — Ты что, испугался? — Тихо усмехнувшись спросил Егор, и в ответ на сказанную фразу, Джон резко отдергивает руку, оглядывая друга недовольным взглядом. — Чего? Конечно нет, — Сказал шатен, засовывая руки в карманы. Парни молчали долго, пытаясь рассмотреть в темноте хоть что-то, стараясь не сдвигаться с места. — Мы же.. Выйдем отсюда? — Боишься тут остаться? — Спрашивает снова блогер, улыбаясь уголком губ, и слыша со стороны только недовольный вздох. — Да не боюсь я, просто не хочу быть на месте всех тех пропавших, — Говорит писатель, наблюдая за тем, как журналист идет дальше по коридору, начиная его догонять. — А вдруг.. Они реально не смогли выйти? — Не думаю, что они пытались, Джон, — Говорит тихо Линч, освещая зажигалкой стены и потолок, с которого временами капала вода, медленно и звонко. — В смысле? — В прямом. Ты вообще жителей слушал? — Недовольно возгласил брюнет, но получив лишь молчание, ютубер закатил глаза. — В эту гробницу шли только за выгодой, деньгами. Я не удивлен, что они не выходили отсюда, потому что люди которые гонятся за божьим богатством, не имеют вежливости. А я не слышал ни об одном божестве, который терпит к себе плохие намерения. — А люди которые искали пропавших, для тебя так, мелочь? — Огрызнулся Джон в ответ, хмуря брови и смотря в затылок другу. — Или помощь людям для тебя тоже плохие намерения? — Я такого не говорил, — Ответил Егор с раздраженностьб в голосе, и рука с зажигалкой слегка дергается, от тихого треска стен, и падающей пыли с потолка. — Ну тогда и выводы свои не делай, — Говорит Джон, и Егор резко останавливается, глубоко вздыхая, и поднимая зажигалку чуть выше. Шатен, не обратив внимания, просто сделал тоже самое, но продолжил фокусироваться на другом. — Ты даже не знаешь, что здесь происходило, да и рассуждение твое нелогичн... — Сюда смотри, — Резко шепчет Егор, освещая стену, стоящую перед ними. Глаза Джона послушно поднимаются к зажигалке, и проплывают по поверхности стены. На ней были вырезаны очертания рисунков и записей из иероглифов. — И че? — Тихо шепчет писатель, скрещивая руки на груди. Раздражение внутри журналиста росло, и пальцы сжали зажигалку, отсвечивая искру в зеленых как лес глазах. — Не припомню, чтобы ты знал перевод иероглифов. — В отличии от некоторых, у меня хватает ума рассудить по изображениям, — Отвечает Егор, и чувствует как младший хочет выразить свое недовольство, но успевает его перебить. — Это Элионта, прям уверенно могу сказать. Вокруг нее какие то.. Не знаю кто это, но могу предположить что это ее слуги, может быть. А перед ней люди кланятся, видишь? — Вижу, — Тихо говорит Джон, низким тоном. — А еще вижу, что люди к черту перечеркнуты. — Ну тут одно из двух, — Говорит блогер, перекладывая зажигалку из руки в другую. — Либо Элионта не уважала людей, либо, люди не уважали ее. А на следующем изображении.. они убиты наверное, или ранены. В общем, видимо с людьми у нее неполадки какие-то, и могу поспорить, что дело в отсутствии уважения. — Либо она была жадная, — Произнес младший задумчиво, и старший посмотрел на него вопросительно. — Ну камон, они же за деньгами приходили, и она не хотела чтобы трогали ее бабосы. — Что? Господи, Джон, нет, — Опровергает мысли приятеля Линч, хмурясь и возвращаясь к изображениям. — Причём тут жадность? Это священное существо, блин, я вообще не думаю что она знает вообще про такое слово. — И вот опять, ты меня не слушаешь, — Обидчиво говорит шатен, отворачиваясь в сторону. — Да потому что ты бред несешь, — не подумав выбрасывает брюнет, окончательно поворачиваясь к другу. Где-то вдали снова слышится треск, но из них двоих, никто даже не обращает внимания. — Я бред несу? Да ты даже мне теории свои сказать не даешь, будто твои догадки 100%-тная правда. У тебя есть хоть