Заменю тебе луну.

Он никогда не думал что скажет такое. И никогда не думал что будет делать что то... Такое. Что готов будет сделать хоть что то, для простого смертного. Что готов будет любить, дарить подарки, и даже ухаживать если нужно. Он никогда не думал что Кадзуха - станет его одержимостью. Беглый ронин, что смог отразить Мусо но хитотати и остаться в живых. И это стало отправной точкой. Точкой срыва. Сноса башки. И отключения здравого смысла. Эта улыбка начала опьянять. Этот смех стал райской мелодией для ушей. А когда Каэдэхара заговорил с ним.. Блять. Это было прекрасно. Предвестник и не думал что привяжется к этой белой копне волос, с одной лишь огненной прядкой. Только тогда Сказитель понял - он влюбился. Но его любовь.. Была странна. Черства. И нездорова. Он понимал что это ненормально. Ненормально хотеть забрать его только себе. Ненормально иметь желание вырезать каждого кто посмотрит в его сторону. Ненормально так любить. Но он любил. И сейчас... Он тоже проявлял свою любовь. Особым способом. - Почему ты так на меня смотришь, милый? Я тебя напугал? Но ему не ответили. Алые глаза расширились и забегали по комнате. - Брось.. Не такой уж я и страшный. Скарамучча приблизился к ронину и уселся ему на колени, перебирая пряди его волос. - Чего же ты молчишь..? Я на столько тебе не мил, что даже не хочешь со мной разговаривать? В ответ Кадзуха смог лишь протяжно и болезненно промычать. От чего по лицу куклы расползлась улыбка. - Ах да... Я забыл развязать твой рот). Прости, прости, сейчас уберу верёвку. Как только верёвка, что была туго затянута на чужом лице, спала вниз, Кадзу тут же начал громко глотать воздух ртом. Только спустя пары минут он смог поднять взгляд на брюнета и слегка дрожащим голосом спросить: - Скара.. Что ты делаешь..? - Ох не бойся милый. Я всего навсего тебя защищаю. - Защищаешь?! Ты.. Ты убил того бедного парня, просто потому что он прикоснулся ко мне! Просто так! Глаза шестого сщурились, а голос поледенел. - Как по мне, он заслужил. Не так ли? - Конечно нет! Он.. Он же всего лишь.. - Тссс.. Бледный палец был приложен к чужим губам, после чего он провел по ним, слегка оттягивая нижнею. - Ты у меня такой красивый... -... Скара.. - Чудесный.. - Скар... - Замечательный... - Скар! Парень вышел из транса, и посмотрел прямо в глаза своего заложника возлюбленного. - Да, милый?.. -... Развяжи меня. - Что? - Развяжи. Меня. - Нет, нет, нет! Тут же воскликнул Муши, опуская ладони на привязанные к стулу плечи, заставляя того, вжаться в мебель ещё сильнее. - Ты ведь тогда убежишь! А я хочу чтобы ты остался со мной... - Скара я.. - НЕТ.... И слушать не хочу. Ты останешься со мной. И будешь только мой. Каэдэхара замолчал и опустил взгляд вниз. Черт. Как же здесь... Тошно. И сыростью пахнет. Так... Темно. Где они вообще? Единственный свет что есть в этом мраке - это маленькое окошко на потолке, из которого видны луна и звезды. Значит сейчас ночь... Чудесно. Сколько он тут находится? 5 часов? 6? А может больше суток? Все что он помнит это то как проснулся от странного шума утром. А когда пошёл к его источнику, его что-то вырубило и он потерял сознание. Вернее... Не что-то. А кто-то. И сейчас, вполне ясно было кто. - Ка-дзу-хааааа~ Сладко протянул парень, повернув его голову и заставляя смотреть на себя. - Смотри на меня. Только на меня. Блять. Этот взгляд с которым предвестник смотрел на него.... Он сумасшедший. Свихнувшийся с катушек. Просто уже.. Уже неисправимый. - Смотри только на меня. Говори только со мной. Думай только обо мне. Люби только меня. Будь только моим. С его рта начали слетать тихие хихиканья. Тихие. До тех пор, пока они не переросли в безумный и громкий смех. - МОИМ! МОИМ, МОИМ, МОИМ, МОИМ! Резкий грохот. Стул, вместе с привязанной к ней жертвой свалился на пол, а тот кто привязал её к нему, быстро принял сидячею позицию, только для того чтобы припасть в низ к чужой шее. Поцелуи были