какое-то доказательство? — Джон, я же не из воздуха беру эти догадки. Я опираюсь на источники из интернета, из слов людей. Пытаюсь думать логически, — Продолжает старший, разводя руками. — Да как ты можешь быть уверен вообще, что это не глупость собачья? Сколько раз такое было, что говорили одно, а мы с тобой получали совершенно другое, даже не близко к правде? — Уже громче начал говорить младший, испытывая жар от накипающей злости внутри. Стены рядом начали издавать странные звуки, похожие на скрежет, но парни снова продолжали обращать внимание только друг на друга. Пыль сыпалась с потолка постепенно, вода перестала стекать. Встала гробовая тишина, нарушаемая возгласом друзей. — Ты уже зациклен на этой херне. — Твою мать, Джон, ты можешь меня хотя бы попытаться понять? Я хочу помочь людям, хочу спасти мир, хотя бы попробовать. Если не я, то кто? — Ты меня понять не пытаешься, с какой стати я должен? Я много раз просил тебя о помощи, хотел поговорить с тобой, хотел высказать тебе все то, что со мной происходит. Но нет же, ты вечно занят. И в планы свои, даже не хочешь меня включать. Раньше ты говорил "мы спасем мир" или "мы всех спасем", а сейчас я да я. Просто иногда такое ощущение, что тебе становится плевать на меня, будто я тебе больше не нужен. — Ты что несешь вообще? — В шоке говорит блогер, сжимая в руке зажигалку только сильнее. Вокруг медленно и невидимо для глаз поднимается голубой туман, а скрежет стен не угасает. — Да ты хоть представляешь что я чувствую когда с тобой беда случается? Или ты забыл как я с тобой в могилу чуть не лег, когда тебя этот чертов вампир укусил? Забыл как я всю ночь над телом твоим ревел? Да если бы мне было реально плевать, ты бы тут живым сейчас не стоял! Громкий скрип и грохот вокруг заставляет парней закрыть уши ладонями, а колени задрожать под трясущейся землёй. — Ну извини что я не сдох сразу, не подумал, — Агрессивно крикнул шатен, и даже сквозь весь этот шум, Линч его услышал, и шокировался только сильнее. — Что!? — В это чёртово мгновение, Джона в бок толкает какая то безумно быстрая тень, ударяя грудью о стену. Из его уст выходит громкий и болезненный стон, от чувства тяжести на его спине. Рюкзак отлетает в сторону. — ДЖОН! В следующий момент Егора тоже толкают в бок, и он ударяется о стену плечом, с которого слетела лямка рюкзака, матерясь от боли, и слыша глухой стук зажигалки о землю. Он видит перед собой Джона, но что происходит вокруг, не понимал. — Если бы ты слушал меня.. Нас бы сейчас не.. — Да замолчи! — Крикнул Егор, и в этот момент они оба падают на землю, и вдыхают запах сырости и полевых цветов. Закашливаясь, парни открывают глаза, но кроме синего дыма ничего не видят. — Джон? — Отвали, — Прохрипел писатель в ответ, и вдруг из глубин тумана послышалось громкое шипение, похожее на кошачье. Парень дергается, и быстро встает на ноги. Сзади слышится рычание, и Егор резко оборачивается, но никого не видит. Пятится назад, и упирается о чью-то спину, чувствуя ее тепло. Парни практически одновременно достают пистолеты из карманов, направляя их вперед. — Что это за херня?! — Я.. Н-не знаю, — Тихо говорит журналист, пытаясь разглядеть в синем тумане хоть что-то. Вдруг, туман медленно рассеивается, и они видят как их окружил целый табун из восьми.. Кошек? Огромных, черных, диких и озлобленных кошек. Кошек, размером с пантер, с острыми чертами морды, заострёнными ушами с кистями на концах, и узкими зрачками. Их зубы как острие клинка показались в оскале, а огромные когти так и зарапали поверхность земли, ударяясь о кирпичный пол во время очень медленных и поступающих к друзьям шагов. — Это.. Кошки? Это они нас так кидали из стороны в сторону? — С-сам догадайся.. — неуверенно произнес Джон, и вдруг, из стороны, прямо в лицо, ослепляет яркий свет, и оба одновременно поворачивают головы. Егор обомлел, и даже пальцы в хватае пистолета, не мгновенье расслабил. Перед ними, в высоте, на великом троне, восседала.. лунная богиня. « Ее чары окутаны белоснежными крыльями, которые сверкают, как лунный свет, проникающий сквозь ночные тени. Длинные волосы, словно шлейф облаков, переплетаются с невидимыми потоками ветра, когда вокруг царит неподвижность. Она не летает — она парит, как истинный мифический дух, не привязанный к законам мира. Лицо ее скрыто повязкой, что таит в себе тайны, а бледная кожа, будто отголосок смерти, при этом излучает непередаваемую красоту. Платье ее — туман, тёмно-фиолетовая завеса, обволакивающая хрупкое тело, словно созданное из мечты. Эта сущность проникает в глубины души, читая сердечные тайны, слыша невыраженные слова. Она может вторгнуться в ваши самые потаенные уголки. Лунная Богиня — Владычица разума, и чужого счастья. » — Элионта? — Шепчет старший, но тело дергается, словно удалённое током, после более громкого рычания кошки, идящее на него. Он лишь сильнее прижимается к спине приятеля, не менее напряженного чем он. — Твою же.. Джон! Нам нужен план, и срочно! Молчание. Громкий рык и мычание, лунный свет и отчаяние. Секунды идут словно годы, а руки все сильнее дрожат, в груди сердце стучит, пальцы оружие сжимают. Удар, словно под дых, о сырую землю, твердого упавшего пистолета. Егор смотрит вниз, и глаза его, снова становятся шире. — Джон? Чт.. Что ты творишь? Возьми пистолет, быстрее! — Запаниковал парень, но не услышав ответа, снова замолк, не понимая совершенно ничего. Он дышал в ритме со временем, которое так медленно шло. — Бесполезно, Линч, — Журналист оборачивается, и видит голову лучшего друга, смотрящего на диких зверей с хмурым и задумчивым лицом. Фраза приятеля отдавалась в голове эхом, время словно остановилось, и изумрудные глаза, просто без остановки смотрела на шатена, а в дрожащих руках, со страхом на прицеле, крепко держался пистолет. — Нет, возьми пистолет, прошу, Джон, — Шепотом повторял брюнет, наблюдая за тем, как младший поворачивается к Егору, и тот, даже не осознав своих действий, повернулся к нему в ответ, не отпуская с хватки пистолет. — Линч я.. Прости меня, прости за все, что сказал тебе чертовы пять минут назад. Мне правда жаль, что все это происходит, — Речь длинная, больная и режущая, была такой медленной, словно кошки дикие с оскалом в зубах вот вот набросятся, но.. Они без остановки просто надвигались. Словно давали время на последние слова. Журналист просто смотрел в карие глаза, сквозь линзы очков, и пытался понять, шутка ли все это, или же, хотел этого, безумно. — Я.. Я правда рад что смогу тебе сказать это сейчас, и.. — Нет, ты просто вот так вот сдаешься? — Уже чуть громче и отчаяннее спрашивает блогер, осматривая черты лица шатена. — А что еще остается, Линч? Мы не справимся, и пытаться нет смысла, — Отвечает Джон, хватая старшего за плечи, заглядывая ему в глаза и тяжело вздыхая. — Мне правда жаль что я не смог сказать тебе этого раньше.. Но, я люблю тебя, Егор. Линч затаил дыхание, продолжая стоять на месте, не двигаясь и не перебивая. Он внутренне смирился, но снаружи не мог поверить. Не мог поверить, что смерть так близка, и что она, имеет именно такой облик. Облик признания в любви. — Не как друга, не как приятеля, не как брата. Как человека, который мне по истине дорог, который стал для меня чем то важным, как хочешь считай, — Продолжает тараторить писатель, не разжимая плечи блогера, но уже не смотря ему в глаза. — И я рад что.. Умираю рядом с тобой, Линч, и рад, что наконец могу тебе это сказать, без мысли о том, что ты меня оттолкнешь. —.. Да разве я бы.. — Я просто, — Перебил его Джон, чувствуя, что смерть совсем близко, и