быстрыми, грубыми, смазанными. Они торопливо оставляли собою дорожку от скул к плечам, а от них к ключицам. - Ммм.. Моим, моим, моим... Кадзуха в отвращении отдёрнул голову в сторону. Зря. Зря он это сделал. Этот жест не остался незамеченным. Поцелуи прекратились. Стало тихо. Сама марионетка приподнялась, нависая над своей жертвой и сверля её резко-холодным взглядом. - Смотри... На меня.. Игнорирование. Он повторил. - Смотри. На. Меня. Лежащий под ним лишь зажмурил глаза. Тогда голос насильника сорвался на крик. - НА МЕНЯ БЛЯТЬ СМОТРИ!! Холодные ладони сжали чужое горло, и потянули на себя. - НА МЕНЯ, НА МЕНЯ, НА МЕНЯ!! На руках выступили сухожилия, а брюнет начал трести заложника за шею, повторяя одну и ту же фразу. Но Кадзу этого уже не слышал. В ушах лишь звенело. Дышать.. Так больно. Кислород намертво начал уходить из лёгких. И как бы не было тяжело, он все ещё держал закрытыми глаза. Эта тяжесть на трахее... Стала давить сильнее. Это не просто "Больно". Это ужасно. Чувство, словно сжали черепную коробку и она вот вот лопнет. - НА МЕНЯ! Веки невольно распахнулись, заставляя Каэдэхару смотреть на насильника. Но он не смог. Глазные яблоки закатились выше, а перед глазами начали маячить звезды. Всё давило. Сжималось. И словно било кувалдой по голове, отдаваясь в ушах оглушительным звоном. Это невозможно. Это нельзя выдержать. Немая слеза потекла по щеке белокурого, и ручейком скатилась вниз - прям на чужие пальцы, заставляя крепкую хватку замереть, а после, ослабить и вовсе. Ладони медленно разжали покрасневшую шею и съехали на резко вздымившуюся грудь. Сердце билось быстро. Очень быстро. Ронин тут же жадно принялся глотать воздух ртом, игнорируя солёный вкус на губах и обильное слюновыделение. Голубоглазый долго смотрел на эту картину. Сейчас он чувствовал себя.. Треумфально. Словно одержал какую то победу. Такую.. Сладкую. Как наркотик. Попробовал один раз - захочешь и снова. Получая минутное удовольствие увлекаешься, и хочешь большего. Пьяная улыбка расползлась на кукольном лице. Руки начали нежно водить кругами, на вздымавшейся грудной клетке. - Ну, ну милый.. Разве обязательно было до такого меня доводить? Мог бы просто посмотреть на меня, и ничего бы не случилось... Ладони поднялись к щекам, оглаживая их. - Ты же будешь послушный мальчиком, да? Не будешь доводить меня до такого? Мокрые глаза Каэдэхары посмотрели в чужие. Наконец-то осмелились. Он не сломлен, нет. Даже в этой апатии, где то тлеет искра его прежнего "я". В нем есть сила духа, принятие судьбы, но вовсе не покорность. Он не станет сдаваться так легко. Если только страх не поглотит его окончательно. Да. Страх. Именно этот брезгливый и едкий страх, смешанный с холодной яростью плавал в его глазах. Но страх не к Скаре. А к тому что он сделает дальше. Ведь его действия сумасшедши. Не предсказуемы. - Ты что обиделся..? Расстроенно произнес брюнет. И тут же словно смягчился. - Не стоит милый.. Ну не злись... Я переборщил? Да? Извини... Что я могу для тебя сделать чтобы ты не обижался? Невинный и словно детский взгляд посмотрел на Кадзу, а тот сглотнул. Сейчас есть шанс. Шанс попросить почти.. Все. Кроме свободы. Её у него бездушно отняли. Поэтому глубоко вздохнув, он хриплым голосом прошептал: - Отвяжи.. От стула. Пожалуйста.. Кадзуха и не надеялся. Он чувствовал как слегка сжались холодные пальцы на его лице. Но потом неожиданно расслабились. - От стула значит.. Хорошо. Скарамучча встал на ноги. Подняв упавший вместе с Кадзухой стул, он начал развязывать верёвки. Но стоило запястьям ронина освободиться, как послышался звук щелчка, заискрившейся проводки и громкий осипший крик. Волна тока прокатилась по измотанному телу, а предвестник взади лишь сладко прошептал. - Ты же не думал, что я освобожу тебя на совсем? Тяжело дыша, парень попытался отдёрнуть руку, но ток ударил снова, заставляя тело изогнуться. - Не советую сопротивляться. Это энергетические оковы, сконцентрированные