что нельзя терять ни мгновения. — Я просто очень хочу, чтобы хотя бы в последний момент ты знал, что ты самое ценное в моей жизни, и если бы тебя не было, черт знает что бы было со мной, черт знает кем бы я был, и черт знает что бы было, если бы ты бросил меня. Резко, и неожиданно, Джон прижимается к Егору, кладя голову ему на плечо и сжимая его тело в своих объятиях. Пистолет из руки громко падает, пальцы ослабевают, и Линч, осознав, что наступил конец истории, просто прижался к парню в ответ, обнимая его талию, закрывая глаза и выдыхая последний раз. — Я тоже люблю тебя, Джон. Последний рев. Вспышка. Мрак. Большое ожидание. Это.. Смерть? Сверху светит яркий белый свет, освещая писателя и журналиста, затаивших дыхание. Линч открывает глаза, и словно ослепнув, пытается развидеть хоть что-то. Он пытался понять, что произошло. Они живы. Они обнимаются, стоят на месте, пистолеты на полу, а сердца так и стучат. Но.. Смерти нет. Ее никогда не было. — Джон? — Произнес тихо Линч, чувствуя как хватка объятий ослабевает вновь, и младший не в попытках понять, что чем стало. — Что? Стой мы.. Мы живы? Какого хрена? — Бормочет шатен, отстраняясь от старшего. Оба не понимают, что произошло, но вдруг, перед ними, в высоке, снова появляется богиня. Они снова смотрят на неё, со страхом и замешательством. Девушка, раскрыв свои белоснежные крылья, медленно подняла руку с бледной кожей, и медленно оттянула вниз свою повязку. Открыв лишь правый, уставший и серьёзный взгляда глаз, они увидели, его бордовый и красивый цвет. Увидели ее ресницы пышные, и сероватые под глазами мешки. — Вы были в шагу от смерти, — Раздался ее нежный и тихий голос, величественный и красивый. — Ого, мы в курсе, — Язвит младший, но резко его рот закрывают ладонью, провоцируя его на мычание. Линч оглядел его строгим взглядом, и после, снова посмотрел на божество. — Элионта, — Чуть громче произнес блогер, наблюдая, как девушка снова натягивает повязку на глаз, и слегка опуская крылья, наклоняет голову в сторону. — Ты.. Хотела убить нас? — Да, — Тихо ответила она, и с ее спины вышли те самые большие и черные кошки. Они были.. ее стражниками. Великими и грозными стражниками. — Вау, спасибо за честность, — Снова говорит тише шатен, но его снова ударяют локтем в бок, и он шипит от боли. — Как же ты.. — И почему же мы живы? — Спросил Линч, не спуская с нее глаз. Она медленно, и очень очень плавно, спустилась по туманным ступеням, сопровождаясь взглядом диких зверей. — Ваше сердце, ваша обитель, — Произнесла она, но парни лишь молчали, не понимая до конца, о чем идет речь. — Священные, не приходят ли к вам мысли, почему я не с первого раза впустила вас в мою священную крепость? Не подсказывает ли сердце, почему стены начали дрожать от ваших криков? Не понимает ли душа, почему дикие кошки не выносят аромат ненависти? Щелчок. И словно лампочка в голове, словно пазл в душе сложившийся, все встало на свои места. Все было намного глубже, чем думал кто-либо. « В бездне цветных теней, где эгоизм угасает, таится тень Элионты, неведомая иная. Ее обитель — светлый хаос, где лишь немногие перенесут звуки искренности. Под персты стужи не укроешь души пустой: сердца проникаемые, сливаются с тенями, растворяются в полутьме. Забытая доброта, словно бездыханный дракон в хранилище, там не в праве танцевать. » — Ваша способность друг друга любить, дает вам право живыми здесь быть. Грохот. Земля снова под ногами трясется, и парни ели удерживаются на месте, чтобы не свалиться на пол. Горячий и яркий свет солнца светит в их спины, и повернувшись назад, они сморщились, пытаясь привыкнуть к дневному свету среди высоких и величественных вечнозелёных деревьев. — Но пришла пора вам возвращаться. Не найдете здесь вы то что ищете. Вы нашли то, что должны