моей силой электро. Чем больше ты сопротивляешься - тем сильнее они бьют. Голос звучал сладко. Будто говорит о погоде. А тем временем зрачки самурая расширились. Даже шанс на иллюзию свободы, оборвали так же грубо как и её саму. Глаза закрылись. Так хочется тишины.. Сам не осознавая того, Каэдэхара погрузился в себя. Почему именно он? Где он? Что с ним ещё будет делать этот псих?.. Нет ни единого ответа. Только вопросы. Только стихи, что тихо звучали в голове: "Отчаяния мои оковы, Так сильно тянут меня вниз.. Оставшийся привкус свободы, На языке моем завис.. Я больше не увижу света, Той бледной и родной луны. Её лучи если не видел я просвета, Всегда по темноте меня вели.." Стихи. Они расслабляли. Отпускали разум. Освежали голову. Ровно до тех пор, пока эту же голову рывком не потянули за волосы. - Не слушаешь.. Хаха.. Опять меня не слушаешь.. Шептал Скарамучча, волоча тело Кадзухи по полу, пока тот обессиленно мычал от боли. Не сильно. Не громко. Стихи и впрямь успокоили шторм в его душе. Пока Скарамучча торопливо прицеплял его руки к какой то трубе в углу, с помощью своей электро силы, Каэдэхара пытался дышать. Это было все ещё больно. Но это помогало вернуть контроль над эмоциями назад. - Каэдэхара. Посмотри на меня. Отчаянная попытка вернуть внимание к себе. Глубоко вздохнув, жертва открыла глаза, стараясь спокойно смотреть в чужие. - Да? -... Ты любишь меня? Тишина... Кадзу не знал что ответить. Даже если соврет, то какие будут последствия? А тем временем кукла продолжила. - Любишь ведь, да? Да? -... -.... Да? -... Не знаю.. - Что? - Не знаю!!.. Я.. не знаю И тут впервые Скарамучча.. Растерялся. Вроде бы он должен быть зол.. Или нет.. Он сам не знал. Поэтому его плечи задрожали. И тут он громко засмеялся. - Ну конечно любишь! Безусловно любишь! И я тебя тоже люблю! Хаха... Он не исправим. Этот факт прозвучал в голове Кадзухи окончательно. С точкой. До этого горела хоть какая то надежда : мол, образумится, придёт в себя. Но нет. Тут уже ничего не поможет. Сказитель окончательно сошёл с ума. Меж тем, ледяные шарнирные пальцы, начали настойчиво гладить тёплые, и ещё мокрые от слез, щеки. - Люблю.. Шестой смотрел на него с нескрываемой одержимостью и с таким же нескрываемым безумием. Их лица сблизились. Точнее были насильно приближенны. Скарамуччей. Он явно тянул его голову к себе для поцелуя. На что Кадзуха, предпринял слабую попытку отдернуться. Но его не стали снова душить. Безумная улыбка стала шире. Большие пальцы подползли к уголкам розовых губ, и резко проникли внутрь, тут же начиная растягивать кожу в разные стороны. Каэдэхара болезненно и громко промычал. Скара буквально начал рвать его рот. А сам меж тем приспокойно наклонился, и начал заглушать стоны боли, настойчивыми поцелуями в натянутые губы. Жгучая боль пронеслась по растянутой коже. Но она оборвалась неожиданным звуком. Что то под ногами марионетки приглушенно проурчало, заставляя её оторваться от поцелуя и с интересом посмотреть на место звука. Живот. Урчит. Чтож.. Этого стоило ожидать? Организм не принимающий пищу на протяжении нескольких дней, наконец подал о себе знать. - Ох.. Руки Скарамуччи опустились вниз прямо на живот, а потом он поднял голову и с умилением произнес: - Ты хочешь кушать... Хехе.. Сейчас, сейчас) Парень быстро встал и ушёл в темноту комнаты. Послышался скрип чего то жестяного. А после хлопок. И тишина. Даже шагов не было слышно. Видимо где то там была.. Дверь? Но думать о ней белобрысый сейчас сейчас не мог. Рот болел. Сильно. Жгучей, разъедающей болью. Хорошо хоть не порвался... ✦⟡✦⟡✦ Минуты шли. Долго, мучительно.. Но никто так и не возвращался. Отсчитав в голове ещё минуты три, ронин попытался вдохнуть полной грудью. Болит. Но у него хотя бы есть время восстановиться. И он должен хвататься за него. Пока оно есть. О нем забыли? Пожалели? Неужели на сегодня это все и он наконец таки может отдохнуть? Проблеск надежды начал загораться