были, вы нашли друг друга. ... Писатель и журналист вышли из гробницы, и вслед за ними, с громким ударом закрылись темные ворота, и в следующую секунду, оба падают на землю, облокачиваясь на стену и кладя свои головы на колени, пытаясь отдышаться и осознать, что сейчас произошло. Где они только что были. Егор медленно и уставше поднимает голову, не смея нарушать эту злостную тишину прирывающуюся только шумом птиц где-то в небе, и вечерними сверчками из лесу. Он смотрит, как Джон, даже не смотря в сторону друга, поднимается на ноги снова, и просто смотрит вперед, слегка покачиваясь и сжимая кулаки. — Джон, — Произносит старший тихо и аккуратно, но получая в ответ лишь молчания, и видя, как парень лишь отворачивает голову в сторону леса, находит в себе силы подняться на ноги, и подолгу засмотреться на младшего. — Слушай я.. — Давай забудем, Линч, — Резко говорит шатен, заставляя брюнета ошеломненно встать в ступор, и вопросительно посмотреть в его сторону, на его напряженный вид и слушая его низкий тон. — Что? — Спросил журналист, хмуря брови, и до конца понимая, что он совершенно теряется в пространстве в последние 30 минут. — Почему? — Я знаю что это глупо, знаю что это нелепо, мерзко, противно, неправильно, и все прочее, просто отстань, ладно? — Говорит младший, скрещивая руки на груди, чувствуя сильное тепло от лучей яркого солнца, которое вот-вот зайдет за горизонт. — Нет, — Твердо говорит Егор, подходя к парню ближе, и кладя ладонь ему на плечо, поглаживая пальцами ткань его одежды. Джон затаил дыхание, опять, но плечи его опустились, и он не знал, что могло произойти сейчас. Что могло произойти потом. — Я не считаю это глупым, нелепым, мерзким или противным. А уж тем-более неправильным. — Почему? — Тихо и просто спрашивает Джон, серьезно смотря на землю. — Потому что я всегда буду с тобой, Джон, не смотря ни на что, и никого не слушая. Ты знаешь меня, знаешь мой характер. Ты моя семья, а от семьи я никогда не отвернусь. Тем более от такой мне дорогой. Джон молча поднимает голову, и смотрит ему в глаза, чувствуя как чужая ладонь сжимает плечо крепче. — Прости меня, я был не прав, все эти годы перед тобой. Я не слушал тебя, не слышал, не воспринимал всерьёз все то, что ты считал ценным. Мне нет прощения, наверное, но кроме тебя я никому такое не скажу. Ты мой мир, ты моя душа, Джон, и поэтому просто знай, что ты дорог мне так же, как и тебе я. Мне жаль, что не смог услышать все твои проблемы, что уделял время только этой гребанной работе, что буквально сходил с ума, когда ты был так близко, и мог мне помочь как никто другой, хотя сам нуждался в помощи. Я понял, что нам двоим просто нужно было высказаться друг другу, выслушать, поддержать. Но, то что мы просто два упертых барана, не исправит никто, потому что мы такие, какие мы есть. Нам двоим просто нужно отдохнуть. Либо друг с другом, либо друг от друга. Они молчали долго, смотря друг другу в глаза, и чувствуя собственное сердцебиение. — Я.. Предпочитаю первый вариант. — Тихо произнес шатен, и старший, также тихо рассмеявшись, хлопнул парня по плечу в последний раз, и спустился по лестнице, в сторону деревни, медленно направляясь вперед. — Пошли. Нам пора домой, приятель. — Подожди, а рюкзаки? Там же наши вещи! — Недовольно произнес парень, догоняя друга позади. — Там были только одежда и еда. Купишь новые. — Размечтался, ты мне должен моральную компенсацию. — Пробурчал младший, идя рядом с брюнетом. — Ты охренел? — Спросил его Линч, получая в ответ довольный смех и удар по спине ладонью. — Баран, — Произнес Джон, обнимая Егора за плечо, и довольно улыбаясь, смотря в сторону леса, в ходьбе к деревянным домикам. — Точно охренел. — Пробурчал себе под нос журналист, понимая, что этот день он запомнит на долго и муторно.