в его сердце, но он тут же потух со звуком открывшийся стальной двери. Черт. Вернулся. Послышались тихие шаги, явно приближающиеся к Кадзухе. Уже до боли, знакомый силуэт нес что то в руках, с той же довольной улыбкой что и раньше. В его руках... Чаша? Вроде того. А в другой ладони какой то свёрток.. Что там? Алые глаза ронина явно выражали вопрос. На что Сказитель хихикнул и ответил: - Это столовые приборы.. После чего плавно уселся на чужие бедра. Теперь Кадзу мог видеть содержимое. В синей глинянной чашке, была налита теплая жидкость, а в ней плавали сгустки лапши и кусочки мяса. Видимо это что то на подобии удона. Или собы. Чаша осталась в левой руке шестого, а свёрток уложен рядом на полу. Правая рука ловко разворачивала бумагу. Ложка, вилка и маленький ножичек. Наличие холодного оружия уже не предвещало ничего хорошего. Бледные, почти фарфоровые пальцы, взяли ложку в руки и набрав бульона, поднесли ко рту Каэдэхары. - Давай милый... Открой ротик. -.. Спасибо... Но я не хо- - Открой. Свой. Рот. Живо. Рот все ещё болел. Но со вздохом, он все же открылся, принимая в себя предоставленную ему еду. И тут же прерывисто кашляя и выплевывая её на свою грудь. Горячо. - Ну и чего ты выпленул?! Неожиданно громко воскликнул предвестник. Гневно. Разъяренно. - ЖРИ БЛЯТЬ! В этот раз ложка была засунута в рот грубо. Жидкость обожгла горло, вызывая рвотный рефлекс. Но в этот раз Скарамучча выплюнуть не дал. Сжав его подбородок рукой и, зад рая его голову вверх, он начал выливать суп внутрь прямо из миски. Бедный ронин даже не успевал глотать. Мясо, лапша, бульон, овощи - все это просто летело в горло. Застревало. Он кашлял, но не мог выплюнуть. Ему попросту не давали. - Милый... Ты либо это ешь, либо я начну есть тебя. Слова повисли в воздухе. Зрачки Кадзухи расширились. Тишина. Горло все ещё жгло. А содержимое давило. Но после этих слов, ронин все же судорожно попытался глотать. Он знал что Скара не шутит. - Вот так милый... Молодец... Умничка.. Кушай, кушай.. Когда с едой наконец то было покончено, холодные руки, только что сжимавшие челюсть и столовый прибор, теперь нежно гладили щеки. - Какой ты молодец... Можешь же когда захочешь... Мой любимый.. Красивый... А ну ка посмотри на меня.. Но Кадзу не послушал. Со рта капала подавленная рвота. В угалках глаз скоплены слезы. А взгляд устремлен только в одно место - на окно. На луну, что освещает эту тёмную комнату. Ведичественную, бледную, большую... "Её лучи, если не видел я просвета, Всегда по темноте меня вели.." Строчки...до боли верные. Луна... Она такая родная. Она была с ним когда он ночевал на улице. Она была с ним когда он рассекал волны на корабле. Она была с ним когда он сражался с вражескими войсками. И сейчас. Она с ним. Но их разделяет оконная решетка. Такое чувство... Будто бы луну, он не увидит больше никогда. Скарамучча долго ждал ответной реакции Кадзухи. И бил кулаками. И кричал. Но тот не слышал и смотрел в одну точку. Тяжело дыша брюнет проследил за его взглядом. Луна. Серьёзно блять? Луна?! - Ты... Ты так любишь смотреть не на меня, да? Для Скары этот взгляд - величайшая измена. Живое доказательство что Каэдэхара никогда не будет смотреть только на него. Никогда не будет только его. И никогда не будет только его. - Почему... Ты смотришь на неё? После этой фразы ронин наконец то повернул голову к шестому. И с хрипоцой ответил. - Луна она... Всегда была со мной. И всегда указывала мне путь.... Светила.. Даже в самой чёрной тьме. - Вот как... Пальцы Сказителя сжались в кулак. "Всегда была со мной". А это значит вела его везде, даже когда он был беспомощным. Луна ему дороже чем Скарамучча. Луна важнее. И тут.. Идея. Холодная. Жестокая. Но идея. Беспомощным... А что если сделать его беспомощным? Таким чтобы он жить без Скарамуччи не смог. Чтобы он стал его светилом. Чтобы он вёл его по темноте. Улыбка растеклась по лицу предвестника. Сумасшедшая. Но абсолютно счастливая. - Я.. Я заменю тебе луну... -.. Что? Тяжело дыша, предвестник искал что то на полу, сбивчиво шепча: - Да.. Да.. Заменю, заменю! Ронин ничего не понимал. Почти. Понимал он вещь одну - сейчас.. Что то произойдёт. То что уже нельзя будет вернуть. - Скарамучча..? - Ты.. Раз ты смотрел не на меня... Рука подняла что то с пола и поднялась выше, напряжённо сжимая предмет. -.. То и смотреть тебе больше не на что. Резкий рывок рукой. Потом звук. Звук... Словно что то проткнули. И тут же громкий, не контролируемый крик. Это было не импульсивное яростью решение. Это было холодное, осознанное, ритуализированное уничтожение. Сломление. И присвоение себе. Четыре острых зубца металлической вилки воткнулись в белёсое и мягкое яблоко. Глазное. Яблоко. Они втыкались, выходили и такими же резкими движениями вонзались вновь. Крики не прекращались. Даже сквозь острую, невиносимую боль. Каэдэхара не просто кричал. Он орал, пытаясь вырваться. Но электро оковы каждый раз били его током, принося дополнительную порцию боли и шока. Из глаз ручьём уже текли не только слезы. Но и кровь. Сквозь крик Кадзухи были слышны безумные, но полные холодной радости слова : - Ты больше не сможешь смотреть! Ни на кого! Ты будешь только слушать мой голос! И думать только обо мне! У тебя не будет выбора потому что... Потому что теперь.. Теперь.. Ты останешься без глаз! Хаха... ХАХАХАХАХАХ.. Вилка снова вонзилась в глаз. Но теперь глубже. А потом потянула его из глазницы. Хлюпающе-рвущийся звук. Хриплый стон Каэдэхары, и рваный вздох Скарамуччи. Под ударами тока, тело самурая рвано дёргалось. Второй глаз был зажмурен. Боль была ужасна. В левой глазнице была пульсирующая пустота. Режущая. Меж тем предвестник поднёс выдернутый глаз к губам и демонстративно засунул в рот, начиная жевать его, причмокивая с отдельной "утонченностью". - Ммм... Кадзуха.. Кадзуха... Кадзуха ты такой вкусный... Сквозь слезы и невыносимую для человеческого организма боль, парень открыл глаза. И ужаснулся. Сказитель облизывал свои пальцы от крови и чего то ещё. Губы были запятнаны тем же. А на вилке были насажены остатки от некогда красивого глаза, с его внутренностями и нервными окончаниями. Тошнота вновь поступила к воспленному горлу, и рванула изо рта. - Ах Кадзуха.. Мой милый и вкусный Кадзуха... Марионетка изогнулась, закрывая чужой рот, и прошептала: - Я хочу ещё... Осознать слова не дали. А сопротивляться и подавно. Вилка снова вонзилась в глаз, но уже в другой. С той же жестокостью. Дикие вопли снова заполнили пустоту комнаты. Последнее что он видел сквозь слезы и наплывающею волну боли - это размазанный силуэт луны. Она словно ожила и, сочувствующе, тянулась к маленькому окну... Но не успела. Её свет обжог алую радужку. А самого Кадзуху обожгло осознание потери. И все. Дальше - темнота. Но это не темнота слепоты. Это темнота была пугающе и чернее. Темнота смерти. "Смерть от болевого шока" - вот какой диагноз поставили бы врачи. Но его тело не отвезу в больницу. Не похоронят. Его тело не увидит никто. Кроме Скары. - Кадзуха...? Слегка дрожащим голосом произнес Сказитель. Почему то он... Не чувствовал торжества. Чувствовал пустоту. Этот абсолютный контроль... Почему то вовсе не принёс желаемого удовлетворения. Только звенящею тишину и кровь на руках. Его безумие достигло апогея и... Оборвалось. Резко. Тихо. Неожиданно. - Кадзуха... Почему.. Почему ты молчишь? Электро оковы расстроились в воздухе, а брюнет прижал истекающее кровью тело к себе. - Милый... Поговори со мной... Ну же... Поговори.. Тишина. Никто с ним не говорил. Пустоту и сочувствие, заменила резкая ярость. Кулаки ударили по грудной клетке несколько раз, ломая кости уже безжизненного тела. - ПОГОВОРИ! Солёные слезы потекли по щекам, капая прямо на окровавленное лицо. - Кадзуха! Поговори!.... По.. Поговори.. Он добился своего. Он стал его луной. Бледной, холодной луной. Что будет вечно светить, над одинокой могилой беглого самурая.